Конец всего.

Илья стоял. атмосфера была гнетущая. дул ветер. коричневые волосы трепаличь на ветру. ветер дул из открытой форточки. где-то вдали орали не человека об разные звуки. вокруг все было в крови. кровь. кишки. мясо и органы. дети.. —Я тебе говорю, послушай меня, надо увозить остатки детей, выход есть только там. хватит надеется, что за нами приедут. все, это конец! — Илья злился на одного из вожатых —как, мне знать, что ты не один из этих чудище, к нам уже приходили так. —ты совсем глупый? я тебе говорю детей спасать надо. или нас по переубивают всех! —иди, я сам решу, что нам делать. —господи.. ты знаешь, что смерти этих детец будут на твоей совести. я работаю с таким, я знаю больше тебя. Илья выглядит, не только внешни плохо. синяки, щетина. но и морально плохо.

***

Илье двадцать четыре. Он спецагент. Ликвидирует аномалии, спасает человечество — стандартный набор. После универа его сразу перевели, и он почти без выбора влез в эту жизнь. Ему сделали иллюзию выбора: оба варианта вели в Агентство. Недавно умер наставник. Товарищ. Напарник. Друг. Невер. Ему было тридцать семь. Илья вечно стебал его за возраст — мол, старый. А тот только усмехался в ответ. Он был как старший брат, которого у Ильи никогда не было. Агенты редко живут дольше сорока. Сейчас Илья в явной депрессии. Отстранён от операций. Наблюдает со стороны. Ему всегда было тяжело смотреть на парочки в метро, в парках, в крошечных кафе у вокзала. Потому что им нельзя. Никогда. Ни при каких условиях. Теперь — ещё сложнее. Он любит одну девушку, но он не может. Больно, когда не знаешь, вернется ли твой парень сегодня. Джек У Ильи была собака. Джек. Тоже из Агентства. Говорящая собака. По сути — аномалия, по другому — важный элемент. Джек пытался привести Илью в чувства. — Ты, — говорил Джек, упираясь холодным носом в ладонь, — или покорми меня, или погуляй. Или я нассу тебе в тапки. Я серьёзно. У меня нет настроения смотреть, как ты разлагаешься. И Илье приходилось вставать. Идти гулять. Покупать корм. Смотреть, как Джек с важным видом обнюхивает столбы и задирает лапу на те самые клумбы, где люди любят. Где стоят с букетами. Где ждут целый год. Джек не умел жалеть. Только требовать. Требовать миску, прогулку, нормальную жизнь. И это, наверное, спасало больше, чем любые слова. Потому что иногда, чтобы встать с кровати, нужно, чтобы кто-то пообещал нассать в тапки.

***

улица. Спустя пол часа. — Ты там скоро? — Илья стоял, скрестив руки, и ждал, когда бульдог закончит приём в туалет. — Я тебе поставлю кошачий лоток, будешь в него ходить. — Я тебе не кошка! — фыркнул Джек, не оборачиваясь. — Я королевский бульдог. Между прочим, статусная порода. А ты — просто депрессивный агент, которого даже аномалии боятся будить по утрам. Илья не ответил. Только дождался, пока Джек отвернётся от куста, и молча потянул поводок к подъезду. Джек вздохнул — тяжёлым, утробным, совсем не собачьим вздохом. — Ладно, — сказал он тише. — Завтра снова меня выгуляешь. А послезавтра тоже. И так каждый день. Даже если тебе не хочется. Особенно когда не хочется. Илья сунул руки в карманы куртки. — Не учи меня жить, пёс. — А кто тебя ещё научит? — Джек посмотрел на него снизу вверх. — Невер? Так его больше нет. Остался я. И тапки, между прочим, целы только потому, что я их люблю больше, чем тебя. Илья почти усмехнулся. Почти. Вдруг ему позвонила Алиса. Черт начальница, у него вообще-то отпуск! — Ало? Алиса, что-то случилось? — Ало. Да. Помнишь Леру? — Мою соседку, которая любит меня, а я отшиваю её, хотя люблю? — Илья прикрыл глаза. Джек насторожил уши. — Агент Нео, не драматизируй. Да, она. У неё есть брат. Петя, ему пятнадцать. Есть подозрения, что он медиатор. Слишком много знает про ситуацию с нашей войной с Хроносом. Я знаю, что у вас с ним хорошие отношения. Тебе нужно узнать, правильны ли наши подозрения. Его — либо в Агентство, либо чипировать и подписать бумаги о неразглашении. Илья молчал. Джек ткнул его лапой в голень. — Я знаю, что ты не возьмёшь эту миссию за деньги, — продолжила Алиса. — Я разрешаю тебе отношения. Леру чипируем и подпишет договор о неразглашении. Тишина повисла такая, что стало слышно, как дышит Джек. — Ты серьёзно? — голос Ильи сел. — Агенты не шутят такими вещами, — ответила Алиса. — Но есть условие. Если Петя — медиатор, он идёт к нам. Добровольно или нет. А ты… ты наконец перестанешь притворяться, что никого не любишь. Она сбросила вызов. Илья уставился в телефон. Джек вздохнул и улёгся ему на ноги. — Ну что, — сказал пёс. — Похоже, тебе придётся поверить в людей. Или хотя бы в одну соседку с чипом в голове. Илья задумался. С недавних пор в Агентстве появилась Кира.. Это сестра Невера. Она попала в Агентство уже после его смерти. Долгая и невесёлая история. Неверу всегда запрещали общаться с семьёй — он даже не знал, что у него есть сестра. Его забрали в семь лет. А Кире сейчас только четырнадцать. Младше даже Пети. Она — рыжая. Глаза зелёные. Похожа на Невера. Так сильно, но так сильно не похожа. Невер был тихим, жёстким, редко улыбался. Кира же — сплошной солнечный зайчик. Оптимистичная до зубного скрежета. В коридорах Агентства её голос звучал как чужеродный объект: смех, болтовня, «а у вас тут всегда так мрачно?». Изначально Алиса хотела поставить её в пару к Илье. Логично: опытный агент, высокий ранг, почётный. И память о Невере — общая боль, которая могла бы стать связью. Но после гибели Невера Алиса передумала. «Это будет как соль на рану», — сказала она себе. И не ошиблась. Илья пока не знал, как себя вести с Кирой. Она напоминала ему то, что он потерял. И одновременно — то, чего у Невера никогда не было. Простое, живое, рыжее счастье, которое тот не успел увидеть. Джек, впрочем, мнение имел. — Хорошая девка, — сказал пёс однажды, проводив Киру взглядом. — Жаль, что ты, как всегда, ничего с этим не сделаешь. Илья промолчал.