Правило двух касаний

Пироговская больница пахла иначе. Майя заметила это в первый же день — запах хлорки тот же, но что-то другое. Может быть, стены. Может быть, люди. Может быть, она сама. Отделение сосудистой хирургии оказалось меньше, чем нейрохирургия в седьмой больнице. Три операционных вместо пяти. Меньше персонала. Меньше суеты. Но пациенты — такие же. Боль, надежда, страх. Майя стояла у окна в новой ординаторской и смотрела на незнакомый двор. Час езды от седьмой больницы. Целый час. Можно было бы доехать за сорок минут, если без пробок. — Гребенкина? — окликнул её новый заведующий, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами. — Ты сегодня на операцию идёшь? Или будешь полоскать окна? — Иду, — ответила Майя и натянула халат. Она работала. Много. С утра до ночи. Брала дополнительные смены, выходила в выходные, оставалась после дежурств. Новые коллеги косились, но не лезли — интерн имеет право быть странным. Только ночью, когда Майя оставалась одна в пустой ординаторской, она позволяла себе думать. О седьмой больнице. О лифте. О женщине, которая сказала «моя работа — не влюбляться в интернов», а потом подписала её перевод. Она хотела, чтобы я ушла, — думала Майя. — Я ушла. Теперь ей должно быть легче. Но почему-то от этой мысли становилось только хуже. --- Третья неделя на новом месте. Майя освоилась. Она знала, где какой инструмент лежит, помнила имена всех медсестёр, научилась не путать операционные. Заведующий — его звали Олег Борисович — перестал смотреть на неё с подозрением и начал брать на сложные случаи. — Ты быстро учишься, — сказал он после операции, где Майя предвидела разрыв аневризмы за три секунды до того, как это случилось. — Где ты стажировалась? — В седьмой больнице, — ответила Майя. — Нейрохирургия. — У Воскресенской? — Да. — Жёсткая баба, — сказал Олег Борисович. — Но хирург от бога. У неё научишься — везде выживешь. Майя промолчала. Вечером она сидела в ординаторской и листала телефон. Номер Анны Сергеевны всё ещё был в контактах — она не удалила. Иногда, когда становилось совсем тошно, Майя открывала диалог и смотрела на пустой экран. Она никогда не писала. И Анна Сергеевна не писала. Правильно, — думала Майя. — Нечего нам писать. Она убрала телефон и пошла мыть руки. --- Четвёртая неделя. Майя уже почти не думала о седьмой больнице. Почти. Иногда она ловила себя на том, что сравнивает. Здесь медсёстры смеются громче. Здесь заведующий не сидит в кабинете до полуночи. Здесь никто не проверяет её истории болезни трижды. Здесь спокойно. Здесь правильно. Здесь безопасно. Здесь скучно. Майя не признавалась себе в этом, но скучала. Не по Анне Сергеевне — нет, она запретила себе это слово. Она скучала по напряжению. По ощущению, что каждую секунду ты на грани. По голосу, который мог разрезать тишину как скальпель. Она скучала по человеку, который видел каждую её ошибку. И всё равно оставил. — Гребенкина, ты где витаешь? — спросила медсестра Ира, заметив, что Майя уже пять минут смотрит в одну точку. — Дома, — ответила Майя. — Мысленно. Сплю. — Ложись тогда, — Ира кивнула на диван. — Вторые сутки дежуришь. Геройством это не называется, это называется «доведу себя до инфаркта». Майя послушалась. Легла, закрыла глаза. И в ту же секунду телефон завибрировал. Она не хотела смотреть. Наверное, мама. Или рассылка. Или Олег Борисович с новым расписанием. Она посмотрела. Тётя Галя. Из седьмой больницы. «Майя, привет. Извини, что беспокою. Анна Сергеевна сломала руку. Упала на гололёде, когда выходила из больницы. Локтевой сустав. Операцию сделали, но она сама не своя. Сидит в гипсе, злая, никого к себе не пускает. Я подумала... может, ты заедешь? Она тебя спрашивала. Сказала, что не надо звать. Но я всё равно пишу. Приезжай, если хочешь». Майя села на диване. Сердце колотилось где-то в горле. Она перечитала сообщение три раза. Сломана рука. Локтевой сустав. Операция. — Что случилось? — спросила Ира, заметив её лицо. — Ничего, — сказала Майя, уже вставая. — Мне нужно уехать. — Там смена... — Я отпрошусь. — Майя натягивала куртку. — У меня... подруга. В больнице. Она не врала. Врать было бы проще. Майя выбежала на улицу. Ночь. Холодно. Навигатор показывал — час с пересадкой. Она побежала к метро. «Она меня спрашивала», — стучало в голове. — «Сказала, что не надо звать». Майя знала эту логику. Скажи «не надо» — и человек, который действительно нужен, придёт. Те, кому всё равно, не придут. Анна Сергеевна была хирургом. Она знала, как проверять, кому можно доверять. Майя вбежала в вагон, прислонилась к двери и закрыла глаза. Час. Через час она будет в седьмой больнице.