Загнанный

      Илья не понимает необходимости вести хоть какие-то записи в бумажном формате. Бумажки теряются. Бумажки мнутся. Портятся. Они горят. А ещё при неудобном для владельца случае, они легко расшифровываются и становятся компроматом. Илья отрицает, так скажем, «бумажные носители». Илья привык, что его единственной собственностью является ноутбук. И приловчился пользоваться только им.       Фил же придерживался иного мнения. Храня у себя на полках кучи макулатуры с разнообразными «очень важными» записями, которые никак не находит времени разобрать и часть «не таких уж и важных» выкинуть, он предпочитает бумагу любому приложению с заметками или планеру на гаджетах. А планировать Фил любит.       Сидит иногда и как стрельнет в голову идея, что-то сделать, машинально рука тянет чистый лист и Фил уходит в процесс, расписывая каждый шаг, что, когда и зачем. Самое важное позже на доску крепит.       Сейчас например одним из важных стикеров там вырисована оставшаяся сумма, и число смен, которые предстоит отработать до достижения первой. Фил говорит, что по планам с его текущей ставкой, ему придётся работать до конца второго курса. Смеётся с этого как-то не убедительно, и добавляет, что чаевые сделают погоду. (Добавляет однако, явно в надежде)       Ещё на доске есть фотография Киры — этакая «себяшка», где Арт в порыве гнева кричит на Фила, а тот прячется за спиной Вика. Старая фотография. Весит потому что сзади подписи ребят, о том что они его и таким терпят. Любовь получается.       Рядом фотография с Ильёй, которую Вэл с Виком делали в отместку за подобные приколы в свою сторону. Тут Фил и Илья — оба на тот момент смущённые — исполняют «действие», которое заключалось в том, чтобы устроить вид свидания(на свой выбор, например, ужин при свечах или прогулка в парке, а может даже сцена с предложением руки и сердца), чисто для фотосессии. Для семейного архива, так скажем.       Это «наказание» было заслуженно, так что Филу, как и Илье, пришлось смириться.       На фото они чокаются бокалами и держатся за руки, нежно улыбаясь друг другу. Хорошая вышла фотография. Вэл позже распечатала и подарила. Вот она и оказалась на доске.       В общем Фил любит всякие такие приколы. Особенно сейчас, когда комната теряет вид жилой и подростковой.       Илье думается, да он и знает в принципе, что этот золотистый ретривер хвостиком махать будет, даже если Илья просто поздравит его с днём влюблённых. Но это как-то без души.       Они договорились испечь вместе печенье конечно(как раз тётя Оксана с дядей Серёжей будут заняты своей романтической программой, поэтому и ребята смогут заняться своей), но помимо печенья хочется сделать что-то ещё.       Например, вывалить все замолчанные мысли и чувства в открытке. Ну или не все, а хоть что-то. Всё-таки у Ильи не хватает духу делать блондину комплименты.       И он пишет. Впервые берёт лист из принтера без напечатанных рефератов. Просто белый лист. Сгибает пополам. и как маленький ребёнок в начальных классах на уроке технологии, вырисовывает большими буквами «С Днём Святого Валентина». Затем зачёркивает всё к чертям. Новый лист, новая попытка. В этот раз Илья решил начать с наполнения. Спустя пару минут, идея была отвергнута, а лист перевоплотился в черновик для поиска самых удачных сложенных в признание слов.       Текст вышел таким небольшим, что ему хватило бы небольшого отрезка, на подобии тех обрывков, которыми они совсем недавно перекидывались на уроке истории. А это идея!       Илья вырывает лист в клеточку и пишет на нём столь заветные, глупые, совсем-совсем клишированные слова. Илье смешно.       Зайди Яна прямо сейчас в комнату, или загляни она ночью, когда Илья, не привыкнув, забыл бы на столе сию улику, вышло бы крайне неприятно.       Бумага это совсем-совсем не надёжно.       Но наверняка очень-очень приятно.       Илье даже хочется, чтобы Фил повесил её на доску. Очень хочется. Хочется, чтобы воплощённая идея отдалась у парня теплом в груди и улыбкой на лице. Чтобы любимые глаза, перевели с валентинки любящий взгляд на него. Чтобы Фил тянул к нему свои руки. Чтобы Фил тянулся целоваться.       Илья находит в архивах компроматов свою любимую, самую-самую красивую фотографию Фила. Где тот безмятежно улыбается, по ощущению освещая всё вокруг(в том числе и чей-то серый веснушчатый мир). Он распечатает её уже утром. А сейчас силы покидают его. Явно пора спать, а прежде избавиться от всех улик.       В чате с Филом мелькают пожелания сладко спать, видеть заек на лужайках и хорошо выспаться перед богатым на планы днём. Блондин восстановил к началу учёбы режим, а потому был в сети последний раз в 23 часа с чем-то.       Илья пишет ответное «доброй ночи». Тяжёлые веки сладко закрываются. «Отправлено. Сегодня. 02:02» На часах только 2 часа ночи, а Илью уже рубит. Удивительно, позади суббота, а Илья засыпает не под утро. Всё-таки Фил плохо на него влияет. Хотя может это «плохо» по правде самое настоящее «хорошо»? Он улыбается таким мыслям, роняя на грудь, из-за совсем непослушных пальцев, телефон и прижимая его крепче к себе.       С самого утра Фил решил закидывать парня разными мемными открытками, вполне забавными и приятными. С пожеланием доброго утра и прочих прелестей.       Ближе к 11 уведомления всё же сумели поднять Илью, вырвать из столь приятного сна. Осмыслив активность гаджета, парень приподнялся, уселся, тянувшись к тумбочке за телефоном. И расплылся в улыбке.       Именно в этот момент без стука открылась дверь. Яна проморгалась, не привыкнув видеть сына не спящим до полудня в выходной. Она держала в руках стопку одежды. Всё же Илья молодец, что убрался вчера перед сном.       — Доброе утро, — произнёс Илья, когда пауза затянулось.       — Доброе, — Яна отмерла и позволила себе всё же пересечь порог комнаты. — Завтрак.. — она подняла на сына глаза. — Что будешь на завтрак?       Обычно Илью не спрашивали. Этот вопрос звучал только, когда мама листала в телефоне приложения с доставкой. Оба расстеряные. Мать, что сделала первый шаг, и сын, который к такому был не готов. По правде говоря, Илье бы очень хотелось маминых блинов. Которые она очень редко готовила.       В детстве они с мамой садясь их есть, каждый делали с уникальной начинкой, рисовали улыбки взбитыми сливками или сгущёнкой. Бананами или ягодами делали глаза, щёчки, нос. Или шоколадной пастой или вареньем рисовали солнышко, пейзажи, те самые, совсем детские: с деревом, домом и облаками. А потом заворачивали и ели.       Илью пробило на ностальгию, разбалованный Филом, он загорелся идеей, но быстро вспомнил, кто перед ним стоит. Стушевался. И всё же пробурчал, что хочет блинчиков. Тише добавляя «как в детстве»       Яна расцветает. Её не отвергли, ещё и такие милые вещи говорят! Она впервые за долгое время улыбается, нежно, любовно. Илья смущается ещё больше, а затем подрывается и кричит уходящей на кухню матери, что сходит в магазин.       За завтраком мама на удивление не улыбается так же тепло, оглашая Илье, что они с папой сегодня отправятся одни в ресторан. Смотрит куда-то вперёд, словно недовольна таковым раскладом. А затем что-то приходит ей в голову, что заметно по сменившемуся выражению на лице. Смотрит на сына долго, в сомнениях, по итогу решая не переходить на вопросы из разряда «а у тебя есть девочка? С кем отпраздновать можно» вместо этого, желает сыну не скучать и тоже хорошо провести день. А Илья скучать и не планировал, но приятно ему было явно.       Залетев в комнату, он вытаскивает из рюкзака фотографию и спрятанный «огрызок» бумаги. Придаёт ему вид смятого и развёрнутого и прилепляет скотчем линией к задней глянцевой стороне, пустой стороной к верху. Пишет на ней «с днём дня» и прячет вновь в портфель.       Наскоро разбирает стопку вещей. Надевает те самые носки с рыжими котятами. И вылетает на улицу, не забыв попрощаться с Яной.       Если успеет и найдёт, то купит Филу тюльпанов по пути. Синих естественно.       Илье не известно как этот праздник празднуют влюблённые люди. Отец в большинстве своём на 14.02 был в командировках. Да и не сказать что он влюблён в маму. Скорее сказать, что не влюблён. Или влюблён, но не в маму.       Однако всегда в этот день у мамы появляются цветы, они и сегодня с утра уже стояли в вазе на кухне, ещё в упаковке, с очень малым количеством воды. Розы. Всегда красные розы. Илья не знает любимые ли это цветы матери, но как-нибудь обязательно спросит.       Синие тюльпаны это не совсем то. И Филу куда больше бы подошла корзинка васильков. Умел бы Илья рисовать или выращивать цветы, он бы явно запечатлел такую картину. Но сейчас остаётся лишь ждать лето и увезти блондина куда-то на цветочную поляну.       Наверное, будь у их с Филом дочери глаза завета неба, отражающегося в чистейшей воде, Илья бы непременно назвал её «Василиса». Ох, что-то Илью занесло.. и занесло похоже в параллельную Вселенную.       На улице невероятно холодно, и благо цветочный находится в ста метрах от парадной Фила, потому что тогда цветы не успеют «замёрзнуть».       Около получаса он ожидал в очереди. А затем наконец, в его руках оказались они — бутоны цвета любимых глаз, в которых хочешь-не хочешь, а утонешь на раз-два. Илья несётся к уже привычной двери парадной. Аккуратно убирает всю упаковочную бумагу, не понимая, куда её деть. И наконец нажимает кнопку звонка. «В твоих глазах хочется утонуть Ты важен и дорог Я люблю тебя»