Не простая, нынче, жизнь студентов

      После похода в магазин Флеш Вектор вернулся домой. Он аккуратно поставил пакет на кухонный стол. Звук шуршания пластика показался оглушительным в пустой квартире. Он методично начал выкладывать продукты: пачка кофе, молоко, хлеб, немного овощей.       «Так, Вектор, соберись. Пакет пуст. Спарк уехал два часа назад, а ты уже стоишь посреди кухни и гипнотизируешь стену. У тебя впереди целых сорок восемь часов без криков «Флеш, где мои чистые бинты?» и «Кто съел мой йогурт?». Это же праздник продуктивности! Мечта любого студента!» — внутренний голос Флеша звучал куда бодрее, чем его спокойное, почти застывшее лицо.       Он подошёл к окну и посмотрел на улицу.       «Отлично. План на сегодня: отчёт по логистике, пересчёт тепловых потерь в проекте Флейм Новы и… и что? Опять графики? Вектор, если ты сейчас же не найдёшь себе живого собеседника, ты начнёшь проверять на прочность кухонные стулья. Тишина — это, конечно, отсутствие звуковых колебаний, но сейчас она давит на уши сильнее, чем басы в машине Тракера»       Флеш достал смартфон. Палец привычно замер над контактом «Флейм Нова».       «Звонить? Нет, слишком официально. Написать? А что написать? «Привет, профессор, мне скучно»? Нет, это звучит как системный сбой. «Нужна консультация по проекту»? В субботу утром? Он же поймёт, что я лукавлю. Хотя… он сам говорил, что я слишком часто превращаюсь в робота. Пора доказать, что у этой машины тоже есть социальные потребности. Ну, или хотя бы потребность в хорошем кофе»       Флеш быстро набрал сообщение, стараясь не давать себе времени на лишние раздумья:       «Спарк уехал на карьер, в квартире непривычно тихо. Если ты в городе и не занят на кафедре — заходи на кофе».       «Нажал. Отправил. Ну всё, процесс запущен. Теперь либо он придёт и заполнит эту пустоту своим вечным «энергичным хаосом», либо я буду пить кофе в компании своего отражения в чайнике. Второй вариант явно проигрывает по всем параметрам. Так, а где у нас турка? Пора разогревать систему»       Флеш поставил воду на плиту и замер, вслушиваясь в тишину, которая теперь казалась не такой уж и бесконечной.       Телефон завибрировал через четыре минуты. Флеш посмотрел на экран — и его пульс необъяснимо ускорился, пока он читал сообщение:       «Кофе — это слабое слово для субботнего утра. Буду через двадцать. Смотри, чтобы турка не пригорела, пока ты снова не улетел в свои графики».       Флеш усмехнулся.       «Он меня раскусил. Конечно, раскусил. Я же на прошлой неделе прождал два часа, пока у меня закипал чайник, потому что увлёкся расчётами. Флейм тогда сказал: «Вектор, ты бы ещё в душ с планшетом зашёл». Пришлось признать, что это был не самый глупый совет».       Он оглядел кухню. Холодильник, плита, стол, две кружки на сушилке. Обычная, знакомая картина, которая вдруг показалась ему слишком… пустой. — Ладно, — сказал он вслух, просто чтобы услышать голос. — Двадцать минут. Успею сделать вид, что я не специально прибирался.       Он быстро прошёлся по комнатам: кинул разбросанные Спарком бинты в ящик, протёр пыль с журнального столика, задвинул на место стул, который брат вечно отодвигал и не возвращал. Потом остановился перед зеркалом в прихожей.       «Ты что, на свидание собрался?» — спросил внутренний голос.       «Нет, — ответил он сам себе. — Просто кофе. С преподавателем. Который… который смотрит на меня так, что я забываю про лекции о тепловых потерях…»       Он взъерошил волосы — и тут же пригладил обратно. Снял домашнюю кофту, надел простую футболку. Передумал. Снова надел кофту. Выругался про себя.       «Вектор, соберись. Ты взрослый человек. Ты справлялся с кризисными отгрузками в порту Ньюфаундленда. Ты не должен паниковать из-за того, что один профессор придёт к тебе на кофе. Даже если у этого профессора самые заботливые руки во всём МГТУ».       Он глубоко выдохнул и вернулся на кухню.       Вода в турке начала закипать. Флеш снял её с огня ровно в тот момент, когда в дверь позвонили. — Иду, — сказал он тихо, хотя никто не мог его услышать.       Он открыл дверь. Флейм Нова стоял на пороге. Не в профессорской рубашке, а в простой тёмной футболке и потёртых джинсах. Волосы чуть влажные — видимо, только что из душа. В руках — пакет с выпечкой. — Твои круговые объезжают? — спросил Флейм, улыбнувшись. — Что? — не понял Флеш. — Пробки. Я двадцать минут ровно ехал. Это я к тому, что кофе ещё горячий? — Флейм поднял пакет. — И улитки с корицей. Чтобы ты не думал, что я пришёл только из-за напитка. — Заходи. Кофе готов. И… спасибо, что пришёл. — Флеш посторонился, пропуская его внутрь. Флейм переступил порог, скинул кроссовки и прошёл на кухню, как к себе домой. Огляделся. — Чисто, — констатировал он. — Подозрительно чисто. Ты прибирался ради меня? — Нет, — слишком быстро ответил Флеш. — Спарк перед отъездом… ну, он… — Врёшь, — усмехнулся Флейм, ставя пакет на стол. — Но это мило. Он сел на стул, развернулся к Флешу и посмотрел на него открыто, без привычной профессорской дистанции. — Рассказывай. Почему ты на самом деле позвал? Флеш замер у плиты, держа турку в руке. — Потому что тишина, — сказал он наконец. — Я не привык к ней. Спарк всегда шумит, спорит, забывает бинты… А сегодня утром я проснулся и понял, что не с кем даже позавтракать. Кофе без разговоров — это просто горелая вода. — Согласен, — кивнул Флейм. — Поэтому я и приехал. Он замолчал, давая Флешу пространство. — И ещё, — добавил Флеш тише. — Ты… ты единственный, кому я могу сказать, что мне одиноко. И не услышать в ответ «заведи кота» или «попробуй медитацию». — А что, кот не вариант? — Флейм улыбнулся. — Родители категорически против. Даже попугая не разрешили, а Спарк так хотел. Говорят, шерсть, перья, беспорядок… — Флеш усмехнулся уголком губ. — Хотя сами оставили нас вдвоём в этой квартире… — Тогда я остаюсь единственным вариантом, — Флейм поднялся, подошёл к плите и мягко забрал у Флеша турку. — Давай я. А ты садись. Вид у тебя такой, будто ты сейчас сам закипишь.       Флеш послушно опустился на стул. Флейм включил конфорку, поставил турку и начал медленно помешивать кофе, глядя на тёмную гущу. — Ты знаешь, — сказал он не оборачиваясь, — я тоже не люблю тишину. У меня в лофте всегда играет музыка. Даже когда я сплю. — Это не считается, — возразил Флеш. — Музыка — это не живой голос. — Поэтому я здесь, — Флейм повернулся. — Потому что ты — живой. Даже когда делаешь вид, что ты — машина для расчётов. — Я не… — Вектор, — перебил Флейм мягко, но твёрдо. — Ты позвал меня на кофе в субботу утром, потому что тебе было одиноко. Это нормально. Это человечно. Не надо это объяснять.       Флеш замолчал. Турка зашипела, поднимая пену. Флейм снял её в последний момент и разлил кофе по двум кружкам. — С молоком? — спросил он. — Да. Спасибо.       Флейм поставил кружку перед Флешем, сел напротив и подвинул пакет с улитками. — Ешь. И расскажи мне про свои тепловые потери. Не потому, что я профессор. А потому, что мне интересно, о чём ты думаешь, когда молчишь.       Флеш взял кружку, сжал её в ладонях, чувствуя тепло. — Ты правда хочешь слушать про расчёты в субботу? — Я хочу слушать тебя, — ответил Флейм. — Про что угодно.       Флеш сделал глоток. Кофе был идеальным. — Ну… — начал он осторожно. — У меня есть теория, что мы неправильно считаем конвекцию в вертикальных теплообменниках…       Флейм улыбнулся и откинулся на спинку стула, готовый слушать.       Тишина в квартире исчезла. Её заполнили голоса, шум кофейной гущи и мягкое тепло субботнего утра.

***

«А может, — подумал Флеш, глядя, как Флейм смеётся над его шуткой про «коэффициент полезного действия кофе», — может, тишина — это не отсутствие звуков. А отсутствие того, с кем хочется их делить».       Он не стал договаривать эту мысль вслух. Но, кажется, Флейм и так всё понял.