Двойная игра

Ночь охватывала нас, словно живая. Гул голосов, обрывки смеха и тяжёлый бас музыки сплетались в воздухе, а яркие фонари на улице лишь подчёркивали уютный полумрак караоке-бара. Мы с подругами забились в самый тёмный угол, где обещания Иды о «самых классных коктейлях» звучали почти как клятва. Спустя полчаса дверь с лёгким стуком распахнулась, и в нашу ночь вошло прошлое. Бывшие одноклассники. Пять лет — достаточно, чтобы лица слегка стёрлись из памяти, и слишком мало, чтобы погасить то, что когда-то было между нами. Я смотрела на них по-новому: будто примеряла взрослую себя к старым, ещё неостывшим воспоминаниям. И среди них был он. Дима. Он изменился так, что внутри меня что-то громко щёлкнуло. Стал увереннее. Выразительнее. В нём теперь читалась та взрослая, мужская часть, от которой по коже невольно пробегали мурашки. Шире в плечах, глубже взгляд, ниже голос. Или, может, это я сама изменилась — и теперь видела его по-настоящему. Когда-то, в десятом классе, мы были «вместе». Коротко, неловко, почти по-детски. Несколько украденных поцелуев, дрожащие руки и несмелые прикосновения. Но та история так и осталась висеть в воздухе — недосказанная, недожитая, как заноза, которую время не вытащило, а лишь загнало глубже. Всё началось невинно. Как и раньше, но с более серьезными ставками. — Ида, правда или действие? — лениво протянул Макс. — Действие, естественно, — она хищно улыбнулась, уже предвкушая веселье. Смех прокатился по столу. Я воспользовалась моментом и тихо поднялась за новыми шотами. У барной стойки было чуть спокойнее. Я стояла, облокотившись на дерево, и позволяла себе просто дышать, когда почувствовала его рядом. Он сел слишком близко. Так близко, что тепло и запах его тела сразу обволокли меня. — Скучаешь? — низкий, чуть хрипловатый голос ударил прямо под рёбра. Я не повернула голову сразу. Только медленно, с лёгкой усмешкой на губах ответила: — Не скучала. До тех пор, пока ты не подошёл. Это была наша старая игра. Острые слова, за которыми всегда пряталось что-то гораздо глубже. Дима чуть наклонился вперёд. Его взгляд медленно, почти лениво скользнул по мне — от губ вниз по шее, по линии декольте — и вернулся к глазам. В этом взгляде было всё: воспоминание, вызов, тихий голод и тёплое, опасное обещание, которое он мне дал когда-то.  Я не отвела глаз. Сердце уже стучало чуть чаще. — Значит, продолжаем? — тихо спросил он, и в его голосе я услышала ту самую интонацию, от которой когда-то у меня слабели колени. Я слегка прикусила нижнюю губу и ответила, не отводя взгляда: — Пусть будет игра. Он смотрел так, будто этих пяти лет между нами никогда не существовало. Будто мы просто взяли паузу, а теперь спокойно продолжали с того самого мгновения, где когда-то остановились. Я первой отвела взгляд — не потому, что сдалась, а чтобы он не заметил, как сильно у меня внутри всё переворачивается от одного его присутствия. Бармен поставил передо мной ряд шотов, стекло тихо звякнуло о стойку. Переставив всё на поднос, я взяла одну стопку, но не успела даже поднести к губам. — Неужели всё ещё играешь по старым правилам? — тихо спросил он, наклоняясь чуть ближе, чем требовала обычная вежливость. Я повернулась к нему, приподняв бровь, и ответила с лёгкой усмешкой: — А ты всё ещё пытаешься их нарушить? Дима усмехнулся — медленно, едва заметно, но этой улыбки было достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки. Его рука скользнула по деревянной стойке ближе к моей, почти касаясь пальцев, но намеренно не пересекая невидимую границу. Он умел играть в эти игры лучше, чем я помнила. — Ты изменилась, — произнёс он низко, разглядывая меня так, будто хотел запомнить каждую новую черту. — Ты тоже, — я чуть наклонила голову, позволяя себе открыто его рассмотреть. — Только, кажется, в более опасную сторону. — В худшую? — в его голосе мелькнула тёплая насмешка. — В более… взрослую, — тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. Он тихо рассмеялся — тот самый низкий, бархатный смех, от которого внутри всё сладко сжималось. В нём было что-то знакомое, и одновременно новое, гораздо глубже и жарче. — А тебе разве не нравилось опасное? — спросил он, и его взгляд медленно спустился к моим губам. Я сделала глоток шота, чувствуя, как жидкое тепло разливается по венам, но настоящее жжение шло совсем не от алкоголя. Оно шло от его близости, от его голоса, от того, как воздух между нами становился густым и тяжёлым. — Раньше я этого не понимала, — сказала я, не отводя глаз. — Сейчас… возможно, стала чуть смелее. — Или просто честнее с собой, — он наклонился ещё ближе, и теперь между нами почти не осталось воздуха. Его дыхание едва касалось моей кожи. На секунду весь бар будто затих. Ни громкой музыки, ни смеха — только его тёмный взгляд и это тянущее, почти электрическое напряжение, которое не хотелось разрывать. Но где-то за спиной раздался звонкий, весёлый голос Иды: — Эй, голубки! Вы там совсем потерялись? Мы вообще-то ждём! Я чуть отстранилась, словно очнувшись, и выдохнула с лёгкой, немного виноватой улыбкой. — Похоже, нас зовут. — Или спасают, — тихо добавил Дима, но не отступил сразу. Его взгляд всё ещё держал меня. Я взяла поднос с шотами и развернулась к столу. Он пошёл рядом — слишком близко, чтобы это было случайностью. Его плечо почти касалось моего, и это лёгкое, постоянное тепло тянулось за мной, как невидимая раскалённая нить. Когда мы вернулись к компании, все сразу оживились. Ида забрала один шот, широко улыбаясь: — Ну наконец-то! Где вас носило так долго? — Долгая история, — ответила я, ставя поднос на стол и стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Значит, потом обязательно расскажешь, — подмигнул Макс, уже явно предвкушая сплетни. — А пока давайте продолжим, пока все ещё трезвые и в форме. Я только успела сесть, как почувствовала движение рядом — Дима устроился вплотную, будто специально выбрал это место. Его бедро едва заметно прижалось к моему под столом. Макс уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дима опередил его. Он лениво откинулся на спинку стула, повернулся ко мне и, не отрывая взгляда, произнёс низко и спокойно: — Ну что… Пауза повисла ровно настолько, чтобы все за столом замолчали и посмотрели на нас. — Правда или действие? И на этот раз это прозвучало совсем не как игра. — А как же покрутить рюмку? — спросила Ида. Но Дима ее проигнорировал.  Он не спешил. Смотрел на меня так, будто уже знал, что я выберу, и просто наслаждался тем, как я тяну время перед ответом. Вокруг стола снова зашумели: Ида потянулась за очередным шотом, Макс что-то громко рассказывал, кто-то смеялся, но всё это превратилось в размытый фон. Голоса, музыка, свет — всё отступило на второй план. Остались только его глаза. — Правда или действие? — повторил Дима тише, почти только для меня. Голос низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Я чуть подалась вперёд, опираясь локтем о стол, и встретила его взгляд в упор. Вызов за вызовом. — Действие, — ответила я спокойно, хотя внутри уже начало сладко тянуть. — О-о-о, люблю такое! — сразу оживилась Ида, широко улыбаясь. — Осторожнее с ним, — усмехнулся Макс, кивая на Диму. — Сейчас что-нибудь интересное придумает. Дима даже не посмотрел в их сторону. Его внимание было полностью приковано ко мне. — Я и не сомневался в твоём выборе, — тихо произнёс он, и в этих словах прозвучало гораздо больше, чем просто фраза. Пауза снова повисла. Он будто смаковал момент, разглядывая меня медленно и внимательно, наслаждаясь тем, как я жду его следующего хода. — Тогда… — он чуть наклонился ближе, и голос стал ещё ниже, почти ленивым. — Скажи мне одну вещь из нашего прошлого, которую ты бы никогда не стала менять. Ни за что на свете. Я моргнула. Вопрос на первый взгляд казался почти невинным, но я сразу почувствовала подвох. Он бил точно в цель. Ида нахмурилась: — Эй, это вообще действие или уже допрос? — Считай оборотнем-гибридом, — слишком спокойно ответил Дима, не отводя от меня глаз. Я провела пальцем по краю рюмки, будто размышляя. На самом деле ответ вспыхнул в голове мгновенно — яркий, тягучий и обжигающий, как те поздние ночные сообщения, которые мы когда-то тайком пересылали друг другу уже после выпуска из школы. Воспоминание нахлынуло быстро и жарко: тёмный экран телефона в моей комнате, сердце, колотящееся слишком громко, пока я читала его сообщения. Горячий флирт, который разгорался с каждым днём всё сильнее. Его слова становились всё смелее, мои ответы — всё откровеннее. Мы играли словами, дразнили друг друга, пока однажды ночью он не написал финальную фразу, от которой у меня до сих пор мурашки по коже: «Мы ещё увидимся. И ты узнаешь, кто кого больше хочет». После этого переписка оборвалась — резко, без объяснений. Словно он поставил точку, которую я до сих пор не смогла убрать. Я слегка наклонилась к нему, достаточно близко, чтобы слова коснулись его, но были услышаны всеми, и тихо произнесла: — Есть одна вещь… Короткая. Немного глупая. Но слишком яркая. — М-м, звучит интригующе, — протянул Макс, явно заинтригованный. — Да ладно, у всех такое бывает, — отмахнулась Ида, но её взгляд стал заметно внимательнее. Я смотрела только на Диму. — И что же это? — спросил он тихо, уже почти не скрывая настоящего интереса. Я улыбнулась уголком губ и ответила так, чтобы услышал только он: — Думаю… ты и сам прекрасно помнишь. На секунду его взгляд потемнел. Стал глубже, тяжелее. Что-то в нём дрогнуло — едва заметно, но я увидела. Он понял. Понял мгновенно, о каком именно моменте я говорю. Он откинулся назад на стуле, будто ничего особенного не произошло, однако уголок его губ предательски приподнялся. — Принято, — сказал он уже громче, для всех. — Ход переходит дальше. — Не-не-не, так не пойдёт! — сразу возмутился Макс. — Слишком легко отделалась! Она же даже не объяснила! — Полностью согласна, — прищурилась Ида. — Ты нас тут всех заинтриговала, а сама в кусты? Я только пожала плечами с лёгкой улыбкой и взяла шот. — Может, просто не всем нужно объяснять вслух. — Ого, тайны уже пошли, — засмеялся кто-то с другого конца стола. — Это просто ностальгия, — легко отмахнулась я и сделала глоток. Но под столом, скрытая от чужих глаз, я внезапно почувствовала, как его колено медленно и уверенно прижимается к моему. Не случайно. И он его не убрал. Игра снова подхватила всех — громкий смех, возгласы, звук стопки по столу. Всё вернулось в привычное русло… кроме одного. Между мной и Димой тянулась сладкая тягучая карамель. Чем дальше шла игра, тем сильнее она лепила нас друг к другу. — Ладно, теперь я, — объявила Ида, крутя пустую рюмку между пальцами. — Макс, правда или действие? Пока они спорили и смеялись, я делала вид, что полностью в игре: кивала, улыбалась, иногда вставляла реплики. Но на самом деле всё моё внимание было сосредоточено на одном — на нём. Я слишком хорошо чувствовала его рядом. Его нога всё ещё прижималась к моей под столом. Лёгкое, но уверенное давление. Я могла бы отодвинуться — места хватало. Но не сделала этого. И он тоже не убирал ногу. — Эй, ты вообще с нами? — Ида ткнула меня в плечо. — А? — я моргнула, чуть запоздало. — Да, конечно. — Тогда смотри внимательно, — она улыбнулась. — Теперь моя очередь выбирать жертву. Рюмка медленно остановилась… на Диме. — О-о-о, — протянул Макс с предвкушением. — Сейчас будет жарко. Ида широко улыбнулась, и её взгляд на секунду задержался на мне, потом переметнулся на Диму. В глазах мелькнуло что-то подозрительное, будто она уже начала ловить невидимые сигналы. — Правда или действие? Дима не спешил. Он провёл ладонью по краю стола, будто задумчиво, но его взгляд уже скользнул ко мне — тёмный, тяжёлый. — Действие. — Смело, — кивнула Ида. — Тогда… — она сделала театральную паузу, явно наслаждаясь моментом, и вдруг хитро прищурилась. — Поцелуй в шею того, кто сидит справа от тебя. Медленно. И не просто чмокни — чтобы было видно, что ты это делаешь всерьёз. За столом сразу раздался смех и возбуждённые подколы. — Ого, Ида сегодня в ударе!  — Давай-давай, не стесняйся! Я замерла всего на мгновение. Справа от Димы сидела я. Конечно, она это сделала специально. Только зачем? Дима даже не стал шутить или отнекиваться. Он просто повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то голодное. Он наклонился ближе — медленно, без спешки. Его дыхание сначала коснулось моей кожи, горячее и тяжёлое, а потом губы мягко, но уверенно прижались к моей шее, чуть ниже уха. Поцелуй был не быстрым и невинным. Он был тёплым, влажным, чуть затянутым. Я почувствовала, как его губы слегка приоткрылись, как язык едва заметно коснулся кожи, а потом лёгкий, дразнящий укус — настолько нежный, что никто за столом не заметил, но меня он пронзил до самых кончиков пальцев. По позвоночнику пробежала острая, сладкая дрожь. Я невольно выдохнула, и этот звук получился слишком тихим и слишком громким одновременно. Когда он отстранился, его губы оказались всего в нескольких сантиметрах от моего уха. — Так пойдёт? — спокойно спросил он, глядя на Иду, но голос был предназначен только мне. Ида присвистнула, но её глаза сузились, а улыбка стала чуть острее. Она переводила взгляд с меня на Диму и обратно, явно начиная что-то подозревать. — Ого… — протянула она медленно. — Да ты серьёзно подошёл к делу. Слишком серьёзно, я бы сказала. Ладно, засчитано… Такое нельзя не засчитать. Игра покатилась дальше, кто-то снова начал спорить, но я почти не слышала слов. Потому что теперь моё тело горело. Я чуть повернула голову. Он сделал то же самое. Наши взгляды встретились — слишком близко. Так близко, что я видела, как его зрачки расширились. — Ты даже не сомневался, да? — прошептала я так, чтобы услышал только он. — А должен был? — его голос был едва слышным шёпотом, низким и обжигающим. Я провела кончиком языка по нижней губе, чувствуя, как во рту пересохло. — Самоуверенно. — Честно, — он чуть наклонился ближе. — Ты же не отодвинулась. Секунда. Ещё одна. Я не ответила словами. Вместо этого чуть сильнее прижала свою ногу к его — медленно, осознанно. Под столом его рука будто невзначай легла рядом с моей. Пальцы коснулись — легко, почти невесомо. И остались. Я не убрала ладонь. Наоборот — едва заметно повернула её, позволяя этому касанию стать чуть более… намеренным. Кончики его пальцев теперь слегка гладили мою кожу. — Эй! — раздался голос Макса. — Вы там вообще живы или уже в своём мире? Я отстранилась ровно настолько, чтобы не выглядеть подозрительно, и спокойно подняла взгляд. — Живы, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Тогда давайте играть дальше, — Макс кивнул на меня.  В этот момент пальцы Димы на секунду сильнее сжали мои — быстро, горячо, почти как обещание. Рюмка закрутилась по столу. Веселье снова заполнило пространство. Но внутри меня всё уже было по-другому. Каждый взгляд теперь ощущался тяжелее. Дольше. Жарче. Каждое случайное движение — слишком осознанным. Я ловила себя на том, что думаю не об игре. А о том, как близко он сейчас сидит. О том, что будет, если никто не будет смотреть. О том, что это напряжение уже давно вышло за рамки простой игры. Рюмка остановилась, но я даже не заметила на ком.  Потому что в этот момент Дима наклонился ко мне совсем близко — почти касаясь виска губами — и тихо, едва слышно прошептал: — Скажи… ты тоже это чувствуешь? Я медленно повернула голову. Между нами осталось расстояние, которое легко можно было сократить одним движением. Слишком легко. Если бы не было блоков в голове.  — А ты как думаешь? — прошептала я в ответ, глядя ему прямо в глаза. Он выдохнул чуть глубже, и на секунду его взгляд в который раз медленно опустился к моим губам, задержался там… и вернулся обратно. — Думаю… — его голос стал почти хриплым, — что мы уже играем совсем в другую игру. И, кажется, никто за столом пока ещё этого не понял. Пока что. Игра разогналась по-настоящему. Алкоголь опьянил разум, движения стали свободнее, шоты исчезали один за другим, градус игры невероятно повысился. Рюмка крутилась снова и снова, выбирая очередных «жертв», и каждый раунд приносил новые вспышки эмоций. А рядом все так же сидел он. И это «рядом» с каждой минутой становилось всё опаснее. — Так, я выбираю… — Макс прищурился, следя за вращением рюмки. — О, отлично. Лена, правда или действие? — Правда, — уверенно ответила она. — Скучно, — тут же протянула Ида и хитро улыбнулась. — Хотя ладно… Скажи честно, кто тебе здесь больше всего нравится? — Да вы издеваетесь? — Лена засмеялась, закрывая лицо руками. — Никто! — Врёшь! — сразу загалдели все. Шум поднялся мгновенно. Я тоже улыбнулась, делая вид, что вовлечена, но в этот момент давление на моей ноге усилилось. Не случайно. Рука Димы, скрытая под столом, медленно и уверенно сжала моё колено. Горячая ладонь осталась там, пальцы слегка поглаживали кожу. Я замерла. Дыхание сбилось всего на секунду, но этого хватило, чтобы внутри всё сжалось. Я не повернула голову сразу. Только пальцы на столе чуть сильнее вцепились в край, чтобы не выдать себя. Он не спешил. Его ладонь медленно скользнула выше — по бедру, проверяя границы, будто спрашивая разрешения. Медленно. Намеренно. Опасно. Я едва заметно сдвинула ногу… но не отстраняясь. Скорее — разрешая продолжать. — Эй, ты чего такая тихая сегодня? — Ида толкнула меня в плечо, но на этот раз её взгляд задержался дольше обычного. Она переводила глаза с меня на Диму и обратно. — Смотришь в одну точку и улыбаешься сама себе. Подозрительно… — Просто слушаю вас, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя щёки уже предательски потеплели. — Ага, «слушаю», — Ида прищурилась с лукавой улыбкой. — Ну-ну. Смотри, не отвлекайся слишком сильно. Рюмка бесконечно крутилась. Я смотрела на неё, но почти не видела. Потому что пальцы Димы под столом продолжали медленно двигаться выше. Граница, за которой это уже точно нельзя было списать на случайность, была совсем близко. Я резко вдохнула и тут же прикрыла это движением — потянулась за шотом. Дима наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу у моего уха. — Если скажешь «стоп» — остановлюсь, — прошептал он так тихо, что услышала только я. Я повернула голову. Наши лица оказались опасно близко. — А если не скажу? — тихо ответила я, глядя ему в глаза. Его взгляд потемнел. — Дима! — Макс хлопнул по столу. — Твоя очередь, не отвлекайся от игры! Он медленно отстранился, будто ничего не происходило. Будто под столом его рука не лежала уже высоко на моём бедре. — Ладно, — спокойно сказал он. — Кого выберем… Его пальцы всё ещё покоились там. Рюмка закрутилась. Остановилась. — О, отлично! — Ида хлопнула в ладоши, она посмотрела на нас двоих. — Ты снова попал… на неё. Интересно, как часто это будет повторяться, а? Все засмеялись. — Это судьба, — протянул Макс. — Или заговор. Я подняла взгляд на Диму. Он смотрел прямо на меня, и в уголках его губ уже играла едва заметная, довольная улыбка. — Правда или действие? — спросил он. — Действие, — ответила я, не раздумывая. — Молодец, — кивнул он. Тишина повисла — короткая, но густая, как сироп. — Тогда… — он чуть наклонился ко мне, словно собираясь сказать задание на ухо. Все тут же заговорили: — Эй, так не честно! — Говори вслух! — Тише, — усмехнулся Дима. — Это часть задания. —Ты сегодня не честно играешь, — сказал Макс.  Дима не обратил никакого внимания, проигнорировав друга.  Я не отстранилась. Его губы оказались у самого моего уха. — Сделай вид, что тебе всё равно, — прошептал он. А потом — лёгкое, почти невесомое касание зубами к чувствительной коже шеи. Быстро. Сексуально. Дразняще. По телу прошёл резкий, сладкий пульс. Я замерла всего на долю секунды, потом медленно отстранилась, стараясь сохранить спокойное выражение лица. — И что? — громко спросила я, уже для всех. — Это всё? — Пока да, — спокойно ответил он, возвращаясь на место, но его глаза всё ещё горели. — Блин, скукота, — протянула Ида, но в её голосе слышалась явная насмешка. Она снова посмотрела на нас двоих и добавила с хитрой улыбкой: — Хотя… судя по тому, как вы оба сейчас краснеете и улыбаетесь, задание явно попало в точку. Интересно, что у вас там под столом происходит, а? Я почувствовала, как жар мгновенно ударил в щёки. Дима только шире улыбнулся — тихо, почти победно — и ничего не ответил. — Не всё сразу, — усмехнулся Макс. Чтобы немного разрядить атмосферу, я потянулась к рюмке и закрутила её сама. Все замолчали, следя за вращением. Рюмка крутилась долго… и остановилась на Иде. — О, моя очередь! — Ида радостно хлопнула в ладоши. — Давай, спрашивай. Я улыбнулась, стараясь выглядеть как можно спокойнее. — Правда или действие? — Действие, конечно! — без раздумий ответила она. Я на секунду задумалась и сказала: — Выпей шот залпом и поцелуй Лену… страстно. В губы. За столом на мгновение повисла тишина, а потом раздался восторженный гул и свист. Ида рассмеялась, но глаза у неё загорелись. Она быстро опрокинула шот, встала, подошла к Лене, взяла её лицо в ладони и поцеловала — глубоко, жарко, с языком. Поцелуй получился долгим, влажным и очень откровенным. Лена сначала замерла, а потом ответила, запустив пальцы в волосы Иды. Весь стол взорвался криками и аплодисментами. А я… я не могла отвести взгляд. Жар от этого зрелища ударил прямо в низ живота. Я почувствовала, как внутри всё сжимается и пульсирует. Рядом со мной Дима тоже смотрел. Его дыхание стало тяжелее. Вдруг его пальцы на моём бедре сжались гораздо сильнее — почти до боли. Я знала, что завтра там останутся красные следы от его руки, и эта мысль почему-то только сильнее возбудила меня. Я невольно выгнула спину, совсем откровенно прижимаясь бедром к его ладони. Потом медленно, будто невзначай, провела своей рукой по его бедру под столом — не высоко, но достаточно, чтобы он почувствовал, как сильно я сейчас на взводе. Пальцы слегка царапнули ткань его джинсов, показывая, что я тоже горю. Когда Ида и Лена наконец оторвались друг от друга, обе раскрасневшиеся и смеющиеся, Дима тихо, хрипло выдохнул мне на ухо: — Блядь… ты сейчас такая мокрая, я это чувствую даже не держа руку у тебя между ног. Я не ответила. Только чуть сильнее прижала свою ногу к его руке, позволяя ему ощутить, как сильно я дрожу. — Ладно, весело было, — сказала Ида, садясь обратно и вытирая губы. Её взгляд снова метнулся к нам, хитрый и понимающий. — Но я всё равно за вами слежу. Что-то вы сегодня слишком… разгорячённые. Особенно после такого поцелуя. Я только пожала плечами, пряча улыбку за очередным шотом, хотя щёки горели. Игра продолжалась, но уже на последнем дыхании . Рюмка крутилась лениво, потеряв всякий смысл, превратившись просто в повод не расходиться. А между мной и Димой всё стало опасно тихо. После того поцелуя Иды и Лены внутри у меня всё ещё полыхало. Я была на взводе, мокрая и едва сдерживалась, а его рука под столом продолжала крепко сжимать моё бедро, оставляя горячие следы. Я резко, но осторожно перехватила его запястье и отстранила руку от себя. Сердце колотилось. Я вдруг ясно поняла, что мы уже на грани — ещё немного, и кто-то точно заметит. Дима не сопротивлялся, но его губы тронула тёмная, понимающая улыбка. — Так, стоп, — громко хлопнул по столу Макс. — Мы вообще играем или уже просто сидим и пялимся друг на друга? — А ты против? Атмосфера тут, конечно, очень… насыщенная. Я чуть усмехнулась, стараясь выглядеть расслабленно. — Ладно, — Ида крутанула рюмку. — Поехали дальше. О, Макс. — Нееет, — он сразу откинулся. — Я пас. — Поздно, — она улыбнулась. — Правда или действие? Раунд пошёл, шум снова поднялся. Кто-то встал, кто-то снимал всё на телефон. Я почти не следила за игрой. Потому что Дима снова был слишком близко. — Ты сейчас уйдёшь с ними после этого? — тихо спросил он. Я повернула голову. — А ты? Он усмехнулся уголком губ. — Я спросил первым. — Значит, ещё не решила. Глаза в глаза.  Ида резко вскрикнула: — Окей, у меня есть идея! Если отказываешься — пьёшь два. Если врёшь — пьёшь три. Никаких «я не хочу». — Ты монстр, — простонал Макс. — Я — двигатель вечеринки, — гордо ответила Ида и подмигнула мне. — Особенно когда некоторые уже явно не в игре, а в своём собственном фильме. Я уже привыкла, она точно что-то подозревает. Дима смотрел на меня слишком спокойно. Слишком точно. — Ты уверена, что хочешь дальше здесь сидеть? — спросил он почти беззвучно. — А ты нет? — так же тихо ответила я. Он чуть наклонился ближе. — Я думаю, что ты уже не совсем здесь. Я усмехнулась. — А где я, по-твоему? Он не ответил сразу. Просто посмотрел — долго, прямо, тяжело. — Со мной. Это слово ударило сильнее любого крика за столом. Я не отстранилась. Но в этот момент Макс резко поднялся: — Всё, я выхожу. Вы с ума посходили. — Слабак! — крикнула Ида ему вслед. Когда он ушёл к бару, стало чуть тише. Напряжение между нами достигало предела. Дима повернулся ко мне полностью. Я поймала момент, пока все были заняты своими разговорами, и тихо, но твёрдо произнесла: — Правда или действие? Он приподнял бровь, явно удивлённый, что я сама начала. — Правда, — ответил он низко, не отводя глаз. Я наклонилась чуть ближе, чтобы только он услышал. Голос получился хрипловатым от возбуждения: — Скажи честно… если бы мы сейчас были одни, без всех этих людей, что бы ты сделал со мной первым делом? Дима медленно выдохнул. Его глаза потемнели ещё сильнее, зрачки расширились. На секунду он даже прикрыл их, будто ярко представляя. Когда он ответил, голос был до ужаса возбужденным и низким: — Я бы начал с шеи… медленно целовал бы вниз по ключицам, потом по груди, пока не стяну с тебя блузку. А дальше… дальше уже по накатанной — довёл бы тебя до такого состояния, чтобы ты уже не могла тихо стонать. От его слов у меня между ног всё запульсировало так сильно, что я невольно сжала бёдра. Ида, которая явно следила за нами краем глаза, вдруг громко хмыкнула: — Ого, вы опять шепчетесь? Я уже начинаю думать, что у вас там брачные игры. И судя по лицам — очень взрослые. Дима только улыбнулся — медленно, хищно, явно довольный. Я же сделала вид, что тянусь за шотом. Но внутри уже всё полыхало ярче прежнего. Осталось только за этим столом — дикое и сладкое, словно ягода, напряжение между нами, которое с каждой минутой становилось всё невыносимее. Дима просто развернулся и пошёл к выходу — спокойно, уверенно, будто это было самым естественным продолжением вечера. Не демонстративно, не резко. Словно решение было принято давно.  Самое интересное — я сразу поняла, что он ждёт меня. Не словами. Не взглядом. Просто тем, что не ускоряет шаг, оставляя между нами ровно столько расстояния, чтобы я успела догнать. За столом всё ещё смеялись. — Эй, вы куда это собрались? — громко крикнула Ида, заметив движение. Я задержалась всего на секунду — слишком короткую, чтобы это выглядело подозрительно. — Сейчас вернёмся, — спокойно ответила я и поднялась. Когда я пошла следом за ним, смех за спиной стал чуть громче, с лёгкой, понимающей ноткой — будто кто-то уже почувствовал, что происходит что-то отдельное от их игры. Дверь бара закрылась за нами с тяжёлым, глухим щелчком. И мир мгновенно изменился. Шум исчез. Остался только холодный ночной воздух, мягкий свет фонарей и тишина, которая после душного помещения казалась почти оглушительной. Дима стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене. Ждал. И это «ждал» ощущалось сильнее любого давления. — Ты всегда так уходишь посреди игры? — спросила я, останавливаясь рядом. — Только когда она перестаёт быть интересной, — тихо ответил он. — Интересной? — я приподняла бровь. — Ты серьёзно называешь всё то, что было там, скучным? Он медленно повернулся ко мне. В этот момент расстояние между нами снова стало меньше. — Я называю это предсказуемым, — сказал он низко. — А мне уже давно хочется чего-то… непредсказуемого. Я усмехнулась, хотя внутри всё уже трепетало. — И что дальше? Он не ответил сразу. Вместо этого шагнул ближе. Ещё ближе. Остановился ровно там, где «случайно» уже не могло быть. — Дальше ты скажешь мне правду, — произнёс он спокойно, но в голосе сквозила тёмная уверенность. — О чём? Он чуть наклонил голову, глядя мне прямо в глаза. — Ты сейчас ещё играешь… или уже нет? Я выдохнула коротко, почти усмехнувшись. — А если скажу, что всё ещё играю? — Тогда я продолжу играть, — его губы тронула лёгкая, опасная улыбка. — Только правила станут совсем другими. Тетива натянута, осталось только выстрелить.  Где-то позади хлопнула дверь бара. Смех. Голоса. Но сюда они уже не доходили. Мы стояли в своей собственной зоне реальности. Я сделала шаг ближе первой. — Ты всегда такой уверенный? — тихо спросила я. — Нет, — так же тихо ответил он. — Только когда уже точно знаю, чем всё закончится. — И чем же? Он посмотрел на меня долго, внимательно, без единой улыбки. Без попытки спрятать то, что горело в его взгляде. — Ты сейчас не вернёшься к ним сразу, — сказал он. Я чуть прищурилась. — Уверен? Он кивнул. В этот момент мимо прошла шумная компания. Они почти задели нас, и на секунду мы стали просто «парой на улице».Но как только они прошли, всё вернулось. Слишком быстро. Слишком сильно. Я не отступила. Он наклонился чуть ближе и почти шёпотом произнёс: — Если я ошибаюсь — просто сделай шаг назад. Я не сделала. И это было самым честным ответом. Дима выдохнул, едва заметно улыбнувшись — не победно, а скорее с тихим, глубоким пониманием. — Вот и всё, — тихо сказал он. — Что «всё»? — Игра закончилась. Я медленно отвела взгляд на секунду — просто чтобы вернуть себе хоть каплю контроля. Потом снова посмотрела на него. — Я так не думаю.  В этот момент он протянул руку. Не резко. Не требовательно. Я посмотрела на его ладонь. И вместо ответа вложила в неё свою. Дима слегка сжал пальцы — твёрдо, уверенно — и тихо произнёс: — Пошли. — Куда? — спросила я, хотя уже понимала, что ответ мне не нужен. И он мне его не дал.  Просто повёл меня за собой, не отпуская руку. Мы обошли бар сзади, миновали узкий коридор для персонала, который я даже не заметила раньше. Дима двигался так, будто уже знал это место наизусть. Сердце колотилось всё сильнее. Возбуждение, которое копилось весь вечер, теперь разливалось по телу тяжёлой, горячей волной. Колени слегка дрожали, между ног пульсировало так сильно, что каждый шаг отдавался сладкой, почти болезненной дрожью. Он остановился перед неприметной дверью в конце коридора, толкнул её и завёл меня внутрь. Это была небольшая служебная кладовка — тесная, с тусклым светом одной лампочки под потолком, полками с коробками и запахом дерева и пыли. Дима закрыл дверь за нами и щёлкнул защёлкой. Звук получился тихим, но окончательным. — Другим незачем нас видеть, — низко сказал он, поворачиваясь ко мне. — И слышать тоже. Мы оказались совсем близко. Почти вплотную. Воздух в кладовке сразу стал густым, тяжёлым. Я чувствовала, как сильно бьётся моё сердце, как пересыхает во рту и как предательски намокают трусы. Ещё чуть-чуть — и я действительно взорвусь. Дима медленно шагнул вперёд, прижимая меня спиной к стене. Его ладонь легла мне на талию, вторая поднялась и заправила выбившуюся прядь мне за ухо — движение было почти нежным, но взгляд горел совсем не нежно. — Смотри, как ты дышишь, — тихо проговорил он, наклоняясь ближе к моему уху. — Грудь поднимается так часто… будто ты бежала эстафету. Я прикусила губу, пытаясь удержать рвущийся наружу стон. Он улыбнулся — медленно, хищно. — А ведь я ещё даже ничего не сделал. Его пальцы легко скользнули по моей шее вниз, едва касаясь кожи, потом по ключице. Каждое прикосновение было лёгким, дразнящим, но обещало гораздо больше. — Ты вся на взводе, — продолжал он шёпотом, губы почти касались моего уха. — Я чувствую, как ты дрожишь. Скажи… ты уже представляешь, что я с тобой сделаю? Я закрыла глаза, из последних сил пытаясь сохранить остатки контроля. Дима тихо рассмеялся — низко, хрипло. — Молчишь… Это даже лучше. Значит, я могу продолжать провоцировать тебя дальше. Он слегка прижался ко мне всем телом, и я почувствовала, насколько он твёрдый даже через ткань. Его колено медленно, намеренно раздвинуло мои ноги. — Знаешь, что самое интересное? — прошептал он, проводя губами по моей шее. — Ты можешь в любой момент сказать «стоп». Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Его рука медленно спустилась ниже, скользнула по бедру и остановилась у самого края мини-юбки, пальцы едва заметно зацепились за край ткани. — Скажи мне… — голос стал ещё ниже, почти рычащий. — Насколько сильно ты сейчас хочешь, чтобы я перестал быть таким вежливым? Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Возбуждение уже стояло на самом краю. Ещё одно его слово, одно движение — и я действительно взорвусь. А Дима продолжал смотреть на меня тёмными, голодными глазами, явно наслаждаясь тем, как я из последних сил держусь. Он смотрел на меня так, будто мог читать каждую мысль. Его тело прижимало меня к стене, не давая ни сантиметра пространства для отступления. — Ты молчишь… — тихо проговорил он, голос низкий и бархатный. — Это значит, что я могу продолжать. Он наклонился ближе и мягко, но уверенно прикусил мочку моего уха. Не сильно — ровно настолько, чтобы я почувствовала зубы и горячее дыхание. По позвоночнику пробежала сладкая дрожь. Я невольно выгнула спину, и это движение только сильнее прижало меня к нему. — Ммм… вот так, — прошептал он мне прямо в ухо, не отпуская мочку. — Дрожишь уже от одного укуса. Интересно, что будет, если я зайду чуть дальше… Он слегка потянул мочку зубами, потом отпустил и тут же перешёл ниже — к чувствительной коже за ухом. Ещё один укус, чуть сильнее, чуть дольше. Я не смогла сдержать тихий, дрожащий выдох. Внутри меня всё кипело. Я хотела сказать ему прямо — что хочу его, что уже не могу терпеть это дразнение, что готова на всё. Слова буквально вертелись на языке, но я не могла их вытолкнуть. Стыд и остатки гордости держали меня крепче, чем его руки. Я знала: стоит мне только попросить — и он сразу перейдёт черту. А пока я молчу, он будет продолжать эту сладкую пытку, наслаждаясь каждой моей дрожью. Его губы медленно спустились по шее, оставляя влажный след, и остановились на плече. Ткань блузки слегка сдвинулась. Дима прикусил меня там — горячо, собственнически. Язык сразу прошёлся по месту укуса, успокаивая и одновременно разжигая огонь ещё сильнее. — Ты вся горишь, — прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.  Я попыталась выровнять дыхание, но это было бесполезно. Между ног уже было невыносимо мокро, тело требовало продолжения, а он… он продолжал. Дима снова наклонился и легко прикусил мою нижнюю губу — не целуя, просто удерживая её между зубами. Потянул чуть сильнее, потом отпустил, проведя языком по тому же месту, но так и не дав настоящего поцелуя. — Ты так смотришь на меня, — тихо проговорил он, — глаза такие голодные… Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Скажи. Я прикусила уже свою губу там, где только что были его зубы. Слова «да, хочу» застряли в горле. Я знала, что стоит мне произнести хоть одно «пожалуйста» — и он перестанет сдерживаться. А я… я всё ещё не могла переступить эту черту. Поэтому молчала, хотя всё тело кричало об обратном. Он улыбнулся — медленно, опасно. — Молчишь опять… Хорошо. Значит, я буду продолжать провоцировать тебя, пока ты сама не попросишь. Или не откажешь.  Его рука медленно скользнула вниз по моему боку, пальцы зацепились за край мини-юбки и слегка приподняли ткань, но не заходили дальше. Вторая ладонь легла мне на талию, прижимая меня к себе ещё плотнее. Я снова почувствовала, насколько он твёрдый, и это ощущение ударило прямо в низ живота. В помещении становилось жарче, чем в аду.  Дима опять наклонился к моему уху, прикусил мочку и прошептал горячо: — Представь… я сейчас сдвину твои трусики в сторону и доведу тебя до такого состояния, чтобы ты уже не могла тихо стонать. Ещё один укус — на этот раз близко к груди, чуть ниже ключицы. Я невольно застонала — тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал. — Даже так… — удовлетворённо выдохнул он. — Стонать для меня уже начинаешь. Он слегка отстранился, чтобы снова посмотреть мне в глаза. Взгляд был тёмный, тяжёлый, полный контроля и желания. — Так всё-таки ответь мне, малышка… — его большой палец медленно провёл по моей нижней губе, слегка приоткрывая её. — Насколько сильно ты сейчас хочешь, чтобы я перестал быть таким вежливым и терпеливым? Я стояла, вжавшись в стену, вся дрожа, с горящим телом и пульсирующим между ног желанием. Из последних сил держалась, чтобы не сорваться первой. Внутри меня боролись стыд и дикое желание. Я больше не могла. Собрав остатки смелости, я резко подняла руку, запустила пальцы в его волосы на затылке и сильно потянула его голову назад, открывая шею. Не раздумывая, прижалась губами к его коже чуть ниже уха и впилась зубами — жадно, заметно, оставляя яркий красный след. Дима впервые за весь вечер громко, хрипло застонал — низко, глухо, прямо мне в ухо. Этот звук прошёл сквозь меня и ударил прямо между ног. Я отстранилась всего на пару сантиметров, тяжело дыша, и выдохнула ему в губы дрожащим, но твёрдым голосом: — Делай уже… не тяни. В следующую секунду всё сорвалось. Дима издал низкий, почти рычащий звук и наконец набросился на мои губы. Это был не поцелуй — это был настоящий взрыв. Голодный, жёсткий, почти отчаянный. Его губы впились в мои так сильно, будто он ждал этого момента не часы, а годы. Язык сразу ворвался внутрь, требуя ответа, и я ответила — жадно, без остатка. Поцелуй был мокрым, глубоким, почти грубым. Он целовал меня так, будто хотел показать, как сильно меня хотел: то резко, то медленно и глубоко, то прикусывая губы и тут же успокаивая языком. Я застонала ему в рот, запустив пальцы в его волосы и прижимая его к себе ещё сильнее. Дима ответил низким стоном. Одна его рука крепко сжала мою талию, вторая запуталась в волосах, слегка потянув за них, чтобы запрокинуть мою голову удобнее. Поцелуй становился всё глубже, всё яростнее. Мы уже не дышали — только жадно глотали воздух друг у друга между поцелуями. Когда он на секунду оторвался, чтобы дать нам обоим вдохнуть, наши губы всё ещё почти соприкасались. Мы тяжело дышали, глаза в глаза. — Наконец-то… — хрипло выдохнул он. И тут же снова впился в меня. На этот раз поцелуй стал ещё более диким. Его язык скользил по моему, дразнил, требовал. Я уже не думала — просто отвечала, впиваясь ногтями в его плечи. Его бедро сильнее раздвинуло мои ноги.  Дима оторвался от моих губ и сразу спустился ниже — влажные поцелуи по шее, острые укусы, за которые он тут же просил прощения языком. Его рука наконец нырнула под край моей мини-юбки, медленно, но уверенно поднимаясь вверх по внутренней стороне бедра. — Блядь, ты вся мокрая… Как я и думал. — прорычал он мне в кожу, когда его пальцы коснулись влажной ткани трусиков. — Это для меня? Я громко застонала, поддавшись ему навстречу. Его пальцы дразняще провели по мне сквозь ткань, надавливая именно там, где было нужно больше всего. — Дима… пожалуйста… — вырвалось у меня наконец. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Взгляд был совершенно дикий. — Вот теперь ты попросила, — хрипло сказал он с обезоруживающей улыбкой. Его пальцы сдвинули трусики в сторону и наконец коснулись меня напрямую — горячие, уверенные, скользкие от моей влаги. Он провёл ими по моим складкам, мучительно, глядя в глаза, а потом начал водить вокруг клитора — сначала медленно, потом всё быстрее. Я уже не сдерживалась. Стоны вырывались громко и беспомощно, голова откинулась назад, ударившись о стену. Хорошо, что мы были далеко от друзей, иначе я бы сгорела от стыла. Дима расстегнул мою блузку и тут же впился губами в грудь, кусая и целуя одновременно, пока его пальцы работали между моих ног всё быстрее и настойчивее. — Вот так… — рычал он мне в кожу. — Стони для меня. Громче. Я уже была на самом краю. Тело дрожало, ноги подкашивались. Дима прижал меня к стене сильнее, не давая упасть, и продолжил сводить меня с ума своими пальцами и губами. — Кончай для меня, — приказал он прямо в ухо. — Прямо сейчас. Это было последней каплей. Оргазм накрыл меня резко и мощно. Я выгнулась дугой, громко застонав его имя, тело сотрясалось в сильных, сладких судорогах. А он не останавливался — продолжал медленно водить пальцами, продлевая каждую волну, пока я дрожала и всхлипывала от удовольствия, впиваясь ногтями в его плечи. Когда последние спазмы утихли, я полностью обмякла в его руках, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Ноги совсем не держали. Дима мягко подхватил меня, обнял за талию и прижал к себе. Его движения вдруг стали удивительно нежными. Он осторожно убрал руку из-под юбки, поправил моё белье, потом опустил юбку вниз и разгладил ткань. Второй рукой он поддерживал меня за спину, давая время прийти в себя. — Тихо… дыши, — прошептал он мне в висок, целуя его мягко. — Я держу тебя. Я всё ещё дрожала, прижимаясь лбом к его груди. Он гладил меня по спине медленными, успокаивающими движениями, пока моё дыхание не выровнялось. Когда я наконец смогла поднять голову, он смотрел на меня всё ещё голодными глазами. Челюсть была сильно сжата, дыхание тяжёлое. Я видела, как ему тяжело сдерживаться — мышцы на шее напряжены, руки слегка дрожали, а в штанах явно ощущалась сильная, болезненная эрекция. — Я мог бы взять тебя прямо здесь… — хрипло выдохнул он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Прямо сейчас. Прижать к этой стене и трахать так, чтобы ты забыла, как тебя зовут. Он закрыл глаза на секунду, словно собирая всю волю в кулак, и тихо, почти с болью добавил: — Но я не буду. Не здесь. Не в этой кладовке. Дима наклонился и поцеловал меня — уже мягче, но всё ещё горячо, будто пробуя на вкус мою сдачу. — Я подожду, — прошептал он мне в губы. — когда смогу раздеть тебя медленно, положить там, где захочу, и делать это долго, глубоко и жёстко. Пока ты не начнёшь умолять меня не останавливаться. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде было чистое, почти мучительное желание. — Потерпишь для меня? Я только кивнула, всё ещё не в силах говорить нормально. Дима аккуратно привёл меня в порядок: застегнул пуговицы на блузке, которые сам расстегнул, заправил выбившиеся пряди волос мне за ухо, провёл пальцами по губам, стирая размазанную помаду. Его движения были заботливыми, почти нежными, хотя я видела, как ему это даётся. Перед тем, как отпустить меня, он тихо добавил с лёгкой, дразнящей улыбкой: — И смотри, чтобы Ида не заметила, какая ты сейчас красная и растрёпанная. А то она уже и так что-то подозревает… А если ещё и увидит эти глаза после оргазма — точно нас раскусит. Он чуть отстранился и посмотрел мне в глаза со странной, удовлетворённой улыбкой. — Помнишь, что я написал тебе тогда? «Мы ещё увидимся. И ты узнаешь, кто кого больше хочет». Сегодня… кажется, мы оба это узнали. — Возвращайся к ним первой, — сказал он. — Я подойду чуть позже. Я сделала шаг к двери, ноги всё ещё дрожали. Уже взявшись за ручку, услышала его обжигающий голос за спиной: — Когда в следующий раз мы останемся одни… я не остановлюсь. Жди меня, малышка. И думай только об этом. Я вышла из кладовки, чувствуя, как от одной только его фразы жар снова разливается по всему телу. Дверь тихо закрылась за мной. А внутри уже жило только одно — отчаянное, нетерпеливое ожидание того момента, когда он наконец сдержит своё обещание… Я вышла из коридора и постаралась выровнять дыхание, прежде чем вернуться к столу. Щёки всё ещё горели, губы были припухшими, а между ног приятно пульсировала сладкая тяжесть после оргазма. Я чувствовала себя голой, хотя одежда была в полном порядке. Когда я подошла, Ида сразу повернула голову и прищурилась. — Ого, ну ты и задержалась! — она широко улыбнулась, но в глазах уже плясали недоверчивые искорки. — Мы тут уже думали, что ты заблудилась. Или… может, не одна была? Вы же с Димой уходили вместе.  Я постаралась улыбнуться как можно естественнее и села на своё место. — Свежий воздух понадобился. Внутри душно очень. — Свежий воздух, говоришь? — Ида наклонилась ближе и понизила голос, но так, чтобы все слышали. — А почему тогда у тебя шея красная и глаза такие… блестящие? Ты там случайно не с кем-то «воздухом дышала»? За столом раздались смешки. Макс подмигнул: — Да ладно, Ида, не дави на человека. Может, она просто на улице с кем-то из старых знакомых поболтала. Я пожала плечами, стараясь держать голос ровным: — Именно. Поболтала. Ничего особенного. Ида явно не поверила, но пока отстала, только многозначительно хмыкнула и подняла свой шот: — Ну тогда за «поболтала». Я чокнулась с ней и быстро сделала глоток, пряча лицо за стаканом. Внутри всё ещё дрожало. Я пыталась слушать разговор, улыбаться в нужных местах, но мысли постоянно возвращались в ту кладовку. К его пальцам, к его голосу, к словам «Жди меня, малышка». Каждый раз, когда я вспоминала это, между ног снова становилось горячо. Прошло минут десять. Дверь бара снова открылась, и вошёл Дима. Спокойный, собранный, будто ничего не произошло. Он сел рядом со мной — слишком близко, как и раньше. Ида первой заметила. Она замерла с шотом в руке, а потом медленно наклонилась вперёд, разглядывая. — Стоп… а это что у тебя на шее, Дим? — её голос был полон ехидства. — Это у тебя… след от зубов? И довольно заметный, я бы сказала. Весь стол мгновенно затих, а потом взорвался смехом и свистом. Макс присвистнул: — Ого! Кто-то сегодня не просто «воздухом подышал». Я почувствовала, как лицо мгновенно вспыхнуло. Дима же даже не смутился. Он спокойно провёл пальцами по своей шее, где ярко краснел мой укус, и с лёгкой, язвительной усмешкой ответил: — А что, Ида? Завидуешь? Могу устроить и тебе, если попросишь очень вежливо. Правда, предупреждаю — у меня зубы очень острые. Ида театрально закатила глаза, но было видно, что она довольна своей «победой». — Ох, ребят, вы меня убьёте. Я уже всё поняла. Вы там не воздухом дышали, а друг друга поедали. Главное — не забудьте презервативы, когда совсем в кусты уйдёте. Дима только тихо рассмеялся и бросил на меня короткий, очень многозначительный взгляд. Под столом его колено снова прижалось к моему — уже совсем нагло. Я сидела, красная как помидор, и пыталась делать вид, что мне всё равно. Но внутри уже бушевал настоящий пожар. Дима наклонился ко мне под предлогом того, что хочет взять шот со стола, и тихо, только для меня, произнёс: — Когда все начнут расходиться… не уходи далеко. Я найду тебя. Он откинулся на стуле, будто ничего не сказал, и включился в общий разговор. А я осталась сидеть, чувствуя, как его обещание плывет в каждой клеточке тела. Ида что-то рассказывала, все смеялись, а я уже думала только об одном — о том моменте, когда мы наконец останемся одни по-настоящему. И о его словах, от которых уже невозможно было отмахнуться.