(Не)родственные души

Маки сердито топала к четвертому корпусу распределительного центра. На благоразумие своей второй половины она надеяться не собиралась, к тому же дело было важным в первую очередь для нее самой: в течение недели после распределения паре требовалось явиться для подачи заявки на совместное жилье. Маки не знала, насколько часто ради этого приходит только один человек, но на всякий случай сочинила в голове правдоподобную легенду о том, как же занята Нобара. Было бы легче, если б Маки хотя бы приблизительно была в курсе, чем же на самом деле девушка может заниматься, но во лжи она была неплоха и без вводных данных. – Попалась. Кугисаки едва не пропустила стремительно шагавшую мимо нее Зенин из-за какого-то глупого сообщения от ее глупого друга, ставшего еще глупее с появлением соулмейта. И тем не менее она успела вовремя соскочить со ступеньки, на которой сидела, чтобы преградить путь девушке. Маки открыла было рот, чтобы доступно объяснить, почему не нужно пытаться с ней заговорить, пока она не в духе, но осеклась, увидев, кто именно перед ней стоит. Несмотря на то, что утром девушка клятвенно пообещала себе ни на что не надеяться, в груди что-то шевельнулось от взгляда Нобары или, даже больше, от ее виноватого вида. Может, она передумала? Что еще важнее, девушка была сейчас здесь, хотя они не сговаривались. Какова была вероятность, что они в огромном городе встретятся в одной точке через два дня с неудавшегося свидания? Это ли не доказательство того, что они и вправду соулмейты? – Я должна попросить прощения, – без предисловий заявила Кугисаки и сама не заметила, как этими словами сильнее разожгла надежду внутри Маки. Впрочем, уже следующей фразой она ее затушила: – Мне не стоило бросаться с места в карьер, просто в тот момент соображала плоховато и решила, что лучше буду честной сразу… – То есть ты собиралась отшить меня помягче? Вторая попытка не лучше первой, если тебе интересно, – скрестив руки на груди, холодно заметила Маки. Нобара осеклась и недоверчиво уставилась на нее: – То есть ты ожидала, что я изменю свои убеждения и передумаю за пару дней? – По-видимому, ты ждешь, что это я изменю свое мнение, потому что… тебе этого хочется? Я, конечно, верю в соулмейтов, но уж совсем за дуру меня не держи, – фыркнула Маки. Нобара закусила губу. “Если правда думаешь, что мы соулмейты, и любишь меня, то смирись, что мы не будем вместе”, – такая мысль до этого не приходила ей в голову, но теперь, когда девушка ее озвучила, она показалась довольно соблазнительной, хотя и выходила за рамки человечности. Кугисаки слышала пару историй о том, как люди погибали, потому что заигравшиеся соулмейты в доказательство любви требовали безумно опасных вещей. – И что это за убеждения такие? Ты так и не удосужилась меня просветить, – заметив, как замялась Нобара, Маки тут же перешла в нападение. Пусть в воображении она и представляла, что с обретением родственной души тут же научится разговаривать мягко и быть образцом заботливости, в реальности опыт словесных (и не только) сражений дал о себе знать заметно раньше. – Напомню, это ты сбежала, а не я, так что претензия не ко мне, – фыркнула Кугисаки. Маки следует поработать над манипуляциями: жизнь с бабушкой неплохо закалила Нобару. Заметив, как девушка в ответ нахмурилась, явно готовясь высказать еще что-то, она поджала губы и незаметно оглянулась, подметив, что вокруг много людей, а на здании, возле которого они стояли, висело по меньшей мере две камеры. Не хватало еще устроить сцену у всех на глазах. – Мы можем обсудить это хотя бы не здесь? Давай сперва решим вопрос с квартирой, а потом спрашивай, что хочешь. Ей не нравилось, что пришлось уступить, свернуть спор, ведь каким-то чутьем Нобара с первого взгляда поняла: эта девушка в упрямстве сравнится с ней самой. Однако это внезапно оказало эффект: взгляд Маки слегка смягчился, хотя она продолжала сохранять неприступный вид. – Договорились, – дернула плечом она и собиралась уже пройти мимо Кугисаки, но та ловко вцепилась ей в локоть. – Если нас заподозрят в отсутствии связи, проблемы будут у обеих. В случае чего просто подыграй мне, – быстро прошептала она в ответ на молчаливое удивление Маки. Самой Нобаре актерского мастерства было не занимать, Маки даже заподозрила, что у она тоже росла с контролирующими родителями – настолько непринужденно ложь слетала с ее губ и сопровождалась максимально естественными жестами. Едва они подошли к стойке, Кугисаки уже поудобнее перехватила плечо Маки – совсем не показушно, а именно так, как это сделала бы влюбленная девушка – и бодро прощебетала: – Сюда подходить по поводу квартир для соулмейтов, да? Надеюсь, мы не слишком поздно пришли, просто пришлось собираться долго, а Маки, бедняжка, еще не привыкла меня ждать… Сама бедняжка Маки в это время изо всех сил пыталась держать лицо, ведь буквально пару минут назад она разговаривала совсем с другой девушкой. К горлу подкатило раздражение: возможно, Кугисаки права и они не пара, потому что Маки не желала видеть у себя в соулмейтах кого-то настолько двуличного. Или же это очередная насмешка судьбы: ей подарили ровно такого же соулмейта, как ее родители. Зенин быстро взяла себя в руки: не может быть такого, чтобы родственная душа оказалась неподходящей. У Нобары точно есть причины, чтобы так поступать, к тому же они пока мало знакомы, а Маки еще не применила всю силу убеждения. Не стоит делать поспешных выводов, особенно о своем соулмейте. Тем более вокруг столько счастливых пар и сотрудников с елейной улыбкой и внимательными взглядами, а умение не устраивать публичных сцен и вести себя так, как ожидают остальные, Маки освоила еще до того, как научилась ходить. За это время сотрудница успела распечатать все необходимые документы и с доброжелательностью, которую Зенин нашла слащавой, поведала: – Дом сдали в предыдущем месяце, представляете? – Вау, – восторженно отозвалась Кугисаки, хотя Маки отчетливо видела: она едва ли зацепила смысл слов, просто реагировала на интонацию. – Здесь ключи. Въехать можете хоть сегодня, с ремонтом придется попотеть в любом случае, – хихикнула девушка, как будто сказала какую-то шутку. Нобара вежливо улыбнулась, чувствуя, как скулы потихоньку начинает сводить, но стойко держалась, пока они не отошли на достаточное расстояние от здания. – Это совсем на окраине, – скользнув взглядом по бумагам, пробормотала Маки, увидев, что от нового дома до тренировочного центра добираться придется чуть ли не час. – Отстой. – Как бы то ни было, это свой дом, в котором ты можешь установить свои правила, – заметила Нобара. Изучая Маки, она прекрасно запомнила неприязнь, с которой та отзывалась о родительском доме. Зенин от этих слов встрепенулась, хотя и постаралась этого не показать: как бы ни пыталась родственная душа убедить ее в том, что совершенно равнодушна к ней, эти маленькие детали, эта внимательность показывали, что Кугисаки не все равно. Но она больше могла себе позволить давать слабину, все же им обеим пока далеко до настоящих отношений соулмейтов. – Съездим сейчас? Думаю, в пустой квартире, – “в нашей пустой квартире”, мысленно добавила Маки, – не будет лишних глаз и ушей. Расскажешь… Она изо всех сил старалась выглядеть непринужденно и слегка равнодушно – боялась спугнуть. И целых две секунды, пока Нобара тянула с ответом, Маки сохраняла напускное безразличие, хотя уже предвидела, как погибшие нервные клетки в старости возвращаются первыми признаками инсульта. – Согласна, тем более мне некоторое время нужно будет светиться в этом районе, хотя в таких больших домах соседям обычно все равно друг на друга, – задумчиво прокомментировала Нобара, а потом, тряхнув головой, протянула ладонь: – Пойдем. Маки постаралась не акцентировать внимания на ее словах, а воспользоваться возможностью и взяла девушку за руку. Она смутно помнила из манг, которые раньше обожала Май, что в такие моменты люди обычно сосредотачиваются на ощущениях и размышляют о том, как чувствуется чужая ладонь. Но Маки было не до этого: слишком шумело в ушах от эйфории, от того, что она идет по людной улице со своей родственной душой и никто даже не подумает о том, что с ее жизнью что-то не так. Остается только заставить Нобару говорить. Точнее, сказать хоть что-то кроме попыток убедить, что никаких соулмейтов не бывает. Нобара же думала о том, насколько странные это были ощущения. Наверняка со стороны они выглядели как воспитанницы детского сада, которых расставили по парам – естественность их держания за ручки была примерно на таком уровне. Несмотря на то что Маки, как и Нобара, явно была способна на убедительное притворство, Кугисаки все равно не покидала мысль о том, что они самые неубедительные соулмейты во всей стране. – Помнишь, что я сказала тебе в тот раз? – первой нарушила молчание Кугисаки, когда они были в автобусе на полпути к будущему дому. – По поводу? – Маки предусмотрительно воздержалась от того, чтобы сказать, что запомнила каждое ее движение и фразу. – Меня нельзя переубедить. Если я выбираю во что-то верить, то иду до конца. Маки постаралась не показать, как ее уязвило это напоминание. – Это ты к чему? – К тому, что я догадываюсь, что ты собираешься сделать. Я это выражение лица видела не раз. Если ты хочешь поговорить о соулмейтах, я открыта для диалога, но не пытайся меня перевоспитать. – А я думала, это ты хочешь обратить меня в свою веру, – хмыкнула Маки, словно замечание Нобары не попало в точку. Кугисаки незаметно улыбнулась. – Если возникнет желание, присоединяйся. У нас опасно, но зато все тебя будут ненавидеть. – Тогда надо будет тебя познакомить с семьей, раз тебя подобное привлекает, – парировала Маки, но на этот раз ее спутница шутку не оценила. Она постаралась проигнорировать то, как неприятно кольнуло явное нежелание Кугисаки иметь с ней хоть сколько-нибудь тесную связь, и поспешила сменить тему. Слишком уж не хотелось возвращаться в эту мертвенную тишину. – Может, расскажешь что-нибудь о себе? Дорога долгая. Нобара опасливо покосилась на Маки и после недолгого раздумья ответила: – Я приехала из деревни в западной части. Сейчас на третьем курсе журналистики и связи с общественностью. Почти устроилась на работу. – Немного поразмыслив, она решила, что будет вежливо поинтересоваться в ответ: – А ты чем занимаешься? Маки ткнула пальцем вперед: – Смотри, наш автобус – если побежим, то точно успеем сесть, – и ускорилась, почти волоча за собой Нобару, активно жалевшую о том, что в одежде и обуви красивое почему-то часто равно неудобное. – А у нас что, какие-то проблемы с транспортом? Подождали бы минут десять, не убыло бы, – проворчала она, садясь у окна. – Я рада, что ты так жаждешь провести со мной побольше времени, – насмешливо прокомментировала Маки, пододвигаясь ближе, – но полупустой автобус упускать не собираюсь. Нобара нерешительно улыбнулась: ей понравилось, что эта девушка может иронизировать над их отношениями, но в то же время ее манера общения напоминала флирт. По крайней мере, если бы она не была уже влюблена, то обязательно бы ответила что-то игривое. Путь они проделали в тишине. Нобаре не хотелось ничего говорить – экономила силы перед трудным диалогом, к тому же нужно было выстроить тактику. Небольшого опыта общения с Маки оказалось достаточно, чтобы понять: не стоит использовать разумные аргументы – факты, статистику, исторические события и связи. Во-первых, это опасно для Кугисаки: она не чувствовала доверия к дочери Зенина. Во-вторых, Маки эмоциональна, пусть и пытается этого не показывать, и явно по уши обработана этим романтическим мифом, к тому же может питать отвращение к сухим фактам из-за отца, который сам собой представляет один сплошной лживый сухой факт. “Людям интереснее жизнь, а не статистика”, – вспомнились слова Утахиме в первый день стажировки, когда главред учила Нобару тому, на что обращать внимание в первую очередь при заполнении ленты новостей. Девушка кивнула сама себе: с этим определились. Маки едва ли заметила напряжение на лице Нобары – облегчение от того, что удалось избежать разговора о ней самой, отзывавшееся шумом в ушах, перебивало любые сигналы внешнего мира. Немного успокоившись, она попыталась найти новую тему для разговора, желательно подальше от предыдущей, но попытка успехом не увенчалась по простой причине: Маки быстро отвлеклась на рассматривание девушки. Возможно, это была прошивка соулмейтов, но в Нобаре все казалось идеальным: от отросших корней волос до нервного постукивания каблуком об прорезиненный пол автобуса. Разве что характер оставлял желать лучшего, но и сама Зенин могла составить ей конкуренцию, пусть и пока что ей удавалось это оставить в тайне. Это ведь нормально – оставлять для самых важных людей только лучшее и скрывать худшее. От остановки они вновь шли, взявшись за руки, и Маки не могла не заметить, что вокруг полно других таких же пар, которые точно так же держатся друг за друга. Эта картина за короткую прогулку встречалась настолько часто, что казалась почти жуткой – словно людей поодиночке на улицу не выпускали. Поморщившись, Маки слегка потрясла головой, чтобы выкинуть лишние мысли. Вообще-то это очень романтично: люди спешат в свой будущий дом, стремясь начать новую жизнь вместе с любовью всей жизни. Наверняка это циничное присутствие Нобары что-то нарушило внутри Маки. Она оглянулась вокруг, пытаясь уцепиться за что-то, способное помочь ей романтизировать жизнь, но, как назло, взгляду было не на чем задержаться. Кругом были готовые цветные высотки, вдалеке слышен шум стройки, предвещавший рождение их сестры, возле тротуаров посажены хилые деревца, которые будут представлять из себя хоть что-то серьезное только лет через десять, не меньше. Вход во двор преграждала уважительных размеров лужа, хотя на улице который день стоял зной – видимо, не так давно прорвало трубу. Маки смогла перепрыгнуть ее сбоку и уже собиралась воспользоваться своим шансом и предложить Нобаре перенести ее через лужу, но та не дала этого сделать – просочилась между решеток забора. Двое парней посмеялись с ее находчивости – сами они с разбегу прошлепали по всей луже, едва не падая, но поддерживая друг друга до конца. Маки улыбнулась им, в душе завидуя тому, что было у них, но чего до сих пор оказывалась лишена она. Нобара окинула унылым взглядом давящую громаду высотки. По пути она успела заметить все то же самое, что и Маки, и в очередной раз порадовалась, что все равно тут жить не собиралась. От всего вокруг пахло унылой обыденностью, Нобара могла уже сейчас легко вообразить доносящуюся от тонких стен ругань соседей, оставленные на лестничной клетке мусорные мешки, огромные домовые чаты, в которых просят заткнуть чью-то собаку, людей в одинаковой одежде, потому что на ближайшие километры тут будет всего один торговый центр с десятью стандартными бутиками масс-маркета – словом, самую обычную жизнь людей, не желающих высовываться дальше своего угла. Тут же захотелось свалить подальше, хотя они даже не зашли в подъезд. Но вместо этого приходилось улыбаться соседям, стараясь произвести на них хорошее, но не запоминающееся впечатление, быть стандартной серостью, а это всегда отнимало у Нобары кучу моральных сил. Во время коротких, ни к чему не обязывающих разговоров с соседями Нобара поймала себя на мысли о том, как же они с Маки хорошо исполняют свои роли. Возможно, в чем-то ей с соулмейтом все же повезло. “Если бы она еще не…” – мысль оборвалась, а вместе с ней и какая-то из дежурных фраз, которые Кугисаки выдавала практически на автомате. Глядя на озадаченные лица собеседников, она не сразу поняла, что слишком явно выдала собственную растерянность. – Ты тоже это заметила? – озадаченно уточнила Маки, когда они вышли из лифта, попрощавшись с соседками – милой парой девушек, встретивших друг друга в тот же день, что и Кугисаки с Зенин. – Как будто мы в каком-то гей-гетто? Еще бы, – с жаром согласилась Нобара. Сперва ей показалось это совпадением, но чем ближе они подходили к дому, тем труднее было игнорировать прохожих, как и очевидный факт – в этом доме, в этом районе почти все пары были гомосексуальными. – А в твоем районе как? – Пожалуй… Почти все гетеро, – задумчиво протянула Маки, будто впервые открыла это для себя. Кугисаки нахмурилась: нужно будет это обдумать. За годы, посвященное сомнениям и поискам изъянов в системе, Нобара четко уяснила, что все идущее по инициативе государства делается не просто так. Тогда какова причина или цель подобного решения? – А в твоем? Мысленно отложив обнаруженную нестыковку на специальную полку “додумать”, Нобара моргнула, заставляя себя вспомнить, какой был вопрос. – А? Я в общаге живу, там такого нет. – Круто, – с завистью вздохнула Маки, пытаясь вставить ключ в замок их будущей квартиры. Не проходило и дня, когда бы она не жалела, что ее автоматически зачислили вместе с другими спортсменами-сборниками в местный престижный университет – самой ей был важен не столько рейтинг вуза, сколько возможность свалить подальше от семьи, но федерация решила иначе. – Да уж, – хмыкнула Нобара, подумав о своем – о том, что университетский городок был местом, почти свободным от романтики: большинство студентов еще не получили соулмейта. Это, разумеется, не означало, что все вокруг не обсуждали очередные распределения, но хотя бы спасало от назойливых публичных проявлений нежности, от которых Кугисаки неизменно передергивало. Она прошлась по тому, что в будущем должно было стать полноценной квартирой и довольно хмыкнула: – Две комнаты, вау. Не думала, что к нам будут так щедры, – пока что квартиру трудно было назвать таковой. Но живое воображение Нобары тут же подметило простор и большие окна. В общем-то это была обычная бетонная коробка, но, на взгляд Кугисаки, очаровательная бетонная коробка. – Спальня и гостиная, это стандарт для жилья, – пожала плечами Маки. Нобара уставилась на нее выразительным взглядом и хотела было пошутить про золотую ложку в одном месте, но споткнулась о ее серьезное лицо. Маки стояла спиной к окну, прислонившись к тому, что в будущем должно было стать подоконником. Она слегка наклонилась вперед и крепко уперлась ладонями в бетон. Пальцы ее были напряжены, словно она изо всех сил цеплялась в неприятную колючую шероховатость. – Здесь никого нет, – заметила Зенин. – И, полагаю, нас никто не подслушивает, так что я вся внимание. У Нобары было такое лицо, будто она застала ее врасплох, хотя сама Маки готова была поспорить: на ее лице уже давно отпечаталась напряженная работа мысли и моральная подготовка к тому, чтобы просто сказать эту фразу. Она прекрасно видела по тому, как Кугисаки напряглась и слегка нахмурилась, будто готовясь защищаться, что та не хочет этого разговора. Не хотела его и Маки – все казалось, будто Нобара уничтожит ее, хотя правда была на ее стороне. – Что именно ты хочешь от меня услышать? – с неохотой протянула она и, шаркнув каблуком, развернулась к собеседнице. – Я не уверена, что мы сможем договориться. Почему бы не оставить все как есть? – Ты имеешь в виду: поступить так, как хочешь ты, не считаясь с моими желаниями? Я заслуживаю как минимум объяснений, – отчеканила Маки, и почему-то это вывело Нобару из себя. Она прекрасно понимала, что претензия Маки справедлива и что, будь Нобара в ее ситуации, не стала бы так тщательно выбирать выражения. Понимала она и то, что Маки из-за ее происхождения и слепой веры в соулмейтов не лучшая собеседница для подобных тем. Обычно Кугисаки избегала таких людей: она не была трусихой, но и не была смелой настолько, чтобы в случае чего поплатиться за свои убеждения. Однако вся эта ситуация, все цепочки последних событий, и усталость от наигрывания навязанной роли давали о себе знать. И потому Нобара услышала не уместную ситуации просьбу, а жалобу избалованной девочки. Да она же со всех сторон привилегирована! Еще и хочет, чтобы Нобара прыгала вокруг нее и обслуживала ее любопытство. – Почему всегда я должна что-то объяснять? Хоть бы раз кто потрудился найти информацию самостоятельно, – вспылила она. – Почему-то я никогда не спрашиваю, почему люди верят в эту тупую муть с соулмейтами, хотя, казалось бы, просто включи мозг. Выпалив это, она во все глаза уставилась на Маки, желая увидеть хотя бы малейший проблеск самостоятельной мысли, хотя бы ее попытку – ну же, давай, ты ведь способна думать. Маки старалась дышать через нос. Первым порывом было хорошенько встряхнуть эту девушку и заткнуть ей рот, но она вовремя себя одернула: это явно не то, как следует себя вести с родственной душой. Поэтому она просто повторила то, что делала сотни раз еще до знакомства с Нобарой – принялась мысленно ее оправдать. Та явно на взводе, устала и, возможно, растеряна. Кто-то из них должен оставаться уравновешенным, чтобы разговор действительно получился. – Хорошо, давай я попробую, – постаралась как можно спокойнее сказать Маки, совершенно не замечая, что ее спокойный тон со стороны звучит едва ли не как угроза. – Я верю в соулмейтов, потому что не один год люди находят друг друга и живут счастливую жизнь. Я не вижу ничего плохого в том, что они не одиноки, что им не приходится обжигаться на неудавшихся отношениях, что в мире для каждого точно есть человек, способный понять, принять, сделать так, чтобы другой не чувствовал одиночества. И поэтому меня удивляет твое неприятие этого факта. Нобара едва удержалась от того, чтобы фыркнуть Маки в лицо: одни и те же аргументы, которые она слышала кучу раз и которые разрушаются простой логикой. Она начала мерить шагами комнату, стараясь делать это не спеша, чтобы не показать, насколько она раздражена. – С чего ты взяла, что соулмейты – это реальность? Почему в других странах люди могут любить за свою жизнь нескольких, а нам в этом праве отказано? Почему мы должны быть с теми, кого нам выбрали, не спрашивая нашего мнения? – Потому что люди тупые, – пожала плечами Маки. – Не все могут сразу найти того, кто им подходит по-настоящему, многие, наоборот, способны спутать любовь с простым увлечением. Нобара кивнула. Тупые настолько, что верят всему, что им говорят, даже в соулмейтов. – По-твоему, лучше быть обреченной на отношениями с одним человеком? – Так ты меня воспринимаешь? Как какой-то приговор? – изогнула бровь Маки. Нобара на миг оторопела: она не ожидала, что все ее слова Маки воспримет на свой счет. “О жизни, Нобара, не о статистике”, – мысленно напомнила она себе. – Давай остынем, – постаралась как можно спокойнее сказать она, наконец остановившись на месте. – Как много ты знаешь хороших соулмейтов лично? Прям тех, кто с первого взгляда все понял и осознал, вот чтобы действительно судьбоносная встреча была? – Буквально вчера мой… племянник? – Маки не была уверена, что правильно назвала их с Мегуми родственную связь, все же ей нечасто приходилось упоминать его не по имени. – Он ушел на распределение, а вернулся под ночь по уши влюбленный в какого-то парня. – Круто, – сухо ответила Нобара, поневоле вспомнив о Юджи – этот засранец вовремя решил подпортить ей личную статистику, зачем-то влюбившись в первого встречного соулмейта. – А твои родители? Маки скривилась. – По тому, насколько прекрасно они друг друга дополняют в своей ущербности, эти – еще какие соулмейты. – Но они влюблены друг в друга? Идеально друг другу подходят? – К чему ты клонишь? – вздохнула Зенин. Кугисаки опустила взгляд. Она не любила об этом говорить, но сейчас, видимо, придется. Девушка скрестила руки на груди, думая, будто это выглядит незаметно – то, что на самом деле она пытается обнять себя, успокаивая. Маки наблюдала за этим и обо всем догадалась, но почему-то не ощутила в себе желания самой обхватить руками Нобару. Вообще-то она была гораздо ближе к тому, чтобы сомкнуть руки на ее тонкой шее. – Судя по тому, что ты успела рассказать, думаю, что твои родители похожи на моих, просто они недостаточно… – Смелые? Невезучие? Сложно было подобрать определение для такой ситуации. – Мой отец бросил мать, когда мне было года три. Заявил, что у него есть другая женщина и он не собирается быть с той, кого не любит, по чьему-то принуждению. Моя бабушка, которая меня растила, жила со своим соулмейтом, потому что так принято, и почувствовала огромное облегчение, когда он наконец умер. Как видишь, нельзя решить за человека, кто на самом деле его любовь. Иногда люди действительно обречены. Нобаре показалось, что Маки все же засомневалась. Подумала о своих родителях? Вспомнила еще о ком-то? Не так важно, главное, что она действительно ее услышала и перестала так упорно нести этот соулмейтский бред. Но девушка тряхнула головой и посмотрела ей прямо в глаза. – Но мы не наши родители. Я понимаю, что ты, наверное, хотела, чтоб мы влюбились друг в друга сразу, как в этих идеальных историях, но гораздо чаще людям нужно время, чтобы полюбить, и это нормально. – Маки поймала себя на том, что говорит слишком громко, и заставила собственный голос звучать мягче: – Я никуда тебя не тороплю и буду ждать сколько угодно. Просто давай не будем спешить. Нобара ощутила, как в легких стало горячо. Она планировала решить все мирно, но эта проповедь иссушила остатки ее терпения. С чего эта девушка взяла, что вправе учить ее, как жить и кого любить? – Думаешь, я не понимаю, как работает любовь? – с нервным смешком спросила она. – Да что ты сама знаешь о любви? Не один день ты меня пичкаешь всем тем же дерьмом, которое вещают из телека, повторяешь всю ту же неубедительную чушь, которая рушится из-за пары уточняющих вопросов. Вот это, по-твоему, любовь? На этот раз Маки отреагировала на удивление сдержанно: не стала возражать, горячо доказывать свою точку зрения. Она натянуто улыбнулась и опустила глаза. Нобара уже собиралась развернуться и уйти, как она набрала в грудь воздуха и вновь подняла взгляд, пригвоздив им Кугисаки к месту. – Я знаю, что такое любовь, потому что я люблю тебя. Нобара замерла, ощутив, как в горле собирается ком. Стало почему-то страшно и одиноко, одновременно с этим внутри шевельнулась подлая грустная мысль о том, как бы ей хотелось услышать эти слова не от Маки. Устыдившись собственных мыслей, Кугисаки прикусила губу, ощутив, как внутри поднялась огромная жалость к Маки. Нобаре бы хотелось, чтобы у этой девушки появилась достойная, подходящая ей пара. Но и приносить себя в жертву чужим желаниям она не собиралась. – Мы знакомы меньше недели. Ты не можешь говорить, что любишь меня, потому что ты меня не знаешь. – Мне и не надо знать о тебе все, чтобы любить тебя. Не думаю, что есть хоть что-то, способное это изменить. – Как насчет того, что у меня уже есть человек, которого я люблю? – возразила Нобара. Слова ее звучали ровно настолько же холодно, насколько отчаянно она внутренне себя проклинала за то, что ведет себя откровенно по-мудацки. Маки окаменела, с ее лица и глаз исчезло всякое выражение. Слова отдались слабым эхом от пустых стен, и ударились в Маки, попав почему-то не в уши, а в глаза. В последний раз так сильно плакать хотелось год назад. Она ненавидела это жжение в глазах, этот ком в горле – это ощущение проигрыша. Сглотнув, она отвернулась в сторону и уставилась в серый кусок стены, неровной линией очерчивающий оконный проем. Она провела пальцами по сколу бетона, стараясь сосредоточиться на этом ощущении, а не на жжении рвущихся глазных капилляров. – Тогда позволь мне прояснить. Ты меня не любишь и не хочешь иметь со мной ничего общего. Совсем, – она все равно сказала это, причем даже смогла сохранить равнодушный тон. Не в ее правилах было убегать оттуда, где страшно. Даже если это означало, что она сама откажется от собственного счастья. Нобару пробил озноб от обреченности, сквозившей между строк. Вдвойне плохо было оттого, что причиной этой обреченности являлась она сама. Нобара не считала себя плохим человеком, просто так сложилось, что все ее поступки в последнее время были плохими. – Я… – черт, почему голос задрожал в самый неподходящий момент? – Я пойду. Я еще приду сюда, ключи у меня есть, я помогу с ремонтом, ведь я занималась дизайном в школе, хотела стать модельером в школе, правда, это про одежду, а не про… – осознав, что заговаривается, лишь бы заполнить эфир и не слышать тишины, не оставлять пространства для оглушающей боли Маки, она приказала самой себе замолчать. Глубоко вдохнув, она попробовала еще раз: – Ключи у меня есть, потом договоримся, как поступить. Она старалась, чтобы стук ее каблуков звучал уверенно, не в пример тому, как жалко сморщилось лицо и брови свелись в одну точку. Громко всхлипнуть она себе позволила, только когда закрылись двери лифта. – Как мы договоримся, если ты все еще не знаешь моего номера. Будешь надеяться на то, что судьба случайно сведет нас снова? Ты-то? – прошептала Маки в пустоту, оставшуюся за ушедшей Нобарой, и сама не поняла, зачем это произнесла. Факт был довольно банальным, к тому же слушателей не было. Впрочем, так можно было охарактеризовать любой ее диалог с родственной душой – Маки будто общалась со стеной, все ее реплики пропадали в сопротивлении Нобары, в пустоте непонимания. При мысли о том, что это теперь ее будущее, Маки вновь затошнило. Ей казалось, что она в этой жизни не будет испытывать иллюзий больше ни по какому поводу, но вот опять розовые очки разбились известным образом. Она так надеялась сбежать от родителей, и неведомый соулмейт долгое время был ее единственной надеждой. Однако родственная душа нашлась только затем, чтобы показать: Маки повторит судьбу своих родителей. Мысленно прокручивая в голове их последний разговор, она не могла не узнать в них с Кугисаки собственных родителей: отца, который считал себя всегда правым, и мать, всегда с ним несогласную, но неспособную противопоставить этой бронеподобной уверенности ничего. И это совпадение вводило в отчаяние. Встреча с соулмейтом нисколько не освободила Маки. Напротив, она показала ей, что Маки обречена.