Другая сторона серебра

It's a threat to your position First things first, I won't always listen Next things worse, I'll make my own decisions Call me insane problematic Hold me back from my bad habits Can't be tamed, thought we were past this Cage me in I'll show you madness So put me in a straitjacket I know you know I know More than you would want me to Losing all your control I do what I wanna do

Библиотека в середине января напоминала склеп: холодный, пропитанный запахом старой бумаги и отчаяния. Гермиона Грейнджер чувствовала, как её мозг превращается в кашу из латыни и древнегреческих трактатов о водных существах. Гарри сидел напротив, его вид выражал крайнюю степень уныния. Золотое яйцо, покоившееся в его сумке, казалось насмешкой. - Гарри, если мы не найдем способ дышать под водой за час, ты просто… ты просто пойдешь туда и утонешь! - Гермиона в сердцах захлопнула «Энциклопедию магических вод». Пыль взметнулась в воздух, заставив её чихнуть. Она не заметила, как в трех рядах от них, скрытый тенью высокого стеллажа с книгами по нумерологии, замер Теодор Нотт. Он сидел там уже два часа, притворяясь, что изучает «Звездные карты», но на самом деле он слушал каждый её вздох, каждое раздраженное движение пера. Рон, сидевший чуть поодаль, угрюмо ковырял дырку в пергаменте. Его обида на Гарри из-за того, что тот «якобы» сам бросил имя в Кубок, никуда не делась, но он продолжал приходить в библиотеку - не ради Гарри, а ради Гермионы. И то, что он видел, ему чертовски не нравилось. - Опять ты за свое, Миона, - буркнул Рон, переводя взгляд с неё на Гарри. - Вокруг тебя постоянно кто-то крутится. Гарри - всё внимание, теперь еще и эти слизеринцы вечно маячат на горизонте. Ты не замечала, что Нотт пялится на тебя уже неделю? Гермиона резко обернулась к Рону, её глаза вспыхнули праведным гневом. - Рон, если тебе нечего добавить по существу вопроса о жаброслях или заклинании головного пузыря, закрой рот! Гарри грозит опасность, а ты считаешь, сколько людей на меня «пялится»? Тебе не кажется, что это эгоистично? - Эгоистично? - Рон вскочил, едва не опрокинув стул. - Да я единственный, кто видит, что происходит! Этот Малфой ходит за нами по пятам, Нотт дышит тебе в затылок… Тебе что, мало парней? - Убирайся, Рональд! - прошипела Гермиона, и её голос был подобен удару бича. - Просто уходи. Рон, раскрасневшись до кончиков ушей, схватил свои вещи и выбежал из библиотеки, оставив после себя звенящую тишину. Гарри лишь вздохнул и снова уткнулся в книгу. Он был слишком истощен, чтобы участвовать в их вечных спорах. Ночи становились всё длиннее. Гарри, в конце концов, сдавался и уходил спать, но Гермиона оставалась. Она сидела при свете одной-единственной свечи, окруженная крепостью из томов. Она не замечала, что когда она уходила к полкам в поисках очередной книги, за её столом происходили странные вещи. Теодор Нотт двигался бесшумно. Он знал структуру библиотеки лучше, чем мадам Пинс. Когда Гермиона в отчаянии терла виски, не зная, где искать информацию о русалках, Тео аккуратно вынимал из закрытой секции редкий том «Тайны глубин» и оставлял его на тележке для возврата книг - прямо на уровне её глаз. Он следил за ней из темноты. Когда она засыпала прямо на раскрытой книге, он не будил её. Он просто стоял в тени, охраняя её покой от патрулирующих коридоры старост или Филча. Один раз, когда свеча на её столе начала опасно коптить, он неслышным заклинанием обновил огонь и накинул на её плечи свой теплый слизеринский джемпер, который она наутро приняла за свой собственный, случайно забытый в сумке. Теодор не искал благодарности. Его поддержка была тихой, как падение снега за окном. Он просто хотел, чтобы она справилась. Потому что её поражение означало бы, что мир потерял свою самую яркую искру.

***

You keep me in my head

The stupid shit you said

Hate that you bring out the worst in me

Tell yourself that you’re different from the rest

Moving on like I’d forget, but no

Act so sweet when you want something from me

But you’re lying through your teeth, no

You were the shoulder I could cry on

Драко Малфой в это время вел свою войну. В гостиной Слизерина Пэнси Паркинсон буквально висла на нем, её тонкие пальцы постоянно перебирали пуговицы его мантии. - Драко, дорогой, ты стал таким скучным, - мурлыкала она, пытаясь прижаться к его плечу. - Все только и говорят о Турнире, а ты постоянно пропадаешь в коридорах. Может, сходим к озеру? Драко резко отстранился, его лицо исказилось от брезгливости. - Отвяжись, Пэнси. У меня много дел. - Дел? - Пэнси сузила глаза. - Твои «дела» пахнут библиотечной пылью и гриффиндорскими духами. Ты думаешь, я не вижу? Ты следишь за ней! За этой грязнокровкой! Малфой схватил Пэнси за запястье, его голос стал опасно тихим. - Если ты еще раз произнесешь это слово в моем присутствии сегодня, я позабочусь о том, чтобы твой язык прирос к нёбу. Убирайся с моих глаз. Пэнси, испуганно охнув, убежала к своим подругам. Драко же, накинув мантию, вышел из гостиной. Его «забота» была иной, чем у Нотта. Она была колючей, яростной и скрытой за маской безразличия. Он знал, что Гермиона ищет способ помочь Поттеру. Он также знал, что в Запретной секции есть книга «Трансфигурация водной среды», которая могла бы дать ей ответ. Драко не мог просто отдать её ей. Он сделал иначе. Он подкупил одного из младшекурсников-когтевранцев, чтобы тот «случайно» выронил закладку с номером страницы из этой книги прямо перед носом Грейнджер в Большом зале. Он следил за тем, чтобы Крэбб и Гойл не смели даже приближаться к библиотеке, когда она там сидела. Он был её невидимым щитом, расчищающим путь от мелких неприятностей, чтобы она могла сосредоточиться на главном. Его ревность к Нотту жгла его изнутри. Он видел, как Тео оставляет ей книги. Он видел, как Тео смотрит на неё. И это заставляло Драко действовать агрессивнее. Однажды ночью, когда Гермиона возвращалась из библиотеки в башню Гриффиндора, она едва не столкнулась с Филчем. Она замерла за доспехами, затаив дыхание. Но внезапно из-за угла раздался громкий грохот и голос Малфоя: - Ой, Филч, простите, я кажется разбил вашу любимую вазу! Какая незадача! Филч с ругательствами умчался ловить Малфоя, а Гермиона смогла беспрепятственно проскользнуть к себе. Она не знала, что Драко сделал это намеренно. Она думала, что он просто в очередной раз нарушает правила.

***

К концу второй недели нервы у всех были на пределе. Рон почти не разговаривал с Гермионой, постоянно бросая на нее обиженные взгляды. - Ты всё время с ними, - сказал он ей однажды утром, имея в виду её бесконечные часы в библиотеке, где по его мнению, она «завела себе фан-клуб из слизеринцев». - Рон, ты ведешь себя как ребенок! - сорвалась Гермиона. - Я пытаюсь спасти жизнь нашему другу, а ты ревнуешь меня к книжным полкам! В этот момент мимо проходили Драко и Тео. Драко, заметив покрасневшее лицо Гермионы, почувствовал, как внутри него закипает ярость на Уизли. «Как этот нищий неудачник смеет доводить её до слез?» - подумал он. Он прошел мимо, задев Рона плечом так сильно, что тот покачнулся. - Смотри куда прешь, Уизел, - бросил Драко, не оборачиваясь. Теодор же просто на секунду задержал взгляд на Гермионе. В этом взгляде не было издевки. Только немое: «Держись. Я рядом». И Гермиона, сама не зная почему, почувствовала, как её гнев на Рона сменяется странным спокойствием. В последнюю ночь перед вторым заданием Гермиона была на грани срыва. Она сидела в самом дальнем углу библиотеки. Теодор сидел на два стола дальше. Он видел, как её голова медленно опускается на руки. Она уснула. Нотт встал, намереваясь подойти и накрыть её мантией, но в этот момент из темноты вышел Драко. Двое слизеринцев замерли друг напротив друга, разделенные спящей девушкой. - Отойди от неё, Тео, - прошептал Драко. Его глаза сузились. - Она замерзла, Драко. Ты же видишь, - ответил Нотт так же тихо. - Я сам позабочусь о ней. Тебе здесь не место. Ты просто тень, которая прячется по углам. - А ты - шторм, который только разрушает всё, чего касается. Оставь её в покое, Малфой. Ей не нужны твои скандалы. Они стояли так несколько минут, два наследника великих родов, готовые вцепиться друг другу в глотки из-за девчонки, которая даже не знала об их присутствии. В конце концов, они оба остались. Теодор сел справа от неё, раскрыв свою книгу, а Драко опустился на стул слева, скрестив руки на груди и не сводя глаз с дверного проема, готовый отразить любую угрозу. Гермиона Грейнджер спала, окруженная самой странной стражей, какую только видел Хогвартс. С одной стороны - тихая преданность и интеллектуальное родство Теодора. С другой - яростная, болезненная защита Драко. А где-то в башне Гриффиндора Рон Уизли ворочался в постели, мучимый ревностью, которую он не мог облечь в слова. Когда наступил рассвет, и Гермиона проснулась от первого луча солнца, библиотека была пуста. Только на столе лежал свежий флакон с бодрящим зельем (от Драко) и аккуратная закладка в книге на нужной главе о жаброслях (от Теодора). Она потерла глаза, выпила зелье и почувствовала прилив сил. - Спасибо, мальчики, - прошептала она, думая о Гарри и Роне, совершенно не подозревая, кто на самом деле провел эту ночь рядом с ней. Битва за её сердце только входила в свою самую острую фазу. И ни один из них не собирался отступать.

***

Overworked and underpaid

Overwhelmed and not okay

Everything feels out of place

Feels like I'm going insane

Woah, feel it coming on, oh

No, haunted by my ghost so

Cold that I do this to myself

Leaves me with nothing else

Ooo, ooo, ghost of myself, ghost of myself

Ooo, ooo, ghost of myself, ghost of myself

Гермиона Грейнджер всегда гордилась своим логическим мышлением, но в эти недели Турнира её дедукция дала сбой. Она жила в коконе из усталости и ответственности, принимая каждое маленькое чудо за проявление заботы от тех, кто был ей ближе всего. Когда она находила на своем столе в библиотеке флаконы с Бодрящим зельем именно в те моменты, когда веки становились свинцовыми, она улыбалась и думала о Гарри. «Наверное, он стащил это у Помфри или просто купил в Хогсмиде, переживая за меня», - проносилось в её голове. Она выпивала тягучую жидкость, чувствуя, как по телу разливается тепло, и мысленно благодарила друга за внимательность, которой он обычно не отличался. Когда нужные книги, те самые, которые мадам Пинс пометила как «выданные», внезапно оказывались на полке прямо перед её носом, Гермиона списывала это на Рона. «Он, должно быть, заметил мой список литературы и решил помочь, хотя сам и не любит читать», - думала она, чувствуя прилив нежности к рыжему другу. Ей казалось, что Рон так искупает свою вечную ворчливость и обиды. Она принимала эти жесты как должное, как часть их «золотого» союза. Но семена сомнения были посеяны после той самой ссоры в библиотеке. Слова Рона - резкие, полные необоснованной злости и странной, ядовитой ревности никак не вязались с образом тайного благодетеля. «Если Рон так злится, что я провожу здесь время, зачем ему оставлять мне книги?» - размышляла она, невидящим взором глядя в пергамент. «И Гарри... Гарри сейчас едва соображает от страха перед вторым заданием. Стал бы он искать редкие трактаты по водной магии в Запретной секции?» Она начала приглядываться. И то, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. В один из вечеров Гермиона намеренно сделала вид, что уходит. Она собрала сумку, громко задвинула стул и вышла за дверь библиотеки, но через минуту тихо проскользнула обратно через боковой проход, скрывшись за стеллажом с историей гоблинских восстаний. Она ждала. Пять минут, десять. Тишину нарушил тихий шорох мантии. Из тени дальнего ряда вышел Теодор Нотт. Он не выглядел как человек, собирающийся совершить пакость. Его движения были плавными и почтительными. Он подошел к её столу, аккуратно поправил стопку пергаментов, которую она оставила в беспорядке, и положил сверху небольшую плитку дорогого темного шоколада с орехами. Гермиона затаила дыхание. Тео постоял секунду, глядя на её пустое кресло с таким выражением лица, которое она никогда не видела у слизеринцев - это было не высокомерие, а тихая, щемящая нежность, смешанная с глубоким уважением. Он ушел так же бесшумно, как появился. Гермиона вышла из своего укрытия, её пальцы дрожали, когда она коснулась шоколада. «Это был он. Всё это время... это был Теодор». Она вспомнила, как он вел её под руку в больничное крыло. Вспомнила его вежливость в поезде. Картинка начала складываться: все те «случайные» книги, свежий огонь в светильнике, тишина, которую он охранял - это не было делом рук её друзей. Это был слизеринец, чей отец служил Тьме, но чьё сердце, казалось, было соткано из света.

***

Пока Гермиона открывала для себя тихую преданность Нотта, в подземельях Слизерина назревала другая буря. Пэнси Паркинсон чувствовала, что теряет контроль над Драко. Он больше не смеялся над её шутками, не позволял гладить себя по волосам и постоянно срывался на грубость. Её терпение лопнуло в гостиной, когда Драко в очередной раз оттолкнул её руку, едва она коснулась его плеча. - Хватит, Драко! - вскрикнула она, и её голос эхом отозвался от каменных стен. - Ты ведешь себя как безумец! Ты защищаешь эту... эту грязнокровку Грейнджер! Думаешь, я не знаю, что это ты подстроил ту историю с вазой, чтобы Филч её не поймал? Думаешь, никто не видит, как ты бесишься, когда её обижают другие? Драко медленно поднялся с кресла. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах застыла холодная ярость. - Закрой свой рот, Пэнси. Ты ничего не понимаешь. - О, я всё понимаю! - Пэнси перешла на визг, её лицо покраснело. - Ты влюбился! Влюбился в никчемную девчонку из мира маглов! Твой отец убьет тебя, если узнает. Ты позор Слизерина, Драко! Ты ничтожество, раз променял свою кровь на её кудри и заумные речи! Ты жалок! Она продолжала выкрикивать оскорбления, переходя на личности, вспоминая его неудачи и страхи. Пэнси знала все его слабые места и била по ним безжалостно. Драко стоял неподвижно, но его челюсти были сжаты так сильно, что казалось, зубы сейчас раскрошатся. В конце концов, он просто развернулся и ушел, оставив Пэнси захлебываться собственной желчью. Но её слова достигли цели. Пэнси, оставшись одна, вдруг почувствовала, как ярость сменяется опустошением. Она поняла, что навсегда потеряла Драко - не потому, что он ушел, а потому, что он никогда ей не принадлежал. Она закрыла лицо руками и разрыдалась, а затем, не выдержав гнета подземелий, бросилась вон, сама не зная куда. Пэнси бежала по темным переходам, слезы застилали ей глаза. Она не видела ничего перед собой и на повороте со всей силы врезалась в кого-то высокого и массивного. - Эй, осторожней! - раздался знакомый грубоватый голос. Пэнси отпрянула, вытирая лицо рукавом мантии. Перед ней стоял Рон Уизли. Он возвращался из кухни с охапкой сэндвичей, выглядя таким же хмурым и потерянным, как и она. - А, это ты, Паркинсон, - буркнул Рон, собираясь пройти мимо. - Опять ищешь, кому бы испортить настроение? Но Пэнси не ответила колкостью. Она просто всхлипнула, её плечи затряслись, и она закрыла лицо руками, сползая по стенке на холодный пол. Рон замер. Он привык видеть Пэнси злой, ехидной, высокомерной, но никогда такой разбитой. Гриффиндорское воспитание и врожденная доброта, которую он часто прятал за ворчанием, взяли верх. - Эй... ну ты чего? - он неловко подошел ближе, положив сэндвичи на выступ стены. - Тебя кто-то обидел? Малфой опять строит из себя принца? Пэнси покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Рон помялся, а потом, тяжело вздохнув, сел на корточки рядом с ней. - Послушай, я знаю, что мы терпеть друг друга не можем. Но... плакать в одиночку в этих коридорах - паршивое дело. Он осторожно положил руку ей на плечо. Пэнси вздрогнула, ожидая насмешки, но почувствовала только тепло его ладони. И внезапно всё то напряжение, которое она копила годами, пытаясь соответствовать статусу слизеринки, прорвалось. Она привалилась к его плечу и зарыдала в голос, выплакивая свою обиду на Драко, свою ненужность и свой страх перед будущим. Рон не оттолкнул её. Он сидел неподвижно, позволяя ей вымочить его мантию слезами. Он поглаживал её по спине, как делала его мама, когда он был маленьким. - Всё будет нормально, - неуклюже повторял он. - Малфой придурок, это все знают. Не стоит он твоих слез. Через десять минут Пэнси успокоилась. Она отстранилась, чувствуя себя ужасно неловко. Её тушь размазалась, нос покраснел, но внутри стало удивительно легко. - Спасибо, Уизли, - прошептала она, глядя в пол. - И... извини за мантию. - Да ладно, - Рон слегка покраснел и протянул ей один из своих сэндвичей. - Ешь. От слез всегда хочется есть, проверено на Джинни. Пэнси взяла сэндвич, и на её губах появилась слабая, первая в жизни искренняя улыбка, адресованная «предателю крови». В этот вечер они просидели в коридоре еще полчаса, просто разговаривая о том, как трудно иногда соответствовать ожиданиям других. Рон впервые почувствовал, что слизеринцы - это не просто змеи, а люди, которым тоже бывает больно. А Пэнси впервые почувствовала тепло, которое не нужно было заслуживать чистотой крови или лестью.

***

На следующее утро Гермиона пришла в библиотеку с новым чувством. Она больше не пряталась. Когда она вошла, Теодор уже сидел на своем месте. Их взгляды встретились. Раньше Гермиона сразу бы отвела глаза, но сегодня она задержала взгляд. Она увидела, как Тео едва заметно кивнул ей, и в этом жесте было столько спокойной поддержки, что она не удержалась от ответной улыбки. Она села за свой стол и обнаружила там небольшую записку, написанную каллиграфическим почерком: «В книге „Магия звуков“ на странице 214 есть упоминание о песнях сирен. Возможно, это то, что ты ищешь для Гарри». Гермиона прижала записку к сердцу. Теперь она знала. Она знала, что за её спиной стоит человек, который не кричит о своей любви, но доказывает её каждым поступком. Мир Гермионы изменился. Ревность Рона больше не ранила её так сильно, потому что она начала понимать: иногда те, от кого мы меньше всего ждем поддержки, становятся нашими самыми надежными защитниками. Она открыла книгу на странице 214 и начала читать, чувствуя на себе внимательный, оберегающий взгляд Теодора Нотта.