Сопричастность

У Джессики разбиты губы, подбит глаз, рассечена бровь над ним и глубокий порез на щеке. И это только лицо. — Входи, — вздыхает Дейзи, распахивая пошире дверь, — возьми аптечку в ванной и… Ну… Я попытаюсь тебя заштопать. Не уверена, что получится так же аккуратно, как у Клэр. Та, правда, была хороша в штопке ран — Дейзи встречала ее всего пару раз, когда Клэр возилась с разошедшимися швами на ее шее, но впечатления остались самыми приятными. Дамочка умела работать с ранеными супергероями. — Ей хватит хлопот с Дэнни, — отмахивается Джесс по пути в ванную. Дейзи качает головой и достает из морозильника пакет с замороженными овощами — приложить к подбитому глазу. Джессика бросает куртку на пол и садится на табурет, морщится, делает глотки из своей фляжки, но позволяет промыть и обработать раны. — Кто так тебя? — уточняет Джонсон у Джонс. — Не меня, — неохотно разлепляет губы Джесс. — Дэнни. Она хмыкает и делает еще один крошечный — маленькая фляжка — глоток. Дейзи молча продолжает возиться с ранами и соединять края порезов пластырем. — Нет, — через минуту продолжает Джонс. — Он не понимает? Он правда не понимает, что героев не славят? Героев винят за то, что они не пришли вовремя. Героев убивают. Это не почетно, мать вашу! Это — тяжело и больно! Это смертельно!.. Дейзи молча обнимает ее. Джессика — сильная, но вцепляется в нее на короткий миг, потом отпускает, потом снова вцепляется, прижимается лбом к груди и говорит глухо и лихорадочно: — Он же умрет, да?.. Умрет как герой. А я опять приду на чертовы похороны, где хоронить будут пустой гроб, потому что тела не найдут, потому что тело будет лежать под чертовым слоем металла и бетона… А я опять буду стоять у чужой могилы и делать вид, что я не на этих похоронах, потому что Джессика Джонс не была знакома с Мэттом Мердоком, то есть… Ф-фак!.. Она захлебывается своим дыханием. И Дейзи… Она выдыхает, а потом тихо говорит: — Нам труднее, да? Они-то просто умирают. Просто. Умирают. И всё. А нам приходится жить с этим, с их чертовым геройством. — Она вцепляется в футболку на спине Джесс. — Я любила Линкольна. Но иногда я ненавижу его. Потому что я-то жива. — Она смеется. — И я продолжила быть героем. — Ты как Дэнни, — глухо бормочет Джесс, отпуская ее. — Я как Дэнни, — соглашается Дейзи, делая шаг назад. — У тебя есть еще раны? Надо бы обработать. — Почему все женщины, к которым я прихожу за помощью, хотят снять с меня штаны? — ворчит Джессика, но встает на ноги и возится с ремнем джинс. — Но ты же, вроде как, больше не герой. — Да, — соглашается Дейзи. — Что изменилось? — уточняет Джессика, спуская штаны и поворачиваясь к ней спиной, потому что порез у нее на правой ноге чуть выше колена. — Потому что просто так от прошлой жизни не бегут с таким лицом, какое было у тебя. — Я, вроде как, узнала, что в будущем могу уничтожить Землю, если продолжу, — пожимает плечами Дейзи. — Ты — что?! — резко оборачивается Джонс, и Джонсон приходится ее ловить. И да. Именно этот момент выбирает Кейдж, чтобы ворваться в квартиру. Когда Джессика со спущенными штанами висит на Дейзи. Чудесно. Люк застывает, смотрит на них и уточняет: — Мне выйти? — Нет, — вздыхает Дейзи. — Обработай ей рану на ноге. Мне нужно выйти. Она помогает Джесс восстановить равновесие, подбирает ее куртку — свою искать дольше — с пола, подхватывает ключи с кошельком и выходит из квартиры. Джонс ее даже не останавливает. Видимо, наконец, понимает, почему Дейзи больше не хочет быть Дрожью. Почему она перестала быть героем. Почему она бежит даже от разговора об этом. Иисусе, может, Дэнни понадобится меньше, чем взорванная планета, чтобы хотя бы найти надежные тылы?