Крыса фазану не товарищ, а ёбырь!

Джин.

Когда нищие богатых сыграют в кино,

Когда купидон ранит обеих

Тогда тонущий выберет дно,

А рыбы выберут берег.

Автор неизвестен.

Наступил понедельник, а значит собрание. Правды ради, я вообще не выспался, а все из-за одной очень наглой крысы, о которой я теперь часто думаю ночами. Не смотря на синяки под глазами настроение у меня было хорошее, и в частности из-за него я никак не мог ожидать дальнейших событий. — Знаешь, Джин —, Профессор смотрел куда то в пол, никак не на меня —, мне кажется, что ты крайне не компетентен. Убегаешь гулять с крысиным вожаком ночами, при этом разбудив всех своими сборами, задерживаешь свои доклады... Рыжий плохо на тебя влияет. Сердце будто перестало биться, а сам я не в силах что либо сказать застыл. Не хотелось слушать то, что они будут говорить дальше. Я с силой сжал подлокотники и довольно заметно напрягся. — Так он ещё и на занятия стал опаздывать! —, Ниф, кажется, ждал шанса высказаться с самого вечера. — Точно, точно! Ещё и подставляет нас уже какой раз! —, Наф аж взвизгнул. Я же не могу вспомнить ни одной серьезной ситуации, где повел себя не так, как требовалось. — А может уберем его с поста вожака? —, Нуф с горящими глазами осмотрел всех присутствующих —, Он позорит нашу группу! Как бы правильно это не прозвучало, но остальные вполне себе согласились с его предложением. Именно в этот момент я понял, что мои дни среди фазанов сочтены. Я все ещё молча смотрел на них, ожидая пока кто то крикнет "Гойда!" Или "На мыло его!", но они не торопились. Тишина, казалось, длилась вечно — я никогда не думал, что она может быть настолько давящей. Спустя пару минут безмолвных переглядок они заговорили. — Мы, конечно же, дадим тебе шанс реабелитироваться, но вожаком тебе уже не быть. Ты понял свою ошибку, Джин? —, Профессор выглядел необыкновенно довольным, будто бы меня уже выгнали отсюда, а там, в чужой и страшной группе добили бандерлоги. А ведь мы с ним неплохо общались. — Всё? Вы закончили? —, это оказалось единственным, что я смог из себя выдавить. А они далеко не закончили. Сип, Гуль и впринципе большая половина группы подняла руку, при этом крича, что они хотят высказаться. В конце собрания вожаком назначили Профессора. Меня выворачивало на изнанку, то ли от обиды, то ли от гнева и подступающих слез. Хотя... Правды ради, стыда было больше чем всего вышеперечисленного вместе взятого. На уроках я не особо следил за происходящим, в частности даже ничего не делал, а просто смотрел в одну точку периодически что то записывая в тетрадь. После занятий я сразу же выехал в коридор — не хочу проводить своё свободное время с этими людьми. Направился я в сторону учительского туалета, ведь туда почти никто не ходит. Уже там я смог дать волю эмоциям и, как бы противно не было признавать это, вдоволь наплакаться. Сам не знаю сколько провел здесь времени, скорее всего в районе часа. И только я вытер щеки, нашел в себе силы чтобы перестать себя бить и собраться с духом, как у меня появилась компания — в дверь вошёл Рыжий. Честно говоря, рядом с ним было комфортно и я не сильно возражал. Можно даже сказать, что я все это время ждал его. — Здравствуй —, голос мой звучал крайне жалко. Я моментально пожалел о том, что вообще открыл рот. — Привет, привет, пернатый! Чего это ты такой грустный? —, он улыбнулся и подошёл ближе ко мне. Хоть его улыбка и отличалась заразительностью, но сейчас на меня это не действовало. — Да так, не важно. А ты сюда зачем пришел? Я сейчас поеду обратно и мешать не планирую —, я отвёл взгляд в сторону, а он смотрел прямо в душу заставляя выдать все самые сокровенные тайны. Я держался как мог, лишь бы не врезать себе по итак ничего не чувствующим ногам или не скрутить руки. Хотелось показать себя Рыжему с более приятной, хорошей стороны. — Ну чего ты, останься, поболтаем! Или ты сильно занят, о, фазаний староста? —, правды ради, я был готов умереть прямо на месте. — В том то и дело, что больше не староста. — вроде бы и успокоился, но руки слегка подрагивают. — Да ну —, я не был уверен, что ему интересно, но улыбка с его лица исчезла —, не шутишь ли? У них после Курильщика фетиш появился, всех подряд с насиженных мест сгонять? — Если бы шутил, то сейчас был бы с ними. По поводу фетиша... Не знаю, может быть —, я скрестил руки на груди и тяжело вздохнул. Он смотрел на меня сквозь свои очки, но я вполне себе мог почувствовать его эмоции, а возможно даже подобие ауры — не обязательно для этого видеть глаза. С каждой секундой я ощущал себя все более и более жалким существом, а от крика и разбивания плитки на стенах останавливало лишь присутствие Рыжего. Хотя, кому я вру. Я жалок, даже сил разбить что либо не хватит! Максимум свои руки когда попытаюсь это сделать. Задумавшись я пропустил один момент. Рыжий меня обнял. Подошёл ко мне, наклонился и обнял. Тихо и ненавязчиво, но ощутимо и тепло. Я не смог найти в себе силы, чтобы обнять в ответ, но прошептал ему на ухо короткое: "спасибо". Стало лучше. Гораздо лучше. " " " " Я понял чего добивается этот не скромный фазаний народ. Они хотят выжить меня отсюда к чертовой матери! Я крайне устал и разочаровался. От былого "уважения" по отношению ко мне у них не осталось и следа. Разговаривают в приказном тоне, а смотрят на меня как на страшного и крайне омерзительного человека. Уже через три дня мне это надоело и было решено устроить подобие бунта. Я специально опаздывал на занятия, не обращал на них внимание и не откликался на полюбившееся им за это время "эй!". Вот вроде бы, им от этого должно быть ни горячо ни холодно, но Сип уже через день такой жизни поднял визг и предложил устроить внеплановое собрание. Вот только Профессор отказался. Пока все смотрели что то одно я внезапно переключал каналы на телевизоре, специально делал звук на сильно громче обычного, а когда никого по близости не было поменял местами чьи то зубные щётки, и плевать что они пронумерованы. Пакости, конечно, мелкие, но они очень сильно выбиваются из идеального представления бытовой рутины первой группы. Действовал я на нервы всем без исключения. Посоветовал мне так поступить, конечно же, Рыжий. Остальные фазаны ежедневно обвиняли его во всех смертных грехах, мол: "это он, тот змий, что скормил Еве яблоко! Теперь пришел и по нашу душу! Из-за Рыжего с Джином мы все умрем!!" Я, конечно, утрирую, но суть примерно та же. Предложил крысиный вожак и более изощрённые способы вывести из себя моих состайников, но я, по доброте душевной, выбрал самые адекватные. Действовать сильно радикально не хотелось — мне с ними ещё жить! А если они меня погонят отсюда как и Курильщика, то мирно существовать в другой группе у меня точно не выйдет. Мой перелет и так не за горами, скорее всего на следующем собрании они всерьез задумаются о том, чтобы отправить прошение о моем переводе. Я не очень представляю себе это, но понимаю, что жить среди них уже не смогу — меня переполняет до жути детская, но крайне сильная обида. Своеобразную отдушину я нашел в картежной компании, но ощущение что меня там съедят заживо никуда не делось. Особенно это чувство усилилось с приходом, а вернее возвращением в игры Стервятника. Этот хищный взгляд... Бросает в дрожь, правды ради. Боюсь, что не скоро с ним свыкнусь. У нас с Крысиным вожаком вышел неплохой тандем — я помогал ему вовремя игр, а сам он смотрел на меня благодарными глазами. Было крайне приятно и нежно в такие моменты. — Ты за пару дней играть научился, или в край обнаглел? — сказал Лорд, обращаясь к Рыжему. Он кинул в него восьмёрку крести. Теоретически я мог кое что подкинуть, но не хотелось —, Чертов шулер. — Ну чего же ты так категорично, блондинка! Просто на меня снизошло озарение. Что то типо музы, понимаешь? —, улыбаясь он отбился, а позже будто подмигнул мне. Тепло разливалось по всему моему телу, но особенно оно сконцентрировалось в районе сердца. Не понимаю как на это реагировать. Стервятник разливает по нашим стаканам настойки — я вежливо отказываюсь, но меня не слушают — и рассказывает какую то замысловатую историю приготовления одной из них. Табаки слушал его с раскрытым ртом, будто бы записывая рецепт у себя в подсознании, а Валет с Лордом благоговейно вливали в себя то, что им наливали. Со стороны Лорд выглядел так, будто пытается утопиться в стакане. Рыжий же почему то не торопился выпивать свою порцию — нервно перебирал карты и отбивал ритм какой то песни ногой. Хочу взять его за руку или подсесть ближе, но не то чтобы не решаюсь, а отгоняю эти мысли куда подальше. У меня не выходило сконцентрироваться на чем либо, помимо рыжей макушки рядом со мной, так что о победе ни шло и речи. Чуть ли ни каждую партию я выходил последним, но это ничего страшного. Они хотели сыграть ещё пару раз, но мне было пора ехать. Раздумывая, как же лучше попрощаться с Рыжим я понял — он решил пойти со мной. — Вы прям как женатая пара — везде вместе ходите! Не удивлюсь, если в тайне от нас уже обменялись кольцами, сделали три поклона или ещё чего! Я ж не знаю в какого бога вы там веруете —, Шакал усмехнулся, раскуривая трубку —, Но ладно уж, не нам судить влюбленных. — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте — Внезапно решил вставить свои пять копеек Валет. Даже не знаю, к месту тут эта цитата или нет. — Тогда уж о мухлежной крысе и попавшемся под руку фазане —, Лорд тасовал колоду —, идите уже, все нервы мне вытрепали. Я ни слова не ответил, хотя мои, как позже выяснилось покрасневшие уши уже о многом говорили. Рыжий же прокричал им что то перед тем как покатить мою коляску в сторону выхода — я не нуждался в такой помощи, но он настаивал. — И с чего это они решили... Не понимаю —, на самом деле пугало то, что меня не задели такие высказывания, а наоборот, мне стало горестно от того, что это не правда. Но я всё равно чуть не подавился воздухом —, Они всегда так? Ну, по дурацки шутят. — Обычно нет, но ты близко к сердцу не принимай, фазанёнок. Все же хорошо. В голосе была слышна его заразительная улыбка. Я не смог удержаться и улыбнулся откинув голову назад, по дружески весело взглянул на него. На удивление, Рыжий был хмур, будто бы его задели то ли слова картежников, то ли слова про шутку. Сердцу от его вида сделалось неприятно и в какой то степени больно. Он проводил меня прямо до двери в первую комнату и спросил по поводу ночной встречи. Я сказал, что все в силе. Хотелось крепко обнять его на прощание, но какие то отголоски совести не позволяли. В итоге не дождавшись от меня чего то ещё — судя по всему очень важного, при чем настолько, что вслух не принято озвучивать — он ушел. Заезжая в комнату я увидел всю фазанью братию в сборе — они что то активно обсуждали, но завидев меня затихли. Я не горел желанием узнать, что же это за тема, а просто поехал к своей кровати и понял, что у меня не хватает сил на что либо. Думать о фазанах в крайне степени обидно, об уроках не время, а о сне тоже не в тему. Приятно думать лишь о только что ушедшем Рыжем. Я вспомнил его улыбку, своеобразный взгляд который сложно проследить из-за очков, но легко можно почувствовать, тонкие пальцы на которых остались следы от сигарет, и которые явно пахли табаком, еле заметные веснушки и дурацкую бабочку на голой шее. Сердце будто бы заплясало, а что конкретно — вальс, танго или джаз не имело значения. Со мной такое случается впервые, так что я не совсем понимал как назвать эти чувства вплоть до новой встречи. Там у меня появился один, не совсем хороший вариант. Мы как обычно говорили по душам. Рыжий жаловался на непослушных крысят, которые на уроке воткнули кому то в ногу циркуль, на плохие карты и давящие на мозг настойки. Он присел на подоконник и перевел на меня — как мне кажется — нежный до невозможного взгляд. Я поздно понял, что прослушал где то две минуты монолога засмотревшись на его лицо, которое красиво обрамляла рыжая, слегка отросшая шапка волос. После осознания своей оплошности я покраснел как помидор. Крысиный вожак положил мне руку на плечо. Хотелось прильнуть к нему и, может, поцеловать... Нет, это уже слишком. Это не правильно. Я дернулся и крайне неловко моргая заявил, что мне пора ехать. Рыжий не понимающе и, как позже выясниться, с грустью посмотрел на меня, но возражать не стал. В эту ночь я не мог уснуть — мысли о нем, том самом мерзком, противном и без башенном, но в то же время самом весёлом, нежном и ярком юноше, который единственный из моего окружения не смешал меня с дерьмом заполняли мою несчастную голову. " " " " С утра, уткнувшись носом в свою тарелку я принял ответственное решение. Эти не правильные до невозможного чувства нужно подавить, чего бы мне это не стоило. После завтрака со мной попытался заговорить Рыжий, но я плавным образом уехал сделав вид, что его не заметил. Так же в коридорах пересекся с Шакалом Табаки, попросил его передать остальным мои извинения — сказал, что больше не смогу присутствовать на играх. Он на это заявление лишь горестно вздохнул. День я провел шарахаясь по углам буквально ото всех. Если раньше в свободное время я старался избегать только фазанов, то сейчас и моя новоиспечённая компания отправилась в группу "Не разговаривай с ними". Некоторые говорят — чем больше что либо запрещаешь, тем больше человеку этого хочется. Выяснилось, что это суровая правда. На ужине я не мог перестать смотреть в сторону второго стола, а ночью никак не выходило прогнать из головы мысли о том, что Рыжий меня ждёт. Он ждёт, а я самостоятельно решил такой крайне важный вопрос не оправдав его доверия. Фазаны обратили внимание на мое изменившееся поведение и возможно остались им довольны. Я перестал опаздывать, так как мне теперь попросту было негде задерживаться. Таким образом прошло почти что три дня. Мысли никуда не делись, а наоборот стали преследовать меня ещё сильнее не отставая и постоянно напоминая о себе. Это будет тяжело, но думаю через месяц или полтора они исчезнут. Выезжая из столовой после ужина я старался всячески абстрагироваться от рассуждений о крысином вожаке, картах, настойках и вообще всего что могло во мне это странное чувство подпитывать. И у меня получалось до тех пор пока я не почувствовал на своем плече чужую, но до боли знакомую руку. В нос ударил запах табака. — Джин, подожди! Давай поговорим —, От его голоса по спине пошли мурашки. Я не осмелился поднять на него глаза —, приди сегодня, я буду ждать тебя там хоть всю ночь, только объясни что вообще происходит. — Я не знаю, смогу ли объяснить. —, Хотелось сказать ещё что вроде "не подходи ко мне", но у меня попросту не повернулся язык. Сердце заныло. — Приходи —, Казалось, что он просверлит во мне дыру своим взглядом —, Пожалуйста. Я ничего не ответил, а он отпустил мое плечо и ушел. Головой я понимал, что это не правильно и мне нельзя туда ехать, но сердце... Сердце говорило "давай, езжай прямо сейчас! Чего ты медлишь?". Я не знал, можно ли доверять ему в таких вопросах, так что молча пролежал на своей кровати примерно до двух часов ночи. После этого времени я вдруг набрался храбрости, мол, черт с ним — возьму и выскажу! Хуже не будет. Если Рыжему будет со мной до невозможного противно, то я и без него проживу. Руки трясутся, хочется врезать себе, лишь бы успокоиться. В голове смешались совершенно разные мысли превратившись в кашу. Я ощущал себя сумасшедшим, так ещё и явно под чем то — сердце билось так, будто бы сейчас выпрыгнет из груди. Успокоился я лишь увидев одиноко смотрящего на звёзды Рыжего. Он меня и вправду ждал. Проехав к нему я неловко отвёл взгляд в пол, собираясь сказать что то вроде "прости, я крайне мерзкий. Эти чувства заставляют меня чувствовать себя не хорошо, да и я сам не до конца понимаю что происходит. Боюсь, тебе будет попросту противно со мной ой общаться." Но он опередил меня. — Слушай, Джин, а ты веришь в любовь с первого взгляда? —, он, если глаза меня не подводят, покраснел.