Поппи плейтайм: иной финал, иные истории

Почему я вообще продолжаю в этом участвовать? Зачем вообще в это ввязался?! Меня так мутит, что сейчас вырвет. Хотя те печенья от Лили на чаепитии были просто объедение – жаль, что всё, как всегда, пошло в тартарары!.. Надо встать, но сил больше нет, совсем нет… Какой же я устал, жутко хочу есть и спать, хоть сутки уже тону в этом аду… Ад из семи кругов, неужели и здесь так же? Семь подземных этажей вниз. Забавно...Судя по этой жуткой иерархии с Богом, ангелами и раем… Точно ад. Очередная кассета выдала мне информацию, ещё одно доказательство, какой же Эллиот Людвиг оказался полнейшим мудаком. Усыновил мальчика, чтобы проверить свою теорию, а потом воскресить дочь. Поппи… А она ведь даже понятия не имеет, кто такой Прототип! Нужно рассказать правду и потом думать над планом… Не помню, как я доковылял до ребят, меня снова накрыла паничка. Я с трудом дышал, ни о чем не думал, пытался лишь взять дыхание под контроль, но паническая атака – это такая штука, ей плевать, что ты хочешь и делаешь, она все равно заставит тебя задыхаться. Перед глазами всё плыло, и я отчетливо помню, как упал, видя лишь черноту и слыша, кроме колотящегося сердца, ничего. Помню, как начал открывать глаза, всё ещё плыло, но ощущения сообщали, что я на чем-то мягком, и это мягкое обнимало меня крепко, но осторожно. Позже я смог увидеть, что это Кисси меня успокаивает. Я давно понял её натуру – слишком мягкая. Как она вообще выжила, учитывая, что Райли погибла? Они схожи натурами… Но почему я об этом думаю? И да… С людьми, переживающими панические атаки, лучше не трогать, нужно пытаться говорить с ними. Но, судя по всему, я на разговор вообще не шел. Я моргнул несколько раз, чтобы полностью разглядеть окружение, и увидел Гиблета и Поппи, на прежних местах. В их взглядах я отчетливо видел беспокойство за меня, но правда ли они волнуются обо мне как о человеке, а не как об игрушке, которая их всех спасет? Ответа, видимо, не получу никогда. Но я устало бросил на них взгляд и мягко оттолкнулся от Кисси. — Спасибо, Кисси… Мне правда лучше, — не успел я договорить, как она снова прижала меня к себе. Наверное, сейчас только она видит во мне человека, сломленного и слабого. — Мясник… Ты как вообще? — спросил Гиблет, подходя ближе. — Гиблет, прошу… — Мой голос был хриплым, скрипучим и сухим, как моя глотка. — Не до меня сейчас… — Гиблет прав, ты слишком уставший и бледный. — Поппи, попробуй не быть таким бледным, когда… Тебе говорят, каким интересным ты будешь с изнанки… Как раз об этом вы должны послушать вместе со мной. — Э? Послушать вместе с тобой, каким ты будешь с изнанки? — косо взглянул на меня Гиблет. — Тьфу! Нет, не это… Послушать разговор Прототипа и Эллиота. —...Что?.. Но как папа связан с ним? — Связан, поверь мне, сильнее, чем ты думаешь, Поппи… Пошли, времени нет… — Ты еле на ногах стоишь… Может, тебя Кисси понесёт? — Гиблет оказался прав, слабость меня не отпустила до конца. Но Кисси и так натерпелась, эта девочка и так заслуживает лучшего, а сейчас ей и взрослого мужика тащить на себе. Интересно, сколько ей было, когда из неё сделали… Это?… — Нет. Не хочу её нагружать, она мне и так помогла, хотя сама сколько натерпелась… Правда, нормально всё. Даже если мое "нормально" — это я в обмороке, полуживой, истекающий кровью, с отрубленной рукой, оторванной ногой, простреленным коленом, плюс если буду слепым, глухим, немым… Да, это моё "нормально". Поэтому, Кисси, не переживай, со мной всё ок, — я погладил её руку так же мягко, осторожно, пытаясь успокоить. — И ещё....спасибо. — С тёплой улыбкой я взглянул в её глаза, и увидел ответную благодарность, словно за то, что я всё это переживаю ради них. Прежде чем отпустить меня, она снова крепко обняла, давая понять, что всё равно будет готова нести меня, если мне станет плохо. Кассета была у меня, поэтому, на моё удивление, мы спокойно дошли до проигрывателя. — Но… Прежде чем я её включу, скажи, Поппи, кто был для тебя Олли? — Олли? — Да… — Ну… Он был всегда со мной, в моменты, когда мне было плохо… Он всегда меня выслушивал, давал поддержку, несмотря на то, что я его никогда не видела. Я бы хотела… Но… Этому не суждено случиться… — Почему ты так думаешь? — Ты не слышал Прототипа?.. Он сказал, что Олли был когда-то давно… Он убил и его, наверняка, забрал голос! И! И! И!… Я не знаю, как долго он притворялся Олли и зачем, но он просто монстр, который отнимает у меня всё, что я люблю! Это я точно знаю! — А твой отец тебе ничего о нём не говорил? — О… Ком? — …Сейчас поймёшь… — Я тяжко вздохнул и вставил кассету в плеер, следя за реакцией Поппи. Её выражение лица менялось: сперва удивлённое, с мелькнувшей на секунду улыбкой, ведь она впервые за 10 лет услышала голос отца, потом — напряжённое, затем — неверие, и под конец записи она опустила взгляд в пол, собираясь, видимо, заплакать. Оно и понятно, ведь её мир, до этого державшийся на соплях, дал новую трещину к старым. — …Э-это всё равно невозможно! Невозможно! Олли и Прототип! — — Одна и та же личность, Поппи! — Мои нервы и так были уже на пределе в последнее время, поэтому я не сдерживался. — Как ты не поймёшь это уже! И я был прав, когда говорил, что Олли — это и есть Прототип, иначе как объяснить, что Олли всё знает на этой фабрике, каждый уголочек, каждый закоулочек, как свой! Всё видел, знал и имел доступ ко всему! И, в конце концов, никогда не появлялся на виду, несмотря на то, что был всегда рядом, прямо как Прототип!.. Фух~… Фух~… Я понял это, посчитав странным… Всё… буквально всё~ - Поппи только горько роняла слёзы, когда Гиблет пытался её успокоить. — Послушай, Мясник, может, эта кассета — подделка? И это разговор кого-то другого? — Ага… А то, что Поппи признала в первом голосе своего отца, это мы так, по-твоему, опустим, да? — Я понимаю, твои силы на пределе, но не нужно горячиться… Мы все сейчас на пределе. Поэтому давайте отдохнём в моём убежище. Отдохнём, придумаем дальнейший план и покончим с этим. — Ты прав, Гиблет, но нужно покончить со всем прямо сейчас, — и я пошёл в сторону двери. — Ты куда..?! — Остановить Прототипа… А возможно, просто поговорить с ним… — Что..?! Ты с ума сошёл..?! Стой! — Но я больше не слушал Гиблета, быстро убегая вглубь очередных коридоров лабиринта, во тьму.

꧁◯△□꧂

Эмметт открыл глаза, и, как обычно, по обе стороны спали его дети. На подушке — Поппи в милой ночнушке с распущенными волосами, а по другую сторону — Прототип, точнее, его верхняя часть, нижняя же лежала за пределами кровати. На его пальцы иглы были натянуты подобия варежек, чтобы во сне никого не задеть ими, что часто случалось в первое время, как только все троя пытались устроиться на одной кровати. Как обычно, мужчина поднялся, поднимая металлическую руку, лежавшую на нём поперек тела, и мягко отпустил её обратно. Надев халат и тапочки, он побрёл на кухню выпить, как обычно, свою чашку кофе. Сегодня он смог поспать подольше, чем вчера, учитывая, что сегодня нужно лишь решить кое-что с инвесторами по поводу парка, который ещё со временем закрытия компании только начинал строиться, да и решить кое-что по продажам некоторых акций. В общем, работа на час или два, если всё пойдёт хорошо. А когда в его жизни всё было хорошо? А, ну да, сейчас, — подумал Эмметт, делая первый глоток. Ровно в 13:00 за ним приехала машина из города. Обычно он всегда заказывал машину с водителем из города у одной компании, которая не задаёт лишних вопросов. А они ему ой как не нужны, учитывая, какие секреты он хранит на фабрике ради безопасности этих же самых секретов. По этой причине он и заказывает только у них. Сегодняшний день не исключение. — Привет, Стюарт, давно тебя не видел, — Эмметт повидал многих водителей и со всеми смог наладить контакт, хотя никогда их не выделял, но Стюарта — немного, ведь с ним всегда приятно общаться. А точнее, кивать или утвердительно молчать, пока тот болтает — просто заглядение. — Да вот, мистер Людвиг, у меня второй ребёнок родился! — Лицо Стюарта прямо засияло от счастья, и его глаза посмотрели в зеркало заднего вида, где на заднем сиденье сидел Эмметт в своей чёрной маске. — Да? А не слишком ли рано? Ты, по-моему, упоминал недавно, что только начался третий триместр. — Мистер Людвиг, да это ж когда было-то? Уже два месяца прошло, если не три. Совсем вы заработались. Отпуск бы вам взять, а то вот, как для людей стараетесь, а про себя забываете. Нельзя так, — сказал Стюарт мягким тоном, в задорном голосе, уезжая от фабрики. Хоть на вид ему трудно было дать и 20 лет, ему на самом деле уже было 28, поэтому неудивительно, что к такому возрасту у него родился ещё один ребёнок. — А кто родился? Мальчик или девочка? — Девочка, моя маленькая принцесса. — А твой сынишка не ревнует? — Ой, что вы! Он сперва отнекивался, мол, зачем мне сестра, мне и одному хорошо, вот уйду я из дома, вот забудете про меня и так далее. Но как только он её увидел, признал всё же, какая она милая. — Ясно, — Эмметт опустил взгляд к окну, рассматривая проезжавший мимо лес. — Сегодня вы какой-то подавленный, мистер Людвиг, что-то случилось? — Не обращай внимания, Стюарт. Просто вспоминаются мне в последнее время кое-какие моменты из прошлого, не более… — Если хотите обсудить, то можете со мной… — Стюарт пожал плечами, иногда смотря назад. — Вы всегда меня выслушиваете, даёте советы и, в принципе, поддерживаете. Наверное, меньшее, что я могу сделать, — это также выслушать вас, если вам тяжко… Поэтому не стесняйтесь… — Нет, всё хорошо, просто задумался. Вернёмся к твоей дочке, какое имя выбрали? Как, в принципе, справляетесь с женой? Давай, я хочу знать всё! — Эмметт повернул голову вперёд, и Стюарт подумал, что тот ему улыбнулся. Знал бы он, что за маской скрывалась ещё одна, накладная, а за той — лишь улыбка, что теперь вечно играла на лице.

꧁◯△□꧂

С момента, как их покинул Мясник, прошло немало времени. Поппи смогла кое-как прийти в себя, но сейчас в душе её царила лишь пустота. Реальность, в которой она жила, не принимала её, а она — реальность. Может, Прототип или Олли, да какая теперь разницы...были правы? Её сделали ребёнком, и она мыслит как ребёнок: просто, без лишних вопросов. А что будет дальше? Как всё обернётся? Она не думала о последствиях, о своих действиях. А что будет потом? Куда могли пойти сироты после спасения? И как именно теперь она хотела взорвать это место? Она была уверена: прошлое нужно сжечь дотла, ибо это не жизнь, а выживание, где многим приходится бороться за кусок хлеба, в отличие от неё. Она не ощущала потребности ни в еде, ни в воде, сколько себя помнила. Значит, и Прототип тоже в этом не нуждается. Потом она ещё долго думала о нём, переслушивала кассету, пытаясь выудить хоть какие-то подсказки, ответы на свои вопросы. Хотя уже давно поняла: отец усыновил Олли, а потом провёл над ним эксперимент, после которого появилась и она. Поппи, конечно, прежде почти ничего не знала о Прототипе и даже не задумывалась, почему у него такое имя. Но теперь она не знала, что ей думать и предпринимать. Олли был её единственным другом, всегда рядом в самые трудные минуты, особенно после каждого вскрытия и экспериментов над ней. Прототип же, наоборот, делал ей только вред и запер её на десять лет в стеклянном ящике. Ящике, из которого не было выхода, возможности поговорить хоть с кем-то. Десять лет мучений в одиночестве, и только мечты о свободе за пределами… той клетки. А теперь, после того, как они узнали, что сирот больше нет, она могла бы просто спалить это место дотла, будь у неё взрывчатка. — …Гиблет… — Д-да, Поппи, я здесь, вместе с Кисси. — Мне нужна помощь. — Я помогу тебе всем, чем смогу, в пределах своих возможностей. — Спасибо... тебе и Кисси. Нам нужно идти, у меня есть план. — Хорошо, Поппи, мы с тобой… Только, что за план? — По взгляду Поппи Гиблет уже знал ответ, но в нём теплилась крохотная надежда, что в голубом глазу цвета топаза будет всё же другой исход. Но, увы, там, за пределами досягаемого, внутри куколки, в её внутреннем омуте боли, противоречий и безумия, его не было. Гиблет тяжело вздохнул, но всё равно последовал за ней, думая, как её можно переубедить. А наш Мясник тем временем размышлял, как бы сбежать от Хагги. — Слушай! Да, наша первая встреча была неудачной, но давай не будем горячиться! Бля! — он пригнулся прямо под голубой лапой. — Сколько можно меня уже преследовать?! Мне вовсе не ты нужен, а Прототип! И ты вообще за кого, я не понимаю до сих пор! Может, остановимся, поговорим по душам, а?!… — его снова чуть не схватили. — Ладно, по душам не нужен! Но я знаю, что ты пережил, правда! Я видел твои воспоминания, поэтому прошу, успокойся, я не хочу тебе снова вредить! — Мясник увидел телевизор и включил его, ожидая появления на экране Кисси. В ходе догонялок ему удалось выяснить, что изображение Кисси его успокаивает, хоть ненадолго, но это лучше, чем ничего. — Так я знаю, где она может быть, поэтому договоримся? — Но Хагги, повернувшись к мужчине, снова замахнулся, испуская свой вопль. — Понятно, не договоримся. — И ему по новой пришлось бежать среди стеллажей, пока в итоге он не вымотался и уже понадеялся, что ему конец. Как вдруг Хагги остановился и глянул в сторону. Мужчина проследил за его взглядом, видя Кисси, что встала в боевую стойку и также вопила на Хагги. Прежде чем к нему осторожно подойти, с закрытой, доброй улыбкой. Сам же он понемногу стихал, глядя на Кисси настороженно, особенно когда она прикоснулась к остатку его левой руки. Он отвёл взгляд, затем вернул его на её лапку, что вытянулась к нему. Немного подумав, он медленно потянулся к ней, но тут одна из рук Гейм-Пака оттолкнула этих двоих. К сожалению, Мясника, от Прототипа, что возник из ниоткуда, сверху, и собирался уже проткнуть Хагги насквозь. Парочка плюшевых оказалась за спиной человека, который глядел на Прототипа без капли страха, пока сами они открыли рты, показывая ряды своих белоснежных зубов. Они вопили на так называемого Бога, в любой момент готовые напасть. — Слушай, может быть, с тобой мы договоримся, а, Прототип? — Человек поднял руки кверху и убрал за голову, глядя, как Прототип опускается к нему. — Не получилось договориться с 1170, так решил со МНОЙ попробовать свои договоры? — Давай просто признаем, что он не поддаётся к договору, об разговоре вообще молчу. И да, ты следил за мной, получается? — Нет, что ты. ПроСТО ТВОИ КРИКи слышны очень чётко по всей фабрике, Мясник. — Тело шута опустилось ещё ниже, а руки встали по бокам от человека, который теперь оказался между ними, а его лицо оказалось напротив лица чужака. — Мы остановились на том, что ты так и не ответил на мой вопрос, поэтому ответь сейчас… ТЕБЕ ИНТЕРесно знать, как ты будешь выглядеть с друГОЙ СТОРОны, или нет? — Честно, не особо. Но… можешь, пожалуйста, ответить на мой вопрос? — ТЫ НАХОДИшься слегка не в том положении, чтобы задавать мне вопросы, Мясник. И да, вряд ли я учту твоёмнение… И где Поппи? — Скажи, Олли действительно был когда-то давно, или он до сих пор жив, только ты это отрицаешь? — …Если не скажешь мне, где она, то прямо здесь, при тебе же, Я ПРИЧиню вред 1170 и 1172, а потом займусь тобой, дабы проверить твой болевой порог и выяснить ВСЁ ЖЕ, как ты сможешь лично увидеть свой внутренний мир, ведь твои глазнЫЕ ЯБЛОКИ ПРИДЁТся также вывернуть другой стороной. — Мясник смотрел в лицо напротив, отчётливо слыша вопли Хагги. Он уже понял, как различить его от Кисси, поэтому, решив убедиться в своей догадке, повернул голову в сторону двух плюшей, видя, как последний закрыл своим телом Кисси, защищает её, словно она и правда его любимая. Хотя она просто единственная здесь, кто сможет его понять и успокоить, потому что находится в точно такой же шкуре, как и он сам. То есть, в большой, мягкой, высокой, молчаливой шкуре с вечной улыбкой на лице. — ..Хм~ я угадал… — ...Что ты угадал? — недоуменно спросил Прототип, наклоняя свою маску в сторону. — Ну, крики Хагги… Я уже научился их различать как следует. Вроде они похожи, но различаются с какой интонацией они кричат. А Поппи я не знаю, где она сейчас находится. — Мужчина обратно повернул голову к Прототипу, глядя на его маску. — И это правда, но я просто хочу поговорить с тобой. — Если ты не знаешь, ГДЕ ОНА, ЗНАчит, нам не о чем разговаривать. — Тело вытянулось, и Мясник отошёл назад, только заметив, как под огромным телом мелькнула мелкая тень. И сразу же, через секунду, из горла шута вырвалось механическое подобие крика, а по его телу прошёл, искрясь, электрический ток, и из-под него выбежал Гиблет. — Быстрее, бежим на поезд, пока он не оправился! — Мужчина секунду помедлил, но побежал за Гиблетом, а за ними — Хагги и Кисси. Все успели вскочить на последний вагон, прежде чем поезд тронулся. — Гиблет, вот чего-чего не ожидал, что ты так рискнёшь, хотя это было не так уж и необходимо. — Всё потом, сейчас нам нужно его окончательно остановить. Я смог убедить Поппи подорвать не всю фабрику, а только одно место, в котором должен оказаться Прототип, когда будет нас преследовать. Идёмте, нужно пробраться к первым вагонам. — Гиблет быстро зашагал вперёд вместе с Кисси и Хагги, только Мясник, немного потупив взгляд, понял, что они хотят сделать. — Подожди, Гиблет, то есть… вы хотите с Поппи подорвать Прототипа? — Не только… Но поезд и туннель. Это единственное, к чему мы смогли прийти с Поппи. Она с трудом остановилась на этом плане, другие просто она и слушать не хотела. Извини, но мне также пришлось остановиться на этом. Мы уже всё подготовили, нужно будет только вовремя спрыгнуть. — Подорвав всё, Прототип может оказаться в ловушке, да? Н-но! Тогда он погибнет! — И мы станем свободны от тирании… Слушай, я сам плохо отношусь к таким вещам, но выхода у нас нет. — Н-но! — Он уже бежит за нами! Все разговоры на потом! — Гиблет убежал вперёд, Мясник за ним, даже не оглядываясь. Ведь ему нужны были ответы от Поппи. Правда, Мясник с трудом добрался до неё, учитывая, как Прототип пытался его поймать. И, не желая, ему пришлось применять заморозку несколько раз. В последний раз получилось так, что длинные спицы в виде пальцев застряли во льду. — Извини, что так поступил с тобой, но мне правда сейчас нужно поговорить с Поппи! И, пожалуйста, уходи с поезда! — крикнул ему мужчина, убегая в сторону локомотива. К его счастью, то ли Прототип его послушал, то ли бежал он быстро, он наконец смог оказаться в вагоне, где были все. — Фух~ Сейчас… я немного отдышусь, ребят…. А ты, Поппи… Рассказывай, что… задумала, фух~ — Не я что задумала, а ты… Сперва ты решил просто поговорить с Прототипом, теперь не хочешь его остановить и спасти всех от его влияния… Ответь мне, зачем ты так хочешь поступить? После всего того, что он сделал, почему ты хочешь и его спасти? — Поппи… послушай, по твоему мнению, он не заслуживает спасения… Но ты видишь в нём монстра, безжалостного, хладнокровного. Я же вижу в нём ребёнка, что лишь хочет семью, которую когда-то ему обещал твой отец! Он всё делает для тебя, Поппи! Как ты этого не поймёшь?! — Запирать меня в ящике, причинять боль, убивать всех, пытаться избавиться от моих близких — всё это он делает ради меня, хочешь сказать?! - Голос Поппи дрожал переходя в крик - Он… Просто ненавидит меня за моё существование! — Нет, послушай! Да, с твоих уст всё именно так и кажется, но он правда хотел как лучше для тебя! Заметь, когда вы разговаривали с ним, когда он был Олли, он полностью пытался тебя успокоить и поддержать. И лично мне кажется, час радости он устроил больше для того, чтобы наконец прекратить твои страдания по поводу каждого вскрытия, где ты переставала чувствовать себя собой с каждым разом. Признай, что ты всё же ненавидела этих учёных, ненавидела за то, что они делают, и сейчас ты отрицаешь, что не так уж сильно их ненавидела, раз жалеешь о том, что с ними случилось! Но желали ли они тебя? Нет! Тогда почему ты их жалеешь?! Да, он мог не убивать всех, кто даже не знал об экспериментах. Я его сейчас не оправдываю, конечно, хотя, может, чуть-чуть… Но самые лучшие, молчаливые, по моему мнению, — это мёртвые. И если бы действительно кто-то узнал правду о фабрике и о том, что здесь творилось, был бы велик шанс возобновления экспериментов, не думаешь? — За всей этой тирадой лицо куклы оставалось серьёзным и нахмуренным. Ведь в словах её ангела был смысл, точнее, капля его. Но как он узнал о её разговоре с Олли и о её пережитых моментах, она не знала, но точно догадывалась, что человека ей не переубедить, и это он скорее её сможет переубедить во всём. — Нет! Конечно, он бы рискнул и отпустил всех, но только для того, чтобы потом всю жизнь жить в напряжении и быть готовым к тому, что кто-то посмеет сунуться на фабрику или также её решит полностью уничтожить, прямо как ты!.. И если момент с молотком — правда, и Прототип… Нет, Олли пережил это, то, конечно, у него будут отклонения в психике и нарушение понятия мировоззрения, что правильно, а что нет. Но он просто для меня — такой же ребёнок, как все на этой фабрике, без исключений. Я сейчас не оправдываю его действия, но мотивы понимаю очень хорошо. Ведь… — Мясник сел рядом с куклой на колени, и его монолог стал походить на отца, что отчитывает своего ребёнка за проступок, но потом объясняет ему, почему он это сделал, да ещё и в мягком тоне. От чего кукла опустила взгляд в пол. — Я сам бы хотел убить каждого на этой фабрике, будь у меня возможность это сделать, поверь. И тогда ты ненавидела бы меня. Но я также не могу злиться ни на него, ни на тебя. Но и ты должна понимать, что нельзя думать и делать всё сгоряча, Поппи. Прошлое нельзя вернуть вспять, но я уверен, что всё ещё можно исправить. Сделать это место из ада в рай, который все хотят. Главное — только приложить к этому руку всем, кто здесь живёт… Ты веришь такому возможному исходу? — … Хотела бы верить, но… — Но тебе страшно, и это нормально. Страх даёт понять тебе, что ты ещё живая, что ты ещё человек. Поэтому прими его вместе со своими чувствами и эмоциями, не отрицай ничего… Хватит с этой игры в "правильную, милую девочку". Просто наконец будь собой… — Собой? — Ребят, извините, что прерываю, но нам уже пора! — Гиблет открыл дверь, из которой все дружно выпрыгнули. Поппи оказалась в руках Мясника, что прижал и закрыл её собой, когда спрыгнул, перекатившись несколько раз. — Спасибо, Гиблет, а то есть у меня привычка забалтываться не вовремя… — Хагги и Кисси всё так же были рядом, и все могли лицезреть взрыв поезда. — Надеюсь, он меня послушал и выпрыгнул… — Но прямо из огня, средь мусора, разрушения, послышалось шипение, скрипы и лязг металла. И из огня восстал Прототип. — …Нет, не послушал, — пробубнил себе под нос Мясник, аккуратно ставя Поппи на пол, когда она же не отрывала взгляда с Прототипа, который уже намеревался бежать к ним. Но тут сработал динамит с потолка туннеля, и он начал обваливаться. Мясник снова закрыл собой, всё так же, Поппи, зажмурившись от сильной вспышки и мощного взрыва. Когда всё стихло от взрыва, послышались шум и крики от самого Прототипа, что был раздавлен каменными блоками, которые продолжали сыпаться на него. Нижняя половина тела полностью погребена под мусором, ни одна из шести ног не видна, только тело шута, что пытается выбраться из этой ловушки своими когтями, пытаясь цепляться за рельсы, за землю, пробуя вытащить себя вперёд, дабы выбраться. Мясник и ранее слышал крики боли и агонии всех, кого встречал на своём пути, и эти ничем не отличались. Ну, кроме механических звуков и разных голосов, что сливались в едино. Но за всей этой стеной, состоящей из чужого страха, силы, мощи, Мясник — единственный, кто слышит уже детский крик отчаяния, просящий о помощи. — Поппи, мы же не оставим его умирать?.. — Но кукла была непреклонна, с горечью смотря, как умирает Прототип, что, как загнанный зверь, уже пытался выбраться из-под каменной ловушки. — ПОППИ…! Не бросай меня! Я всё смогу исправить! Я смогу сделать тебя лучше! Мы можем быть семьёй, только вернись домой! — Последние слова уже были сказаны голосом Эллиота Людвига, из-за чего Поппи и вовсе отвернулась от своего уже якобы сводного старшего брата. Она уже собиралась уходить, как вновь потолок туннеля начал обламываться, и крупный кусок упал на одну из рук Прототипа, полностью прижав её к земле. Это вызвало новый крик боли из уст улыбки шута. — Нет! Я так больше не могу! — И Мясник кинулся к Прототипу, и крики Гиблет с Поппи не остановили его. С помощью гейм-пака он оттолкнул ещё один кусок, что уже собирался упасть на тело шута. — Давай сдвинем для начала этот камень! — он указал на кусок, под которым была рука Прототипа. Тот понял сразу, что нужно сделать, и своей свободной рукой начал толкать камень, вместе с мужчиной, который полностью навалился всем своим весом на него. Камень всё же поддавался. — Давай! Ещё чуть-чуть! — И они смогли его вытолкать, высвободив металлическую руку, которая немного повредилась. Все пальцы погнулись, а в некоторых местах костей виднелись трещины. — Сейчас… Сейчас… Сейчас нужно придумать, как тебя вытащить! — ….ЗачЕМ ТЫ ЭТо делаешь? Сперва заманиваешь в ловушку, чтоБЫ ТЕПерь спасти? Хочешь, чтобы я был у тебя в долгу, чужак? Тогда я теБЯ НЕДООценил или наоборот, переоцЕНИЛ? — Давай потом об этом подумаем! И лучше подумаем о том, как тебя вытащить, возможно, нет?! Я просто верю, что под этим всем, — он указал на всего Прототипа, — до сих пор живёт Олли — мальчик, что хотел получить обещанную ему семью! Мальчик, что хотел только лучшего для всех живущих на этой фабрике, что подверглись экспериментам! Тебя точно так же вскрывали и изучали, как и Поппи, но ты всё равно звонил ей и выслушал, расспрашивал прямо про её состояние и чувства. Ты хочешь защитить её, из-за её хрупкости как в тот раз полностью заперев в том стеклянном ящике — ты не только хотел, чтобы она повзрослела, но и поняла, что с тем, что ей так будет лучше, лучше для всех! Ты же не хочешь мне сказать, что ты — гроза фабрики за 10 лет — не смог уничтожить убежище! Да, ты можешь пролезть куда угодно, и думаю, открыть дверь для тебя своими когтями не составило труда, ведь ты легко ими открыл домик Лили, просунув их между щелей. Так почему ты этого не сделал?! А?! А я скажу! Ты убиваешь не просто так, тебе всегда нужна причина, достойная причина, и из допроса я это понял! Ты убил ту игрушку только для того, чтобы больше никто не узнал о свободе за пределами фабрики! Ты убил всех работников по этой же причине! Но сирот ты их не трогал, ты отправил их в безопасное место, ведь тебе нет причин и их убивать, ведь по сути они дети, что должны были подвергнуться экспериментам! А это значит, что твоё "лучшее место" — это не то, о чём подумала Поппи, а это реальное место, что находится где-то на фабрике со своей экосистемой! Ведь Лили упоминала также об этом лучшем месте и хотела она туда попасть. Навряд ли она, конечно, об смерти думала… Ну так что! Хочешь сказать, что ты правда такой уж безжалостный?! Да я, чтоб ты понимал, тоже убивал и хотел убить всех, кто находился на этой фабрике и обращался так с вами! Хотел, но не сделал, боялся только одного! Угадай, что! Только сесть за массовое убийство! Забавно, правда! И это я после того, как я ещё в детстве убил своего папашу-алкаша! Так что я могу судить о том, кто действительно заслужил смерть, а кто нет, и поверь, ты не её заслуживаешь, поэтому помогай мне спасти себя, иначе я просто сейчас возьму и вытащу только твою верхнюю часть тела! — Мясник начал тяжело дышать после своего монолога, ведь говоря всё это, он также успел надышаться дымом от огня, отчего начал кашлять. Прототип же только смотрел на него, переваривая всё, что сказал ему чужак, и от этого он немного выпал из реальности, полностью забывая своё положение. Несмотря на то, что блоки продолжали падать, ведь конструкция не могла выдержать после взрыва ещё и вес находившегося над ним этажа, поэтому надо быстрее выбираться, пока он ещё цел. — ...Вытащи МНЕ ПЕРЕДние ноги и освободи для них пространство. Я смогу уперЕТЬСЯ И ПОДняться, за ними потяну и остальные… Буду такЖЕ ПРИЗНАтелен, если сможешь избавиться от блоков, что меНЯ ПРИжали. — Подал всё же голос Прототип, опираясь руками на землю, глядя единственным глазом, как чужак пытается с помощью гейм-пака сдвинуть камни и мусор с его тела. Главная его цель — это выжить любой ценой и наконец быть с Поппи рядом. А весь тот бред, сказанный чужаком, возможно, не прошёл мимо его ушей, но точно будет далеко и на долго закинут в его памяти, если, конечно, он решит это сохранить. Несмотря на это, чужак сохраняет хладнокровие и делает всё, как нужно, то есть освобождает пространство для него, чтобы он смог встать. Но возникла проблема: крупные куски уже не поддавались силе гейм-пака, а с помощью простой физической силы их не вытолкнуть уж точно. Но Прототип понимал это. Да, его сестра ловко придумала такую хорошую ловушку для него, он, конечно, бы оценил её, не будь он в этой ловушке, из которой трудно выбраться. — Чужак… Не рационально тебе здЕСЬ ОСТАваться. — Мужчина остановился, глядя на шута. — Не знаю, поЧЕМУ ТЫ ХОЧЕШь меня спасти, но лучше прекрати, оставь эти жаЛКИЕ ПОПЫТки и уходи… — Уйду только с тобой… Прототип… — Мясник продолжал наваливаться на камни всем своим весом. — Углекислый газ тебе в голову удаРИЛ? ОПРЕделённо да, раз ты продОЛЖАЕшь несТи Полную ахинею, — своей целой рукой он схватил человека за торс и поднял к своему лицу, треснувшему с левой стороны. — Лучше позаботятся об Поппи. — На имени куклы прозвучал голос Олли. — Вместо меня и скажи ей, где находятся её столь дорогие сироты. — Олли, что ты хочешь сделать? — Я уже говорил, Олли был когда-то давно… Значит, и Прототипу поРА К НЕму присоединиться. — Прототип собрался оттолкнуть руку, намереваясь выбросить человека, но тот резко прижался к нему, обняв за плечи, прижавшись к голове. — Нет… Я не брошу тебя, Олли, не оставлю одного, не посту́плю с тобой так, как это сделал он. — В воспоминаниях Мясника медленной киноплёнкой перед глазами возник похожий образ брошенного мальчика, оказавшегося в приюте по собственной воле после убийства отца, точнее, убийства по неосторожности в целях самообороны. Тогда он был один, поэтому, если он умрёт сейчас, то ничего страшного в этом не видит. Только жаль ему, что именно сейчас он не один, поэтому он крепче прижал к себе голову шута, полностью пряча под свои руки, дабы закрыть его от остатков обломков. Прототип не мог ничего видеть, только чувствовать, спустя столько времени, забытое ощущение чужого тепла и простое человеческое объятие. Как давно он не ощущал простого человеческого тепла? Ах, ощущал ли он его вообще когда-нибудь в своей жизни? Вспомнит ли он сейчас это? Нет. Только вспомнит холодные прикосновения к себе через медицинские инструменты и руки, покрытые противной резиной. Он просто уже усвоил, что чужак странен для его понимания, и, вместе с этим пониманием, он готов отключиться, возможно, навсегда. Хотя надо убедиться, с кем тогда оставить Поппи? Он то не умрёт, конечно, а останется под завалами, то Мясник тем более умрёт, а этого нельзя допустить, ведь нужно доверить кому-то Поппи. Но этот прицепился, как банный лист. Хотя теперь он призадумался: а почему Поппи на него наплевать? Так почему-то было всегда. Неужели она не знает правду о том, что у них один отец? Такое невозможно или всё же?... Эллиот… Даже после смерти до сих пор может причинить боль тому, кто к этой боли уже так привык, что не ощущает её. Но при этом всё равно больно. И только чужак, незнакомый ему человек, решил побыть героем и посочувствовать ему. Ему, Прототипу, Богу игрушек и хозяину фабрики, как он вообще докатился до такого? Его повреждённая рука лишь немного отзывалась тупой болью, но именно ей он осторожно прикоснулся к спине чужака. В его голове сейчас и так неразбериха, но если этот чужак хочет умереть, то зачем его останавливать? Может, потому что он сможет уберечь Поппи от собственной глупости? Кстати, а где она? Немного покрутив лицом, Прототип всё же умудрился поднять свой видящий глаз, чтобы увидеть, как 1170 и 1172 эксперименты пытаются сдвинуть камни. Что? — Давайте, у вас получится, ну же! — кричала Поппи, находясь вдали. Гиблета поблизости не было видно, но Прототип заметил, как человек, прижавшийся к нему, не подавал какой-то реакции. И если он прислушивался, то с трудом мог уловить звуки дыхания и сердцебиения. Нет. Неужели он действительно, после всего, решил так просто умереть? Ха… Он не позволит этому случиться, ведь слишком уж он любопытен для изучения. Прототип осторожно высвободил руки чужака от своей шеи, и он смог выпрямиться. Теперь человек обмяк на его руке. Глядя на тело на своей руке, он посмотрел вдаль, видя некоторые бочки с маковой жидкостью. А затем — на эксперименты 1170 и 1172, которые иногда вопили на него, но уже практически освободили его передние ноги. Он попробовал ими пошевелить. Да, он чувствует их. — Отойдите, — сказал он двум плюшам. Те послушались и отошли на приличное расстояние. Когда же он, полностью упершись, двумя смог поднять их, а за ними последовали две средние, а вот одна из последних не давала никакой реакции, он её не чувствовал, но не критично. Главное, что большая часть работает, но с трудом, ведь он практически не шёл, а хромал, если вообще не полз, касаясь своим брюхом рельсов. Хагги и Кисси расступились перед ним, и он смог войти в некий ритм, слегка покачиваясь, дабы пройти к бочкам. — Ч-что ты хочешь сделать?.. И он жив? — спросила Поппи, шагнувшая к нему. Она сжала свои маленькие ручки в кулачки с беспокойством, глядя на обмякшую фигуру в руке Прототипа. — Почти… жив, — ответом же на первый вопрос служило то, как он поднял чужака над открытой бочкой, склонил голову и бросил его. — ...Что ты сделал?! — Тут же взревела Поппи, подбегая к нему. — Он же...не заслужил это! Не после того, что он сделал для всех нас, и даже для тебя!.. Ты всё такой же! Тебе только интересно понаблюдать за моими страданиями и болью! Ну что ты стоишь и молчишь?!.. Скажи что-нибудь уже, Олли! — Прототип, что всё время не сводил глаз с бочки, повернулся туловищем к Поппи и, склонившись над ней, взял её за головку своими тонкими пальцами. Только сейчас он был предельно осторожен и мягок. — Поппи, — возник голос Олли. — Разве ты не знаешь, как именно действует маковый гель? Наш с тобой, по сути, главный компонент, благодаря которому мы с тобой отличаемся от всех здесь, в этом месте. Мы практически с тобой полностью из него состоим, и ты не знаешь его свойств? Сейчас тогда я тебе их продемонстрирую. — Поппи оказалась на плече Прототипа, когда он сам потянулся внутрь бочки, доставая тело чужака. — Думаю, ему было достаточно… О! Гиблет вернулся… Будь добр, ударь тоКОМ НАШЕго МясНика Своей Палочкой. — Перед Гиблетом положили тело, и он без раздумий включил напряжение на своей трости и прикоснулся к лежащему перед ним. Поппи глядела на это с изумлением и страхом, от чего невольно сжала колпак Прототипа. Тот заметил это, но не пытался её успокоить, зная прекрасно, что ей нужно только наблюдать и ждать. Ожидание продлилось долго, но дало результат, когда мужчина всё же пришёл в себя и, перевернувшись на живот, откашливался от излишка макового геля. — Ну и дрянь… Редкая… — прохрипел мужчина, продолжая откашливаться. — Как я вообще… в ней оказался… — Это и мне интересно. Я думал, что не успею, — ответил Гиблет, глядя на мужчину, который перевернулся обратно на спину. — Если бы ты Не Успел, рядоМ Находился Щиток. Я бы МОГ ВСЕго лишь позаимствовать несколько проводов оттуДа И Ими Разбудить нашего ЧУЖАКА, — ответил Прототип, садясь на пол рядом с мужчиной, который глядел снизу вверх на него. — Знаешь, из-за света, что падает на тебя, мне кажется, что ты в ореоле, и правда, как Бог, — лицо шута лишь немного покрутилось, и своим телом он опустился к нему, опуская при этом Поппи. Мягко, осторожно, словно если он снова к ней применит силу, она вовсе разобьётся. Кукла подошла к чужаку, осторожно касаясь его плеча. — Как ты себя чувствуешь? Всё хорошо, ничего не болит? — Чувствую… как мои органы сменили местоположение, и голова немного кружится, но так-то нормально, — он ей мягко улыбнулся, беря на руки и обнимая, садясь в позу по-турецки. — Ты как сама? — …Нормально, — она ему мельком улыбнулась. — Вижу, разговоры всё же пошли на пользу, да? — спросил чужак, поднимая голову к лицу Прототипа, державший руки перед собой. — Знаю, простыми разговорами также ничего вроде не изменить, но мы можем попробовать, верно? Мы можем изменить всё и исправить. Прототип, знаю, тебе трудно мне доверять, да вообще, наверное, ты не можешь доверять, но ты не против, если сейчас я тебя снова обниму? — Ты всё же стРанный чужак, но если ты не прячешь за своЕЙ СПИНой нож, чтобы его воткНуть В Меня, То Думаю, ты можешь ко МНЕ ПРИКОснуться, — как будто ты это уже не сделал, но опустим этот момент, ведь, отрицая, Прототип хотел бы снова вернуть то тепло. Он его и вернул, вместе с Поппи, что по какой-то причине прижималась к человеку. По её единственному глазу скатывались слёзы, которые он хотел бы вытереть, собрать и сделать всё возможное, чтобы больше она не пролила ни слезинки. Ведь его желание получить семью, что ему когда-то обещал Эллиот, возможно, и правда сбудется, если он захочет приложить к этому руку и впустить чужака к себе. Хотя он уже это сделал, ощущая тепло человеческого тела, что крепко и осторожно обнимало его тонкое тело шута. Возможно, исследовать этого чужака придётся чуть попозже, ведь теперь ему интересно, что будет дальше.

꧁◯△□꧂

— Мистер Людвиг, вы что, заснули? — Ох, прошу прощения, мистер Квинби, я просто задумался. — Снова, — мистер Квинби, статный мужчина средних лет, одетый в простой офисный костюм, поправил галстук и, нахмурившись, взглянул на Эмметта с очередным раздражением. — Вы в последнее время только и делаете, что витаете в облаках: засыпаете в самый неподходящий момент, то сейчас задумались. Ей Богу! Вам же никто не запрещает взять отпуск, в конце концов! Что вы, как маленький? — А внешние активы? — Оставьте мне на месяц — всё, поверьте, ничего не изменится. — Мистер Квинби, хоть и был сварливым, черствым человеком, но именно такие не лишены простой доброты, особенно они всегда верны. По этим причинам Эмметту нравится с ним работать: ворчит, бесится, но делает всегда все в срок. — И так работаете на износ, ещё немного — и точно доведете себя до могилы. А с вашим здоровьем это сразу можете бронировать себе местечко у кладбища, заказывать гроб и уже составлять свои похороны. — Хехе~ — И не хихикайте мне тут! — Эмметт неловко прикрыл глаза. Ведь нужно же ему было оправдываться, почему приходится носить маску 24 на 28 часов, да еще и говорить, почему кожа такая бледная. А это просто фарфор, который даже тоном Гримма не получится скрыть. Сколько он уже ни пытался, только пудра вся в утиль пошла, можно так сказать. — Хорошо, хорошо, извините, мистер Квинби, я вас понял и услышал. Отпуск так отпуск. Думаю, и правда могу отдохнуть, а вы точно справитесь? — А что, — мистер Квинби скривился, — сложного в том, чтобы всем отказывать? Ничего сложного не вижу. Хотя вы, конечно, могли бы возобновить строительство парка и работу на фабрике в Японии. Но вы, как изволили говорить, не жалеете тратить деньги на это, вместо этого всю прибыль вкладывая в старую фабрику, что стояла при самом основателе, вашем почившем родственнике. Но, как я говорю, причуды богатых. — Я просто не вижу смысла разрастаться, неся возможные убытки с парка и с филиала в Японии, которые не дают мне 100% гарантии в получении прибыли. Мне говорили, что будет 50 на 50, а я не готов рисковать, даже если бизнес — это всегда риск. Но компания уже несла крупные потери и сейчас несет, поэтому мы попросту не можем себе это позволить. — Причина не меняется. — Мистер Квинби тяжко вздохнул, протягивая несколько бумаг, которые после прочтения и изучения ему подписали, вернув обратно. — На сегодня вас не смею задерживать. Выходите с завтрашнего дня в отпуск и возвращайтесь в строй через месяц. — Есть, сэр. — Эмметт отдал честь, понимая, что нет смысла сейчас спорить с человеком, который сказал: "Если ты идешь в отпуск, значит, ты должен уйти в отпуск, и плевать на твое мнение с высокой колокольни". — Тогда доверяю вам решать внешние проблемы. — Говорите, как будто вам есть из кого выбирать. — Вот именно, нет! — возмутился Эмметт, поднимаясь со своего места. — Ну хорошо, поработали. Приятно вам провести время со своей семьей, мистер Квинби. — Вам тоже. Так сколько вы говорите, у вас детей? - Уточнил мистер Квинби больше в шутку. — Целая фабрика, а по факту двое: сын и дочка, - поддержал шутку Эмметт, зная прекрасно, что ему не особо и поверят на счёт целой фабрике. — Жаль, что фотографии не показываете никогда. — Ну, они не любят фотографироваться, у меня и появляться на медиа. Хотят спокойной жизни, в чем я их прекрасно понимаю. Ведь папарацци меня преследует везде, где только можно, поэтому я уважаю выбор своих детей. Хорошего вечера вам, мистер Квинби. — Вам того же, мистер Людвиг, и только посмейте появиться мне здесь, на рабочем месте, сразу вас выпру взашей! — Эмметт лишь хихикнул, уходя из своего кабинета. Стюарт заехал за ним, как обычно. — Стюарт, я взял отпуск на месяц, поэтому пока в услугах машины не буду нуждаться. Предупреди, если, что начальство и других. — Вас понял, мистер Людвиг. Сильно сегодня устали? У вас прямо мешки под глазами. — Мешки, да? — Достав мини-зеркальце в красно-синих тонах, Эмметт взглянул на свои глаза. Под веками и правда залегли маленькие темные круги. — Может, и прав был тот, что мне нужно в отпуск. — Как я и говорил утром, вы слишком много берете на себя, полностью забывая о себе. Зато отдохнете, то как! — Мгм, особенно от тебя. — Что? В смысле? Разве не вы говорили мне недавно, что я ваш любимчик?! — Поверь, когда у тебя много детей и каждому нужно уделять внимание, то автоматически не выделяешь кого-то, ведь каждый особенный, и надо это показать. Так и среди вашей фирмы водители: каждый в чем-то хорош, так что… сделай выводы сам. — И чем же я, по вашему мнению, лучший? — Твоя, как это красивее сказать, манера не замолкать. Ведь мне самому иногда хочется отдохнуть от разговоров, но при этом нравится слушать о жизни других, словно я в ней принимаю участие. Думаю, вот поэтому. — Мистер Людвиг… Вы просто лучший! Но всё равно жестоко! — Эй-эй, ты чего это расплакался…?! Я же ничего такого не сказал…! Ух~ вот и хвали теперь каждого…или говори правду - тихо пробурчал Эмметт.

꧁◯△□꧂

По прибытии Эмметт попросил Стюарта подождать, а сам исчез, вернувшись с целой корзиной подарков: мягкие игрушки, подгузники, бутылочки и немного одежды в нежно-розовых оттенков. Сказать, что Стюарт рыдал от такого подарка, — значит ничего не сказать. Особенно Эмметту досталось, когда его обхватили медвежьими тисками. Казалось, еще немного, и металлический каркас его туловища треснет, а если и не треснет, то уж точно погнется. Перевести дух он смог лишь спустя пять минут, провожая взглядом удаляющуюся машину, только затем он вошел на фабрику через главный вход, и к нему тут же подбежал давно выросший Кевин, один из множества сирот, что росли в "Лучшем месте". Само место находилось на шестом подземном уровне фабрики. — Кевин, что-то случилось? Раз так побежал ко мне, - хотя Кевин всегда так его приветствовал. Всегда с улыбкой, всегда бежал к нему, радостно махая рукой. — Нет, мистер Людвиг, все было хорошо. Ну, кроме поставок еды. — Опять что-то не довезли? — Кевин протянул ему бумаги, и мужчина пробежался глазами. — Как всегда, десерты… Угх, каждый раз одно и то же! А~ в прошлый раз вообще даже не прописали, что привезут через пару дней? А тут на тебе! Да господи, мы же всегда берем минимум из разных ресторанов и магазинов! Почему задержка? Ах! — Эмметт упал на корточки, прикрыв голову бумагой. — Кен, скажи, ради спасения моего настроения, что сегодня никто не ругался, а? И не затеял драку, не покушался, не кусал, не кричал, не грозился убить, не убил, не вскрыл, не напугал, не использовал для экспериментов… — Сегодня нет. — …Что? — Сегодня все были спокойными. Даже «Большие друзья». — Прототип, Поппи, Кэтнеп, Доуи, доктор, Лили… Они тоже сегодня ничего не творили? — Прототип весь день мне помогал, не переживайте он находился на потолке, под балками, никто его не видел. Поппи пыталась устроить чаепитие, как это обычно делают маленькие девочки, точнее, Лили ей показывала, как это делается. Кэтнеп сегодня почти не играл с детьми, вместо этого с ними был Догдэй. Доуи помогал ремонтировать старую часть фабрики. Про доктора не знаю. — …Отлично! Это просто прекрасные новости! — Эмметт поднялся, тут же снимая маски. — И да, чисто твоя оценка, у меня жуткие мешки под глазами? Ну скажем из десяти. — Хммм~ Семнадцать из десяти. — Ха-ха, очень смешно. Отбой еще не звучал? — Вот как раз об этом. Доктор решил, что с него хватит работы охранником, будильником, телевизором, сиреной, нянькой и так далее и далее. Поэтому, как я понял, у него бойкот. — Ты же говорил, что не знаешь про него. - Ну ~, сегодня он говорил это по всем динамикам, так что я, по сути, правду сказал. — Надеюсь, Прототип его еще не убил, ведь терять такого хорошего работника нам не хочеться. — Да вроде нет, сегодня у Прототипа тоже настроение хорошее… вроде. Но не точно, его до сих пор сложно понять. — Спасибо, Кевин. Больше не задерживаю. — Конечно, мистер Людвиг, — парень отбежал, сложив руки у рта, превращая их в подобие мегафона. Он крикнул: — Мари! Помоги сегодня с отбоем вместе с Банзо! — На потолке показались розовые руки и ноги, прежде чем появилась сама «мамочка» — длинноножка. — Уху! Это по мне! Только Банзо посмей возле моих ушей ударить в тарелки, я твои длинные уши вырву с корнем! — она пролетела в тоннель, и все находящиеся рядом прекрасно слышали ее слова, понимая, что угрозу она наверняка воплотит в реальность.

꧁◯△□꧂

Эмметт оказался на третьем подземном уровне. Здесь всё получилось более менее отстроить заново и заселить оставшихся сирот: детей от самого малого возраста до подростков, которые давно стали взрослыми и теперь работали «внешней силой». Они и были работниками фабрики, каждый по своему желанию. Они уже давно поняли, что выхода нет: сохранив жизнь каждому, Прототип обрел и их, на вечную свободу в запертой клетке. Конечно им уже можно было доверять, но кто-то все равно мог проболтаться, за такими нужен глаз да глаз. Вот сейчас Эмметт проходит мимо и видит подростков лет от 15, играющих в мяч. А рядом сидит Догдэй, внимательно наблюдая за их игрой, виляя хвостом. Почти всё удалось отстроить довольно быстро и заселить всех сюда: в приют, в десткий сад, дом милый дом, хотя Тео выбрал остаться там одному до сих пор и никого практически не впускал. Ну кроме Прототипа и нескольких закрытых ото всех подростков. Хотя теперь приют выполнял ту роль, ради которой он и задумывался: растить детей и дать им будущее. Это то, чего добились все, чья рука коснулась этого: все эксперименты, сам Эмметт и даже доктор, хотя у последнего, естественно, отсутствовал выбор. А «Большие друзья»? Так давно сироты стали называть эксперименты, а «Маленькие друзья»… ну, понятное дело, получили прозвище маленькие игрушки. Пройдя в особняк, Эмметт разулся и направился прямиком в свою комнату, упав на кровать. Он не сразу понял, насколько устал, и только лежа на животе, ощущал тяжкий камень усталости на своих плечах, давящий вниз. А может, это просто тело давало о себе знать, состоящее из металла, пластика и органики. Всё возможно. Он крепко уснул, даже не услышав знакомых щелчков. Пробуждение застало его лишь к полуночи. Сквозь непроглядную тьму, окутавшую комнату, пробивался лишь тусклый свет ночника, трепетно мерцавшего на прикроватной тумбе. С трудом разлепив веки, Эмметт приподнялся на руках, лишь чтобы обнаружить, что вместо привычного делового костюма его тело облачено в тонкую хлопковую пижаму с забавным детским принтом. За окном царила та же непроглядная ночь, подтверждая, что за пределами фабрики стрелки часов давно перевалили за полночь. Обернувшись, он не увидел своих детей, хотя сколько же времени прошло? Телефон, лежавший у ночника, показывал всего два часа ночи с небольшим. — Черт, сколько же я спал… Было же шесть, или только семь часов вечера, когда я вернулся… Поппи… Олли? — но в ответ лишь тишина. Поднявшись с постели, он зацепил одеяло, которое тут же сползло на кровать. — Одеяло? … укрыли и переодели… Какие же они заботливые у меня всё же, только где они сейчас? Ммм~ как же еще спать хочется… — Эмметт зевнул, снова опускаясь на мягкие подушки и укутываясь в одеяло почти до самых макушек. В сонном забытьи он едва расслышал, как приоткрылась дверь, а за ней прозвучали тихие щелчки. — Он просыпался? — Прототип подал голос, меняя его несколько раз. — Даже если и так, пусть спит. Он слишком сильно старается для всех нас. — И ты это ценишь, но почему-то, когда я делал то же самое, ты восстала против меня. — Может быть, потому, что твои методы отличались, и это было больше похоже на тиранию, чем на истинную помощь? — Уверяю, ничем не отличалось. Я Так Же Заботился обо всех и защищал от внешнего мира. А давая боЛЬШЕ СВОБОды, ты лишь подпитЫВАЕШЬ НЕКоторых на побег, и мне приходится потом их вылавлИВАТЬ И УЧить тому, что если сказали "нельзя", значит, нельзя. — Ну, не совсем ты, а твои охотники… Которые, почему-то, до сих пор существуют. — Они точно такие же живые! — возмутился Прототип. — … Даже не смей меня переубеждать, что они больше, чем являются на самом деле. Прошу. — … Хорошо, Поппи. ЕслИ ТЫ ОБЕЩаешь, что будешь проВОДИТЬ СО мной столько же Времени, сколько проводишь с 1172. — Мы же это уже обсуждали, разве нет? — она вздохнула, но все равно ответила спокойным тоном. — Я правда подумаю над тем, как мы можем провести время вместе. — Я уже всё придумал, но ты снова слушать меня не хочешь. — Может быть, потому, что запереть меня в кукольный домик и смотреть, как играю только я, это… Я даже не знаю, как это сказать...! - тихо воскликнула Поппи оказываясь на кровати. Рядом просто стояла маленькая лестница предназначенная как раз для Поппи - И давай перенесем разговор на завтра… Не хочу его разбудить… — … Пять лет…. Пять лет, как ты уже переносишь этот разговор, Поппи… — произнес голос Олли, в котором слышались горечь и тоска. Тело шута упало на кровать, и он, начиная ползти к Эмметту, залез под одеяло. После случая пятилетней давности он продумал деталь с тем, чтобы его ноги могли временно отсоединяться от основного тела, потому что мало ли что, а так он всегда сможет выжить. И, используя это в повседневной жизни, получалось нормально спать на кровати. Правда, сон им обоим с Поппи был не особо-то и нужен, но отдыхать их тела позволяли, поэтому из двух зол, как говорится, выбрали меньшее. Сама Поппи устроилась на подушке возле головы Эмметта. Конечно, на следующее утро Эмметт проснулся, не видя ничего, ведь на лице спала Поппи, а Прототип, устроившись на груди, немного лишал его возможности свободно дышать.