Хрустит лед

Под острым лезвием конька хрустит лед. Илья быстро набирает темп. Бурлящая адреналином кровь бьется о виски, когда он замахивается и бьет по шайбе. Холодный воздух щиплет кожу, разгоряченную тренировкой, создавая дискомфортное ощущение, но Илья не обращает на это внимания. Шайба пролетает мимо ворот и с громким треском отскакивает от железных ограждений. Он прокатывается круг по льду и возвращается, чтобы ударить по шайбе еще раз. И еще раз. И еще. Он зависим от этого. Это была его наркотическая зависимость: каждый новый гол – увеличение дозы. Сжимающие пульсирующую от напряжения лодыжку коньки, гудящие руки, сжимающие клюшку – ничто не имеет значения, пока Розанов на льду. Он снова с силой ударяет клюшкой о шайбу, но в последний момент краем глаза видит кого-то сбоку. Другой игрок его команды на полной скорости влетает в Илью. Клюшка вылетает из его рук и они вместе падают на лед. Хруст сразу проходит по телу сильной жалящей болью. Илье кажется, этот звук каким-то чужим, отдаленным. Он точно не здесь и все это происходит не с ним. Он все еще не верит, что это он пока лежит на холодном льду. Он не верит в это, пока лежит в операционной. Он не верит в это, смотря на заключение врача.

***

— Я могу тренироваться! — выкрикивает Илья. Его голос полон отчаяния, но тренер не преклонен. Он здоров и может тренироваться так какого хуя его не пускают на лед? — Мы оба видели гребанное заключение врача, — он встает прямо перед парнем, преграждая ему путь. Мужчина пытается говорить спокойно, но руки, сжатые в кулаки, выдают его с трудом сдерживаемое нетерпение. — Да клал я на это заключение! В глазах Ильи искрит ярость. Злость настолько наполняет его тело, что кажется кровь бурлит в венах. Руки дергаются от сильно сдерживаемого желания врезать кому-то. Но и тренер ему не уступает. Они смотрят друг на друга, словно двое хищников перед тем как сцепится в яростной схватке. — Ты отстранен от тренировок, — делая огромные паузы, выдыхает тренер. Его лицо не выражает эмоций, но за годы Илья научился чувствовать каждую перемену в его настроении. Сейчас мужчина настолько зол, что ему не хватит сил продолжать разговор. Так и происходит. Он хватает Илью за плечи, сжимая ткань футболки и пихает его в сторону раздевалки с такой силой, что даже Розанов не может устоять на месте и шатается. — Путь на лед теперь для тебя закрыт, — скрипит зубами мужчина, пока тот скрывается за дверьми. Дверь закрывается. За ней слышатся звуки чужой тренировки, крики парней, что когда то были его сокомандниками, грохот шайбы о плексигласовые панели. Слова тренера эхом отдаются в голове. «Путь на лед теперь для тебя закрыт.» В висках стучит эта фраза. Он не может поверить в ее правдивость. Вот так закончит Илья Розанов? Хоккей был всем. Он не видел и не хотел видеть ничего дальше льда. Мир за пределами катка был ему неинтересен. Зачем? Тут была вся его жизнь почти с детства. Первый раз он ступил на порог катка в шесть лет, а сейчас ему уже двадцать два. И все то время он был свято уверен, что карьера, спорт, лед в его жизни никогда не закончится. Что ему делать, когда ожидания не совпали с реальностью? Реальная жизнь много раз наносила удары, но такого ножа в спину Илья не ожидал. Он знал ледовую арену вдоль и поперек. Здесь были его тренера, друзья детства и враги. Здесь он научился спортивному духу, дисциплине. Научился быть сильным. Здесь в нем воспитали того Илью Розанова, что сейчас сидит на обшарпанной, но такой родной лавке в мужской раздевалке. Что теперь? Как ему жить дальше? Он закрывает лицо руками. Сейчас, закрыв глаза, он не видит ничего. Ему хочется забыть все эти полгода операций, восстановлений, больниц, справок. Ему хочется вернуться на ту тренировку, снова упасть и разбиться насмерть. Лучше бы он умер в тот раз. Ему нечего делать в этой жизни без хоккея. — Что-то случилось..? — раздается тихий спокойный голос рядом. Илья слышит его, но не торопится открывать глаза. Ему не хочется возвращаться в реальность, он мог бы просидеть так до того пока не умрет от жажды и голода. Ему без разницы. — Может я могу чем-то помочь? — снова повторяет незнакомец. Розанов наконец поднимает голову. Его пустые глаза чуть покраснели, а плечи сильно напряжены так что мышцы сводит. Он резко поднимается с места. Брюнет рядом в испуге отскакивает. Весь его вид выражает непонимание. — Съебись нахуй отсюда, — рычит Илья. Он поднимает руку и парень рядом рефлекторно закрывает лицо, но Илья только машет ею в сторону выхода, — Не еби мне мозги. Парень сразу меняется в лице. Он с угрозой шагает вперед прямо на Илью. — Раз уж так, то съебаться должен ты! — возражает он. Парень шагает и поднимает высоко подбородок. Ему хватает силы толкнуть Илью в сторону и пройти к шкафчику за ним. Брюнет ниже Ильи на пару сантиметров. Его тонкие руки выглядят хрупко да и весь его вид подобен фарфоровой вазе. Но тот совсем его не боится, даже наоборот чувствует свое превосходство, строго смотря прямо ему в глаза. Илья хочет что-то сказать в ответ, но в итоге молчит. В нем бурлит ярость, которая то и дело захлестывает его с головой. Он старается отдышаться, чтобы не накинуться и случайно не разбить нежный фарфор. Ногти впиваются в ладонь, а легкая боль приводит в чувство. Парень смотрит на него с победной ухмылкой и это бесит еще больше. Розанов отходит на шаг и скрещивает руки на груди и смотрит на незнакомца. Тот в свою очередь отворачивается и перебирает вещи в шкафчике. Сколько бы Илья не напрягал память ему не удавалось вспомнить кто же этот парень. Он знал тут всех, но этого незнакомого брюнета видел впервые. Он явно не был новым участником его хоккейной команды. Его торс обтягивал спортивный черный лонгслив через которые видны тонкие руки и аккуратная талия. Через плечо закинуты белые коньки. Брюнет выглядел будто его можно было коснуться и тот развалится на мелкие крупинки столь хрупким он был. Илья смог оторваться от разглядывания только тогда, когда парень, накинув на себя спортивную кофту с замком и бросив короткий оценивающий взгляд на него, развернулся и ушел. Розанов прочитал надпись на его спине: «Шейн Холландер»

***

Проходит несколько часов. Солнце давно село за горизонт, а в коридорах включились лампочки освещающие помещения. Теплый свет разливался по холодным стенам ледовой арены. Илья без дела шатается по корпусам и коридорам обходя каждый угол. Розанов не может заставить себя уйти домой. Он раз за разом повторяет маршрут, словно пытаясь впитаться в себя этот запах, интерьер, все это здание в себя. Запомнить каждую дверцу, каждую плитку. Тренировки еще не закончились, но люди постепенно уходят. Залы пустеют, и Илья вскоре останется совсем один. Один в огромном ледовом дворце. Розанов смотрит на фотографии на стенах, сделанные за годы тренировок и матчей, проигрышей и побед. Старые командные снимки, стена почета. Все это его старая жизнь, фотопленка, которая останется только воспоминанием. Илья вдруг запинается. Ему нужно перестать об этом думать. Сейчас он пойдет домой и больше сюда никогда не вернется. «Путь на лед теперь для тебя закрыт.» Розанов поднимает голову и видит перед собой чертов каток. Он даже не планировал сюда идти, почему больной разум так издевается над ним? Аккуратно скрывшись среди кучки других спортсменов, Розанов прошмыгнул на одно из дальних сидений и стал внимательно наблюдать. На катке было не так много людей. Илья не часто присутствовал на прокатках фигуристов, но сейчас почувствовал как сильно меняется атмосфера на катке. Хоккейная команда была едина, каждая победа разделялась на всех, а каждый проигрыш они проживали вместе. Тренер всегда говорил, что для хоккея важен «командный дух» и никто не смел с ним спорить. Но здесь… Илья ощущал как напряжение витает где-то в воздухе, колется на кончиках пальцев и ударяет в голову. Соперничество. Все они соперники и соревнуются не только против кого-то на чемпионате, а прямо здесь друг против друга. За лучшее место, за одобрение тренера, за что-то что Илья никак не может понять. Взгляд улавливает движение в конце катка. Стройная фигура стоит возле борта. Парень держится одной рукой за борт, а голова его повернула в сторону девушки. Блондинка с высоко завязанными в хвост волосами наклоняется вперед, разминая спину. Илья приподнимается, чтобы лучше разглядеть пару. Они улыбаются друг другу и болтают. Парочка словно окружена какой-то защитной аурой, огараживающая их от этой тревожной атмосферы вокруг. Девушка поднимается, кладет руку на плечо своему партнеру и шепчет что-то прислонившись к его уху. Они смеются о чем-то своем. Через несколько секунд они выкатываются ближе к середине. Их тренер, женщина лет сорока, с которой Илья хоть и виделся, но никогда не был знаком, крикнула что-то неразборчивое после чего они, вытянувшись по струнке, разбрелись по разным сторонам. Парень прокатывается круг по катку и становится с одной стороны, тогда как его партнерша становится с другой. Они смотрят друг на друга с разных концов льда и снова улыбаются, будто общаются через, только им понятную, телепатическую связь. Илья передергивает плечами, наблюдая за ними. Что-то было в них такого от чего ему становилось тошно. Тренер снова говорит им что-то. Розанов обводит взглядом помещение и замечает, что большинство спортсменов ушли, и только некоторые остались сидеть на трибунах. — Болтовню, голубки, отставить! — строгий голос эхом разносится по катку. — Заново сделайте поддержку, с места. Холландер, держи её крепче, всё-таки не дети уже. Его пробивает током. Илья почти подскакивает на месте, осознавая за кем наблюдает все это время. Он хмурится, складывая руки на груди. Его нога нервно дергается под пластиковым сидением. Шейн вместе со своей партнершей выкатились к центру. Девушка разгоняется и слегка подпрыгнув приземляется в крепкие руки, что поднимают ее вверх. Холландер одной рукой держит ее над головой и делает это так просто, словно она не весит ничего. Илье инстинктивно хочется сжаться. Они прокатываются пару метров и он опускает ее через плечо. Спортсменка с легким изяществом опускается на лед, слегка касаясь его кисти для равновесия. Илья выдыхает воздух из легких словно старался не дышать все это время. Его плечи чуть расслабляются. — Розанов, черт бы тебя побрал, что ты тут делаешь? Это снова тренер. Ему приходиться оторвать взгляд от фигуриста на льду и повернуться на него. Мужчина долго смотрит на него, Илья видит в его глазах раздражение. — Я просто смотрю за их тренировкой, — спокойно отвечает тот. — И с каких пор ты интересуешься фигурным катанием? — С тех пор как вы выгнали меня с хоккея, — Илья развел руками, словно спрашивая: «Ну а что я сделаю?» Тренер тяжело вздыхает. — Илья, — тихо говорит он, — Я не выгонял тебя. Это для твоего же блага… Розанов резко вскакивает со своего места. Спокойствие, которое он старался восстановить вмиг испаряется, оставляя место раздражению. — Да нахуй мне такое благо? Вы меня спрашивали? Мне нихуя больше не надо, на лед меня верните вот и все, — кричит он. — Илья, я не могу, — все также тихо говорит мужчина. — Ну и идите тогда нахуй. Розанов переводит взгляд, последний раз цепляя движения Холландера на льду, и ловит его взгляд. Шейн удивленный таким криком смотрит на него с слегка потерянным выражением лица. Девушка рядом с ним аналогично смотрит в их сторону. Шейн закусывает губу и смотрит прямо в его глаза. Илья ловит его волнение. Он также замечает медовые карие глаза, которые делают его взгляд еще более уязвимым, и он замирает, всматриваясь вглубь зрачков. Он жалеет его? Илья отворачивается и быстро сбегает к выходу. Розанов уходит, даже не обернувшись взглянуть последний раз на ледовый дворец. Просто уходит. Вызывает такси и уезжает домой, лишь бы больше никогда не видеть всех этих жалких лиц.