Ложь Первого Короля

После того дня на тренировочном поле между ними повисла тишина. Не та комфортная тишина, что бывает между друзьями, когда слова излишни, а тяжелая, вязкая тишина людей, которые знают слишком много. Гермиона смотрела на свои руки еще неделю, словно ожидая увидеть на них засохшую кровь Драко, хотя давно смыла её в королевской купальне. Она мыла их до красноты, скребла мочалкой, но ощущение липкой крови не уходило. Это была не грязь. Это была память. Драко выжил. Но что-то в нем умерло навсегда. Та искра мальчишеской надежды, что теплилась в его серых глазах, когда они были детьми, погасла, замененная холодным, расчетливым блеском стали. Он больше не улыбался ей в садах. Он не подавал мяч. Он стоял за её правым плечом, как тень, как статуя, как оружие в ножнах. Но связь стала острее. После воскрешения руны на его спине изменились. Они стали глубже, четче. И они начали реагировать не только на физическую боль. Зима. Тренировочный зал напоминал пещеру ледяного великана. Сквозняки гуляли под высоким сводом, шевеля знамена с гербом Короля. Драко стоял посреди круга, обнаженный по пояс. Холод кусал кожу, но он не дрожал. На его спине, между лопатками, багровые руны пульсировали в такт сердцебиению. Перед ним стояли трое противников. Опытные стражники, ветераны пограничных войн. Король Уэнделл настоял на этом. — Один на один — это дуэль, — сказал он однажды, наблюдая с балкона. — Но война — это хаос. Мой Защитник должен уметь выживать в хаосе. — Это не тренировка, сэр, — возражал мастер оружия. — Это мясорубка. — Именно, — улыбнулся Король. Драко сделал вдох. Воздух обжег легкие. Первый нападающий слева. Удар мечом снизу. Драко парировал, шагнул внутрь защиты, локтем в солнечное сплетение. Хруст. Стражник отлетел. Второй справа. Копье. Драко нырнул под древко, перехватил его, рывком лишил противника равновесия и ударом рукояти отправил в беспамятство. Третий был хитрее. Он ждал. Он знал про руны. — Больно, Малфой? — прорычал он, крутя цепь с шипами. — Чувствуешь, как она там, в тепле, пьет чай? Драко замер на секунду. Упоминание Гермионы было триггером. Руны вспыхнули болью, но не своей. Это был эхо-удар. Гермиона в этот момент где-то уколола палец иглой за вышиванием. Крошечная царапина. Но для Драко, чья нервная система была переплетена с её жизнью, это ощущалось как порез бритвой. Он зарычал. Не от страха, от ярости. Цепь свистнула в воздухе. Драко не увернулся. Он принял удар на плечо. Кожа лопнула, кровь брызнула на снег, настеленный на пол зала. Но пока цепь обвивала его руку, он уже был рядом. Удар головой в переносицу. Хруст кости. Третий упал. Драко стоял над ними, тяжело дыша. Кровь стекала по спине, смешиваясь с потом. Руны жадно впитывали её, светясь ярче. На балконе Король кивнул, удовлетворенный. Гермиона смотрела из тени колонны. Она видела всё. Видела, как он принял удар, который мог блокировать. Видела, почему. Он отвлекся на неё. Всегда на неё. Она вышла из тени, когда стражники унесли раненых. В руках у неё был сосуд с целебным бальзамом — лучшим, что могли сделать королевские алхимики. Драко натягивал рубаху. Движения были резкими, болезненными. — Стойте, — сказала Гермиона. Её голос звучал увереннее, чем год назад. Драко замер. Не обернулся. — Это приказ, миледи? — Это просьба, Драко. Он медленно повернулся. Его лицо было маской. Никаких эмоций. Только серые глаза, в которых плескалась усталость. — Вам не следует видеть это. — Я уже видела, как вы умираете, — отрезала она, подходя ближе. — Рана на плече глубже, чем кажется. Она протянула руку с баночкой. Драко посмотрел на её пальцы. Тонкие, ухоженные, без единой царапины. Ирония судьбы. — Если вы прикоснетесь ко мне, руны могут среагировать, — предупредил он. — Вам будет больно. — Мне уже больно, — тихо сказала она. — Каждый раз, когда вас бьют. Драко удивленно моргнул. Маска треснула. — Вы чувствуете... физическую боль? — Нет. Эмоциональную. Но когда кровь льется... я чувств вкус железа во рту. Она шагнула вплотную. Нарушила личное пространство воина. Подняла руку, коснулась края раны на его плече. Драко вздрогнул. Не от боли. От тепла её ладони. Руны на спине вспыхнули мягким золотым светом, вместо обычного багрового. На секунду. — Почему? — спросил он, и голос его сорвался. — Потому что я не хочу, чтобы вы страдали за меня, — прошептала она, нанося бальзам. — Я хочу, чтобы вы страдали вместе со мной. Это честно. Драко смотрел на неё сверху вниз. В этот момент он понял, что она больше не ребенок. Перед ним стояла женщина, которая готова принять свою долю проклятия. — Честность не спасет нам жизни, Гермиона, — сказал он, впервые назвав её по имени без титула. — Но она даст нам причину жить, — ответила она. Этот момент стал поворотным. Они не стали любовниками. Не стали друзьями в обычном смысле. Они стали соучастниками. Король Уэнделл решил, что пришло время показать наследницу соседним баронам. Не для того, чтобы выдать замуж — пока рано. А для того, чтобы показать силу. Принцесса жива. Защитник при ней. Трон устойчив. Маршрут пролегал через Северные Земли, к границе с горными кланами. Путь занимал пять дней в одну сторону. Для Драко это было испытанием. В замке он знал каждый камень, каждый угол, где может притаиться убийца. В дороге — только неизвестность. Карета была тяжелой, обитой бархатом внутри, но снаружи выглядела как крепость на колесах. Охрана — двадцать всадников. Гермиона сидела внутри. Драко должен был ехать верхом рядом с дверцей, но Король приказал иначе. — Внутри, — сказал Уэнделл. — Чтобы быть ближе. Если нападут, ты должен закрыть её собой мгновенно. Так Драко оказался заперт в карете с Гермионой на пять дней. Первые два дня они молчали. Драко сидел в углу, руки на рукояти меча, глаза на двери. Гермиона читала книгу, но не переворачивала страницы уже час. На третью ночь начался ливень. Дорога превратилась в болото. Колесо кареты сломалось в десяти милях от ближайшей деревни. — Придется ночевать в лесу, — сообщил капитан стражи через дверь. — Мы разобьем лагерь здесь. Вылезать было нельзя. Безопасность. Они остались внутри. Карета накренилась, свечи погасли. Только свет молний освещал интерьер через узкие бойницы. Гром гремел так, что дрожали стекла. Гермиона сидела на скамье, поджав ноги. Она боялась грозы. В замке стены глушили звук. Здесь небо казалось готовым рухнуть на них. Драко видел, как она сжимается в комок при каждом раскате. — Миледи, — позвал он. — Не смотрите на меня, — буркнула она в темноту. — Страх не делает вас слабее. Он делает вас живой. — Легко говорить тому, кто не боится ничего. Драко усмехнулся в темноте. — Я боюсь. Гермиона подняла голову. — Чего? — Что в следующую грозу молния ударит в эту карету. И я не успею закрыть вас щитом. Он сдвинулся с места. Металл доспехов звякнул. Он сел ближе. Не нарушая правил приличия, но достаточно близко, чтобы она чувствовала тепло его тела. — Дайте руку, — сказал он. — Зачем? — Просто дайте. Гермиона протянула руку. Драко снял перчатку. Его ладонь была шершавой, покрытой шрамами от меча и поводьев. Он накрыл её ладонь своей. Через касание прошла волна. Не боль. Спокойствие. Руны на его спине отреагировали на её страх. Они начали гасить его, передавая ей свое магическое равновесие. Это была новая функция связи, которую они открыли случайно. — Дышите, — командовал он тихо. — В ритм со мной. Он дышал медленно, глубоко. Гермиона слушала звук его дыхания, стук его сердца, который через связь ощущала как свой собственный. Гром ударил снова, ближе. Карета качнулась. Гермиона инстинктивно дернулась вперед. Драко поймал её, притянул к себе. Она уткнулась лицом в холодную сталь нагрудника, но под ним было тепло тела. — Я здесь, — сказал он. — Я не уйду. В темноте, под шум дождя, граница между Воином и Принцессой стерлась. Были только два человека, запертые в мире, который хотел их убить. — Драко... — прошептала она. — Да. — Если мы выживем... если мы найдем способ... — Не загадывайте, — перебил он, но мягко. — Выживем сначала. Утро после грозы наступило тихо. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, оставив после себя вымытый до блеска мир. Лес пах озоном, мокрой хвоей и прелой листвой. Солнце, пробиваясь сквозь разрывы в тучах, зажигало тысячи бриллиантов на ветвях деревьев. Внутри кареты воздух был спертым, но напряженность спала. Ночь, проведенная в непосредственной близости, стерла часть невидимых барьеров. Когда стражники открыли двери, чтобы проверить дорогу, Драко первым высунулся наружу, оценивая обстановку, и только потом помог Гермионе выйти. Его рука задержалась на её локте чуть дольше, чем требовал этикет. Она не отдернула её. — Колесо починили, — доложил капитан стражи. — Через час двинемся. — Хорошо, — кивнул Драко. Они позавтракали у костра. Простая еда: черный хлеб, вяленое мясо, сыр. Гермиона никогда не ела ничего подобного в замке, где каждое блюдо готовилось шеф-поварами. Но здесь, под открытым небом, хлеб казался вкуснее. Драко сидел на бревне напротив, снимая перчатки, чтобы держать кружку с горячим чаем. Его руки были в шрамах. Тонкие белые линии пересекали ладони и пальцы. Гермиона поймала себя на том, что разглядывает их. — Это от меча? — спросила она, кивнув на его руки. Драко опустил взгляд. — От всего. Меч, поводья, тренажеры, падения. — Больно было? — Боль — это сигнал. Она говорит, что ты еще жив. — Философия воина? — Философия выжившего, — поправил он, отпивая чай. Его взгляд встретился с её. В серых глазах не было вчерашней холодной стали. Было что-то теплое, усталое. — А вы, миледи? Что говорит вам ваша боль? Гермиона улыбнулась грустно. — Что я в клетке. Даже когда мы в лесу. Драко не ответил. Он просто протянул ей кусок сыра. — Ешьте. Нам нужно много сил. Сегодня ночью будем ехать без остановок. Обратная дорога в карету прошла иначе. Они не молчали. Гермиона рассказывала о книгах, которые прочитала зимой. О звездах, которые она наблюдала в телескоп. Драко слушал внимательно, иногда задавая вопросы. Он оказался умнее, чем считали при дворе. Он понимал логику, стратегию. — Ты мог бы быть ученым, — сказала она однажды, когда карета подпрыгнула на кочке, и их плечи соприкоснулись. Драко отдернул плечо, но не отстранился полностью. — Ученые не нужны трону, Гермиона. Трону нужны мечи. — Мечи ломаются. — Тогда нас заменят. К вечеру четвертого дня ландшафт изменился. Лес расступился, открывая вид на каменную крепость на холме. Это была резиденция барона Нота, одного из самых влиятельных союзников Короля. Высокие стены, зубчатые башни, развевающиеся знамена. — Приехали, — сказал Драко, заглядывая в бойницу. Гермиона вздохнула. Свобода пути заканчивалась. Начиналась игра. — Как я выгляжу? — спросила она, поправляя сбившийся воротник дорожного платья. Драко осмотрел её. Пыль на подоле, растрепанные волосы, усталость под глазами. Но в её взгляде горел огонь. — Как принцесса, которая готова к войне, — ответил он честно. — Надеюсь, этого будет достаточно. День ушел на официальные приветствия и переговоры Короля, который прибыл отдельно, быстрее, на сменных лошадях. Гермиону и Драко поселили в гостевом крыле замка. Комната Гермионы была роскошной, но холодной. Гобелены на стенах изображали охотничьи сцены: собаки травят оленя, копья пронзают зверя. Кровать под тяжелым балдахином. Служанки ворвались сразу после обеда. Началась подготовка к вечернему приему. Гермиону мыли в медной ванне с ароматическими маслами, пахнущими лавандой и розой. Затем начали одевать. Платье было тяжелым, словно доспехи. Темно-изумрудный бархат, расшитый серебряными нитями в виде виноградных лоз. Корсет затягивали так туго, что трудно было дышать. Ребра ныли. — Сильнее, — командовала главная горничная, дергая шнуровку. — Талия должна быть осиной. Герцог любит стройность. Гермиона сцепила зубы, вцепившись руками в спинку стула. Она чувствовала, как где-то в замке, в комнате для охраны, Драко напрягается. Через связь она ощутила всплеск его беспокойства. Ей было трудно дышать — ему казалось, что её душат. Руны на его спине начинали ныть в унисон с её дискомфортом. — Достаточно, — сказала она резко, когда горничная снова потянула шнур. — Но, Ваше Высочество, еще немного... — Я сказала, достаточно! — голос звенел. Она подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Взрослая женщина. Холодная, красивая, опасная. На шею надели диадему — тяжелое золото с изумрудами, давящее на ключицы. — Где Защитник? — спросила Гермиона, выдыхая. — Он ждет в коридоре, миледи. Протокол запрещает... — Я приказываю. Позовите его. Горничные переглянулись, но ослушаться наследницу не посмели. Драко вошел через минуту. Он был в парадной форме. Черный мундир с серебряными пуговицами, высокие сапоги, плащ с подкладкой цвета запекшейся крови. Меч на бедре в тяжелых ножнах. Волосы зачесаны назад, открывая жесткие линии лица и шрам над бровью. Он остановился у порога. Его взгляд скользнул по ней, сверху вниз, профессионально оценивая уязвимые места платья, где можно скрыть кинжал, но затем задержался на её лице. В его глазах мелькнуло что-то темное. Одобрение? Боль? Скрытое желание? — Вы готовы? — спросил он. Голос был чуть хриплее обычного. — Я выгляжу как жертва на алтаре, — ответила Гермиона, поворачиваясь к нему спиной. — Помогите мне с застежкой на шее. Горничные слишком усердствуют. Драко шагнул вперед. Горничные отступили в тень, понимая намек. Его пальцы коснулись её кожи на затылке. Горячие. Гермиона закрыла глаза. Через касание прошла волна спокойствия. Руны на его спине отреагировали на её нервное напряжение, смягчая его, словно принимая часть нагрузки на себя. Это было новое свойство связи, которое они открывали друг в друге. — Вы прекрасны, — прошептал он так тихо, что только она услышала, склонившись к её уху. — Но будьте осторожны. Здесь много змей. — Вылечите меня сегодня, Драко. Если станет слишком тяжело. — Я всегда рядом, — сказал он, застегивая крючок. Его дыхание коснулось её шеи. — Даже если вы меня не видите. Начались приветствия. Герцоги, бароны, сыновья и дочери влиятельных родов. Все они хотели подойти поближе к солнцу, чтобы согреться в его лучах. Гермиона улыбалась. Улыбка, которой её учили с детства. Пустая, вежливая, холодная. Драко стоял у колонны в тени. Он не двигался. Но его глаза сканировали толпу. Он видел руки на рукоятях мечей у стражи. Видел взгляды, оценивающие Гермиону не как личность, а как ресурс, как ключ к трону. К нему подошла девушка. Пэнси Паркинсон. Дочь советника по торговле. Она была известна своей красотой и еще большей амбициозностью. На ней было платье цвета фуксии, кричащее о богатстве её отца. Она подошла к Драко вплотную, нарушая личное пространство воина. — Малфой, — сказала она, её голос был сладким, как сироп. — Я слышала легенды о роде Защитников. Но видеть вас наяву... это иное. Драко не посмотрел на неё. Его взгляд был прикован к Гермионе, которая сейчас говорила с каким-то старым графом. — Леди Паркинсон, — кивнул он холодно. — Вы стоите так одиноко, — Пэнси сделала шаг ближе. Её пальцы в перчатках коснулись рукава его мундира. — Такой сильный. Такой... опасный. Говорят, вы чувствуете боль Принцессы. Драко наконец перевел взгляд на неё. В серых глазах был лед. — Говорят много чего. — Я бы хотела иметь такого защитника, — промурлыкала она, проводя пальцем по серебряной пуговице на его груди. — Мужчину, который готов умереть за меня. Который принадлежит мне по крови. Разве это не мечта любой девушки? В зале стало тише. Несколько пар обернулись. Драко медленно снял её руку со своего мундира. Движение было плавным, но в нем скрывалась угроза. — Я не принадлежу никому, леди Паркинсон. Кроме той, чья кровь связана с моей. — Но она всего лишь девочка, — фыркнула Пэнси, не понимая опасности. — А вы... вы мужчина. Я могу предложить вам больше, чем роль собаки. Я могу сделать вас лордом. Драко наклонился к ней. Его голос стал тихим, но в нем звенела сталь. — Вы не понимаете сути проклятия. Я не могу быть с другой. Если я подойду к вам ближе, чем на шаг... мои руны сожгут вас заживо. Вы хотите проверить? Пэнси побледнела. Она увидела, как под тканью мундира на его спине проступило багровое свечение. Он едва заметно усмехнулся. — Вы сумасшедший, — прошептала она, отступая. — Я верный, — поправил Драко и отвернулся от неё, возвращаясь к наблюдению за Гермионой. Но другая угроза уже приближалась. Блейз Забини. Сын иностранного дипломата, богатый, самоуверенный, привыкший получать все, что пожелает. Он был известен своей наглостью и коллекцией завоеванных сердец. Он подошел к Гермионе, когда отец отошел поговорить с герцогом. — Принцесса, — сказал он, кланяясь неглубоко, с усмешкой в уголке губ. — Этот вечер создан для радости. Неужели вы будете стоять здесь, как статуя? — Лорд Забини, — кивнула Гермиона. — Я наблюдаю за гостями. — Наблюдать скучно. Нужно участвовать. Он не дождался ответа. Его рука легла на её талию. Это было нарушение. Грубое, демонстративное. Он проверял границы. Проверка лояльности Защитника. Проверка терпения Короля. В тот же миг воздух в зале стал тяжелым, словно перед ударом молнии. Гермиона вздрогнула. Не от прикосновения Блейза. От волны ярости, которая ударила ей в спину, словно физический толчок. Драко двигался быстрее, чем глаз мог проследить. Он не бежал. Он просто оказался между ними. Его рука в черной перчатке легла на запястье Блейза. Сжала. Блейз поморщился, пытаясь вырваться. — Вы забылись, Малфой, — прошипел он, повышая голос, чтобы привлечь внимание. — Я танцую с Принцессой. Это дипломатический прием. — Вы трогаете то, что вам не принадлежит, — голос Драко был тихим, но его услышал весь зал. Музыка стихла. Скрипки замерли. Руны на спине Драко вспыхнули под тканью мундира. Багровое свечение проступило сквозь швы, освещая ткань изнутри. Магия вырвалась наружу, создавая видимое давление. Свечи рядом затрещали, пламя склонилось в сторону Драко, словно поклоняясь ему. Блейз побледнел. Он почувствовал не просто силу мышц, а древнюю магию, кипящую в крови Воина. Это была боль. Чужая боль, влитая в его кости через хватку Драко. — Уберите руку, — повторил Драко. — Это оскорбление! — вскричал Блейз. — Я пожалуюсь Королю! Ваш отец узнает! Драко усмехнулся. Улыбка была хищной. — Жалуйтесь. Но в следующий раз я сломаю её. И не только руку. Он разжал пальцы. Блейз отшатнулся, потирая запястье. На коже остались синие отметины, словно от ожога. В зале повисла мертвая тишина. Все смотрели на Короля. Уэнделл сидел на троне. Его лицо было каменным. Но в глазах плясал огонек удовольствия. Он любил, когда его оружие показывало зубки. Это напоминало всем, кто здесь настоящий хозяин. И кто является собственностью. — Лорд Забини, — сказал Король ледяным тоном, нарушая тишину. — Похоже, вы устали. Стража проводит вас в покои. Отдохните. Вам не стоит напрягаться. Блейз хотел возразить, но взгляд Короля остановил его. Это был не совет. Это приказ. Его увели двое стражников. Гермиона стояла неподвижно. Она чувствовала, как Драко дышит рядом. Как его тело вибрирует от адреналина. Руны на его спине все еще горели, передавая ей остаточный жар гнева. — Извините, — сказал Драко, не оборачиваясь к залу, только к ней. — Я превысил полномочия. — Нет, — ответила Гермиона. Она положила руку ему на предплечье. Публично. Нарушая протокол. — Вы выполнили свой долг. Она повернулась к залу, подняв подбородок. — Я устала, — объявила она. — Прием окончен. И она вышла, не дожидаясь разрешения отца. Драко последовал за ней, его плащ взметнулся, словно крылья ворона. В коридоре, в тени арки, подальше от любопытных ушей, они остановились. Драко прислонился к холодной стене, закрыв глаза. Он снимал перчатку, его руки дрожали. — Он мог пожаловаться. Король мог меня наказать. Унизить вас при всех. — Но не стал, — сказала Гермиона, шагая к нему. — Потому что вы показали силу. А Король любит силу. Он любит знать, что его оружие остро. — Я рисковал вами. — Вы защитили меня. Она подошла ближе. В коридоре было темно, только свет факелов выхватывал их лица. Тени плясали на стенах. — Ваша рука... — она коснулась его обнаженной ладони. — Вы слишком сильно сжали. Вам больно? — Мне больно, когда трогают вас, — признался он. Это было первое прямое признание за годы. — Связь... она искажена. Но она работает и в обратную сторону. Ваша боль становится моей. Но моя ярость... становится вашей защитой. Гермиона вздохнула. — Я чувствовала это. Вашу ярость. Она была... горячей. Как огонь. Драко открыл глаза. В них больше не было маски. — Это опасно, Гермиона. Если я потеряю контроль... — Тогда я вас остановлю. — Как? — Вот так. Она взяла его обнаженную ладонь в свою. Кожа к коже. — Мы связаны. Если вы сорветесь, я упаду вместе с вами. Поэтому вы не сорветесь. Вы не позволите мне пострадать даже от вас самих. Драко смотрел на их соединенные руки. В тусклом свете коридора казалось, что их вены светятся одним цветом. — Вы слишком много доверяете мне. Я всего лишь инструмент. — Я доверяю не Воину. Я доверяю Драко. Он молчал долго. Потом медленно перевернул руку, переплетая пальцы с её пальцами. Крепко. — Тогда давайте уйдем отсюда. Пока Король не передумал и не решил наказать Забини для вида, а нас для профилактики. — Куда? — В сад. Там тихо. Там нет стен. Они вышли через боковую дверь в ночной сад. Воздух был холодным, но свежим. Звезды сияли над башнями крепости, равнодушные к интригам людей. Они шли вдоль живой изгороди, не разжимая рук. В тени деревьев они были не Принцессой и Защитником. Они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в мире лжи. — Спасибо, — сказала Гермиона. — За что на этот раз? — Что напомнили им, что я не товар. Что у меня есть имя. Драко остановился. Повернулся к ней. Ветер трепал его волосы. — Вы никогда не были товаром. Вы — причина, по которой я дышу. Без вас я просто человек с горящей спиной. С вами... я имею смысл. Он сказал это так просто, будто констатировал факт погоды. Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. Руны на спине Драко вспыхнули мягким золотым светом, реагируя на искренность момента. — Драко... — Тише, — он прижал палец к её губам. — Не говорите ничего. Слова могут разрушить это. Слова делают вещи реальными, а реальность опасна. Он убрал руку. — Завтра мы уезжаем. Обратно в клетку. Там будет сложнее. Король видел всё. Они постояли еще минуту. Потом Драко выпрямился. Маска вернулась на лицо, но глаза остались теплыми. — Пора возвращаться. Стража начнет поиски. — Да. Они развернулись и пошли к замку. Но теперь тень Драко не давила на Гермиону. Она укрывала её. А в зале, за их спинами, Король Уэнделл допивал вино и смотрел на пустую дверь, через которую они вышли. Советник подошел к нему тихо. — Они становятся ближе, сэр. Это видно. — Я вижу, — сказал Король, крутя кубок в пальцах. — Это опасно. — Следует разлучить их? Отправить её в другое крыло? — Нет, — улыбнулся Король. Улыбка была кривой, злой. — Это полезно. Чем сильнее их связь, чем больше они любят друг друга... тем сильнее воинов мы можем взрастить. Он поставил кубок на стол. Звук был громким в тишине зала. — Пусть наслаждаются иллюзией свободы. Пусть думают, что они вместе против мира. Скоро начнется настоящая охота. И я буду тем, кто спустит собак. Он посмотрел на свои руки. — Одна Королева. Один Воин. Так было написано. И так будет заканчиваться. Кровью.