Стая

      — Позавчера я предала клан, — напряженно начала Фрея.       — Позавчера тебя засекли, — поправил Малх, пряча телефон а карман.       Она метнула в него свирепый взгляд.       В отличие от Айви, Фрея не обратила внимание, как он невзначай перекрыл им выход из кухни, встав в проеме. Альфы никогда не беспокоятся о подобном.       Их зрительное противостояние превращало комнату в подобие ринга. Напряжение висело в воздухе, смешиваясь с неподвижными пылинками в падающем из окна солнечном луче. Даже Таро грелась в пятне света в более настороженной позе, чем обычно. Ее уши напоминали радиолокационные локаторы, перехватывающие сигналы агрессии.       Они с Арчи присмирели, когда альфы отозвали феромоны, но не теряли бдительности. Пес подпирал собой стул, на котором обычно сидела хозяйка. Полные немого вопроса глаза были прикованы к ней: он ждал знака — взгляда или жеста, который указал бы, как себя вести с чужаком.       Сама Айви стояла, прислонившись поясницей к посудомойке, обняв себя руками и крепко сжав пальцами локти. Каждая секунда ощущалась, как упущенное время.       Стоило Фрее перевести на нее взгляд, и ее острые черты смягчились, а лед в глазах растаял.       — Прости. Мы не должны были втягивать тебя. Или нужно было все рассказать. Сразу. Но я думала, обойдется. — Она закусила губу, не зная, что еще сказать. Айви стиснула зубы. Сожаления были искренними, но несвоевременными. — Иногда хорошие намерения оборачиваются плохими последствиями, — виновато заключила Фрея.       Последние надежды — те, что еще теплились в ней, будто угольки под слоем пепла, — погасли с тихим вздохом, который вырвался из груди Айви.       — Вы знаете, где он? — резко спросила она.       — Есть одна догадка, — ответил Малх.       Обе девушки вскинулись на него: одна — удивленно, другая — с надеждой.       — Где?       — Люпус-хилл.       Айви вся поникла. Эту версию она уже забраковала. Посещая логово Фривинда, Айзек всегда возвращался домой. Но прежде, чем она успела сообщить об этом, вмешалась Фрея:       — Они забрали его?       Кто — «они»? Враги Фернвика? Разве он конфликтовал с кем-то из Фривинд? Обрастая подробностями, ситуация становилась все менее понятной.       Нужно позвонить матери, как Айви и планировала изначально.       Выбегая из дома, она бросила телефон обратно в сумку. Чтобы добраться до него, придется пройти мимо Малха. Айви уже выпрямилась, готовая отвоевывать право на звонок, когда он сказал:       — Нет.       Она замерла в ожидании продолжения. Но его не последовало.       — Тебе положена премия за количество сэкономленных слов? Если отвечаешь — так отвечай нормально! — рявкнула Фрея, чем переполошила Таро.       Чихуахуа застучала когтями по плитке по направлению к Айви. Увидев это, Арчи отреагировал и тоже двинулся к ней. Она наклонилась и похлопала глухого пса по шее, показывая, что все в порядке, но глаза при этом были направлены на Малха.       — За Айзеком присматривали наши люди, — с непоколебимым спокойствием сказал альфа. — Он, наверное, заметил слежку и сбежал прямо во время урока через стадион.       — То есть он ушел сам? — уточнила Айви.       — Мы полагаем, что так.       Они с Фреей переглянулись.       — Наверное, обиделся, что ты воспринимаешь его ребенком, и решил выяснить подробности из первых уст, — предположила девушка.       Айви обреченно кивнула и скользнула по лицу Малха, стараясь не задерживаться на шраме. Он сказал, Айзеку ничего не угрожает. У Айви не было причин доверять человеку, выглядевшему, как гангстер, кроме того, что ему незачем было обманывать. Сомневаться в его осведомленности не приходилось. С первой минуты она поняла, что он информирован гораздо лучше Фреи. Кажется, она была не меньшим заложником ситуации, чем Айви.       — Подождите. Здесь какая-то путаница. Пусть он пошел туда сам. Но почему тогда не вернулся? — дрогнувшим голосом спросила она.       Старые страхи всплывали в сознании в виде ярких, тревожных образов. Айви в красках вообразила, как Айзек крутит педали по окружной дороге в направлении Роузвелли — и вдруг откуда-то вылетает грузовик.       Визг тормозов. Грохот столкновения. Встречная полоса.       Катастрофа.       — Его не выпустили из логова, Айви, — сочувственно посмотрела на нее Фрея.       — Предварительно мы пришли к такому же выводу, — нехотя согласился Малх.       — Что значит не выпустили?       Не иначе как нотки подступающей истерики в голосе Айви, все еще находящейся под впечатлением от своих видений, заставили Фрею произнести:       — Кажется, пришло время добавить контекста.       — Было бы неплохо, — не удержавшись, вызывающе произнесла Айви.       Она вздохнула, провела рукой по волосам, не зная, с чего начать, и вдруг спросила:       — Ты ведь в курсе, чем я сейчас занимаюсь?       — В смысле? — сдвинула брови Айви, а затем недоверчиво их изогнула: — Вчерашнее связано с твоей работой?       Фрея кивнула.             Она была биохимиком в Исследовательском центре анатомии и физиологии оборотней — одном из ключевых подразделений корпорации «Price House», семейного бизнеса Прайсов, или, вернее, клана Фривинд.       Его история началась со спасения множества жизней.       Дедушка Айви, Корни Прайс, был одним из первых оборотней, кто решил посвятить себя академической деятельности. Гордыня и погоня за великими свершениями — обычно измеряемыми величиной добычи — мешали альфам склонить голову над книгами. Но он всегда интересовался тайной происхождения их вида.       В университете дедушка специализировался на микробиологии, углубленно изучая молекулярную биологию и генетику. К тридцати он все еще был младшим научным сотрудником, но в свободное время, пользуясь доступом к оборудованию, ставил собственные эксперименты.       Основной темой его научных изысканий являлась неврологическая болезнь, поражающей людей — Синдромом апраксии личности (САЛ). В народе ее называли Обнулением. Она привлекала дедушку именно тем, что оборотни ею не заражались. Он предполагал, что болезнь могла иметь некую физиологическую основу, связанную с фундаментальными различиями ними и людьми.       В конце концов Корни Прайс раскрыл бактериологическую природу Обнуления и изобрел вакцину, благодаря которой болезнь оказалась полностью искорена.       Выгодно продав права на производство, он вложил полученный капитал в покупку фармацевтической фабрики.       По большому счету дедушка приобрел лишь автоматизированную линию и помещения. Фабрика давно терпела убытки и нуждалась в реформах. Однако его планы простирались гораздо дальше восстановления нерентабельного бизнеса.       После реструктуризации фабрика стала позиционироваться как предприятие, изготавливающее медикаменты исключительно для оборотней. Это стало громким скандалом для Нокса — города, который стремился к объединению двух видов.       Ключевое слово — стремился.       На деле все было иначе.       Физиология оборотней нуждалась в изучении. Однако позволить им автономию в вопросах здравоохранения звучало как шаг к равенству — настоящему, а не фиктивному. Конвенция о совместном проживании была подписана почти три века назад, но ее положения и в настоящее время соблюдались избирательно — а тогда дела обстояли еще хуже. Под видом равенства многие потребности оборотней попросту игнорировались. Организовав для них реализацию собственных лекарств, дедушка не только обрел широкий рынок сбыта, но и положил начало восстановлению права на самоопределение для целого вида.       Многие его поддержали, но были и недовольные. В противовес им выступили активисты и представители кланов, чье мнение и деньги имели вес в обществе.       Фабрику отстояли. Она стала первой трещиной в стене старого порядка.       Вскоре на территории комплекса возник Исследовательский центр анатомии и физиологии оборотней, в котором зародилась и получила развитие анобиология. Позже дедушка, позволив себе руководствоваться не только коммерческими интересами, пошел дальше и открыл «Регенеративную клинику для оборотней им. Ловены Прайс» — в честь своей жены. Сейчас учреждение возглавлял отец Фреи и Роури — старый друг отца Айви и Айзека, знаменитый доктор Вудроу Уинтер.       Прайсы способствовали тому, что оборотни наконец стали полноправными гражданами Нокса.       — Связано, — кивнула Фрея и сжала пальцами спинку стула, на которую опиралась вытянутыми руками, до того крепко, что побелели костяшки. Слова она будто выдавливала — ей не доставляло удовольствия их произносить: — По правде говоря, в PH давно не производится ничего инновационного. За исключением пары препаратов — все, что делает фабрика, это фасует человеческие лекарства.       — Я знаю, как это работает, — с долей нетерпения произнесла Айви, глядя мимо Малха, привалившегося к косяку, в коридор — туда, где только что мелькнула серая тень. Теперь было очевидно, почему Айрис вела себя странно — ее основной хозяин не вернулся домой. Все еще думая об этом, она перевела глаза на Фрею: — В ветеринарии их тоже используют. Разрабатывать лекарства с нуля слишком дорого. К тому же они и так действуют — пусть и с меньшей эффективностью и не для всех болезней.       Многообещающие инициативы дедушки Айви, подхваченные ее отцом, сейчас находились в упадке. Фрея стала невольной жертвой этого процесса.       Она устроилась в Центр, надеясь на передовую практику. Но от высокотехнологичного научного комплекса остался только огрызок в виде пары производственных лабораторий, работавших на нужды фабрики.       — Ты же знаешь, мне хотелось заниматься наукой, а не ерундой, с которой мог бы справиться любой лаборант. Проклятое самомнение альф, — прищелкнула языком Фрея. — Поэтому, когда мне предложили одно многообещающее исследование, я пришла в восторг. Тот проект был связан с проблемой увеличения возраста переброса.       Первое превращение, или инициация, являлось поворотным моментом для каждого оборотня. Это событие воспринимали как второй день рождения, хотя назвать его праздником можно было разве что с натяжкой. Переброс всегда сопровождался некоторыми неудобствами — однако в первый раз боль была невыносимая. Чтобы пройти через нее, следовало созреть и морально, и физически.       У Айви так и не вышло.       Но она отлично разбиралась в теме, ведь вскоре инициация предстояла Айзеку.       — Разве это проблема? — спросила Айви с долей нетерпения. Она приказала себе не терять нить разговора, хотя не видела в словах Фреи никакого смысла.       — Многие считают, что да, — дернула плечом она. В жесте было столько пренебрежения, что становилось очевидно: сама Фрея не относилась к числу этих людей. — На цель этого исследования мне, если честно, было плевать. Ну важно кому-то ускорить инициацию на пару месяцев — мне-то что? Идиоты не изучали наследственную изменчивость и не понимают, что это нормальный процесс. Жизнь стала комфортнее, у детей есть время развиться, — осознав, что ее заносит, Фрея тут же вернула себя в нужное русло: — Но для нашего вида как такового это важный вопрос. А я просто хотела совершить какой-нибудь прорыв..       Малх демонстративно вздохнул, прерывая ее. Все это время он выводил что-то в блокноте, прикрепленном магнитом к холодильнику.       — Долго еще будешь распыляться насчет своих карьерных амбиций?       — Я хочу, чтобы Айви все поняла правильно, — нахмурилась Фрея.       — Ты хочешь оправдаться перед ней. Или, может, перед собой. Но раздутое самомнение мешает сделать это в открытую. Уверен, Айви сейчас не до твоего самобичевания. Как хороший друг, могла бы заметить, — сказал Малх, не подумав смягчать пилюлю критики.       — Все нормально, — примирительно сказала Айви.       — Давай уже про малум, — махнул рукой он, и грифель вновь зашуршал по бумаге.       Малум?       Она впервые слышала это слово, но тело отреагировало на него, как на угрозу, и покрылось мурашками.       Изящные ноздри Фреи затрепетали от гнева, но она совладала с собой.       — Вряд ли ты следишь за криминальной хроникой города. Я немного введу тебя в курс дела, — сказала она, обращаясь к Айви, словно Малх испарился из комнаты. — В последнее время преступность в Ноксе возросла. Жестокие кровавые драки, самоубийства, недавняя мотоциклетная авария, в которой погиб сын министра.. Много смертей. Исследуя трупы, полиция обнаружила у них в крови следы какого-то неизвестного вещества. Естественно, встретив его несколько раз у разных людей, они предположили, что это наркотик. — Заметив, как подруга открыла рот, собираясь задать вопрос, Фрея отмахнулась: — Не спрашивай, откуда я все это знаю. Позже поймешь.       — С каждой минутой я все дальше от понимания, — пробормотала Айви, растирая предплечья через ткань толстовки, чтобы избавиться от леденящего чувства. Сначала Центр, затем инициация, а теперь и криминальные сводки. Куда Фрея вела? — Ты будто тянешь время.       — Думаешь, я заодно с этим? — оскорбилась Фрея. — Нет. Просто чтобы выбраться из этого лабиринта, нужно следовать за нитью до самого ее начала.       В любой другой ситуации такое сравнение из ее уст повеселило бы Айви, но сейчас мимические мышцы девушки словно окаменели. Она и правда ощущала себя жертвой на заклание, брошенной на произвол судьбы в лабиринте Минотавра и онемевшей от страха.       — Мы никуда не спешим, — сказал альфа, недвусмысленно подтвердив, что и правда караулит их. — Но я проведу для Фреи мастер-класс по сжатому изложению информации. Мне часто приходится делать доклады, — он посмотрел на нее с налетом иронии, демонстрируя, что роль подчиненного его вполне устраивает. — Накрыть сеть сразу невозможно. В таких ситуациях обычно стремятся для начала заполучить вещество. Охотники — в тайне, конечно — наведались в рассадник этого дерьма. Один из. Но не успели они доставить его в лабораторию, как получили первую зацепку.       На этих словах лицо Фреи приняло мрачное выражение, не предвещавшее ничего хорошего.       — Капсулы с инъекцией были изготовлены из боросиликатного стекла с двумя горизонтальными насечками, — пояснила она.       Казалось бы, мелочь, но Айви сразу поняла, в чем кроется загвоздка.       — Такие делают на нашей фабрике, — произнесла она и сразу попыталась найти логичное объяснение: — Но их могли просто продать. Многие закупают у нас субстанции и расходники. Это обычное дело для предприятия с такими производственными мощностями.       — Я так и сказала, — согласилась Фрея. — Но других идей у Охотников не было, поэтому они взялись за эту — так мы с Роури и оказались втянуты.       Почему-то Айви стало легче. Уж лучше помощь полиции, чем представителю другого клана. Это не вызывало в ней такого сильного диссонанса.       — Значит, вы помогали Охотникам. Но причем здесь Найтхол?       Фрея поморщилась.       — Может, Фернвику стало скучно, и он решил поиграть в героя?       «Скорее преследует какую-то выгоду», — мысленно возразила Айви. Она не верила в альтруизм таких людей, как Ноа Фернвик.       — У тебя была возможность спросить у него лично, — сказал Малх, вернув карандаш в держатель.       Со своего места Айви попыталась рассмотреть, что он наваял под списком витаминов для животных, но не сумела разобрать детали наброска.       — Тяжело вести беседы с тем, кто тебя шантажирует, — от тона Фреи температура в комнате упала на пару градусов.       — Брось. Тебе просто показали другую точку зрения. Все остальное ты решила сама, — отмахнулся оборотень, пересекая кухню, затем развязно уселся, игнорируя напряжение, державшее обеих девушек в вертикальном положении.       — Если ты не знал: за склонение к преступлению тоже предусмотрена уголовная ответственность, — надменно протянула Фрея и, намеренно громко скрипнув ножками по полу, отодвинула стул.       Сев напротив, она как бы обозначила права на пространство, в котором Малх чувствовал себя слишком уж комфортно. И ее ничуть не волновало, что он был закован в свою одежду, словно в броню, в то время как ее тело едва прикрывал тонкий хлопок.       Малх хмыкнул — то ли на ее слова, то ли на ее действия.       — Тебе эту фразу Фрост подсказал? Используй ее на суде, если не повезет там оказаться.       — Что за Фрост? — вклинилась Айви.       — Хантер Фрост. Охотник, который занимается делом малума. И друг Ноа. — Фрея поморщилась, словно одно упоминание этого имени вызывало раздражение. — По своим каналам они пробили, чем мы занимаемся в Центре. Может, этот пронюхал, — небрежно кивнула она на Малха.       Айви удивило, что Фернвик дружен с человеком.       Впрочем, не с обычным человеком, а с Охотником. Знакомство более чем полезное.       — Как это не знаешь? Шантаж и угрозы — наши излюбленные методы.       Только по тому, как дрогнула щека Малха, изувеченными мимическими мышцами приподняв уголок его губы, Айви поняла, что это шутка.       На этот раз Фрея его проигнорировала, что было крайне разумно с ее стороны.       — Сначала они связались с Роури. Он решил, что Ноа вызвал его из-за контракта. Но в кабинете поджидал Фрост. Вместе они навешали ему лапши. Через него добрались до меня. Конечно, сначала я послала их. — На мгновение она закатила глаза, будто это было само собой разумеющимся. — Но мне предложили лично исследовать малум. Я не устояла. Хотела убедиться. — Замолчав, она поджала губы. Было заметно, что Фрею выворачивало от этой ситуации, в которую ее загнали, не особенно поинтересовавшись ее мнением. — Это оказалось одно вещество.       Обеспечивать наркобизнес оборудованием — это одно, но принимать участие в изготовлении запрещенных веществ? У Айви подобное в голове не укладывалось.       Но если отбросить наивность, в клане было много влиятельных людей, которые уже выжали максимум из того, что можно заработать честным путем.       Таким оборотнем мог оказаться любой из тех, кого она знала с детства. Кто угодно.       Не обязательно.. Малтагар.       При мысли об отчиме Айви накрыла сложная смесь эмоций, и ненависти там было не меньше, чем страха.       — Но как ты могла не понимать, над чем работаешь?       — Иногда одно и то же вещество можно использовать и как яд, и как лекарство. Все зависит от дозы. Это как раз случай меты. — В ответ на вопросительный взгляд Айви, Фрея пояснила: — Так называют малум в Центре. Метаморфоза.       И она наконец перешла к изложению событий позапрошлой ночи.       Очевидно, что массово наркотик производили не на самой фабрике, иначе это давно бы вскрылось. Но для дальнейшего расследования Охотникам требовались протоколы и чистое вещество из лабораторий Центра. Так корпорация оказалась бы на повышенном контроле. Это было наилучшим развитием событий с точки зрения Хантера Фроста.       — Разве они не подставили бы тебя в любом случае? — Айви никак не могла взять в толк, что заставило подругу пойти на такой риск.       — Я должна была оказаться жертвой вероломного вторжения.       — Невозможно, — убежденно сказала Айви. — Систему безопасности модифицировали еще при дедушке. Центр до сих пор оснащен дорогущим оборудованием.. — Следи за руками, — перебила ее Фрея. — Требования пожарной безопасности. Запасной вход. Он ведет прямо за территорию.       — Так ты устроила пожар?       На этом моменте рассказа по бледным скулам девушки неровными пятнами растекся румянец, а в глазах запылал гнев на себя.       — Обычно мы проводим все операции с применением огня в вытяжном шкафу, но я подожгла бумажку посреди кабинета. Извещатель должен был отреагировать на дым, вызвать службу спасения и открыть запасной выход. Помнишь, Роури упоминал его? Этот сраный «извещатель» все испортил.       С мучительным выражением лица Айви слушала — словно сама переживала с Фреей события той ночи.       Как только тонкая струйка дыма поднялась к потолку, откуда-то выскочили краны, и все залило водой. Извещатель оказался тонко настроенным инфракрасным датчиком, который, оценив опасность согласно протоколу, счел ее недостойной вызова пожарных. Огонь оказался потушен, а пост охраны оповещен разрывающим ушные перепонки звуковым сигналом.       Пока Фрея обтекала, по ее собственным словам, как мокрая крыса, она проверила выход. Он оказался открыт. До девушки дошло, что план, в сущности, не изменился.       Войти в лабораторию можно было только по отпечатку пальца. Данные работников были внесены в систему, но охранники к ним не относились. В экстренных случая они получали код доступа — он постоянно сбрасывался, и им нужно было время, чтобы получить его. А еще добежать до другого конца Центра.       Но как только Ноа и Роури переступили порог, датчик сработал повторно.       — Мы на тот момент даже не поняли, на что именно он отреагировал. Наверное, измерил объем пространства, занимаемого источником жара, и расценил его как незаконное проникновение. Твой дедушка действительно вложился в защиту Центра, — с досадой произнесла Фрея. — Сигнализация заорала еще громче. Роури и Ноа перебросились. Но убежать не успели. Вломились охранники.       — Они тоже превратились? — затаив дыхание, спросила Айви.       — Да.       — Куда логичнее было бы просто перестрелять их, — заметил Малх с пугающей рассудительностью. — Но целиться с такого расстояния — ночью, по движущейся мишени — нереально. Пришлось догонять.       — Никто никого не догонял, — возразила Фрея. — По крайней мере сначала. Они сцепились почти на пороге лаборатории. Я держалась в стороне. Думала, еще смогу выйти сухой из воды. Но зловоние одного из этих выродков достигло моего носа, — она раздула ноздри, словно вспомнив запах, и скривилась от отвращения, — и я прочла его намерение вцепиться Роури в горло.       Теперь все встало на свои места. Самые ужасные догадки, которые Айви так гнала от себя, подтвердились. Фрея напала на кого-то из клана. Возможно, даже убила.       За такое грозило укрощение и изгнание, что равносильно смерти.       — Вам удалось сбежать, — быстро сказала Айви, намеренно позволяя Фрее опустить самую неприятную часть.       Та угрюмо кивнула.       — Но из-за тревоги вызвали подкрепление. Они бросились за нами в погоню. Мы едва смогли запутать следы и оторваться, — она поджала губы. Голубые глаза устремились в пустоту. Фрея видела не кухню Айви, а оскаленные волчьи пасти и враждебный лес, который мог как обернуться ловушкой, так и защитить. — Этот дождь.. он спас нас.       — Вас спас Ноа, — остро взглянул на нее Малх.       С этим было сложно спорить.       В звериной форме сознание будто расщепляется надвое. Между человеком и волком непрерывно происходит битва за контроль над телом. Разделяющая их граница тем более расплывчата, чем сильнее оборотень.       Восприятие волчьего разума отличается от человеческого — привычные границы и названия теряют смысл, связь с миром осуществляется через запахи, звуки, образы и ассоциации. После переброса требуется время прийти в себя и перестроиться.       Чтобы ориентироваться в условиях погони и вывести их в безопасное место, Фернвик трижды переключался из одного состояния в другое — это было не только больно, но и чревато последствиями для его рассудка.       Ничего странного, что кто-то все же подобрался к нему и полоснул когтями.       — Камеры засняли в высоком разрешении, как я напала на оборотня из своего клана, — закончила Фрея равнодушно. Но в ее тоне все еще была отчетливо слышна трещина, когда она вернулась к теме, наиболее беспокоящей Айви: — Я думаю, Малтагар засуетился именно из-за этой записи. Понял, что под него копают, что внутри клана предатели, и решил перестраховаться. У него же нет наследника.       Айви стоило усилий не измениться в лице. Эти мысли она гнала от себя годами, но они все равно нагнали и вероломно напали со спины.       Еще вчера ее жизнь напоминала уютный террариум, заботливо собранный ею самой с соблюдением самых комфортных условий, а сегодня ее с опозданием настигла взрывная волна от сотворенного много лет назад взрыва. Мир поглотил треск помех. Связь с реальностью дала сбой.       Будто ощутив ее потерянное состояние, Таро встала на задние лапы и вцепилась в эластичную ткань леггинсов, просясь на руки. Айви машинально подхватила ее.       — Думаете, он собирается вызвать его инициацию? — с тревогой спросила девушка. Из всего услышанного напрашивался именно такой вывод.       — Вряд ли, — поспешно сказала Фрея, видя, что с ее лица сошли все краски. — Он не станет рисковать здоровьем Айка, не имея других наследников. Мета недоисследована и имеет множество ограничений.       Айви собралась узнать, каких именно, — и в этот момент раздался звук открываемого замка.       Ее сердце забилось чаще — может, Айк вернулся? — но в проеме показался Роури.       Первым делом он посмотрел на сестру, оценил ее состояние и, видимо, сочтя уровень опасности приемлемым, приблизился.       На нем была кожаная куртка и грубые ботинки, которые раздражающе скрипели при каждом шаге — но Роури ничуть не заботило, что он притягивает внимание. Ничто в нем не намекало на душевный разлад.       Перевернул стул, Роури оседлал его.       Уверенный и расслабленный вид брата ожидаемо вывел из себя Фрею.       — Зачем ты вообще влез в это? — Вопрос как будто носил риторический характер. — Я в курсе, что ты ориентируешься на всплески адреналина, а не здравый смысл. Но это слишком даже для тебя. Зачем? Ради развлечения?       — Ради развлечения я бы отправился в лес погонять зайцев. — Он встретил ее напор почти с радостью — лучше так, чем молчаливая обида.       В такие моменты особенно ярко проявлялась противоположность их характеров. Если Роури взрывался, как осколочная граната, то ярость Фреи напоминала термоядерный взрыв — сам по себе он не так страшен, как рацидация, накрывающая после. Период полураспада мог длиться очень долго.       — Тогда что? — допытывалась она.       Роури раздул щеки и протяжно выдохнул, затем быстро растянул губы в неотразимой улыбке, действующей одинаково убийственно и на девушек-оборотней, и на людей — и притворно развел руками.       — Они были весьма убедительны. — Но у Фреи ни один мускул на лице не дрогнул. Тогда он уронил руки. Из сочной, привлекательной зелени его глаз, будто сквозь листву на закате, пробилась тень серьезности — и Роури заговорил строго, без присущей ему вальяжности: — Я не хочу, чтобы наш город, а потом и вся страна превратились в отвратительное и опасное место. И уж тем более меня не устраивает, что в этом пекле будет процветать наш клан. Клянусь Первоволком, я и сам далеко не ангел. Но когда я узнал обо всем, то просто ох..       — Это не доказано, — упрямо возразила Фрея, и он сухо хмыкнул, будто не верил, что она все еще могла всерьез утверждать подобное.       Воцарилось молчание.       В голове Айви продолжало надсадно дребезжать, словно чьи-то пальцы, неумолимые и грубые, перебирали струны ее натянутых нервов.       Из этого мучительного аккорда, скрежещущего в черепе, она смогла выудить лишь одну дельную мысль.       Сопровождаемая тремя парами глаз и одним драхтааром в качестве эскорта, она вышла в коридор и взяла мобильный.       — Ноа пытается выйти на Малтагара и поговорить с ним, — бросил Роури вслед Айви, видя ее отчаянное состояние.       Одной рукой удерживая Таро, другой она молча копалась в списке контактов.       — Кому ты звонишь? — спросил Малх, когда девушка прижала телефон к уху и принялась вслепую надевать тапочки.       — Матери, — отрезала Айви, вручила Таро подошедшей Фрее и вышла на крыльцо, хлопнув дверью.       Этот разговор был не для чужих ушей.