Хочу оберегать твою душу

Авантюрин даже забыл, что изначально был голоден. Это само по себе было событие экстра-класса — он всегда был голоден. Не в смысле тотального недоедания, а в смысле фонового, въевшегося в подкорку «надо бы пожрать», которое просыпалось с ним и засыпало далеко за полночь. Но сейчас желудок молчал, зато мозг работал на пределе, пытаясь переварить не пищу, а реальность. Его жизнь за пару секунд настолько сильно изменилась, что всё внимание переключилось на парня с виду его возраста, который облетал комнату по замысловатой траектории и тыкал пальцем во всё подряд. — Это что? — Сандей завис напротив белого ящика под потолком, прищурившись так, будто пытался разглядеть в нём божественный замысел. — Кондиционер. — Авантюрин облокотился на дверной косяк, скрестив руки. — Хочешь включу? — А что он делает? — Спасает жизни. Сандей резко обернулся. Его жёлтые глаза расширились ровно настолько, чтобы Авантюрин почувствовал себя гением импровизации. — Ого! — выдохнул ангел. — И как? Он же на потолке висит. — В жаркие дни, — Авантюрин говорил медленно, с расстановкой, будто объяснял ребёнку устройство мироздания, — он даёт холодный воздух. Сандей обернулся на Авантюрина и посмотрел на него искоса — с тем непередаваемым выражением, которое читалось однозначно: «ты меня за дурака держишь?» — Какой герой, — неправдоподобно восхитился Сандей. Авантюрин серьезно закивал, глядя на него с самым невинным выражением лица. — Еще какой. — Я понял, что ты шутишь, — с достоинством ответил Сандей, но крылья за спиной все равно обиженно взъерошились. — Я просто... у нас климат другой. Мы не пользуемся такими приборами. — Чем пользуетесь? Веерами? — Там вообще нет понятия жара или холод. Там... комфортно. Всегда. Авантюрин присвистнул. — Рай, значит? Звучит как хороший санаторий. Путевку не дашь? Сандей проигнорировал подкол и плавно спустился вниз, к письменному столу, который выполнял в этой комнате функции одновременно обеденного, рабочего и склада для всего, что не влезло в шкаф. Его внимание переключилось на раскрытую книгу. Корешок хрустел при каждом движении — учебник явно не привык к такому обращению. — Просто открыть книгу не поможет понять новый материал, — заметил Сандей. — Да ну? — Авантюрин даже не поднял глаз от телефона. — А я-то думал, она сама в голову всасывается. Сандей нахмурился. Маленькие перышки за его ушами — смешные, почти декоративные — дрогнули. — Это несерьёзно. — Это эффективно. — Ты даже не читаешь. — Я отдыхаю. — Отдыхать можно, сделав дела. — А я могу отдыхать, не делая их. — Авантюрин поднял наконец взгляд и лениво улыбнулся. — Прокачал навык. Сандей смотрел на него так, будто перед ним сидел человек, который только что всерьёз предложил использовать святую воду для мытья посуды. Чистое, незамутнённое недоумение. — Зачем тратить время на ерунду? — спросил он. — Полезным бы чем занялся. — Чем, например? — Погулял бы. Воздухом подышал. Сандей мгновенно переключился. Его серьёзность растаяла, уступив место живому любопытству — он подлетел к окну, прижался лбом к стеклу — точнее, попытался, но его голова слегка ушла в него, и он поспешно отстранился, сделав вид, что ничего не случилось, — и уставился во двор. — Нет такого желания? — спросил он, не оборачиваясь. — Нету. Дел у меня нет сегодня. Хочу дома посидеть. Авантюрин наблюдал за ним. За тем, как свет из окна подсвечивает серо-голубые волосы, превращая их в реку, текущую вспять. За тем, как крылья за спиной медленно колышутся в такт несуществующему ветру. — Если ты так хочешь, можешь идти, — сказал он вдруг. — Я тебя не держу. Сандей повернулся, склонив голову к плечу — жест, полный недоумения. — О чем ты? — Нуу... — Авантюрин растянул гласные, наслаждаясь паузой. — Иди прогуляйся. Ты мне все равно сейчас не нужен. Я, конечно, не жду благодарностей за мою щедрость, но если так хочется, я предпочёл помощь в виде... — Я не могу. Авантюрин замер. — Что не можешь? — Уйти. Пауза повисла в воздухе густая и неловкая. — Поясни, — коротко бросил Авантюрин. — Я не могу уходить от тебя. — Он помолчал. — Точнее... не могу оставить тебя, идя на какую-то прогулку. Я привязан к тебе. Авантюрин переваривал услышанное. Мысленно разбирал на слова, складывал в другой порядок, пытался найти подвох. Не находил. — Я не имею права так делать, — продолжил Сандей. — У меня есть обязанности и... — Ты как собака на поводке, что ли? Крылышки за ушами расправились в негодовании. Сандей даже приподнялся над полом от возмущения. — Что?! — выдохнул он. — Я тебе не собака! — Я и не говорил, что ты собака, — примирительно поднял ладони Авантюрин, но в уголках его губ уже дрожала предательская усмешка. — Я спросил — как собака? — Не в этом смысле привязан! — Сандей явно пытался восстановить достоинство, но взъерошенные перья выдавали его с головой. — Моё существование связано с твоей душой. Как ты себе это представляешь? Спустился с небес для долга, а сам разгуливаю по городу? «Ой, извините, Небесная Канцелярия, я тут подопечного на часок оставил, он в подворотне, но у него же телефон есть, если что»? Он говорил быстро, чуть задыхаясь от возмущения, и Авантюрин поймал себя на мысли, что этот спектакль ему чертовски нравится. — Ты не можешь далеко уходить от меня, — подытожил он. — Мне это незачем, — буркнул Сандей, отворачиваясь. — Чувствую, — Авантюрин медленно, смакуя каждое слово, проговорил: — Что состою в каких-то нездоровых отношениях. — Чего? — Сандей резко обернулся. — Ничего-ничего. — Авантюрин уже откровенно улыбался. — Ты значит, меняешь локации только со мной? — Верно. — Понятно. Пауза затянулась. Авантюрин снова уставился в телефон, но экран был разблокирован на пустом рабочем столе. Он просто водил пальцем по стеклу, туда-сюда, не видя иконок. Сандей замер на краю подоконника, не решаясь нарушить тишину. Его крылья медленно опали, перья пригладились. В отражении стекла он казался еще более прозрачным, почти призрачным — прекрасный силуэт в непрекрасном мире. — Ладно, — вздохнул Авантюрин, убирая телефон в карман. — Настрой бездельничества ты погубил. Давай что ли поговорим. Сандей повернулся к нему с такой скоростью, будто боялся, что предложение аннулируют, если он промедлит хотя бы секунду. Мгновение — и он уже сидел на краю стола, аккуратно подобрав крылья, чтобы не задеть кружку с остывшим чаем. — Давай, — выдохнул он с такой искренней готовностью, что Авантюрину на секунду стало почти совестно. Почти. — Это всё равно лучше, чем смотреть на этот плоский кирпич. — Плоский кирпич? — Авантюрин покосился на телефон. — Щас без этого кирпича жить нормально нельзя. — Можно. — Сандей покачал головой. — Просто люди разучились. — А ты много знаешь об истории людей? — Да. — Сандей помолчал. — Знаю. — И много ль ты знаешь? — Авантюрин растянул слова, прищурившись. В его голосе сквозило что-то среднее между вызовом и любопытством. Сандей выпрямился на краю стола, расправил плечи. Маленькие крылышки за ушами встали торчком — от гордости или от желания казаться внушительнее, Авантюрин не понял, но зрелище было то еще. — Уж точно больше, чем ты. Тебе бы даже двух жизней не хватило, чтобы добраться до моего уровня. Сандей замолчал. Сказал — и тут же пожалел. Внутри что-то кольнуло — то самое чувство, которое у людей называется «переборщил». Он нахмурился, всматриваясь в лицо подопечного, ожидая обиды, колкости, защитной реакции — чего угодно из того арсенала, которым обычно пользуются смертные, когда им напоминают об их скоротечности. Но Авантюрин... Авантюрин смотрел на него с выражением, которое Сандей никак не ожидал увидеть. Восторг. Чистый, незамутненный, почти детский восторг горел в этих разноцветных глазах — глазах человека, который только что нашел клад. — Ты... — Сандей запнулся, не зная, как сформулировать вопрос. — Ты не обиделся на мои слова? — Глупо было бы обижаться на эти слова, — отмахнулся Авантюрин, и восторг на его лице никуда не делся. — К слову, мне так больше нравится. — Что именно? — Ты. Когда не пытаешься быть милым и подбирать слова. Сандей открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Я не пытаюсь быть... — начал он, но Авантюрин уже перебил, подавшись вперед и сложив руки в молебном жесте: — Склони свою благосклонность к смертной и грешной душе. Ослепи ее своим светом и позволь узнать, насколько мудра и посвящена твоя персона по поводу людей. Сандей моргнул. — Ты сейчас издеваешься? — Ни в коем случае. Я предельно серьезен и полон благоговения. — Ты издеваешься. — Я цитирую классику. Ну, почти. Сандей прокашлялся, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Маленькие крылышки за ушами дернулись — нервный тик, который Авантюрин уже начал распознавать. — Не знал, что в твоем лексиконе есть такие слова, — осторожно заметил Сандей. Авантюрин фыркнул. Не обиженно, а скорее весело. — Ты думал, я обкуренный сапожник-матершинник? — Конечно нет! — Сандей мотнул головой так резко, что серо-голубые волосы взметнулись. — Я вовсе не думаю о тебе так. Просто... ты производишь впечатление человека, который... Он запнулся, подбирая слова, которые не прозвучали бы оскорбительно. — Который не тратит время на высокий штиль, — закончил он наконец. — А, — Авантюрин откинулся на спинку стула, довольно улыбаясь. — Это да. Но я умею, когда надо. Хочешь, станцую? — Не надо. — Жаль. Я хорошо танцую. — Я запомню. Сандей отошел от стола, проходя к центру комнаты. Ноги ступали по полу мягко, почти неслышно — или это Авантюрину казалось? Он остановился напротив стены, разглядывая картину. Странный рисунок. Абстракция — линии, пятна, какие-то цветные завихрения. Сандей смотрел на него с легким недоумением, пытаясь уловить смысл. — Ты понимаешь, что здесь изображено? — спросил он, не оборачиваясь. — Эмоции, — пожал плечами Авантюрин. — Или настроение. Или просто краска. Зачем тебе? — Пытаюсь понять людей. Вы рисуете странные вещи. — Ты вообще-то должен знать людей лучше всех. Сандей улыбнулся — едва заметно, уголками губ. — Я застал время, когда возвели пирамиды. Авантюрин поперхнулся воздухом. — Да ну?! Он вскочил со стула, подлетел к Сандею и теперь стоял напротив, рассматривая его так, будто ангел внезапно превратился в экспонат в музее. — Это правда, — кивнул Сандей. — Ну, конечно, большую часть постройки я пропустил, наблюдал с перерывами — у меня была учеба, — но это не так важно. — Да как? — Авантюрин выдохнул. — Ты не выглядишь так! Сандей оглядел себя. Руки, одежда, крылья за спиной — все как обычно. Ничего не изменилось за последние тысячелетия. — А как я должен выглядеть? Существо, которое живёт на небесах, по твоему мнению, должно стареть? — Ну, для приличия хотя бы морщины появились! — Откуда? — искренне удивился Сандей. — У меня нет ни мышц, ни костей, ничего такого. У меня просто... не так всё работает. — А из чего ты? — Из света. — Буквально из света родился? Сандей покачал головой. Волосы мягко скользнули по плечам. — Там другое слово должно быть. Мы не совсем рождаемся в человеческом понимании. У меня нет родителей. — У меня тоже. — спокойно поделился Авантюрин. Сандей нахмурился. — Не шути так. — А как ты хмуришься? — Авантюрин мгновенно переключился, ткнув пальцем в сторону ангела. — Ты же сказал, у тебя нет мышц? Сандей открыл рот. Закрыл. — Это... выражение. Аналог. Неважно. — Важно. Ты нарушаешь свои же правила. — Не перебивай старших. Глаза Авантюрина округлились. Он замер, глядя на Сандея с выражением полнейшего охренения — и в этом выражении проскальзывало что-то очень похожее на уважение. — Так нечестно, — выдохнул он наконец. — Ладно, не обижайся. — И не подумаю. — Авантюрин уже улыбался, возвращаясь на стул и падая на него всей тяжестью. — Рассказывай дальше. — Только без твоих глупых шуток. — Тогда это была не шутка. Сандей отвел взгляд. — Знаю.. Авантюрин осекся. В комнате повисла тишина — не тяжелая, не неловкая, а какая-то... осторожная. Будто оба боялись наступить на то, что только что прозвучало. Сандей первым нарушил молчание. — Я был сотворен из пера райской птицы и лоз света, — сказал небожитель. — Ммм, — протянул Авантюрин, оживая. — Вот, наверное, откуда название «Седьмое перо». А до тебя были Суббота Шестое перо, Пятница Пятое перо, Четверг Четвертое перо... — Как смешно, — без тени смеха ответил Сандей. — ...Среда Третье перо, Вторник Второе перо... — У моих братьев другие имена. — ...и Понедельник Первое перо! — закончил Авантюрин с триумфом в голосе. Сандей посмотрел на него долгим взглядом. — Ты закончил? — Ага. — Хорошо. Пауза. Две секунды. Три. — У тебя есть братья? — спросил Авантюрин уже серьезно. — И сестра. — У тебя есть братья и сестра? — переспросил он, будто не расслышал. — Ну... не в твоем понимании. Мы не считаемся друг другу родственниками. Просто нам так удобно, и звучит это мило. Авантюрин задумался. Сандей наблюдал за ним — за тем, как меняется выражение лица, как движутся мысли за этими разноцветными глазами. Люди всегда были для него открытой книгой. Он видел их ауры, чувствовал эмоции, мог предугадать реакцию. Но этот... Этот был закрыт. Не глухой стеной, а скорее лабиринтом. Каждый поворот вел в неожиданную сторону. — Тебя тревожит что-то? — спросил Сандей. Авантюрин поднял взгляд. — Да нет. Просто заинтересовался: что ты делал несколько тыщ лет там? — В смысле? — Ну, — Авантюрин сделал неопределенный жест рукой, — ты появился так давно, а ко мне спустился только пару часов назад. Что ты делал все это время? — Учился. — Боже... — Что за реакция? — Сандей даже немного обиделся. — Учился. И наблюдал за людьми. — Скучно, наверное. — Глупости. — Сандей покачал головой. — Ты просто не знаешь, как там всё было. Он замолчал, проваливаясь в воспоминания. Столетия учебы, тысячелетия наблюдений — это не было скукой. Это было... жизнью. Другой, нечеловеческой, но жизнью. Авантюрин снова задумался. Смотрел куда-то в угол комнаты, но Сандей чувствовал — что мысли его далеко. — О чем так долго думаешь? Авантюрин дернулся, выныривая из оцепенения. Сандей все так же стоял посередине комнаты — неподвижный, как статуя, только крылья за спиной медленно колыхались, будто в такт несуществующей музыке. — Если есть вопросы, задавай, — добавил ангел. — По моему лицу видно, что я хочу вопрос задать? Сандей пожал плечами — жест получился удивительно человеческим. — Ты о чем-то размышляешь. А я уже знаю, что заставлять работать свой мозг тебе тяжело. Он бросил плавный, почти ленивый взгляд на все еще раскрытую книгу, потом перевел его на Авантюрина и улыбнулся — тепло, но с явным превосходством. — Поэтому можешь меня о чем-нибудь спросить. Авантюрин моргнул. — Ты сейчас пошутил? — Возможно. — Ты? Шутишь? — А что, не похоже? — Похоже на попытку самоубийства, — Авантюрин откинулся на спинку стула, довольно ухмыляясь. — Но дерзко. Одобряю. Сандей склонил голову, принимая комплимент. — Значит, вопросов у тебя нет? Авантюрин покачался на стуле — вперед-назад, вперед-назад, испытывая мебель на прочность. — Есть. Ангел терпеливо ждал. — Ты сказал, что учился всё время «там». — Авантюрин сделал пальцами кавычки в воздухе. — Ты учился... быть хранителем? Сандей задумался — по-настоящему, не для вида. В желтых глазах мелькнула тень воспоминаний. — Не совсем. Сначала, так скажем, нас обучают общему. Ну, точнее: кто мы такие, люди кто такие, наш долг и обязанности. Потом те, кто становятся хранителями... — А бывают и не хранители? — перебил Авантюрин. — Ну конечно. — Сандей даже удивился вопросу. — Ангелы разным занимаются. Но учат нас каждому делу, чтобы мы точно решили, чем заниматься. — Ого, как у людей. — Авантюрин хмыкнул. — Хотя никто этого не просил. — У нас всё по-другому воспринимается. — Ну у вас времени дохуя. Сандей поморщился. Авантюрин с интересом наблюдал за этим процессом. Брови сошлись к переносице, губы чуть поджались — идеальная гримаса неодобрения. И это при том, что у него, по собственному признанию, не было мышц. — А тебе, видимо, хватило времени, чтобы выучить эти грязные слова, — заметил Сандей с укоризной. — Они запоминающиеся, — с абсолютно серьезным лицом ответил Авантюрин. — Вот, например, «пиз... — Не хочу слышать! — Маленькие крылышки за ушами Сандея прижались к голове, готовые предотвратить звучание этого злосчастного слова. Он даже подался назад, будто Авантюрин держал в руках гранату с выдернутой чекой. Авантюрин махнул рукой. — Прикалываюсь я. Крылышки осторожно расправились. — Просто ужас, — выдохнул он. — Нужно отучить тебя от таких слов. — Жду с нетерпением этих, уже заранее обреченных на провал, попыток. Сандей открыл рот, чтобы выдать возмущенную тираду — Авантюрин прямо видел, как она формируется где-то в этих ангельских глубинах, — но в этот момент в дверь постучали. Три четких удара. Ангел мгновенно переключил внимание, выглянул из комнаты, будто мог увидеть посетителя сквозь стены (а может, и мог — кто их разберет), потом посмотрел на Авантюрина. Тот уже поднимался со стула. — Курьера с доставкой ждал, — пояснил он на ходу. — Курьера? — Сандей моргнул, переваривая информацию. — Ты голоден всё это время был? Авантюрин замер в дверях. Развернулся. Посмотрел на ангела с выражением глубокой, почти шекспировской скорби. — Мой ангел-хранитель ругал меня за то, что я произношу грязные слова, — голос Авантюрина звучал ровно, но в глазах плясали чертики, — а сам даже не позаботился о моем состоянии. Сандей сконфуженно потер предплечье. — Мне жаль... — выдавил он. — Твердил тут про свои обязанности и долг, — продолжал Авантюрин, входя во вкус, — но сам же пренебрег этими словами. — Я попытаюсь не повторять этих ошибок... — Попытаюсь? — Авантюрин воздел руки к потолку. — Конечно, на ошибках учатся, но твои ошибки могут стоить мне жизни! Сандей смотрел куда-то в пол, и вид у него был такой, будто его только что уличили в преступлении века. Авантюрин открыл рот, чтобы продолжить спектакль — потому что это было слишком весело, чтобы останавливаться, — но в дверь снова постучали. На этот раз настойчивее. — Иду-иду! — крикнул он и рванул к выходу. На пороге стоял мужчина в куртке с логотипом доставки. Уставший, с легкой небритостью и равнодушным взглядом человека, который за сегодня видел уже сорок таких же дверей. — Авантюрин? — уточнил он, сверяясь с экраном телефона. — Ага. — Заказ на пиццу? Большая, с пепперони? — Она самая. Курьер протянул коробку. Авантюрин принял, мельком глянул — всё на месте. — Приятного аппетита. До свидания. — До свидания. Авантюрин уже взял пиццу, когда заметил движение за спиной курьера. Сандей материализовался из ниоткуда, бесшумный, как тень, и теперь парил в воздухе прямо за плечом мужчины. Курьер задержался у двери, листая что-то в телефоне — видимо, проверял следующий заказ. Сандей с любопытством разглядывал его, потом мягко коснулся головы — легко, едва касаясь ладонью. Авантюрину показалось, что взгляд мужчины стал чуть яснее. Тот улыбнулся — просто так, без причины. — Это должно превратиться в сцену ревности? — ляпнул Авантюрин. Курьер замер. — Простите? Сандей, всё ещё висящий за его спиной, закатил глаза так выразительно, что это можно было принять за отдельный вид искусства. — Я для него не существую, — прокомментировал он с непередаваемой интонацией. — Теперь сам выкручивайся. Авантюрин замялся. Впервые за этот вечер — может, даже за последние несколько месяцев — он выглядел неуверенно. — Это я... не вам, — выдавил Авантюрин, чувствуя себя полным идиотом. Курьер обернулся, проследил за его взглядом. Увидел пустой коридор. Снова посмотрел на Авантюрина. В его глазах медленно загоралось понимание, что перед ним либо чудик, либо человек, которому срочно нужен психиатр. — М-м-м... ладно, — протянул он осторожно. — Еще раз до свидания. — Ага. Курьер шагнул вперед — и прошел прямо сквозь Сандея. Ангел даже не шелохнулся, но курьер вдруг резко остановился и громко, оглушительно чихнул. — Будьте здоровы, — машинально сказал Авантюрин. — Спасибо. Дверь закрылась. Щелкнул замок. Авантюрин прислонился лбом к прохладному дереву и выдохнул. — Твою ж... — Я рядом, — раздался голос Сандея прямо за спиной. Авантюрин подпрыгнул на месте. — Твою мать! — рявкнул он, разворачиваясь. — Предупреждать надо! Сандей стоял в двух шагах, совершенно невозмутимый. — Я предупредил. Сказал «я рядом». — Это не предупреждение, это констатация факта! — Какая разница? Авантюрин сделал глубокий вдох. Потом еще один. Сжал коробку с пиццей посильнее, чтобы не запустить ею в ангела. — Тебя что за язык дернуло? — сделал замечание ангел. — А тебя что дернуло высунуться из-за его спины? — парировал Авантюрин без тени раскаяния. — Я хотел проверить, видят ли меня кто-то еще помимо тебя. — Сандей вздохнул. — К счастью, только с тобой такая проблема. Хотя лучше было бы, если бы ты тоже не видел меня. Авантюрин хмыкнул и направился на кухню с пиццей. — Чувствую себя главным героем из какой-то книжки. — Это и вправду звучит как что-то фантастическое, — согласился Сандей, следуя за ним. — Часто слушал от старших братьев истории с их подопечными. Многие были странными и удивительными, но ни у кого не было, чтобы человек видел ангела. — Так я особенный, — без тени скромности заявил Авантюрин, водружая коробку на стол. — Этим не стоит так гордиться, — покачал головой Сандей. — Неизвестно, отчего это так произошло. Вдруг это опасно. Авантюрин его не слушал. Он открыл коробку, вытащил один треугольный кусок и впился в него зубами с таким наслаждением, будто не ел неделю. — Ну мне, честно, всё равно, — прожевав, заявил он. Сандей наблюдал за ним с выражением глубокой озабоченности. Человек, который плевать хотел на потенциальную опасность своего уникального положения, — это было новое испытание для ангела, прошедшего тысячелетия подготовки. Авантюрин уже почти расправился с первым куском, когда, жуя, подозвал ангела рукой. — Давай, попробуй. Сандей отрицательно покачал головой. Руки взметнулись в защитном жесте. — Нет-нет. Спасибо, конечно, но мне не нужна еда. — Просто откуси. — Я правда не... Сандей хотел продолжить отказ, но Авантюрин стремительным движением поднес пиццу прямо к его рту. Ангел растерялся. Он открыл рот — видимо, чтобы снова сказать «нет», — и Авантюрин ловко затолкал туда кусочек пиццы. Сандей замер. Пожевал. Его лицо медленно менялось — от растерянности к задумчивости, от задумчивости к легкому удивлению. — Неплохо, — признал он, проглотив. — Люди вкусно готовят. У нас лучше, правда, но ваша кухня тоже ничего. — Отлично. — Авантюрин довольно улыбнулся. — Теперь садись или рядом летай и угощайся. — Но я согласился только на «откусить»! — запротестовал Сандей. — Мне не нужна пища. Давай как-нибудь сам. — Я не люблю есть один, когда рядом со мной кто-то есть. — Я могу в соседнюю комнату пойти. — Нет. Садись. Сандей лихорадочно соображал, как ещё можно отказаться, но Авантюрин добавил убийственный аргумент: — Я не доем за тебя этот кусок. Я брезгую. Сандей моргнул. — Брезгуешь? Но у меня нет слюны. В смысле, физически нет. Я откусил, но это не значит, что на куске что-то осталось. Я же из света, помнишь? Авантюрин пожал плечами с абсолютно непроницаемым лицом. — Всё равно не буду. В этом человеке была какая-то невероятная, всесокрушающая способность выигрывать споры самыми абсурдными аргументами. С ним невозможно было спорить логически, потому что он просто не играл по правилам логики. — Так уж и быть, — сдался Сандей. Он опустился на стул рядом с Авантюрином и взял в руки надкусанный кусок пиццы, глядя на него с выражением легкой обреченности. Авантюрин довольно улыбнулся и потянулся за следующим куском. — Молодец, ангел. Приобщаешься к культуре. — Я и так знаком с культурой, — буркнул Сандей, но пиццу есть не перестал. — Я вообще-то наблюдал за людьми тысячи лет. — Наблюдать — это не участвовать. — Авантюрин жевал с видом глубокого философа. — Вот сейчас ты участвуешь. Чувствуешь разницу? Сандей задумался. — Пожалуй, — признал он тихо. — То-то же. Они жевали в тишине. Почти уютной. Почти нормальной. Если не считать того, что один из них периодически подсвечивал изнутри, а за его спиной колыхались полупрозрачные крылья. За окном давно стемнело. Город зажигал огни — сотни, тысячи маленьких солнц, рассыпанных по бетонным коробкам. Где-то сигналили машины, где-то лаяла собака, где-то сосед сверху снова затеял ремонт, но быстро утих — то ли закончил, то ли соседи снизу пригрозили вызвать полицию. А в комнате Авантюрина было тихо. Сам Авантюрин валялся на кровати, уткнувшись в телефон. Пальцы лениво водили по экрану — какая-то незамысловатая игрушка, где надо было тапать по шарикам. Сандей сидел на подоконнике, поджав под себя ноги. Крылья за спиной были сложены, но кончики перьев подрагивали в такт каким-то только ему слышным ритмам. Он смотрел то на огни, то на Авантюрина, то снова на огни. — Авантюрин. — М? — Тебе пора спать. Авантюрин даже не повернул головы. — Не-а. — Завтра рано вставать. — И что? Сандей повернулся к нему. В полумраке его желтые глаза светились мягко, почти по-кошачьи. — Ты же понимаешь, что сон необходим для нормального функционирования организма? — Угу. — Во время сна вырабатывается мелатонин, который регулирует циркадные ритмы. Происходит консолидация памяти — информация из кратковременной переходит в долговременную. Клетки восстанавливаются, иммунная система... — Сандей. — Что? — Заткнись, а? Ангел моргнул, но не остановился. — Я просто объясняю, почему это важно. Ты можешь не любить спать, но твой организм... — Организм, — перебил Авантюрин, все еще не отрываясь от телефона, — сам разберется. Мы с ним давно договорились: я его не трогаю, он меня не трогает. — Так не работает. — А ты откуда знаешь? Ты вообще спишь? — Нет. — Ну и молчи тогда. Сандей замолчал. Надолго? Как бы не так. — Знаешь, у людей, которые систематически не высыпаются, повышается риск сердечно-сосудистых заболеваний, — продолжил он ровно через минуту, будто и не было паузы. — Также страдает когнитивная функция: ухудшается память, внимание, способность принимать решения. И это я еще не говорю про эмоциональную нестабильность, которая... Авантюрин сел на кровати. Телефон наконец-то был отложен. Взгляд — устремлен на ангела с выражением глубочайшей, почти экзистенциальной усталости. — Ты серьезно? — Я привел научные факты. — Ты ангел. — И что? Ангелы тоже могут интересоваться наукой. Мы вообще-то наблюдаем за человечеством тысячи лет. Кое-что запоминаем. Авантюрин открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Слушай, — сказал он наконец, поднимаясь с кровати и направляясь к двери, — если я сейчас пойду и лягу спать, ты заткнешься? Сандей склонил голову, обдумывая предложение. — Я бы не использовал слово «заткнешься», но в целом — да. Если ты ляжешь спать прямо сейчас, я обещаю не продолжать эту лекцию. — Идет. Авантюрин поднялся, потянулся — хрустнули суставы, позвонки отозвались короткой дробью. Телефон полетел на тумбочку. — Я в душ. — Хорошо. Сандей остался стоять посреди комнаты, глядя, как Авантюрин исчезает в коридоре. Через секунду донесся шум воды — сначала робкий, потом уверенный. Ангел покрутился на месте, не зная, чем себя занять. Подошел к столу, поправил стопку бумаг (почему они лежат криво? как можно жить с криво лежащими бумагами?). Потрогал корешок книги — все еще раскрыта на середине. Вздохнул. Вернулся на подоконник. Вода шумела минут десять. Потом стихла. Авантюрин вернулся в комнату. Он был в черной пижаме — верх расстегнут на две верхние пуговицы, рукава чуть подвернуты, светлые волосы слегка влажные после умывания. Вид имел недовольный, но в этом недовольстве сквозило что-то почти комичное — капризный ребенок, которого заставили есть брокколи. — Доволен? — буркнул он, останавливаясь посреди комнаты. Сандей окинул его взглядом. Маленькие крылышки за ушами довольно дрогнули. — Вполне. — Молчишь — и молодец. Авантюрин плюхнулся на кровать, но вместо того чтобы сразу лечь, откинулся на подушку и уставился в потолок. Спать ему не хотелось категорически, но спорить с ангелом, который готов читать лекции о пользе сна до второго пришествия, было себе дороже. Сандей замер у окна, верный своему слову. Тишина тянулась минуту. Две. — Слушай, — Авантюрин повернул голову в его сторону. — А сколько ты вообще учился? На хранителя этого своего. Сандей моргнул, удивленный вопросом. — На хранителя?.. — Ну да. Ты говорил, что учился «там» тысячи лет. А конкретно на ангела-хранителя сколько? — Я... — Сандей задумался, и в его желтых глазах мелькнуло что-то вроде растерянности. — Сложно ответить. У нас время по-другому течет. Не так, как у вас. — То есть? — Ну... — он повел плечом, и крылья за спиной колыхнулись. — Для меня тысяча лет может пройти как для тебя — неделя. А неделя — как тысяча лет. Это зависит от многих факторов. — Удобно, — хмыкнул Авантюрин. — Экзамены можно сто лет готовиться. — Мы не сдаем экзамены в вашем понимании, — Сандей покачал головой. — Но суть ты уловил. Пауза. — Я вообще не собирался становиться хранителем, — добавил Сандей тихо. — По крайней мере, не в ближайшее время. Авантюрин приподнялся на локте. — А чего тогда стал? Сандей смотрел куда-то в сторону. В полумраке его лицо казалось еще более неземным — бледный свет, струящийся от кожи, мягко подсвечивал черты. — Увидел твою душу. В комнате стало тихо — настолько, что было слышно, как за окном шуршат шины редких машин. — Как благородно, — наконец выдавил Авантюрин, и в его голосе не было привычной насмешки. — Думаешь? — Сандей посмотрел на него с сомнением. — Нет, — Авантюрин моргнул, возвращая себе обычный тон. — Но это не мое дело. Сандей опустил взгляд. Край его крыла, до этого приподнятый, мягко опал. Увидев, что подопечный все еще сидит, а не лежит, он нахмурился и уже открыл рот, чтобы напомнить про сон, но Авантюрин его опередил. — Стой. — В его голосе появились новые нотки. — До меня ты был чьим-то ангелом-хранителем? — Нет. Я закончил учебу и увидел твою душу. — Я первый? Сандей склонил голову, не понимая, к чему он клонит. — То есть я первый в твоем опыте ангела-хранителя? — Да. Все так. Авантюрин медленно растянулся на подушке, и на его лице появилось выражение... Сандей не сразу опознал его. Но когда опознал — удивился. Достоинство. Гордость. Чуть ли не самодовольство. — Что с тобой? — осторожно спросил он. — Да так, — Авантюрин улыбался в потолок. — Знаешь... в следующий раз, когда будешь выбирать душу, возьми того, кто только родился. А не того, кто прожил часть жизни без хранителя. А то вдруг он тоже будет тебя видеть. Сандей моргнул. — Может, я после тебя вообще не возьму какую-то душу. — Что? Сандей шагнул к кровати — точнее, проплыл над полом, почти касаясь его кончиками пальцев. — Ты чего мне зубы заговариваешь? — в его голосе появились строгие нотки. — Ты мне что обещал? Давай спать ложись. Я тебя вовремя разбужу. Авантюрин фыркнул. — Мне не хватало еще, чтобы ты вел себя как мамка. Я тебе ребенок, которого в школу собирать надо? — Когда ты ребенком был, — спокойно ответил Сандей, — тебе не надо было напоминать о том, что пора спать. Сам с наступлением темноты укладывался. Вместе с сестрой. Фраза повисла в воздухе — тяжелая, неуклюжая, как падение в пустоту. — Тогда я... — начал он и осекся. Точно так же, как несколько часов назад, когда «пошутил» про родителей. Только сейчас шуткой не пахло. — Откуда ты это знаешь? — тихо спросил Авантюрин. Сандей смотрел на него с легким недоумением. — В смысле — откуда? Я должен знать об этом... — В каком смысле должен? Авантюрин сел на кровати. Медленно, очень медленно поднялся. И в два шага сократил расстояние между ними. Сандей, сам не зная почему, отступил. — К чему такая реакция? — В его голосе проступила настоящая растерянность. — Я сделал что-то не то? — Блять, — выдохнул Авантюрин сквозь зубы. — Че ты на вопрос вопросом отвечаешь? Сандей молчал. Он правда не понимал. Не понимал этого внезапного напряжения, этого грубого тона, этого взгляда, который в полутьме казался почти горящим. Авантюрин терял терпение с каждой секундой молчания. — Ответь уже! Его рука метнулась вперед и схватила Сандея за предплечье. Ангел дернулся так, будто его ударило током. Крылья за спиной распахнулись. Он рванулся в сторону — к стене, к спасению, к возможности просто исчезнуть и вынырнуть где-нибудь в другой комнате, подальше от этого разговора, — но хватка была мертвой. — Отпусти, — тихо попросил он. — Ответь на вопрос. Сандей смотрел куда угодно — в окно, на стену, на свои руки, — но не в глаза Авантюрину. Эти глаза в полутьме светились слишком ярко, слишком пронзительно. В них было что-то, отчего у ангела, у которого не должно быть сердца, что-то сжималось в груди. Его ладонь легла на руку Авантюрина. Ту самую, которая держала его предплечье. Прикосновение — теплое, плотное, человеческое — снова отозвалось тем же странным чувством. Будто что-то грязное. Будто что-то неправильное. Будто он, созданный из чистого света, касается того, чего касаться не должен. Авантюрин стиснул зубы. Сделал глубокий вдох. Хватка чуть ослабла, но пальцы все еще сжимали предплечье — не давая уйти, но уже не причиняя боли. — Я погорячился, — глухо сказал он. — Сможешь мне объяснить? Он попытался поймать взгляд ангела. — Пожалуйста. Сандей молчал еще две секунды. Потом — выдохнул. Крылья за спиной медленно опали. — Мне выдали информацию о тебе из архивов, — тихо сказал он. Авантюрин открыл рот, чтобы что-то сказать, но сдержался. — С рождения человека сопровождает ангел-хранитель, — продолжил Сандей. — Он застает все шаги своего подопечного. У тебя не было такого ангела. Поэтому когда пришел я... мне было необходимо знать, что с тобой было все эти годы. Авантюрин отпустил его руку. — Вот как... — Информация о тебе доступна каждому жителю неба. Как и информация о любом другом человеке. Авантюрин отвернулся к окну. В темном стекле отражался он сам — и размытый силуэт ангела за спиной. — Я правда слишком остро отреагировал, — сказал он, не оборачиваясь. — Просто... никому не рассказываю о своей жизни. И не считаю это нужным. А тут ты с этим откровением... Он попытался усмехнуться — вышло криво. — Просто я теперь не выгляжу как загадочный парень, да? Сандей покачал головой. Серо-голубые волосы мягко скользнули по плечам. — Нет, ты до сих пор таишь много загадок. Авантюрин обернулся. — Ты это... не злись на меня. — Что ты. — Сандей улыбнулся — слабо, но искренне. — Как я могу злиться на тебя? — И за то, что грубо схватил. — Все нормально. Авантюрин смотрел на него и не верил. — Прости. Сандей шагнул ближе. Совсем чуть-чуть — но этого хватило, чтобы между ними снова не осталось расстояния. — Не извиняйся, — мягко сказал он. — Я нарушил твои личные границы. В этом виноват я. Нужно было сразу предупредить тебя об этом. Авантюрин открыл рот, чтобы ответить, но Сандей продолжил — тихо, ровно, с той же улыбкой, от которой у человека внутри что-то непривычно ныло. — Не волнуйся. Все в порядке. Я просто приму факт, что до моих идеальных братьев мне далеко. Что у моего подопечного было меньше забот, пока я не появился. И что я слишком много думаю о себе, раз так верю, что пытаюсь помогать своему человеку. Он говорил и говорил — с таким нежным, таким разочарованным лицом, что Авантюрину захотелось его заткнуть. Не грубо, нет. Просто — остановить. Потому что слушать это было почему-то больно. — ...я, наверное, только все порчу своим присутствием. Ты жил без ангела и прекрасно справлялся, а теперь у тебя появился кто-то, кто лезет в твою жизнь, читает твои архивы, заставляет тебя спать... — Сандей. — ...и ты имеешь полное право злиться, потому что я действительно переступил черту, и... — Сандей. Ангел замолчал. Поднял глаза. Авантюрин стоял напротив, скрестив руки на груди, и смотрел на него с выражением, которое Сандей никак не мог расшифровать. — Все? — коротко спросил Авантюрин. — Наверное. — Ты пытался вызвать у меня чувство стыда? — О, нет! — Сандей мотнул головой так резко, что нимб смешно качнулся за ним. — Что ты, я просто... — Неплохо вышло, — перебил Авантюрин. — Я в моменте и правда поверил. — Значит, мне еще учиться наблюдать и пародировать человеческие чувства, — пробормотал он, скорее себе, чем собеседнику. — Не обязательно. — Авантюрин позволил себе легкую улыбку. — Но когда ты пытаешься, это выглядит забавно. Сандей спрятал лицо за крыльями. — Сделаю вид, что не слышал. — Надеюсь, тебя правда не задело мое поведение. Сандей выглянул из-за крыла. — Успокойся. У меня нет человеческих эмоций и чувств. — Правда? — Авантюрин приподнял бровь. — Мне казалось, у тебя они зашкаливают. — Все равно не человеческие. — Сандей опустил крылья. — И точно не задело. Потому что я понял главное. — Что? — Ты слишком раздражительный. — И? — Это потому что мало спишь. — В желтых глазах мелькнул лукавый огонек. — Нравится мой намек? Авантюрин не смог сдержать улыбку. Она вырвалась сама — теплая, настоящая, без тени привычной колкости. — Хорошо. Ты слишком хорош. Сандей мягко улыбнулся в ответ и отошел к окну. — Спокойной ночи, Авантюрин. — И тебе. — Мне не нужен сон. — Завидую. Авантюрин забрался под одеяло. Устроился поудобнее, зарылся носом в подушку. В комнате было тихо — только легкое дыхание и шорох шин где-то далеко внизу. Сандей стоял у окна, глядя на ночное небо. Там, над крышами многоэтажек, проступали первые звезды — робкие, далекие, но такие живые. — Смотри, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Звезд сегодня много. Авантюрин приподнял голову, глянул в окно. — Ага. Помолчал. — Сандей? — М? — Ты правда... ни о чем не жалеешь? Что выбрал меня? Сандей обернулся. В темноте его силуэт светился мягко, почти невесомо — и крылья за спиной тихонько колыхались, будто в такт неслышной мелодии. — Ни о чем, — ответил он просто. Авантюрин хмыкнул и снова уткнулся в подушку. — Тогда ладно. Тишина. — Спокойной ночи, ангел. — Спокойной ночи, Авантюрин. На небе зажглось еще несколько звезд.