Дом там, где ты

Глава 15. Сердечко моё, мой дом. Воскресенье, 17 сентября. Утро. Драко проснулся от того, что кто-то осторожно и легонько тряс его за плечо. — Папа, — услышал он сквозь сон. — Папочка, проснись… Драко вздрогнул, открыл глаза. Гермиона спала у него на груди, её волосы лезли ему в нос, но ему это очень нравилось. Он улыбнулся — в груди разлилось тепло, нежность, любовь. Повернул голову вправо: рядом стоял Эдвард — взлохмаченные платиновые волосы, сонный, в пижаме с изображением героев его любимого мультика «Король Лев». — Сыночек, что случилось? — спросил Драко немного встревоженно. — Ничего. Можно с вами поспать? — сонно попросил Эдвард. — Ну конечно, чемпион мой. Рядом ляжешь или посередине, между мной и мамой? — шёпотом, чтобы не разбудить Гермиону, спросил Драко. — Посередине, — ответил Эд. — Погоди секунду, нужно маму переложить. Драко осторожно, чтобы не разбудить, переложил Гермиону со своей груди на подушку. Она заворочалась, но не проснулась. Он подхватил сына и положил между собой и Гермионой. Она, не просыпаясь, на автомате, отработанным годами движением прижала малыша крепко к себе и уткнулась носом ему в затылок. Эд лежал лицом к Драко, сонно улыбнулся, потянул ручки к нему. — Папочка, и ты меня обними, — попросил Эд. Драко со счастливой широкой улыбкой обнял их обоих. Эдвард уткнулся ему лицом в грудь. «Моя семья, — думал Драко, чувствуя, как сердце переполняется чем-то огромным, почти болезненным. — Моя. Наконец-то. Я держу их в руках, и никто никогда не отнимет их у меня». Через несколько минут Эд снова провалился в сон, и Драко тоже закрыл глаза, наслаждаясь теплом и покоем.

***

Через два с половиной часа Драко проснулся от того, что Эд возился рядом, пытаясь тихо, но безуспешно выбраться из-под одеяла. Гермиона спала, раскинувшись на спине. — Тихо, сынок, — прошептал Драко, помогая мальчику высвободиться. — Не буди маму. Эд кивнул, зевнул. — Сын, а давай устроим маме сюрприз? — предложил Драко, гладя сына по волосам. — А какой? — спросил Эд, сразу оживившись. — Приготовим ей завтрак. Я тебя научу. И принесём сюда, в постель. Эдвард с широкой счастливой улыбкой кивнул. Они тихонько встали и вышли из спальни, спускаясь вниз. Драко нёс сына на руках. — А что мы будем готовить? — спросил Эд, когда они зашли на кухню. — Шоколадные вафли, — ответил Драко, ставя сына на стул. — Я видел у мамы в шкафу электровафельницу. Ты любишь вафли? — Обожаю! — Эд захлопал в ладоши. — Особенно с шоколадом. — Тогда начинаем, — Драко достал вафельницу, муку, яйца, молоко, какао. — Поможешь мне смешивать? — Да! Драко объяснял каждый шаг: как просеять муку, как отделить желтки от белков, как аккуратно перемешивать тесто, чтобы не было комочков. Эд старательно делал всё, что говорил папа, иногда вымазываясь в муке, но Драко только смеялся и вытирал его щёки. — Пап, а расскажи про твоих родителей, — вдруг попросил Эд, когда тесто было готово и вафельница начала нагреваться. — Про моих будущих бабушку и дедушку. Драко замер на секунду, потом улыбнулся. — Хорошо, сынок. Только учти: они очень изменились. Раньше они были… другими. Но сейчас они добрые, и я уверен, они тебя очень полюбят. Он начал рассказывать. О том, как его мама, Нарцисса, всегда была очень красивой и элегантной, но при этом любила тихие вечера с книгой и никогда не отказывала ему в объятиях. Как она называла его «мой дракон» и «мой дракоша». Как однажды, когда ему было пять лет, он забрался на самую высокую горку в поместье, а мама так испугалась, что аппарировала прямо наверх и сняла его оттуда, а потом полчаса не могла успокоиться и всё гладила его по голове. — А папа? — спросил Эд, заворожённо слушая. — А папа, — Драко усмехнулся, — папа был очень строгим. Но однажды я подслушал, как он говорил маме, что гордится мной. Мне было семь, я тогда впервые на метле облетел всё поместье без единой остановки. Он не сказал мне этого в глаза, но мама потом передала. А ещё он любит хоккей так же сильно, как ты, я и наша мама. — Правда? — Эд округлил глаза. — Правда. Мы с ним часто смотрим матчи вместе, когда я приезжаю к ним. Он болеет за «Рейнджерс», как и мы. — Класс! — Эд подпрыгнул на стуле. Драко рассказал ещё несколько смешных историй. Как однажды Пенс, Блэйз и Тео пришли к нему в гости, и они решили устроить ночёвку в саду. Поставили палатку, но забыли взять с собой еду. И тогда маленький Драко (ему было шесть) прокрался на кухню, взял целый пирог, который испекла домовичка Тинки, и они съели его в палатке. А утром пришла мама и увидела крошки на траве — и они все притворились, что не знают, откуда они взялись. — А однажды, — продолжал Драко, — мы с Блэйзом и Тео решили, что будем аврорами. Надели папины мантии, взяли палочки и устроили битву в гостиной. Разбили вазу, которую мама очень любила. Нам тогда сильно попало, но мы до сих пор смеёмся, когда вспоминаем. — А тётя Пенс? — спросил Эд. — Она тоже с вами играла? — Конечно. Она была нашей «главной авроркой», потому что лучше всех притворялась, что колдует. А однажды она придумала игру в «шпионов», и мы целый день следили за маминой домовичкой Тинки, думая, что она «вражеский шпион». Тинки тогда очень обиделась, но потом мы извинились. Эд хохотал, слушая эти истории. Пенс и Гарри, которые тихо спустились на кухню и стояли в дверях, тоже улыбались. — Ой, тётя Пенс! — Эд заметил её и спрыгнул со стула. Она присела, чтобы обнять крестника. — Доброе утро, чудо моё, — Пенс поцеловала его в щёку. — Доброе утро, — Гарри обнял мальчика, потрепав по волосам. — Слышал, вы тут завтрак маме готовите? — Да! Мы с папой делаем шоколадные вафли, — гордо сказал Эд. — Молодцы, — кивнул Гарри, затем повернулся к Драко. — Наша договорённость на вечер в силе? Выпьем сегодня? — Конечно, — Драко кивнул. — съездим за мясом и вином, а Миона пока с Пенс салаты сделают. — Только много не пейте, — проворчала Пенс. — Завтра всем на работу, между прочим. — Да мы по чуть-чуть, — отмахнулся Гарри. Эд забрался обратно на стул и потянул Драко за рукав. — Пап, продолжай рассказывать! Драко улыбнулся, помешивая вафельное тесто. — А вот ещё история. Однажды я, Блэйз и Тео решили, что мы великие волшебники, и попытались превратить садовых гномов в драконов. У нас, конечно, ничего не получилось — гномы только позеленели и убежали. А потом пришёл папа и сказал: «Если вы не можете превратить гнома в дракона, значит, вы плохо учитесь». И нанял нам учителя по трансфигурации на лето. Мы тогда очень злились, но потом поняли, что он был прав. — А что ещё? — Эд не мог остановиться. — А ещё, — Драко засмеялся, — мы с Пенс однажды поспорили, кто больше съест мороженого. Я съел пять шариков, она — шесть. А потом нам обоим стало плохо, и мама запретила нам есть сладкое целую неделю. Мы тогда тайком таскали печенье от домовиков. Пенс, сидевшая за столом, засмеялась: — Я помню! Ты тогда ещё сказал: «Пенс, ты ненормальная, кто ж столько мороженого ест?» А я тебе ответила: «Тот, кто хочет выиграть!» Все рассмеялись. Драко тем временем закончил готовить тесто, разлил его по формам вафельницы. Через несколько минут по кухне поплыл аромат свежей выпечки и шоколада. — Они готовы, — объявил Драко, доставая румяные вафли. Эд помог украсить их ягодами — малиной, клубникой, черникой — и полить шоколадным сиропом. Пенс достала деревянный столик-поднос и помогла поставить на него две чашки кофе, одну с какао и тарелки с вафлями. — Идите, будите маму, — сказала она, подмигнув Эду. Драко взял поднос, Эд побежал впереди, открывая двери.

***

Они тихо зашли в спальню. Гермиона всё ещё спала — каштановые волосы разметались по подушке, лицо спокойное, умиротворённое. Драко поставил столик-поднос на тумбочку. Эд забрался на кровать, Драко сел рядом. — Мамочка, просыпайся, — Эд гладил Гермиону по голове. — Солнышко, — позвал Драко, поглаживая её по щеке. Гермиона начала просыпаться, потянулась сквозь сон. Мышцы приятно ныли после их ночи — три года она не испытывала такого, а может, и никогда, кроме той ночи после бара. Она была счастлива. «Как хорошо, — думала она. — Мои мальчики рядом, будят меня, заботятся». — Мамуличка, мы с папой тебе сюрприз приготовили, — услышала она голос Эда. — Солнышко, открывай глазки, — Драко поцеловал её в лоб и в веки. — Доброе утро, сердечко моё. Эд поцеловал маму в макушку. Гермиона открыла глаза, улыбнулась: — Доброе утро, мои мальчики. — Мамочка, пощекотай меня! — Эд прижался к ней. Гермиона начала щекотать сына. Он хихикал, пытаясь щекотать её в ответ, и они оба смеялись. — А ну идите оба ко мне, я вас так защекочу! — Драко кинулся на них, начиная щикотать обоих. Эд взвизгнул от восторга, Гермиона засмеялась, пытаясь отбиться, но Драко был сильнее. Он щикотал их, пока они не рухнули на кровать, переводя дыхание. «Я никогда не устану это слышать, — думал Драко, глядя на их смеющиеся лица. — Их смех — моя самая любимая музыка». «Как же я их люблю, — думала Гермиона, прижимая к себе Эда и глядя на Драко. — Обоих. До безумия». — Мамочка, а мы с папой приготовили тебе сюрприз — шоколадные вафли с ягодками! — объявил Эд. Драко взял поднос и поставил на кровать перед Гермионой. — Ого, — она приподнялась на подушках. — Спасибо, любимый. Мне никто и никогда не делал таких сюрпризов, — она с любовью посмотрела на Драко. — Я не один готовил, мне помогал наш сын, — Драко потрепал Эда по голове. — Спасибо, мои любимые мальчики, — Гермиона притянула их обоих и крепко обняла. Они сидели на кровати, прижимаясь друг к другу, и уплетали вафли. Эд рассказывал, как они с папой смешивали тесто и как он украшал ягодами, а Гермиона слушала и улыбалась. — У меня есть ещё один подарок для тебя, — сказал Драко, глядя на Гермиону. Он встал с кровати, подошёл к сумке, в которой он принёс подарки на день рождение Эда, и достал две коробочки. Вернулся обратно и лёг рядом с ними. — Я собирался подарить тебе это в день рождения Эда, но тогда было не до того. Он протянул Гермионе коробочки — одна квадратная, вторая прямая, похожая на пенал. — С днём рождения нашего сына тебя, любимая, — сказал Драко, глядя на Эда. — Спасибо тебе за сына, сердечко моё, — он поцеловал Гермиону в лоб. — Ну мама, открывай скорее! — Эд нетерпеливо ёрзал. Гермиона взяла прямую коробочку-пенал, открыла. Глаза округлились: внутри лежал красивый золотой браслет — плетение «сингапур», а на нём висели три подвески: дракон, львица и маленький тигрёнок. — Дракон из платины, глаза — сапфиры, — начал рассказывать Драко. — Львица из золота. Тигрёнок из белого золота, а глаза — из голубых топазов. — Ух ты, папа, как красиво! — восхитился Эд. — Драко, я… я не знаю, что сказать, — Гермиона смотрела на браслет, и в глазах блестели слёзы. — Тебе не нравится? — спросил он, чуть нахмурившись. — Конечно, нравится, но… — Никаких «но», — он взял её левую руку и надел браслет. — Дорого, Драко, — она всё ещё мялась. — Для тебя — ничего не жалко, — он поцеловал её пальцы. — Ты — моя жизнь. Ты — мать моего сына. Ты заслуживаешь всего самого лучшего. — Спасибо, любимый, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Мама, ты должна поцеловать папу, — вдруг выпалил Эд. Гермиона и Драко ошарашенно посмотрели на него. — А что? Когда папа Гарри что-то дарит тёте Пенс, она целует его. Я видел. Гермиона улыбнулась, потянулась к Драко: — Спасибо, Снежок, — прошептала ему в губы и поцеловала. Они прислонились губами друг к другу и отстранились. — Мама, теперь эту коробочку открой! — Эд протянул ей квадратный футляр. Гермиона взяла коробочку, открыла. Внутри лежал кулон среднего размера из белого золота в виде сердца на тонкой, но прочной цепочке. — Открой его, — попросил Драко. Она открыла кулон и ахнула, прикрывая рот рукой. Эд взвизгнул: — Ух ты! На одной половинке сердца была вставлена фотография: тот самый день в зоопарке. Гермиона забыла, что они фотографировались. На фото были она, Эд и Драко — она держала сына на руках, они прижимались щека к щеке, а Драко стоял рядом, улыбаясь. Пенс, которая тоже была на снимке, оказалась аккуратно вырезана — теперь на фото были только они трое. Уже тогда они выглядели как семья. На другой половинке была гравировка: «Сердечко моё. Мой дом там, где вы — там, где ты». У Гермионы потекли слёзы. Она подняла глаза на Драко. — Любимый мой… это… это самый лучший подарок. Она потянулась и обняла Драко за шею очень крепко. — Папа, ты самый лучший! — Эд обнял их обоих. — Львёночек мой, не плачь, — Драко обнимал их, гладя её по спине. — А ещё оно заколдованное. Если ты будешь в опасности, постучи по нему три раза — и я появлюсь. Я сделал себе широкий браслет, — Драко показал широкий браслет из белого золота, на котором были выгравированы дракон, львица, тигрёнок. — Он тоже заколдован. Если ты постучишь по кулону, браслет переместит меня к тебе. Гермиона отстранилась, посмотрела на кулон, потом на Драко. — Ты всё продумал, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты всегда была в безопасности, — он коснулся её щеки. — Ты и Эд. Моё сердце, моя душа, моя семья. Она надела кулон на шею, сняв цепочку, на которой были обручальные кольца её родителей. Драгоценности засияли на её запястье и груди. Гермиона попросила Эда принести шкатулку и положила туда цепочку с кольцами, полностью отпуская прошлое. — Теперь ты всегда будете со мной, — она прижала руку к сердцу, где лежал кулон. — Всегда, — ответил он. Они обнялись втроём, и в этой тишине было всё.

***

Через час Драко, Гермиона и Эд, смеющиеся и счастливые, спустились вниз. Драко нёс Эда на руках. — Гарри, поехали за мясом и вином? — спросил Драко, заметив, что Гарри сидит в гостиной с чашкой чая. — Да, я готов, — Гарри встал. — Пенс, мы не надолго. — Только смотрите, не увлекайтесь там, — ответила Пенс, уже надевая фартук. — Мы с Мионой пока закуски сделаем. Мужчины вышли, сели в Mercedes Драко. Гарри устроился на пассажирском сиденье. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Гарри, когда они выехали на трассу. — Лучше, чем когда-либо, — честно ответил Драко. — Вчера… вчера был самый лучший день в моей жизни. — Рад за тебя, — Гарри улыбнулся. — Ты знаешь, я сначала сомневался. Думал, не справишься, не выдержишь. Но ты… ты проявил себя. Ты не бросил её, когда было трудно. Ты ждал. И она это оценила. — Я не мог её бросить, — Драко сжал руль. — Даже когда она сама меня выгоняла, я знал, что останусь. Потому что без них моя жизнь — пустота. — А как твои родители? — спросил Гарри. — Ты им расскажешь? — Да, — кивнул Драко. — Но не сразу. Гермионе нужно время. Она пока не готова. Я подготовлю их, расскажу всё. Думаю, они обрадуются. Особенно мама. Она всегда мечтала о внуках. Гарри усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что мы с тобой будем обсуждать такие вещи. В школе я тебя ненавидел. — Я тебя тоже, — признался Драко. — Я завидовал. У тебя были настоящие друзья — Уизли, Гермиона. А у меня… Крэбб и Гойл просто были выгодны мне. Они боялись моего отца и делали всё, что я скажу. Но друзьями они не были. Настоящими друзьями были Пенс, Блэйз, Тео. Но я их часто стеснялся при отце. А тебе я завидовал ещё и потому, что ты был знаменит, и потому, что ты был свободен. И потому, что рядом с тобой всегда была она. Гермиона. Я восхищался ею ещё в школе — её умом, силой магии, тем, как она не боялась идти против всех. Я называл её грязнокровкой, но сам же презирал себя за это. Потому что знал: она лучше нас всех. — А теперь? — спросил Гарри. — Теперь я рад, что мы можем поговорить как нормальные люди, — Драко повернулся к нему. — Спасибо, Гарри. За всё. За то, что не дал ей сломаться. За то, что был рядом, когда меня не было. — Она моя сестра, — просто ответил Гарри. — А ты… ты теперь часть семьи. Они заехали в супермаркет, выбрали мясо для барбекю — сочные стейки, куриные крылышки, маринованные рёбрышки. В винном отделе Драко взял несколько бутылок красного сухого и белого полусладкого. — Для Пенс возьмём безалкогольное вино, — заметил Гарри. — А то она обидится, если её не угостят. — Хорошая идея, — Драко добавил в корзину бутылку игристого без градусов. — Ты ведь серьёзно настроен? — спросил Гарри, когда они стояли в очереди на кассу. — Абсолютно, — Драко посмотрел ему в глаза. — Я сделаю её самой счастливой женщиной на свете. Обещаю.

***

Дома Пенс и Гермиона уже вовсю хозяйничали на кухне. — Нарезаешь овощи для салата? — спросила Пенс, ловко шинкуя огурцы. — Да, — Гермиона резала помидоры и болгарский перец. — А ты что делаешь? — Греческий салат и картофельный, — Пенс кивнула на миски. — И ещё оливье, Гарри любит. Они работали молча несколько минут, потом Пенс спросила: — Ну как у вас с Драко? Всё хорошо? — Да, — Гермиона покраснела, но улыбнулась. — Лучше, чем хорошо. — И что было ночью? — Пенс подмигнула. — Не расскажу, — Гермиона отмахнулась. — Но… это было прекрасно. Он был нежен, внимателен. Я чувствовала себя… любимой. — Ты и есть любимая, — Пенс остановилась, посмотрела на подругу. — Я никогда не видела тебя такой счастливой. — Я и сама не видела, — призналась Гермиона. — Посмотри, что он мне подарил сегодня утром. Она протянула руку с браслетом. — О боже, — Пенс ахнула. — Это же… дракон, львица и тигрёнок. Он продумал каждую деталь. — И кулон, — Гермиона достала из-за пазухи сердечко, открыла его. — Фото и гравировка. Пенс прочитала гравировку, и у неё на глаза навернулись слёзы. — «Сердечко моё. Мой дом там, где вы — там, где ты», — прошептала она. — Миона, он тебя любит. По-настоящему. — Я знаю, — Гермиона прижала кулон к губам. — И я люблю его. — Ну наконец-то, — Пенс обняла её. — Вы заслужили это счастье.

***

Вернувшись, Драко и Гарри развели мангал на заднем дворе. Угли уже разгорались, и мужчины, прихлёбывая по глотку красного вина из бокалов, переворачивали мясо на решётке. — Так, а это моё фирменное, — Драко кивнул на стейки. — Секрет в маринаде: соевый соус, бальзамический уксус, чеснок и розмарин. — Звучит вкусно, — Гарри потянул носом аромат. — Я больше по курице, но попробую. — Ты не пожалеешь, — заверил его Драко. Через час всё было готово. Они перенесли еду в гостиную — на столе уже стояли салаты, нарезанный хлеб, соусы. Эд сидел на диване между Гермионой и Пенс, уплетая куриную ножку. Все разговаривали, смеялись, наслаждались едой и обществом друг друга. — Знаешь, — вдруг сказала Гермиона, отставляя тарелку, — мой творческий кризис наконец-то закончился. Я придумала продолжение «Приключений команды Тайна». — Правда? — Пенс обрадовалась. — И кто будет новый герой? — Прототип — Драко, — Гермиона посмотрела на него с улыбкой. — Я назову его Дерек Малфорд. Малфорд — созвучно с Малфой, начинается на ту же букву. Он будет загадочным, с тёмным прошлым, но с добрым сердцем. И он станет частью команды. — Ты серьёзно? — Драко удивился. — Абсолютно, — она кивнула. — Ты вдохновил меня. Твоя история, твой путь… это будет лучшая книга. — Я горжусь тобой, — он взял её за руку и поцеловал. — Гермиона, — вдруг сказала Пенс, когда тарелки опустели, — а покажи-ка нам видеоархив Эда. — Да, точно, — Гермиона встала, подключила ноутбук к телевизору. — Садитесь, будет долгий вечер. Все расселись: Гарри и Пенс на диване, Драко устроился в кресле, а Гермиона — у него на коленях. Эд забрался к маме на колени, и Драко обнял их обоих. — Начинаем, — объявила Гермиона и нажала на первую запись.

***

Видео 1. Родильный дом. Камера дрожит в руках Гарри. Слышен его взволнованный голос: — Гермиона, ты как? Я снимаю, ты не против? Это для истории. Голос Гермионы с экрана, уставший, но счастливый: — Снимай, только я страшно выгляжу. — Ты прекрасна, — отвечает Гарри. — Вот он, смотри. Держишь его на руках. Какой маленький. На экране — молодая, измождённая после родов Гермиона держит крошечный свёрток. Из него выглядывает красное сморщенное личико с платиновым пушком на голове. — Как назовёшь? — спрашивает Гарри — Эдвард Филипп Грейнджер, в честь дедушки, второе имя в часть папы — говорит Гермиона смотря на малыша. — Ты мой мир. — Привет, малыш, Эдвард — Гарри плачет, и камера дрожит. Эд, сидящий на коленях у мамы, хихикает: — Я был такой маленький! — Да, ты был крошкой, — Гермиона целует его в макушку.

***

Драко сжимает её талию, не в силах оторвать глаз от экрана. «Ты был там, — думает он. — А я нет. Но теперь я здесь». Видео 2. Первая улыбка. Камера снова в руках Гарри. Гермиона сидит на диване, держит трёхмесячного Эда на руках. — Давай, Тигрёнок, улыбнись маме, — уговаривает она. Малыш смотрит на неё, моргает, потом его личико озаряется беззубой улыбкой. — Ой! — восклицает Гермиона. — Гарри, ты снял? Он улыбнулся! — Снял, снял! — Гарри всхлипывает за кадром. — Ты мой хороший, — Гермиона целует Эда в лоб. — Самая лучшая улыбка на свете.

***

— У меня была беззубая улыбка? — Эд смотрит на экран с ужасом и восторгом. — Была, — смеётся Гермиона. — И ты был очарователен. Пенс вытирает глаза: — Боже, какой он милый. Видео 3. Массаж для малыша. Эду четыре месяца. Гермиона стоит около пеленального столика, на котором лежит Эд голенький. Пенс за кадром жалуется: — Миона, эта камера тяжёлая, у меня рука отваливается. — Поставь на штатив, — советует Гермиона, ловко расстилая пелёнку. Она берёт тёплое масло для младенцев, растирает в ладонях. — Начинаем. Первое правило массажа: руки должны быть тёплыми и масло — тёплым. И никаких резких движений. Она начинает с ножек Эда — гладит его ступни, каждый пальчик. — Какие маленькие пальчики, — сюсюкает она. — Какие пяточки мягкие. Ты мой сладкий. Эд гулит, дрыгает ножками. — А теперь животик, — Гермиона аккуратно водит ладонями по животу малыша по часовой стрелке. — Это помогает от колик. Видишь, он улыбается. Эд и правда улыбается, пуская пузыри. — А теперь переворачиваемся, — она переворачивает Эда на животик. — Спинка. Она гладит его спинку, растирает, потом легко постукивает пальцами вдоль позвоночника. — Это для укрепления мышц. Когда ты вырастешь, будешь сильным и смелым, как папа… — она замолкает, и в её глазах мелькает тень, но она тут же улыбается. — Как папа Гарри и мама. Пенс молчит, но немного вздрагивает. — Где ты этому научилась? — спрашивает Пенси. — Я ходила на курсы массажа для новорожденных во время беременности — объясняет Гермиона. — Ну, сыночек, посмейся для мамочки, — Гермиона переворачивает его обратно на спинку, целует в пяточки. — Какие маленькие пальчики, какие маленькие пяточки, ты моя жизнь, мой мир, моя вселенная. Она целует его ножки, пухлые щёчки, лоб, носик. Эд только улыбается. — Ну давай, засмейся, — просит она, наклоняется и дует ему в живот. Звук получается как «пффф», и Эд вдруг заливается звонким детским смехом. — Он засмеялся! — Гермиона хлопает в ладоши, подпрыгивает. — Гарри, иди сюда! Он смеётся! Гарри вбегает в кадр, запыхавшийся. — Что? Покажи! Гермиона снова дует Эду в живот — и он снова смеётся. Гарри хохочет, Пенс всхлипывает. Они смеются все вместе, и Эд, глядя на них, смеётся ещё громче. — Ты моё счастье, — шепчет Гермиона, беря на руки и прижимая Эда к груди. — Моя радость, моя жизнь, моя вселенная. Пенс говорит: — Поскорее бы у меня получилось найти Драко. Хотелось бы что бы он это увидел. Улыбка медленно сползает с лица Гермионы. Она прижимает Эда крепче. — Пенс, я не против, если ты будешь искать Малфоя. Но я говорю тебе сразу на берегу: если Малфой или его родители хотя бы попытаются залезть в воспитание своими аристократическими традициями или — не дай Бог — попытаются забрать у меня моего сына, — она целует Эда в макушку, — то Волан-де-Морт и Беллатриса покажутся им добрейшими людьми, одуванчиками на летнем поле. Я за своего сына любому глотку перегрызу. Я применю заклинание, которое поклялась себе никогда больше не использовать, но нарушу свою клятву. Я применю Обливейт, если это будет необходимо для защиты моего ребёнка. Это мой сын, и я никому его не отдам. Я конечно восхищаюсь Нарциссой Малфой — она даже ухом не повела и прямо в глаза самому страшному чудовищу магического мира соврала, что Гарри мёртв, только ради своего сына. Вот и я ради своего сына готова на всё. В детской повисает тишина. Гарри и Пенс стоят с открытыми ртами. — Ты настоящая львица, — наконец говорит Гарри. — Защищаешь своего малыша. — Так и должно быть, — твёрдо отвечает Гермиона. — Мать должна и обязана защищать своего ребёнка.

***

В гостиной Гарри и Пенс улыбаются, вытирая глаза. Драко прижимает Гермиону и Эда ещё сильнее и говорит, глядя ей прямо в глаза: — Я люблю тебя. И очень горжусь тобой. — Прости, что ты это услышал, — тихо говорит Гермиона. — Тебе не за что извиняться, любимая. Это правильно. И я буду защищать вас обоих, — он целует её в висок. — Мамочка, не бойся, — Эд обнимает её за шею. — Меня никто у тебя не отнимет. Я сам не пойду. Я тебя очень-очень люблю. Они обнимаются втроём, и тишина наполняется теплом и светом. Видео 4. Купание. Эду шесть месяцев. Гермиона в ванной, вода тёплая, пена шапкой. Эд сидит в специальном стульчике для купания, плещется. — Ути-пути, кто у нас такой мокрый? — Гермиона смеётся, поливая его из ковшика. Эд хлопает ладошкой по воде, брызги летят на маму. — Ой, ты брызгаешся! — смеётся Гермиона. Она намыливает его мочалкой — животик, ручки, ножки. — Вот тут у нас пузико, — она целует его в живот. — Тут — пяточки, — целует пятки. — Тут — щёчки, — целует щёки. Эд хохочет, пытается схватить мочалку. — Не отдам! — Гермиона прячет мочалку за спину. Эд тянет ручки, хватает воздух. — Ладно, держи, — она даёт ему мочалку. Он тут же тянет её в рот. — Нет-нет-нет, это не еда! — она мягко вынимает мочалку. — Вот, лучше погрызи уточку. Она даёт ему резиновую утку. Эд сжимает её — утка пищит. — Правильно, дави! — смеётся Гермиона. — Ты мой маленький силач. Пенс за кадром спрашивает: — А как он спит? — Как ангел, — Гермиона улыбается. — Иногда. Если ему ничего не мешает. А сейчас приходится по часу укачивать, зубки. — А ты не жалеешь? — Ни секунды, — Гермиона целует Эда в лоб. — Он — моё всё. Видео 5. Первые шаги. Снимает Пенс. Эд в ходунках, но сейчас он стоит, держась за край дивана. Ему почти год. — Давай, Тигрёнок, иди к маме, — зовёт Гермиона, сидящая на полу в нескольких шагах от него. Эд смотрит на неё, потом отпускает диван. Делает один шаг, второй — и падает на попку. Но не плачет, а смотрит на маму удивлённо. — Молодец! — кричит Гермиона. — Ты сделал это! — Ещё раз! — Пенс кричит за кадром. Эд поднимается, снова делает шаг — и на этот раз доходит до Гермионы, падая ей в руки. — Мой маленький чемпион, — она обнимает его.

***

Драко сглатывает комок в горле. «Я пропустил это. Но теперь вижу». Видео 6. Первое слово. Камера на столе, снимает сама. Гермиона сидит на полу, Эд в её руках. — Скажи «мама», — просит она. Эд смотрит на неё, пускает пузыри. — Ма-ма, — произносит чётко. — Да! — Гермиона рыдает, прижимая его к себе. — Ты сказал «мама»!

***

Эд, сидящий у неё на коленях, дёргает её за рукав: — Мам, а правда, что я потом сказал «Гарри»? — Правда, — улыбается Гермиона. — Сейчас покажем. Видео 7. «Гарри». Снимает Гермиона. Гарри сидит на полу, Эд ползёт к нему. — Скажи «дядя Гарри», — просит Гермиона. — Га-и, — произносит Эд. — Почти, — смеётся Гарри. — Ещё раз. — Га-и! — Он пытается сказать «Гарри»! — Гермиона за кадром плачет от смеха. — Ты мой маленький гений, — Гарри подхватывает Эда и кружит его.

***

— Папа Гарри, ты меня кружил! — Эд хохочет. — Ещё как, — Гарри треплет его по волосам. Видео 8. «Львица» и «тигрёнок». Эду почти год, за два дня до дня рождения. Он сидит на полу, играет с плюшевым драконом. Гермиона присела рядом. — Скажи «мама», — просит она. — Мама, — говорит Эд чётко. — А «львица» можешь? — шутит она. Эд поднимает голову, смотрит на неё серьёзно. — Лица, — говорит он с трудом. — Мама — лица. — Ой, — Гермиона прижимает руки к груди. — Ты меня львицей назвал? — Мама синая, — Эд кивает. — Как лица. — А кто ты? — шепчет она. — Тиёнок, — Эд улыбается. — Маникий тиёнок. — Почему? — Потому что я маенький и поясатый, — он показывает на свою пижаму в полоску.

***

В гостиной Драко шепчет: — Ты рисовала львицу и тигрёнка на тату, потому что он тебя так называл? — Да, — скачала Миона — Я сразу поняла, что это знак. И сделала тату на его день рождения. Мой умный мальчик. Видео 9. Победу из ванной. Эду два года. Он сидит в пенной ванне плещется, играет в свои игрушки для ванной, пускает караблик. Пенс смеётся, камера дрожит. — Ну всё, Тигрёнок, вылезаем, — Гермиона протягивает руки, чтобы вытащить Эда. Но Эд вдруг ловко выскальзывает, хватается за бортик ванны и, мокрый, голый и в пене, выбирается наружу. — Эдвард! — кричит Гермиона. — Стой! Но Эд уже бежит в коридор, оставляя мокрые следы на полу. — Мамочка, догони меня! — визжит он от восторга. На экране камера прыгает — Пенс бежит следом. Гермиона выскакивает из ванной, с банным полотенцем в руках. — Эдвард Филипп Грейнджер, остановись! Ты простудишься! Но Эд, мокрый, голый, счастливый, бегает по гостиной их нью-йоркского таунхауса, хохочет и уворачивается от маминых рук. — Гарри! Лови его! — кричит Гермиона. Гарри выбегает из кухни с кухонным полотенцем в руках, догоняет Эда, хватает его и поднимает в воздух. — Попался, маленький бандит! — смеётся Гарри. Эд хохочет, вырывается, болтает ногами. — Пусти! Пусти! Ещё хочу бегать! — Нет уж, — Гермиона подходит, забирает сына у Гарри, укутывает в большое полотенце. — Всё, баня закончена. Сейчас пижамку наденем — и спать. — Не хочу спать! — капризничает Эд, но уже зевает. — Хочешь-хочешь, — Гермиона целует его в мокрую макушку. — Ты устал, мой Тигрёнок. Она уносит его в детскую, на ходу надевая сухую пижаму. Через несколько минут Эд уже лежит в кроватке, сонный, с плюшевым драконом в обнимку. — Спокойной ночи, мой непослушный маленький бегун, — шепчет Гермиона. — Спокойной ночи, мамочка, — бормочет Эд и закрывает глаза.

***

В гостиной все смеются. Гермиона объясняет Драко: — Он постоянно так делал в этом возрасте. Как только видел, что купание заканчивается — сбегал. Мокрый, голый, счастливый. И мы с Гарри ловили его по всему дому. — Мам, а почему я это делал? — спрашивает Эд, сидящий сейчас у неё на коленях. — Потому что тебе было весело, Тигрёнок, — она целует его в щёку. — Ты всегда любил веселье. Драко прижимает Гермиону к себе сильнее. Видео 10. День рождения, 3 года. Эд в колпачке, перед ним торт с тремя свечками. Гарри и Пенс поют «Happy birthday». Гермиона сидит рядом, на руках у неё — новенький плюшевый дракон. — Загадывай желание, Тигрёнок, — говорит она. Эд закрывает глаза, дует на свечи, но только одна гаснет. Пенс помогает ему задуть остальные. — Что ты загадал? — спрашивает Гарри. — Не скажу, — Эд улыбается загадочно. — Не сбудется. — А я знаю, — дразнит его Гарри. — Ты загадал, чтобы мама купила тебе щенка. — Нет, — Эд мотает головой. — Не скажу. Видео 11. Первый лёд. Эду четыре года. Он стоит на коньках, держась за борт катка. Гермиона рядом, тоже на коньках, поддерживает его. — Не бойся, я держу, — говорит она. — Я не боюсь, — Эд отпускает борт, делает шаг — и падает. — Вставай, — Гермиона протягивает руку. Эд встаёт, отряхивается. — Я научусь, — говорит он твёрдо. — Ты научишься, — соглашается Гермиона. Они делают круг, Эд держится за её руку, потом отпускает и едет сам, шатаясь, но не падая. — Смотри, мама! — кричит он. — Вижу, — в её голосе слышны слёзы.

***

Драко смотрит на экран, и сердце его переполняет гордость и боль одновременно. «Ты такой сильный, сынок. Как мама». Видео 12. Первый гол в хоккее. Эду пять лет. Он в хоккейной форме, на льду, с клюшкой. Шайба у него, он ведёт, обходит соперника — и бросает! Шайба влетает в ворота. — Го-ол! — кричит Гарри за кадром. Эд поднимает клюшку, кричит что-то неразборчивое от счастья. — Ты лучший, Тигрёнок! — голос Гермионы. — Я же говорил, я научусь! — Эд смотрит в камеру, сияя. — Да, ты говорил, — смеётся Гермиона. Видео 13. Симба. Эду пять лет (через месяц после хоккея). Гермиона вручает ему маленького щенка хаски с бантом. — С днём рождения, Тигрёнок. Как назовёшь? — Мама! — Эд сжимает щенка, тот лижет его в нос. — Симба! Ты мой лучший друг! — Ты обещаешь заботиться о нём? — спрашивает Гермиона. — Обещаю! — Эд серьёзен. — Я буду его кормить, гулять с ним и учить командам. — Тогда он твой. Эд садится на пол, Симба прыгает вокруг него. — Симба, сидеть! — командует Эд. Щенок садится, виляя хвостом. Эд хохочет. — Мама, он слушается! — Потому что он умный, — улыбается Гермиона. Видео 14. Объятия перед сном. Эду пять лет. Он лежит в кровати, Гермиона сидит рядом, гладит его по голове. — Мам, а ты завтра будешь дома? — спрашивает он. — Буду, — она целует его в лоб. — Всегда буду. — Ты не уйдёшь? — он смотрит на неё серьёзно. — Никогда, — она обнимает его. — Ты моё чудо, Тигрёнок. Моё рождественское чудо. — И ты моё чудо, — Эд зевает и закрывает глаза. — Спокойной ночи, — шепчет Гермиона. — Спокойной ночи, мамочка.

***

— Мне тогда пришлось уехать на два дня в командировку по работе, он был с Гарри и очень скучал, я тоже ужасно скучала — объясняла Гермиона, Драко. Видео заканчивается. В гостиной тишина. Пенс вытирает слёзы, Гарри сжимает её руку. Драко не плачет, но его голос, когда он говорит, звучит хрипло: — Он… он замечательный. Ты замечательная. Спасибо, что снимала. Спасибо, что сохранила всё это. — Я знала, что когда-нибудь ты это увидишь, — Гермиона поворачивается к нему, касается его щеки. — И я хотела, чтобы ты знал — ты всегда был с ним. В его улыбке, в его упрямстве, в его любви к зелёным яблокам и сладкому. Ты ведь сладкоежка. Ещё со школы помню: когда нам присылали посылки, тебе присылали кучу конфет. Ты делился с Пенс, но свои съедал сразу, а потом приставал к ней, прося её конфеты. Однажды даже накричал, что это твои конфеты. Ты всегда был рядом, Драко. Ты просто не знал. Драко смотрит на неё, поражённый. — Ты помнишь? — шепчет он. — Ты помнишь, как я конфеты воровал у Пенс? — Конечно помню— она смеётся. Они смотрят друг на друга, и в этот момент Эд зевает и трёт глаза. — Мам, я спать хочу, — говорит он. Гермиона смотрит на часы — почти девять. — Да, Тигрёнок, пора. Завтра в школу. В следующий раз остальное посмотрим. Она встаёт, берёт Эда за руку. — Я помогу, — Драко тоже поднимается. Они идут наверх, в комнату Эда. Мальчик уже почти засыпает на ходу. Драко укладывает его в кровать, Гермиона поправляет одеяло. — Почитайте мне сказку, — просит Эд. — Какую? — спрашивает Драко. — Про… про льва и дракона, — Эд зевает. — Льва и дракона? — Гермиона удивлена. — Ну, ты придумай, — он закрывает глаза. Гермиона смотрит на Драко, тот пожимает плечами. — Жил-был Львёнок, — начинает Гермиона. — Маленький, но очень смелый. И он жил в домике у озера. — А ещё там жил Дракон, — подхватывает Драко. — Белый, как снег, с серыми глазами. Он был очень одинок. — Однажды Львёнок увидел Дракона и спросил: «Ты почему грустишь?» — Гермиона смотрит на Эда, он уже почти спит. — Дракон ответил: «Я ищу свою семью», — Драко берёт Эда за руку. — «А я помогу тебе её найти», — шепчет Гермиона. — И они отправились в путь. Шли долго, но в конце концов нашли — маму-Львицу и папу-Дракона, и стали жить вместе, — заканчивает Драко. Эд уже спит. Гермиона целует его в лоб, Драко — в макушку. — Спокойной ночи, Тигрёнок, — шепчет она. Они выходят, закрывают дверь.

***

В спальне горит приглушённый свет. Гермиона поворачивается к Драко. — Ты не устала? — спрашивает он. — Нет, — она улыбается. — Я полна энергии. — Я тоже, — он делает шаг к ней. — Драко… — Что? — Я люблю тебя, — она смотрит ему в глаза. — А я люблю тебя, — он берёт её лицо в ладони и целует — медленно, глубоко, исследуя её рот, её язык. Его руки скользят под её майку, оглаживая спину. Она стягивает с него футболку, проводит пальцами по его груди, по татуировке. Он помогает ей раздеться, и вот они уже оба нагие, прижавшись друг к другу. — Ты такая красивая, — шепчет он, целуя её ключицы, спускаясь к груди. Он берёт сосок в рот, посасывает, покусывает, другой рукой массирует другую грудь, прокручивая сосок между пальцами. Она выгибается, застонав. — Драко… не останавливайся. Он встаёт на колени, спускается поцелуями ниже, целует живот, проводит языком, покусывает, спускается ниже к её промежности, целует лобок. — Пожалуйста, Драко, — стонет она. — Нетерпеливая моя, — он усмехается. — Что ты хочешь? — Твой язык, — выдыхает она. — Скажи «пожалуйста», — дразнит он. — Пожалуйста, любимый, пожалуйста! Он берёт её левую ногу, целует, посасывает, покусывает бедро, ягодицу, внутреннюю часть бедра, прокладывая влажную дорожку языком ниже, под колено, двигаясь дальше к икре, целует ступню, каждый пальчик. — О-о-о, — стонет Гермиона, зарываясь пальцами в его волосы. — Это так… необычно… — Тебе нравится? — шепчет он. — Да… но… — Что «но»? — Я хочу… там… — она краснеет, даже сейчас стесняясь. — Там? — он усмехается, целует её лобок. — Ты просишь меня поцеловать тебя там? — Да, — выдыхает она. — Тогда скажи это, — он дразнит, проводя языком по внутренней стороне бедра. — Скажи: «Драко, поцелуй меня между ног». — Драко, поцелуй меня… между ног, — шепчет она. — Громче, — он продолжает дразнить. — Драко, поцелуй меня между ног! — кричит она. Он опускает её левую ногу и берёт правую, снова целует каждый пальчик, двигаясь выше к икре, под колено, до внутренней части бедра, посасывая и покусывая. — Пожалуйста, любимый, прикоснись ко мне там, — молит она. Он притягивает её ближе, кладёт её правую ногу себе на плечо, целует её половые губы, не раздвигая их. Он видит, как из неё уже вытекают соки — она очень возбуждена. — Ты такая мокрая, — говорит он, глядя на неё снизу вверх. — И всё это для меня? — Дааа, — стонет она. — Только для тебя. Драко ещё раз проводит языком по влажным складкам, потом раздвигает двумя пальцами половые губы и впивается поцелуем, посасывая так, будто пьёт с жаждой. Гермиона уже не стесняется — стонет в голос. Слава Мерлину, заглушку поставили. Драко одной рукой держит её ногу, другой придерживает за поясницу. Он то ускоряется, то замедляется, дразня, покусывая клитор. Он вторгается языком во влагалище, вытворяя им такое, что Гермиона вообще не знала, что это возможно. — Ты… что ты делаешь… — выдыхает она. — Я делаю тебе приятно, — шепчет он, продолжая. — Драко, я сейчас… дай мне кончить, — просит она. — Нет, — он отрывается на секунду. — Я хочу, чтобы ты кончила от моего языка. Он снова начинает — водит языком внутри неё, носом стимулирует клитор. Она сжимает его голову ногами, почти задыхаясь. — Драко, я сейчас, я… — Кончай, Львёнок, — шепчет он, всасывая клитор. Она кончает с криком, сжимая его язык, содрогаясь всем телом. Но он не останавливается — сосёт её клитор, продлевая удовольствие, и вторгается во влагалище тремя пальцами, уже откровенно трахая её, сильно сгибая пальцы. — Не могу… — стонет она. — Драко, ещё… ещё… — Кончай ещё раз, — командует он, ускоряя движения пальцами и языком. Она кончает снова — ещё сильнее, почти теряя сознание от нахлынувшего удовольствия. Он не останавливается, пока её тело не перестаёт дрожать. Он подхватывает её на руки, укладывает на кровать, нависает сверху. Её всё ещё трясёт, но она улыбается. Драко нежно гладит её по волосам, целует лоб, веки, носик, губы. — Ты моя королева, — шепчет он. — Как ты, моя хорошая? Пришла в себя? — Это было… невероятно, — выдыхает она. — Я никогда такого не испытывала. У меня никогда не было таких оргазмов. Драко, что ты со мной делаешь? — Я люблю тебя, — он улыбается. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя богиней. Она обхватывает его ногами за талию. — Я хочу тебя чувствовать, — шепчет она. Он входит в неё медленно, дюйм за дюймом, и они оба замирают, наслаждаясь полнотой. — Ты так хорошо заполняешь меня, — стонет она. — Ты так тугая, тёплая… — отвечает он, начиная двигаться. Он двигается медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Она гладит его по спине, сжимает плечи. — Ты любишь меня? — спрашивает он. — Люблю, — выдыхает она. — Безумно. Он ускоряется, она стонет громче. Потом она садится на него сверху, двигаясь вверх-вниз и из стороны в сторону. Кулон, который он сегодня подарил, покачивается на её шее, сверкая в свете свечей. — Ты такая красивая, — шепчет он, глядя на неё. — Моя королева. Она ускоряется, и они кончают вместе — с криком, содрогаясь, прижимаясь друг к другу. Он переворачивает её, ставит раком. Входит сзади, и она вскрикивает от нового ощущения. Он выходит из неё, и она жалобно стонет. — Тш-ш-ш, — он целует её в плечо, гладит по спине. — Я хочу насладиться тобой и доставить тебе фееричное удовольствие. Он опускается ниже, раздвигает половые губы, вторгается языком. Она извивается, хватаясь за простыни. Он целует её попу, обе ягодицы, поднимается выше — поясницу, позвоночник, прокладывая дорожку языком. Снова входит в неё сзади, двигаясь очень медленно, продолжая целовать плечи, лопатки. — Ты пахнешь шоколадом и вишней, — шепчет он. — Это ты шоколад, — смеётся она. Он убирает её волосы, целует, посасывает и покусывает шею сзади, потом то место, где бьётся пульс. — Драко, быстрее, — просит она. — Не торопись, — он продолжает дразнить, то ускоряясь, то замедляясь, каждый раз, когда чувствует, что она на грани. — Ты делаешь это нарочно, — стонет она. — Конечно, — шепчет он. — Я хочу, чтобы это длилось вечно. Наконец он начинает двигаться быстрее, вколачиваясь в неё сильно, глубоко. Они оба чувствуют, как его член бьётся о её шейку матки. Он наклоняется к ней, покусывая мочку уха. — Я не сильно, моя королева? — спрашивает он. Она поворачивает голову, улыбается. — Можно и пожестче. — Любишь пожестче? — он ускоряется. — Только с тобой, — отвечает она. — И только ты. Он поднимается, кладёт руки на её бёдра, сжимает их, начиная вколачиваться сильнее — выходя полностью и заходя сильно, на всю длину. Она кричит, не сдерживаясь. Он наклоняется, кладёт руки ей на грудь, приподнимает её, посасывает и покусывает мочку уха и шею, продолжая вколачиваться. — Я сейчас… — стонет она. — Кончай со мной, — шепчет он. Она кончает — с таким криком, что он чувствует, как её тело выгибается, а потом обмякает. Он кончает следом, и его накрывает такой мощный оргазм, что он почти теряет сознание. Он падает на неё, тяжело дыша. Она без сознания — просто лежит, расслабленная, счастливая. Он осторожно переворачивает её на бок, обнимает, целует в лоб, в щёки, в нос. — Львёнок, — шепчет он. — Ты меня слышишь? — М-м-м, — она открывает глаза, мутные, счастливые. — Я отключилась. — Я заметил, — он улыбается, гладит её по волосам. — У меня никогда в жизни не было так, — шепчет она. — Никогда. Драко… я боюсь. — Чего, любимая? — Боюсь, что с тобой что-то случится. Боюсь, что это счастье закончится. Будь осторожнее, пожалуйста. За рулём, везде. Я не переживу, если с тобой что-то случится. — Обещаю, — он целует её в лоб. — Я буду осторожен. И я тоже боюсь. Боюсь потерять тебя и Эда. У меня никогда не было такого страха. Но он заставляет меня быть лучше. Быть внимательнее. — Ты мой, — она обнимает его. — И я твоя. Они лежат, переплетённые, их тела мокрые от пота и липкие, но вставать не хочется. Он гладит её по спине, она целует его в грудь. — Драко? — М-м-м? — Давай никуда не спешить. У нас есть время. Всё время мира. — У нас есть время, — соглашается он, прижимая её к себе. — Всё время мира. Наконец он поднимается, берёт её на руки и несёт в душ. Вода течёт тёплая, он аккуратно намыливает её, целует плечи, спину, она смеётся и намыливает его. — Ты самый красивый, — шепчет она. — А ты — самая красивая, — отвечает он. Они вытираются, одеваются в свежее бельё — он в боксерах, она в кружеве, сверху майки. — Спокойной ночи, Львёнок, — шепчет он, укладывая её в кровать и ложась рядом. — Спокойной ночи, Дракончик, — отвечает она, сворачиваясь клубочком у него на груди. — Знаешь, — говорит он, — у нас появилась наша традиция — желать спокойной ночи вот так. — Да, — она улыбается. — А с утра ты говоришь мне «доброе утро, Солнышко», а я тебе «доброе утро, Снежок». — Я счастлив, — шепчет он. — Счастлив, что с моим появлением появились эти традиции. — Я тоже, — она целует его в подбородок. — Спокойной ночи, Львёнок. — Спокойной ночи, Дракончик. — Я тебя люблю, — шепчет он. — И я тебя, — отвечает она. За окном тихо шумит озеро, и луна светит в окно, освещая их — двух влюблённых, которые наконец-то нашли друг друга.