Стая

      Если бы в тот момент кто-нибудь сделал рентгеновский снимок тела Айви, то наверняка увидел бы концентрированный сахарный сироп, заменивший суставы и протянувшийся вместо сухожилий. Кости словно стали полыми и легкими, как у птицы, вот только Айви ощутила вовсе не готовность воспарить, а бесконечную слабость. Она и пальцем не смогла бы пошевелить. Между ними с альфой протянулась древняя, как мир, связь «хищник — жертва».       Подавление.       В животе зашевелилось первобытное чувство — сложная смесь страха и возбуждения, — от которого разумная, не подчиненная инстинктам часть Айви вопила от ужаса. Но беда в том, что голос рассудка превратился в едва различимый за грохотом пульса в ушах шепот.       Жажда крови выжгла в глазах доминирующего все живое. На Айви смотрел не человек, а зверь, почуявший добычу. Он будто приковал ее зрачки к себе. Под пронзительным взглядом девушка порывалась опустить подбородок, выражая покорность, но не могла пошевелиться. Ресницы трепетали от попыток сомкнуть веки и разорвать зрительный контакт. Не в силах отвести глаз, Айви лишь шире распахнула их, когда он рванул вперед.       Роури среагировал молниеносно: грязно выругавшись и швырнув по пути Таро в кресло — не будь Айви занята выживанием, она бы возмутилась такой небрежности, — подлетел к ним и предплечьем прижал оборотня к подлокотнику.       Вряд ли у него вышло бы одолеть взбесившегося доминирующего, но замедлить — вполне.       Правда, это не особо помогало придавленной феромонами Айви. Сдвинуть мраморную плиту голыми руками ей было бы проще, чем ослушаться воли альфы.       Им крупно повезло, что он едва пришел в себя. Оборотень был дезориентирован и сопротивлялся захвату Роури не слишком интенсивно, даже с долей отстраненности, будто сосредоточен на чем-то и отмахивается от навязчивого вмешательства. Доминирующий вертел головой, анализируя незнакомую обстановку в поисках скрытых угроз. По отсутствующему и в то же время направленному внутрь себя взгляду стало очевидно, что он не осматривается, а.. принюхивается.       «Он тебя не чувствует», — смело пискнул здравый смысл Айви. Но мысль потеряла половину убедительности, когда оборотень снова остановился глазами прямо на ней.       Он втянул воздух, казалось, не носом, а всем существом.       Зрачки превратились в точки, дрейфующие в расплавленном золоте радужки.       Что ж, все было гораздо проще, когда он просто истекал кровью на ее плюшевый белый плед.       Мысль подействовала отрезвляюще.       Айви задержала дыхание и зажмурилась. Каждое движение словно сопровождалось скрипом несмазанных петель. Чтобы отвлечься, она сосредоточилась на гневном сопении Роури.       Нужно было собраться для импульса, способного закоротить нейронную цепочку, которая заставляла сущность скулить с поджатым хвостом перед доминирующим. В арсенале Айви имелось немало приемов, помогающих обмануть физиологию и вновь ощутить себя хозяйкой в собственном теле. Она расправила плечи, внушая себе уверенность.       С оголенными клыками и злобным рычанием волчица отступала вглубь клетки.       Ощутив готовность, Айви открыла глаза.       Во взгляде оборотня мелькнули удивление и гнев. И как она посмела брыкаться?       Знакомая с негласными правилами, она не отворачивалась. Молчаливый поединок взглядов длился несколько бесконечных секунд. Но затем он моргнул — и буря в золотых глубинах улеглась, уступая место осознанности.       — Очнулся, — заключил Роури запыхавшимся от усилий тоном, вероятно почуяв изменения в запахе, недоступные Айви. Еще несколько жутких мгновений альфа сверлил ее взглядом, словно не до конца отпустил идею вцепиться ей в горло. Наконец это дошло и до Роури. Он нахмурился и надавил на его плечи, перетягивая внимание: — Прекращай смотреть на нее, как полнолунный, иначе я выбью из тебя это дерьмо. Слышишь? Я считаю до трех. Раз..       Доминирующий сдавленно втянул воздух, будто испытывал физические трудности с дыханием. Все его тело сковала судорога, и врач внутри Айви вскинул голову, которую до этого трусливо вжимал в плечи. Последствия обморока? Или, падая, он ударился — тогда это могло быть симптомом сотрясения.       — Два.       Градус напряжения заметно снизился, но Роури на всякий случай решил закончить:       — Тр..       — Какого Одичавшего здесь происходит?       Низкий рокочущий голос свел волчицу Айви с ума.       Благодаря блокаторам ее ощущения имели мало общего с похотью — скорее преклонение перед силой, благоговейное восхищение, — однако в голове настойчиво забилась мысль: от него получилось бы замечательное потомство.       «Позорище, — мысленно простонала Айви, не обольщаясь, что эмоции не отразились на ее запахе.       Стремясь стряхнуть с себя подавление окончательно, она встала и подошла к Таро.       Аура доминирующего преследовала ее неотрывно, покусывая кожу, как тысячи крошечных электрических разрядов, но было вполне терпимо. Он и правда взял себя в руки.       Или, может, все было не так интенсивно, как ей показалось после долгого перерыва? Роури довольно быстро сориентировался. Успокоив себя мыслью, что у страха большие глаза, Айви погладила Таро между ушами.       Черная с подпалом чихуахуа свернулась в клубок, чуть высунула язычок и сощурилась, контролируя происходящее в гостиной с высоты декоративной подушки. Айви не помешала бы ее невозмутимость.       — Лучше побереги силы, — с наигранной заботой сказал Роури, похлопав мужчину по грудной клетке, и тут же отошел. От греха подальше. Айви, в свою очередь, держала в поле зрения обоих. Тоже на всякий случай. — Не упоминай такие вещи вслух. Я сам почти решил, что ты одичал. — Роури демонстративно сморщил нос. — Несет от тебя ничуть не лучше, чем от помойки. Или думаешь, твои феромоны благоухают цветами?       Как тактично с его стороны было промолчать о сигнале, что исходил от Айви. Не будь ее запах пустым из-за таблеток, ей бы не поздоровилось. Но ее зов был подобен сообщению без подтекста — просто буквам, лишенным скрытого смысла.       — Как мы здесь оказались? — Хоть альфа и выглядел сбитым с толку, сразу занял горизонтальное положение. Его пресс напрягся, и новая струйка крови потекла из растревоженной раны на диван. Он машинально прижал правую руку к левому боку.       — Не трогай, — не удержалась Айви. Незнакомец метнул в нее взгляд, в котором еще не до конца погасли золотые искры, и она тут же испугалась своей смелости и поспешила оправдаться: — Легко занести инфекцию. Ты давно ставил прививку от столбняка?       Вряд ли доминирующий оценит ее усилия сгладить ситуацию. Бушующие гормоны вытесняли из их громадных тел чувство юмора. Все потому, что для него требовалась гибкость мышления, а их разум работал по принципу бульдозера, для которого любое препятствие подлежит сносу.       Но руку он отнял. Возможно, чтобы было удобнее сворачивать Айви шею.       — Это столбняку стоило бы сделать прививку от него, — фыркнул Роури и, посмотрев на оборотня, ответил на вопрос: — Мы в безопасности. Ты ликвидировал все осложнения.       Прозвучало.. противозаконно.       Косой взгляд, который Роури метнул в сторону Айви, только подтверждал это.       — Тогда почему мы не там, где должны быть? — процедил альфа тоном человека, который привык, что ему отвечают кратко и по существу, а не обходятся пространными отговорками.       У Айви от него затылок пронзило сотней крошечных иголок. В этом было столько претензии, словно его не приволокли в бессознательном состоянии, а заманили в ее дом обманом.       Роури тоже почувствовал себя некомфортно. В его случае это выражалось в том, что он отбросил маску шута и посерьезнел.       — Все ведь в порядке. Хоть и пошло не по плану, — произнес он и снова многозначительно покосился на Айви, намекая, что не стоит вдаваться в подробности.       — Я ничего не хочу знать, — заверила она.       Судя по выражению лица оборотня, ответ его не удовлетворил. Но он стиснул челюсти и промолчал.       Подойдя к комоду, Айви подхватила полотенце, размахнулась и швырнула в Роури, целясь в лицо. Жаль, он перехватил его.       Она старалась вести себя как можно непринужденнее, но украдкой наблюдала за доминирующим, как за уличным псом, который мог наброситься в любой момент.       Зато Роури ощущал себя даже слишком комфортно. После слов Айви, освободивших его от необходимости выкручиваться, он расслабился так сильно, что заорал во всю мощь легких:       — Мелкий, организуй что-нибудь задницу прикрыть! — Роури обернулся на разъяренное шипение. Глядя на Айви с недоумением, он продолжал вытирать волосы полотенцем, а потом спохватился и, снизив голос до шепота, принялся оправдаться: — Нам еще возвращаться. Не идти же мне в полотенце на бедрах, как сраному фараону.       Но с мансарды уже доносились шаги. Айзек проснулся.       — Бессмысленно спрашивать, где ваша одежда? — спросила Айви, по привычке заводя разговор, чтобы избежать неловкой тишины, и сразу пожалела.       Не стоило придавать ночному происшествию большое значение — иначе Айк им непременно заинтересуется. Какая разница, где они оставили одежду? По-настоящему Айви заботило, чтобы ее брата не втянули в неприятности.       — Нам пришлось быстро перебрасываться. — Роури без стеснения развел руки в стороны. — Ты видела это тело? После такой машины от одежды ни клочка не осталось.       — Лучше бы не видела, не пришлось бы бороться с желанием выжечь себе глаза кислотой, — цокнула языком Айви, недовольная и собой, и всеми вокруг, и наконец вернулась к пациенту.       — Ты просто предвзята.       — Еще бы, — согласилась она, садясь на диван и стараясь игнорировать присутствие доминирующего. Посторонние эмоции улеглись, сменившись обычным напряжением, которое не мешало работе. Чужак в доме всегда вызывал чувство дискомфорта — а от этого еще и волнами исходило недовольство. — Я все еще помню, как ты объявил себя вожаком своей комнаты и всерьез убеждал нас с Фреей, что носки в твоем ящике одичали.       — Сколько можно об этом упоминать? — возмутился Роури. — Мне было пять.       — Пока это заставляет тебя съеживаться от стыда, — отрезала Айви. Ее рука потянулась к порезам, которые снова требовали очистки, но замерла. Прикасаться к альфе без разрешения было чревато последствиями. Однако скрип ступеней подгонял в спину. Взглянуть на него прямо сейчас, когда он не совсем в себе, было бы опрометчиво, поэтому Айви выбрала точку в районе переносицы. — Я осмотрю, — предупредила она, в душе надеясь, что он, как типичный альфа, откажется и уйдет истекать кровью подальше от ее двора.       Но он лишь сказал:       — Хорошо.       После паузы, которая потребовалась ему, вероятно, чтобы перебороть себя.       На таком близком расстоянии низкий голос оборотня завибрировал прямо в костях, и никакая сила на свете не удержала бы Айви от мурашек. Кроме этого, ее лоб покалывало в той самой точке, куда он ввинчивался пристальным взглядом. Украдкой вскинув глаза, она убедилась, что, хотя альфа перестал подавлять, он рассматривал ее с таким свирепым видом, будто прикидывал, с какого сустава начать ломать кости.       Что ж, это лучше, чем вожделение.       Айви все еще оставалась омегой, хотя с некоторыми особенностями. И она, желая этого меньше всего на свете, подала ему однозначный сигнал. Благословение Первоволчицы, что он, вероятно, слишком высоко себя ценил, чтобы путаться с ей подобными.       Убирая выступившую кровь, Айви следила за тем, чтобы не делать резких движений. У нее уже был некоторый опыт в приручении хищников. Одного она воспитывала практически с пеленок, двух других прикормила и научилась не гладить против шерсти. Но этот экземпляр еще не был изучен, так что девушка предпочитала не испытывать судьбу.       Как она ни напрягала память, так и не смогла припомнить, видела ли этого альфу среди членов клана Фривинд, хоть он и выглядел смутно знакомым. Скорее всего, его приняли из-за доминантности, что являлось не таким уж частым явлением даже среди Высших. Но откуда он взялся? От кого они убегали? И кого или что он ликвидировал?..       «Не твое дело», — прервала поток собственных размышлений Айви и сосредоточилась на насущном:       — И зачем ты посадил его на диван? — ворчливо спросила она, избегая смотреть на крепкие обнаженные бедра. Нагота, неизбежно сопровождавшая переброс, была естественной для оборотней, но, видимо, жизнь среди людей наложила на Айви больший отпечаток, чем она предполагала. — Вы все здесь запачкали! Плед безнадежно испорчен.       — Он купит тебе новый. Или даже два. Или целый дом. Только зашей его уже, — взмолился Роури, на лету поймав шорты, которые ему с порога бросил Айзек. В звериной форме ему ничего не стоило выпотрошить кабана — но в человеческой вид крови вызывал панику.       — Что здесь происходит? — спросил брат все еще сонным голосом, опершись плечом о косяк и сунув руки в карманы пижамных штанов. Принюхавшись, он сморщил нос и тряхнул головой, отмахиваясь от коктейля из разнообразных феромонов.       Айви с облегчением отметила его реакцию. Айзек не проявлял признаков агрессии и не пытался защищать территорию. Это наводило на мысль, что запах доминирующего не такой уж отталкивающий, а значит, он контролирует себя лучше, чем она предполагала.       Но тогда это выражение лица — оно у него врожденное?       Будь он человеком, ему бы пришлось тяжело с налаживанием социальных связей.       Но для альфы это не должно быть проблемой. Он предоставит две опции: покориться или умереть. «И даже закон склонится перед ним», — подумала Айви, а вслух, закипая от этой вечной несправедливости, процедила:       — Иди спать, Айзек.       — Да, иди спать, Айзек. Тут взрослые дела, — передразнил ее Роури, не в силах побороть искушение вывести из равновесия подростка в разгар пубертата, словно сам недалеко ушел от этого возраста.       — Я уже взрослый, — нахмурился тот.       — С этим никто не спорит. Но тут не на что смотреть.       Пользуясь преимуществом в возрасте, Айви строго взглянула на Айзека. Но ее авторитет был подорван, когда он упрямо вошел в гостиную, отвоевывая не столько дюймы пространства, сколько позицию в споре.       Несмотря на то что альфой из них был Айзек, именно себя Айви считала главой их маленькой стаи — они вдвоем и все их многочисленные животные: кролики Спайси и Маршмеллоу, глухой дратхаар Арчи, похожий на древнего тибетского старца, хоть ему было всего четыре, невозмутимая чихуахуа Таро и стервозная кошка-британка Айрис. Айзек тоже признавал ее главенство, но времена, видимо, менялись.       — Шутишь? Кстати, могла бы и разбудить. Я чуть не пропустил все самое интересное, — фыркнул он и наклонился над кроличьим загоном. Стоило пошуршать сеном, как рыжий и серый комки показали носы из домика, и у Айви отлегло от сердца: с ними все в порядке. Айк сел на корточки и, оглянувшись через плечо, представился: — Меня зовут Айзек.       — Ноа, — невозмутимо отозвался доминирующий, словно разворачивающаяся перед ним сцена не была откровенно нелепой.       Айви принялась раздраженно рыться в аптечке, но Роури снова влез со своими провокациями:       — У парня скоро обращение, а ты с ним носишься, как с сопливым младенцем.       Айви прекратила перебирать тюбики с мазями и вскинула голову, чтобы окатить друга скептическим взглядом. Это был принципиальный вопрос.       — По-твоему, я должна потакать безрассудству? Напоминаю, у нас в доме раненый незнакомец с неопределенными намерениями. Ты ему, может, и доверяешь, но это еще ничего не значит.       — Это почему? — попытался оскорбиться Роури.       Но они оба знали, что она права: в узких кругах он был широко известен своим простодушием, которое совсем не вязалось с самодовольным поведением. Запудрить Роури мозги получилось бы и у ребенка. Эта наивность могла бы быть милой и забавной, если бы из-за нее он постоянно не влипал во всякие истории, которые потом приходилось подчищать его менеджеру. Репутация для профессионального бойца была так же важна, как и физическая форма.       — С моей стороны было бы безответственно рисковать безопасностью Айка, чтобы развлечь его. В отличие от тебя, я думаю о последствиях своих поступков, — сказала Айви.       — Ты своей гиперопекой оттягиваешь его переброс.       — Ему только семнадцать!       — Ему уже семнадцать, — возразил Роури.       Хоть речь шла о нем, Айзек не слишком вслушивался. Некоторое время он поглаживал серую Спайси между ушей и со сдержанным любопытством поглядывал на Ноа, но затем резко развернулся к нему всем корпусом, так что едва не опрокинул загон.       — Ноа.. Фернвик? Клянусь хвостом Первоволка, это же Ноа Фернвик у нас в гостиной! — завопил Айзек, вскакивая на ноги, и Айви проглотила все, что собиралась сказать, и уставилась на Ноа, разрази его гром, Фернвика.       Аромат неприятностей, до того смутно витавший в воздухе и дразнивший ноздри, раскрылся в три ноты и наконец обнажил свое ядро. Опасность. Смертельная угроза.       В данный момент наследник Найтхола выглядел как типичный любитель пустить в ход клыки. Узнать его было почти невозможно, если не всматриваться. От его фотографий в интернете веяло элитарной недоступностью. Расслабленная небрежность, с которой Фернвик носил эти неприметные вещи глубоких, насыщенных оттенков, бирки которых наверняка не сказали бы ничего простым смертным вроде Айви, выдавали в нем того, для кого власть не привилегия, а нечто врожденное — как рост, цвет волос или глаз. Но теперь сказочно богатый доминирующий сидел голым на диване Айви, нуждаясь в медицинской помощи.       Она со злостью вынула антисептик и мазь и отставила аптечку в сторону, едва не разбросав ее содержимое.       — Ты знаешь меня? — спросил Ноа с иронией, прекрасно осознавая, что его физиономия регулярно мелькала как в бизнес-прессе, так и в светской хронике.       Он владел сетью спортивных магазинов, популярных по всему континенту, и это в двадцать семь. На Айви, между прочим, были велосипедки с логотипом его бренда — лаконичная двойная буква F. Она зачем-то попыталась скрыть это, натянув край свободной майки пониже. Наверное, знак протеста.       Айви была в ярости из-за того, что Уинтеры притащили его к ним в дом, но, как обычно, подавляла эмоции, опасаясь спровоцировать агрессию: инстинкты перекрывали желание вербализировать недовольство. Но внутри все сжималось, как будто тело пыталось вытолкнуть из нее подавленную ярость, прежде чем она взорвется и забрызгает уютную гостиную своими ошметками.       Когда почти безграничная власть во многих сферах одновременно оказывается в одних руках, ничем хорошим это не заканчивается. Как правило, для тех, кто таких личностей окружает.       Доминирующий альфа, сын Патриарха, успешный и знаменитый бизнесмен.. Айви была убеждена, что от таких личностей, у ног которых валяется весь мир, следует держаться подальше, иначе не заметишь, как окажешься втянут в махинации и перемолот в костяную муку.       Какого Одичавшего Роури и Фрея забыли в его обществе?       Или он — в их?       Айзек снисходительно прыснул, на взгляд Айви как-то чересчур воодушевленный знакомством.       — Ты создатель Бестиарума. Все тебя знают. Даже Айви, — он покосился на сестру.       — Как не знать человека, который перевел грызню между кланами в официальное поле? Теперь альфы на законных основаниях могут калечить друг друга не только в лесу, но и во время прямой трансляции в интернете. Замечательное достижение, — сказала она, не потрудившись обезвредить тон от капли яда. — Принеси ему одежду, Айзек.       Довольное выражение слетело с лица Айзека, как подхваченный сквозняком лист бумаги, когда он наконец всмотрелся в Ноа и оценил всю щекотливость ситуации. Он побежал наверх. Затем вернулся, выхватил у Роури полотенце, бесцеремонно швырнул его на бедра Фернвика и снова исчез в дверном проеме.       Тот поморщился от ощущения влажной ткани, но потянулся и поправил ее, чтобы прикрыться основательнее.       Взгляд Айви машинально опустился. Она только сейчас до конца осознала, что Ноа полностью обнажен — не как абстрактный оборотень, а как.. привлекательный мужчина. У нее от него были мурашки, и вовсе не из-за романтического трепета, но отрицать, что он красив, было бы необъективно.       Она сидела, поджав под себя ногу, полубоком — так, чтобы иметь доступ к его ране. Ее колено нечаянно коснулось его бедра. Осознав это, Айви отодвинулась. Подняв глаза, она перехватила взгляд Ноа и поняла, что ее манипуляции не остались незамеченными.       — Что-то не так? — спросил он с насмешливым любопытством, а затем, когда она вскинула брови, снисходительно пояснил: — С Бестиарумом.       — Я не приветствую насилие в любой форме, — сухо сказала она. — Приятно знать, что ты в себе.       Характер Айви во многом был сформирован ее работой, поэтому она представила, что перед ней находится просто невоспитанный пациент, которому следовало бы посетить кинолога. И принялась за лечение.       — Правда? Я тоже не приветствую, — сказал Ноа, перекинув руку через спинку дивана так, чтобы ей было удобнее. — И я был в себе с самого начала.       — Я так и поняла, — проговорила Айви, вспомнив прожигающий взгляд желтых глаз и подавив желание поежиться. Чтобы не продолжать этот диалог, в котором она не имела ни малейшего желания принимать участие, девушка еще раз осмотрела кровоточащие борозды и прилегающие к ним участки кожи. — Просто царапины, — пробормотала она себе под нос. — Немного покоя — и регенерация сделает свое дело.       — Я так и сказал им.       — Ничего ты не сказал. Тяжело что-то сказать в отключке, — подал голос Роури, развалившийся в кресле. Он положил себе на живот Таро, которая как раз устраивалась поудобнее, собираясь уснуть.       Айзек вернулся с подкреплением.       Айрис спала исключительно в его постели и, когда он встал, была вынуждена спуститься — не столько проверить обстановку, сколько всем своим видом показать незваным гостям, как им не рада. Она грациозно зашла в гостиную, зевая и потягиваясь, а потом окинула брезгливым взглядом присутствующих.       В данный момент Айрис была тотемным животным Айви.       Подойдя, Айзек швырнул шорты на диван и остановился с руками в карманах, как надзиратель, ожидая, что Ноа их сейчас же натянет, словно у него не был распорот бок. Его восхищение гостем заметно поубавилось после того, как он осознал, что тот светит причиндалами перед его сестрой.       Благодаря человеческой школе он был достаточно интегрирован в мир людей, чтобы перенять их представление о стыдливости.       — Его обморок связан с травмой головы? — настойчиво спросила Айви, желая составить полную клиническую картину. — Если да, может понадобиться дополнительная диагностика. Все равно придется обратиться в больницу.       — Он потерял сознание, потому что перебросился три раза в течение получаса. И рану получил в человеческой форме, поэтому кровь долго не останавливалась. В лесу она хлынула таким фонтаном, что мы решили, тебе распороли брюхо, и запаниковали, — сообщил Роури, сделал паузу, а потом, поморщившись, признал: — Ну ладно, я запаниковал. Фрея говорила, что я придурок. Именно поэтому мы здесь.       — Потому что ты придурок? — оскалился в его сторону Айзек.       — Не наглей, щенок, — указал на него пальцем Роури, словно взял на прицел, и, прищурившись, «выстрелил».       Айви удивленно вскинула брови. Три превращения? Ее тело не способно выдержать даже одного. Неудивительно, что Ноа потерял сознание от болевого шока.       Но тревожило не это.       Рана явно была нанесена зверем, а значит, на него напали в человеческом обличье, что было строго запрещено законом. Оборотням, которые позволяли себе подобное, суд назначал седативные средства, по сравнению с которыми блокаторы казались детским лепетом.       Впрочем, Айви сомневалась, что тот волк до сих пор жив. Вполне возможно, его останками позавтракают вороны.       Она поджала губы и держала их плотно закрытыми все то время, пока санировала раны, и потому, что была недовольна, и чтобы по привычке не начать увещевать Фернвика тем же тоном, каким уговаривала Арчи не выплевывать дорогую таблетку против клещей. Айви не утруждала себя излишней осторожностью, действуя быстро и четко. Порезы поливала щедро, не жалея антисептика, с чувством, напоминающим мстительное удовлетворение. Ноа задышал глубже, но ничем иным дискомфорт не выражал.       Толстым слоем нанеся мазь, Айви распаковала новую салфетку, большего размера, и, удерживая ее одной ладонью, приклеила медицинским скотчем. Этого будет более чем достаточно, чтобы не занести инфекцию, пока регенерация сделает свое дело.       Опустив глаза на бок, к которому прижималась ее рука, Айви удивилась тому, как подрагивают пальцы. Не от холода. Не от усталости. Беспокойство волчицы, вплетенное в ее кровь, проявлялось в виде физической реакции. Она отняла руку, сжала ее в кулак и позволила себе бросить на Фернвика взгляд, полный обвинения, но обнаружила странное мучительно-сосредоточенное выражение, словно он пытался вспомнить, где ее видел, при этом испытывая сильнейшую мигрень.       — Дай ему обезболивающее, Айви, — потребовал Роури, глядя на них. — Не видишь, он не в себе?       — С чего ты взял? — Она поднялась на ноги и принялась прибираться.       — Он не выглядит так, будто ждет, чтобы мы перед ним склонились. Я убежден, что он может умереть в любой момент. Прямо здесь, — сказал он, добавив в голос ужаса. — А ты еще, наверное, не выплатила кредит за этот дом.       — Не драматизируй. Я все давно выплатила. Тебе нужно обезболивающее? — спросила Айви у Ноа, но тот отрицательно качнул головой. — Мазь должна снять боль, в ней есть анестетик. Но если что, могу дать ибупрофен. Он должен помочь.       Внезапно ему на колени упало нечто из серого футера, и она узнала шорты, в которых Айзек играл в баскетбол. Выбор был вполне обоснован. Что-нибудь другое из гардероба брата вряд ли подошло бы такому крупному оборотню — Айк еще не потерял некоторую подростковую угловатость.       Его взгляд выражал опасную эмоцию, вызывающую, которую альфа мог захотеть осадить. Айви встала рядом с ним. Но прежде, чем ситуация стала тревожной, вернулась Фрея и перетянула на себя все внимание.       — Все в порядке? — спросила она, цепляя рукава толстовки и подтягивая их до локтей, чтобы было не так заметно, что она ей не по росту. Девушка успела принять душ; ее черные, как ночь, мокрые волосы были собраны в небрежный пучок. — Я же говорила, все не так страшно. Просто у Роури скоро гон. Странно, что он проявляет заботу о другом альфе. Но кто я такая, чтобы осуждать? — Она недобро усмехнулась, поравнявшись с креслом и посмотрев на Роури сверху вниз.       Фрея всегда была острой на язык, однако сегодня прямо-таки источала язвительность. Роури рыкнул в ее сторону, и Таро заворчала во сне. Фрея приподняла верхнюю губу, как будто хотела продемонстрировать клыки, которых не было в человеческой форме.       — Вы еще подеритесь, — мрачно сказала Айви.       — Делать мне нечего. — Фрея отвела взгляд от брата. — Стану я марать лапы об убогих? Его уже жизнь выставила на посмешище, не выделив ни капли мозгов из того количества, что предназначалось нам двоим.       — Каждый раз поражаюсь, что мы с этой горгульей носители одних и тех же генов, — покачал головой Роури и театрально приложил руку к груди, изображая смирение. — Впрочем, еще со времен Каина и Авеля у каждого ангела есть свой злой родственник..       — Это ты про себя-то? Тоже мне ангел.       — Мне нужно позвонить, — произнес Ноа таким тоном, словно откуда-то должна была показаться его секретарша и протянуть ему трубку.       Стоило ли удивляться такой манере поведения у человека, родившегося с серебряной ложкой во рту?       Жестом фокусника Роури откуда-то извлек телефон, будто давно ожидал этого и успел подготовиться. По стикерам на чехле до Айви с опозданием дошло, что это ее мобильный. Ноа успел натянуть шорты и, взяв смартфон, на ходу набрал номер, направляясь в коридор. Удивительно, что вышел сам, а не приказал оставить его ненадолго одного.       Айви дождалась, когда Роури поднялся и переложил Таро на подушку. Затем встала прямо перед ним, сложив руки под грудью, и заявила:       — Я слушаю.       — Ты же сказала, что ничего не хочешь знать. — Судя по кислому выражению лица, Роури уже пожалел, что они заявились к ней. Однако Айви была настроена более чем решительно — при всей субтильности вид у нее был почти что грозный.       — Это было до того, как я узнала некоторые важные подробности, которые ты благоразумно скрыл, — с нажимом сказала она, подразумевая личность Фернвика. — Почему вы оказались с ним? Фривинд не имеет никаких дел с Найтхолом.       — В каком веке ты живешь? Мы же не Монтекки и Капулетти. Люди из разных кланов спокойно общаются, — попытался перевести все в шутку Роури, но ничего у него не вышло.       — Да, но только не вы с Ноа Фернвиком.       — Я амбассадор его бренда, забыла? — напомнил он, хотя этот факт вовсе не означал, что он должен бегать с Фернвиком на спине по городу. Вряд ли подобное было прописано в его эксклюзивном контракте.       Айви не позволила заговорить себя.       — Вдруг кто-нибудь из тех, кто вас преследовал, явится за нами? Об этом ты не думал? Отчасти она желала загнать его в угол, отчасти — чтобы они с Фреей ее успокоили, сказали, что ничего экстраординарного не произошло.       Судя по ошеломлению, тенью набежавшему на лицо Роури, — нет, не думал.       — Вероятность этого ничтожно мала, — сказал он, но не слишком уверенно, перевел глаза на Фрею и продолжил, то ли обращаясь к ней, то ли рассуждая вслух: — Дождь размыл запах. И мы не выставляем нашу дружбу напоказ с тех пор, как Айви переехала сюда, так что не думаю, что кто-то станет ассоциировать их с Айком с нами..       — Но вероятность не нулевая, так? — надавила Айви, тоже возведя глаза к Фрее, словно та была арбитром и должна была разрешить их спор. Но она не спешила занимать ничью сторону. Тогда Айви вновь переключилась на Роури: — Откуда эта рана?       — Обычная межклановая перепалка.       Он ничуть не заботился о том, насколько фальшиво прозвучали его слова, потому что не собирался изворачиваться и врать, а прямо давал понять, что на эту территорию хода нет.       Обычно Айви с радостью прислушалась бы, но теперь, не получив поддержки от Фреи и оставшись против них в одиночку, разозлилась:       — Я не дура. Во-первых, ее нанес волк, а это строгое нарушение Конвенции о совместном проживании оборотней и людей. Во-вторых, вы залетели сюда все в мыле, постоянно оглядываясь, а значит, связались с кем-то, кто намного опаснее вас. Тяжело это вообразить, учитывая, что с вами был Фернвик, но все-таки. В-третьих, вы все еще представители двух разных кланов..       — Ты правда хочешь обсуждать это сейчас? — предпринял очередную попытку образумить подругу Роури, многозначительно указав глазами на Айка.       Только это заставило Айви замолчать и обеспокоенно обернуться. Она оказалась не готова встретиться с серьезным взрослым взглядом Айзека. Он внимательно прислушивался, понимая, что если вмешается, то сестра не позволит узнать любопытную информацию.       Айви опешила.       И давно он так поумнел?..       Пока она подбирала достойный ответ, вернулся Ноа.       Подойдя к растерявшейся девушке, он передал ей телефон и осмотрел лица присутствующих. Каждое из них в равной степени выражало замешательство и встревоженность, приправленные некоторой долей враждебности друг к другу.       Последнее особенно расстраивало Айви.       До этого момента она была уверена, что их дружба, зародившаяся в детстве, остается неизменной, несмотря ни на что — все-таки связь они не теряли, просто.. взаимодействовали в буферной зоне вроде зала ожидания в аэропорту, откуда расходились каждый на свой рейс. Да, она сама выбрала дистанцироваться от клана, отказалась выслушивать новости, чтобы не чувствовать себя вовлеченной, но как-то забыла, что Фривинд продолжал занимать огромную часть жизней Фреи и Роури.       И порой эти жизни подвергались опасности из-за того, каким был мир оборотней.       Поэтому она его и покинула.       Но когда дело касалось самых близких, Айви не могла оставаться в стороне. Ее страх за них был сильнее страха за себя, а неопределенность заставляла чувствовать беспомощность, чего она не выносила.       — Нас ждут неподалеку, — произнес Ноа, и, хотя не уточнял этого вслух, было очевидно, что таким образом он отводил внимание от дома Прайсов.       Роури кивнул.       — Нужно убираться. И Айви с Айком поедут с нами, — заявил он, обращаясь к Ноа, словно дело было решенным.       Дружба между альфой и омегой обречена иметь некоторый оттенок покровительственности.       Обычно в их компании это являлось излюбленным поводом для шуток: несерьезное отношение помогало примирить инстинкты и логику, которая против них восставала. Роури и Фрея заботились о безопасности Айви, а та, в свою очередь, стремилась обхаживать их, как приличная омега. Но кому понравится, когда его держат в неведении? Пусть даже из заботы.       — Еще чего. Пока вы мне не объясните, что произошло, я не сдвинусь с места. Думаете, можете заявиться ко мне в дом, перевернуть все вверх дном, а потом еще указывать? Ну тогда подумайте еще раз. Такого не будет.       Стоило бы похлопать себе за хорошую игру. Айви ощущала себя лицедейкой, которая изображала кого-то более уверенного. Но Айзек смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Значит, вышло убедительно.       В отличие от Айви, он был в восторге. Пока она старалась не дать их жизни расползтись по швам, он был бы счастлив увидеть ее изнанку.       — Мы расскажем. Но не сейчас.       — Когда придумаете, как правдоподобнее соврать? — Роури хотел что-то сказать, но запнулся. Айви этим воспользовалась: — Чем бы вы ни занимались — это не мое дело. Но вы втянули в это меня и Айзека, за благополучие которого отвечаю я. До того, как я узнала, кто он, — она отрывисто кивнула на Ноа, — я бы еще прислушалась. Но вы определенно влипли в какое-то дерьмо, и я желаю заранее знать, что оно собой представляет, если мне предстоит в нем замараться. Вы не имеете права скрывать от меня информацию, если она касается нашей безопасности.       Не будь Айви так рассержена, подбиралась бы слова осторожнее, но Фернвика, казалось, мало волновала разворачивающаяся перед ним драма.       Сунув руки в карманы, он стоял молча и, казалось, находился далеко. Наверное, обдумывал свой телефонный разговор. Но, когда его невольно втянули в беседу, небрежно обронил:       — Приятно осознавать, что моя персона пользуется таким высоким авторитетом.       Айви в пылу эмоций как-то не учла, что он может отреагировать, но в том же запале огрызнулась:       — Я всего лишь констатировала очевидное. Твоя слава идет впереди тебя.       Бровь Фернвика медленно приподнялась.       Айви запнулась и затаила дыхание.       К счастью, Фрея избавила ее от необходимости как-то выходить из этой ситуации и перевела фокус внимания на себя:       — Айви права. Вы уже втянули в это меня. Но я не позволю втянуть ее, — сказала она тоном, который был далек от дружелюбного. А затем заявила: — Я присмотрю за ними. Уверена, мы оторвались, но на всякий случай..       — Да ты с ума сошла! — вспылил Роури. От бессилия, не иначе. В упрямстве они с сестрой были равны. — Может, я последний кретин, который облажался по всем фронтам, но пытаюсь поступить правильно хотя бы сейчас! Ты хочешь отомстить мне таким образом? Рискуя собой? Да пусть это будет ненужная перестраховка — зато мне не придется потом жалеть..       — Ну конечно, дело всегда только в тебе, — разъяренно перебила его Фрея, словно продолжая давно начатую перепалку. — Мир же крутится вокруг твоей персоны!       Атмосфера накалилась настолько, что, казалось, воздух вот-вот вспыхнет от малейшей искры, однако внезапно напряжение сошло на нет:       — Пусть остается, если хочет, — сказал Ноа.       Роури собирался начать спорить, но, когда они встретились глазами, внезапно захлопнул рот.       Между ними состоялся немой диалог. И Роури кивнул. Одно из двух: либо Фернвик использовал на нем подавление, либо.. здесь было нечто, чего Айви просто не могла понять.       Когда за ними закрылась дверь, девушка выдохнула, но облегчения не испытала. Осталось чувство незавершенности. Как тишина после выстрела, когда бинокль уже в руке, но не поднесен к глазам — и результат стрельбы остается неизвестным. Ощутив отдачу прямо в костях, Айви не знала масштабов ущерба.       Фрея получила, что хотела, но не выглядела удовлетворенной. Наоборот, злость будто поддерживала ее, питала силы, а когда Роури исчез из поля зрения, она замкнулась в себе. Все то время, пока Айви загоняла Айзека спать, она сидела за кухонным столом, уставившись в пространство, и над чем-то напряженно размышляла.       Вернувшись от смертельно обиженного Айка, которого Айви все равно насильно поцеловала на ночь и напомнила, что любит его до луны и обратно, она остановилась в коридоре, наблюдая за Фреей.       Пытать ее прямо сейчас было бы жестоко. Да и не имело смысла. Ее собранная и саркастичная подруга определенно нуждалась в том, чтобы ее оставили в покое. Но что-то мешало Айви сдвинуться с места.       Дождь успокоился, и на улице воцарилась оглушительная ночная тишина. Обычно в такие моменты Айви ощущала умиротворение, но в этот раз не отказалась бы услышать шум проезжающей машины, звук газонокосилки со двора соседей или хотя бы болтовню телевизора. Она едва удержалась, чтобы не попросить голосовую помощницу Алексу вернуть шум дождя хотя бы в виде аудиозаписи.       Вместо этого Айви вошла в кухню.       Подойдя и опустив руки на плечи Фреи, она с удивлением обнаружила, что они напряглись еще сильнее. И тем не менее произнесла:       — Если хочешь поговорить..       — Знаю, — вздохнула Фрея и спрятала лицо в ладонях. Только в этот момент Айви осознала, насколько она разбита. — Но лучше тебе не знать. Поверь, лучше тебе не знать, — продолжала она, потирая щеки и лоб, словно стремясь убрать с лица рвущиеся наружу эмоции. Собравшись, Фрея посмотрела на Айви. В ее взгляде сияла убежденность. — Так будет безопаснее.       Безопаснее. Не лучше, не правильнее. Безопаснее.       Айви снова засомневалась.       Может, надавить? Или, наоборот, не нужно так упорствовать в своем любопытстве? Или вообще следовало послушаться Роури?       Айви тут же отбросила эту мысль.       Нет.       Она слишком долго выстраивала свою жизнь, чтобы позволить вмешиваться в нее кому угодно. Если бы опасность была смертельной, они бы не стали скрывать — они бы выдали все, лишь бы она подчинилась. Или заставили бы силой.       Придя к этой мысли, Айви немного успокоилась.       Перед тем, как лечь спать, она заглянула в телефон, чтобы проверить, установлен ли будильник, и увидела в журнале звонков вызовы на два незнакомых номера. Один из них был лаконично подписан: «Н».       Лицо прорезала нервная улыбка. Айви почти рассмеялась от нелепости. Многие отдали бы душу за номер Катрайта, но ей захотелось тут же удалить его.       Зависнув пальцем над контактом, она ненадолго замерла, а затем внезапно отдернула его, словно ряд цифр мог ужалить, как ядовитая змея.       Заблокировав смартфон, Айви положила его на пол около дивана и помолилась Первоволчице, чтобы ей никогда не понадобилось набирать его.