Другая сторона серебра

Lift the veil

He kissed her slow

Stabs my back as he makes her moan

White dress stained with fake devotion

You cried his name while you were choking

I watch you lie there de-composing

I’ll carve our ending in stone

Celebrating the death of love

Лето в Литтл-Уинттинге и пригородах Лондона выдалось удушливо жарким, но для Гермионы Грейнджер оно было пропитано ледяным предчувствием. Пока обычные подростки наслаждались каникулами, она превратила свою комнату в штаб-квартиру. Стопки книг по боевой магии и продвинутой защите выросли до потолка. Она знала: теории будет мало, когда за дверью окажется настоящая тьма, но знания были единственным оружием, которое она могла оттачивать в магловском мире. Связь с магическим миром поддерживали лишь пернатые вестники. Пару раз в неделю в её окно стучалась белоснежная Букля с тревожными, короткими записками от Гарри, который изнывал от бездействия у Дурслей. Совы от четы Уизли приносили новости от Рона - он писал о том, как Пэнси пытается передать информацию через каминную сеть, и о том, что в «Норе» атмосфера накалена до предела. Но однажды, в сумерках августа, на подоконник Гермионы опустилась не школьная сова. Это был огромный, иссиня-черный ворон. Птица смотрела на неё мудрыми, почти человеческими глазами, а к её лапе был привязан дорогой пергамент с печатью, которую невозможно было спутать ни с чем. «Завтра. Реджентс-парк. 14:00. В магловской одежде. Мне нужно сказать то, что нельзя доверить бумаге. Д.М.» Реджентс-парк встретил её шумом детских голосов и запахом свежескошенной травы. Гермиона в простых джинсах и легком джемпере выглядела как обычная студентка, но её рука постоянно сжимала палочку в потайном кармане. Она увидела его на скамейке у дальнего пруда. Драко Малфой в черной рубашке и серых брюках выглядел непривычно просто, но его бледность и острые скулы выдавали в нем человека, который давно забыл о спокойном сне. Он не сводил глаз с воды, пока она не села рядом. - Ты пришла, - выдохнул он, не оборачиваясь. - Ты сам просил, Драко, - тихо ответила она, всматриваясь в гладь воды. - Что происходит в Мэноре? - Ад, Грейнджер. Самый настоящий ад, - он наконец повернулся к ней, и в его глазах она увидела отражение того самого ужаса со времен последнего испытания. - Он вернулся окончательно. Он не просто прячется, а пускает корни. Он собирает старых сторонников, обещает им власть, о которой они не смели мечтать. Он хочет взять под контроль Министерство, поставить своих людей на ключевые посты. Это будет не открытая война, Гермиона. Это будет медленное удушение изнутри. Драко резко сменил тему, его голос стал жестким, почти агрессивным, он наклонился к ней ближе, кудри Гермионы едва касались кончика его носа, развеваясь на ветру. - Скажи мне, как тебя защищают? Дамблдор обещал меры. Орден… или как они там себя называют… они приставили к тебе охрану? Гермиона замялась, такая близость с Драко сильно ее смутила, как и вопрос. - Я изучаю заклинания. Я прочитала всё о щитах и дезиллюминационных чарах. И… Дамблдор прислал людей, они наложили пару дополнительных защитных заклятий на дом моих родителей. Сказали, что этого достаточно, чтобы засечь любое несанкционированное перемещение. Малфой взорвался. Он резко вскочил со скамьи, пугая пролетающих мимо голубей. - Достаточно?! Пара заклинаний на доме маглов - это всё?! - он почти кричал, активно жестикулируя. - Грейнджер, ты хоть понимаешь, кто против нас? Они пройдут сквозь эти щиты, как нож сквозь масло! Ты для них - красная тряпка. Ты - мозг Поттера. Если они доберутся до тебя, они доберутся до него. И Дамблдор оставляет тебя здесь, в этом беззащитном пригороде, полагаясь на «теорию»?! Он снова сел, закрыв лицо руками. Его плечи дрожали. - Они не понимают… никто из них не понимает. Гермиону прошиб холодный пот от его слов, она поняла что не понимала масштаба надвигающейся войны. - Я боюсь за тебя, Гермиона, - его голос упал до шепота, в котором слышалось надрывное отчаяние. - И дело не только в Тёмном Лорде. Есть еще Теодор. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. - Что ты имеешь в виду? - Нотт-старший сейчас в фаворе, - Драко посмотрел на неё с глубокой тревогой. - А Теодор… он стал еще более странным. Он не говорит о политике, не говорит о чистоте крови. Он говорит только о тебе. Он уверен, что когда начнется хаос, ты сама прибежишь к нему за спасением. У него в комнате - я видел, когда заходил по поручению отца, висит карта Лондона с пометками. Он следит за тобой даже оттуда, Грейнджер. Его одержимость - это не просто каприз. Он считает, что война дает ему право забрать то, что он хочет. И он хочет тебя. Драко схватил её за руку, и его пальцы были ледяными. - Он опаснее многих Пожирателей, потому что он не ищет одобрения Лорда. Он ищет только тебя. Если он узнает, что мы здесь… - Мы примем меры, Драко. Дамблдор обещал Непреложный обет в августе, - попыталась успокоить его Гермиона, хотя её собственные руки начали подрагивать. - Обет защитит твою и мою тайну, но он не защитит тебя от безумца, который считает тебя своей собственностью, - Малфой горько усмехнулся. - Обещай мне… обещай, что если увидишь ворона с белым пером в хвосте - это будет знак экстренной опасности. Значит, они выдвинулись. Или ОН выдвинулся. Они просидели в парке еще час, обсуждая детали связи. Драко передал ей список имен - тех, кто уже точно вернулся в строй. Перед тем как уйти, он на мгновение задержал её руку в своей, погладив ее тыльную сторону большим пальцем. - Я вытащу свою семью, Гермиона. Но я не смогу сделать это, если буду знать, что ты мертва или заперта в подземельях Ноттов. Будь осторожнее, чем когда-либо. Пожалуйста. Гермиона смотрела, как он уходит, растворяясь в толпе маглов - бледный юноша, несущий на своих плечах груз целого мира. Она вернулась домой, к своим книгам, но теперь каждая тень в саду казалась ей силуэтом Теодора, а каждый шорох ветра - шёпотом о грядущей буре. Лето заканчивалось, и тишина вокруг её дома становилась всё более зловещей.

***

Showing only what’s appealing

Please, is this what you call healing?

What’s the plan?

Wait for the rescue

Talk about your feelings

Social chaos in the making

Anything goes when you’re faking

Narcissists

False validation

Take it in while you’re still breathing

Августовский вечер в Лондоне был душным и серым, но за невидимым барьером дома номер двенадцать по площади Гриммо царил ледяной покой. Этот дом, пропитанный вековой пылью и тёмной магией рода Блэков, казался идеальным местом для того, что должно было произойти. В большой гостиной, где тяжелые бархатные шторы поглощали остатки дневного света, собрались немногие из ордена феникса: Дамблдор, Гарри, Рон, Гермиона и человек, который еще год назад был их злейшим врагом. Драко Малфой стоял в центре комнаты, и его бледность в полумраке казалась почти фосфоресцирующей. На нем был строгий черный костюм, застегнутый на все пуговицы - его личная броня против страха. Напротив него стоял Альбус Дамблдор, чья серебристая борода мягко светилась в свете канделябров. - Ты понимаешь серьезность этого шага, Драко? - голос директора был тихим, но он вибрировал в воздухе, как натянутая струна. - Магия, которую мы сейчас призовем, не знает пощады. - У меня нет иного выбора, - ответил Драко, и его голос лишь на мгновение дрогнул. - Моя семья… мы тонем. Я сделаю всё от меня зависящее чтобы спасти их. Дамблдор кивнул и посмотрел на Гермиону. Она вышла вперед, сжимая в руках палочку. Её роль была ключевой - она должна была стать Укрепляющим, тем, кто свяжет их клятвы воедино. Драко и Дамблдор протянули друг другу правые руки, сцепляя их в крепком замке. Гермиона приставила кончик палочки к их запястьям. - Драко Люциус Малфой, клянешься ли ты передавать Ордену Феникса всю информацию о планах и передвижениях Лорда Волдеморта, которую сможешь добыть и потворствовать в свержении Волдеморта? - голос Гермионы звучал чисто и твердо, хотя её сердце колотилось в самом горле. - Клянусь, - выдохнул Драко. Из кончика палочки вырвался тонкий язык живого пламени и обвился вокруг их рук, как раскаленная нить. - Клянешься ли ты приложить все усилия, чтобы помешать распространению влияния Тёмного Лорда внутри Хогвартса и за его пределами? - Клянусь. Второй огненный жгут затянулся на их запястьях. - Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, - Гермиона перевела взгляд на директора, - Клянетесь ли вы, как глава Ордена, приложить все силы для защиты Драко Малфоя и его родителей, Нарциссы и Люциуса Малфой? Клянетесь ли вы гарантировать им безопасность от Азкабана и помилование после окончания войны, если помощь Драко окажется существенной? - Клянусь, - твердо ответил Дамблдор. Третья нить пламени вспыхнула ярче остальных, соединяя предыдущие в сложный, светящийся узел. На мгновение гостиная залилась ослепительным светом, а затем огонь впитался в кожу Драко и директора, оставив после себя лишь невидимую, но неразрывную связь. Драко отдернул руку, тяжело дыша. Он посмотрел на Гермиону - в его взгляде была странная смесь облегчения и ужаса. Обет был дан. Теперь его жизнь принадлежала не только ему, но и тем, кто стоял в этой комнате. После того вечера Драко начал приходить на площадь Гриммо раз в неделю, обычно по вторникам. Это были опасные визиты: он пробирался сквозь защитные барьеры, используя тайные лазейки, которые ему подсказал Снейп. Каждый раз его ждали. Пока Дамблдор и Грюм допрашивали его в кабинете наверху, Гермиона сидела на кухне. Это стало её личным ритуалом. Она заваривала травяной чай - смесь мяты, шалфея и сушеной полыни, которая помогала успокоить нервы и снять напряжение. Когда Драко спускался вниз после доклада, он выглядел как призрак. Тени под глазами стали глубже, а руки иногда заметно подрагивали. Он садился за длинный дубовый стол, и Гермиона молча пододвигала к нему чашку. - Он сумасшедший, Грейнджер, - сказал он однажды, глядя на пар, поднимающийся от чая. - Те идеи, которые он продвигает… это не величие. Это бойня. Он хочет превратить мир в кладбище, где на каждом надгробии будет высечено имя чистокровного мага. Он презирает всех, даже своих слуг. Мой отец… он выглядит так, будто уже умер, просто забыл упасть. Гермиона видела, как в нем растет отвращение к устоям, которыми его пичкали с детства. Волдеморт разрушил его иллюзию превосходства, заменив её первобытным страхом. - Почему ты это делаешь, Драко? - тихо спросила она, касаясь своей чашки. - Не только из-за родителей. Я вижу, что тебя тошнит от него. - Потому что я не хочу жить в мире, где единственное чувство - это страх перед господином, - он поднял на неё взгляд, и в нем была такая неприкрытая искренность, что Гермионе стало трудно дышать. - И потому что… я не хочу, чтобы он добрался до тебя. Он ищет способы обойти защиту Дамблдора. Он знает, что ты - слабое место Поттера. Он ищет тебя, Гермиона. И Нотт… он постоянно рядом с Ним, шепчет о тебе. Драко протянул руку через стол, почти коснувшись её пальцев, но вовремя остановился. - Будь осторожна. Тебе нельзя верить даже стенам в Хогвартсе в этом году. Пока Гермиона и Драко строили свой хрупкий мост доверия, Рон Уизли вел собственную, не менее удивительную игру. Гермиона несколько раз замечала, как он прячет письма с изящным, острым почерком. Однажды ночью, когда они втроем сидели в гостиной, Рон не выдержал. - Пэнси пишет, что её родители в ужасе, - выпалил он, глядя в камин. - Паркинсоны всегда были сторонниками чистокровности, но они не убийцы. Пэнси говорит, что её отец пытается всеми силами договориться с нейтральными семьями, чтобы их не втянули в первые ряды. Она… она передает мне списки тех, кто сомневается. Гарри и Гермиона переглянулись. Рон и Пэнси? Это казалось абсурдом, если бы не реальность, в которой они жили. - Она хочет помочь, - продолжал Рон, и его лицо покраснело. - Она говорит, что Слизерин сейчас напоминает банку с пауками. Нотт заправляет всем, он стал правой рукой Малфоя-старшего, пока Драко в опале. Пэнси боится его не меньше нас. Оказалось, что Рон и Пэнси нашли общую почву в желании защитить свои семьи. Пэнси, используя свою социальную сеть среди слизеринцев, стала для Рона тем, кем Драко стал для Дамблдора - источником информации о настроениях внутри «старой гвардии». Весь август на площади Гриммо царила атмосфера военного лагеря. Драко приходил всё чаще, принося всё более тревожные новости. - Он ищет что-то в Министерстве. Какой-то пророчество или артефакт. И он собирает оборотней и великанов. Грейнджер, если они нападут на школу, это будет не дуэль. Это будет резня. Гермиона видела, как Драко меняется. Его заносчивость сменилась мрачной решимостью. Он перестал язвить, он больше не называл её «грязнокровкой» - это слово теперь казалось ему ядом, который отравил его жизнь. Они проводили долгие часы на кухне. Она рассказывала ему о магловском Лондоне, о книгах, которые читала, а он слушал её с жадностью человека, который всю жизнь провел в золотой клетке и только сейчас увидел, что снаружи есть целый мир. - Ты знаешь, - сказал он в их последний вечер на Гриммо, - Если бы я встретил тебя по-другому… не в поезде, а просто где-нибудь в парке. Если бы я не был Малфоем, а ты не была бы «той самой Грейнджер». Возможно, я бы сразу понял, что ты - самое яркое, что я когда-либо увижу. Гермиона промолчала, но её сердце пропустило удар. Она видела его беспокойство о ней, о семье, о будущем. Он больше не был тем мальчиком, который хвастался метлой. Он был мужчиной, который поставил свою жизнь на карту ради того, во что начал верить.

***

I'll stay for better days

Pulling the weight, force it

I'll stay for better days

Four hundred days in this cold dark moment

Holding on

Surrender your bones and

Keep me close

The distance is closing

Gaps in your skin slowly fade away as we spin

Holding on

Surrender the moment

Нападение дементоров в Литтл-Уингинге стало точкой невозврата. Магловский пригород, обычно такой скучный и безопасный, превратился в ловушку. Когда Гарри вызвал Патронуса, чтобы спасти себя и Дадли, он меньше всего думал о «Статуте о секретности». Письмо из Министерства пришло почти мгновенно. Оно было сухим и беспощадным: «Вы исключены из Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс... Ваша палочка должна быть уничтожена». Для Гарри мир рухнул. Лишь заступничество Дамблдора и перенос слушания в дисциплинарный ворс Визенгамота дали ему призрачный шанс. Гермиона, находясь на площади Гриммо, места себе не находила все эти дни. Она перерыла всю библиотеку Блэков в поисках лазеек в «Указе о разумном ограничении магии несовершеннолетних». Когда Гарри наконец привезли в штаб-квартиру, она едва не задушила его в объятиях, ее голос дрожал от смеси облегчения и ярости на Министерство. День суда стал самым длинным в жизни Гарри. Зал номер десять, массивные каменные скамьи, полные судей в пурпурных мантиях, и ледяной взгляд Корнелиуса Фаджа. Это была не просто проверка фактов, это была попытка сломать веру в возвращение Волдеморта через дискредитацию его главного свидетеля. Благодаря спокойной логике Дамблдора и неожиданным показаниям миссис Фигг, обвинения были сняты. Но когда Гарри вернулся на площадь Гриммо, радость была мимолетной. Гермиона и Рон встретили его в коридоре, жадно впитывая каждую деталь. - Они не могли тебя исключить, просто не могли! - твердила Гермиона, наливая Гарри чай дрожащими руками. - Это было самообороной, пункт седьмой раздела об исключительных обстоятельствах... - Но они пытались, Гермиона, - тихо ответил Гарри. - Они действительно этого хотели. Когда наступило первое сентября, «Золотое трио» наконец оказалось на платформе 9¾. После месяцев страха перед исключением, вид алого паровоза казался Гарри самым прекрасным зрелищем на свете. Но даже это возвращение было омрачено - на платформе дежурили мракоборцы, а взгляды родителей других учеников были полны подозрения и шепотков. В вагоне поезда, когда они наконец остались втроем, не считая спящей в углу Луны Лавгуд, Гермиона почувствовала, как напряжение последних недель начинает понемногу отступать. - Мы вместе, - сказала она, глядя в окно на удаляющийся Лондон. - Несмотря на Фаджа, несмотря на дементоров и этот ужасный суд. Мы попали в Хогвартс вместе. Рон, который все это лето разрывался между поддержкой Гарри и своими секретными переписками с Пэнси, кивнул. - Да, но в школе будет не легче. Малфой прислал сову утром, он говорит, что Министерство назначило своего «инспектора». В Хогвартсе будет кто-то от Фаджа. Гермиона невольно вспомнила предупреждения Драко на Гриммо и многозначительные взгляды Теодора Нотта. Замок, который всегда был их домом, теперь готовился встретить их не только теплом каминов, но и политическими интригами и скрытыми угрозами. Когда кареты, запряженные невидимыми для большинства фестралами, вкатились в ворота школы, они почувствовал странное облегчение. Исключение осталось позади как страшный сон. Когда троица вошла в Большой зал, и на мгновение все стало как прежде: свечи, парящие под потолком, шум сотен голосов, запах тыквенного сока. Но стоило им сесть за стол Гриффиндора, как Гермиона заметила за столом Слизерина Теодор Нотта. Он не ел. Он смотрел прямо на нее, и в его взгляде читалось холодное торжество: «Я знал, что ты вернешься. Я ждал тебя здесь». Драко Малфой сидел чуть поодаль, на самом краю стола ближе к выходу, нарочито громко обсуждая что-то с Крэббом и Гойлом, но когда его взгляд на секунду встретился с глазами Гермионы, он едва заметно кивнул, напоминая об их августовском союзе и Непреложном обете. - Посмотрите на учительский стол, - прошептал Рон. Там, рядом с Дамблдором, сидела женщина в розовом жакете, похожая на большую бледную жабу. Долорес Амбридж, ее видел Гарри на своем слушанье. Гермиона поняла: борьба за право Гарри учиться в школе была лишь первой битвой. Теперь им предстояло защищать саму суть Хогвартса. Но главное было сделано - они были здесь, они были вместе, и их контракт с судьбой начал свое действие. Война вошла в стены школы, и возвращение в Хогвартс после угрозы исключения стало не концом тревог, а началом новой, самой опасной главы их жизни.