Гравитация между ударами

Запах пота, резины и старой кожи был для Хан Джисона таким же родным, как запах кофе в университетской столовой или озона после грозы. Это был запах безопасности. Здесь, в университетском боксерском зале, мир сужался до размеров ринга, до ритма дыхания и до цели перед глазами. Никаких сложных гармоний, никаких дедлайнов по сведению треков, никаких вопросов «кто ты для кого». Только ты, перчатки и груша. Джисон выдохнул, стряхивая капли пота с челки, и нанес серию быстрых хуков. Его движения были отточенными, но не агрессивными. Бокс для него никогда не был способом доказать кому-то свою крутость. Это был способ вытряхнуть из головы шум. Третий курс продюсерского отделения выжимал соки быстрее, чем любой тренер мог заставить сделать берпи. — Джисон-а, хватит уже, ты же сейчас дыру пробьешь, — раздался знакомый ленивый голос от входа. Джисон замер, опуская руки. Его сердце, только что бившееся в ритме аллегро, вдруг сделало сбой. Он повернулся к дверному проему. Ли Минхо стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. На нем был объемный черный свитер, который делал его фигуру еще более стройной и изящной, и темные брюки, идеально сидящие на длинных ногах. Его волосы были слегка растрепаны, видимо, он только что выбежал из хореографического зала. В руке он держал пластиковый пакет с чем-то, что подозрительно пахло жареным куриным мясом. — Хён, — Джисон улыбнулся, и эта улыбка была такой широкой и искренней, что у Минхо на секунду дрогнули уголки губ. — Ты чего здесь? У тебя же практика до вечера. — Закончил раньше, — Минхо оттолкнулся от косяка и неторопливо подошел к рингу, заглядывая внутрь. Его взгляд скользнул по вспотевшему торсу Джисона, задержался на напряженных мышцах пресса, но тут же перевелся на лицо, сохраняя невозмутимость. — Решил проведать своего любимого друга. Хотя ты больше похож на загнанную лошадь. — Я не лошадь, — фыркнул Джисон, снимая перчатки. Пальцы слегка дрожали от усталости. — Я целеустремленный спортсмен. — Целеустремленный идиот, — поправил Минхо, протягивая ему бутылку воды через канаты. — Пей. И иди одевайся. Я еду купил. Джисон взял воду, жадно отхлебнул. Холодная жидкость обожгла горло, принося облегчение. Он смотрел на Минхо и чувствовал привычное тепло разливалось в груди. Они дружили уже почти три года. С первого курса, когда Джисон, потерявшийся в огромном корпусе искусств, столкнулся с Минхо, который указал ему дорогу без единого слова, просто кивком головы. С тех пор Минхо стал константой в его жизни. — Ты зачем пришел-то правда? — спросил Джисон, выбираясь из ринга. — Тебе же неудобно тут сидеть. Минхо пожал плечами, садясь на скамью у стены. — Мне нужны референсы. Движения боксеров. Хочу поставить номер про борьбу человека с самим собой. Ты идеальная модель. Джисон замер с полотенцем в руках. — Серьезно? Я? — А кто еще? Чанбин слишком перекачан, а у тебя... — Минхо сделал неопределенный жест рукой, описывая фигуру Джисона. — ...правильная эстетика. Жилы, мышцы, динамика. Джисон почувствовал, как краснеют уши. комплименты от Минхо всегда действовали на него как алкоголь — голова кружилась, а ноги подкашивались. — Ну, если тебе нужно, то я могу позировать. Но я не очень умею стоять смирно. — Я заметил, — усмехнулся Минхо, и в его глазах мелькнуло что-то темное, что Джисон предпочел не замечать. — Ешь давай. Остынет. Они устроились на полу в раздевалке, потому что в зале было слишком душно. Минхо сидел близко. Слишком близко для обычного друга, но Джисон не придавал этому значения. Они всегда сидели близко. Когда смотрели фильмы, когда работали над проектами, когда просто болтали ни о чем. — Как сведение? — спросил Минхо, вскрывая контейнер с курицей. — Нормально. Преподаватель сказал, что бас слишком давит, но я чувствую, что так надо. — Если ты чувствуешь, значит так надо. Ты же гений, — Минхо поддел кусок курицы палочками и протянул Джисону прямо ко рту. Джисон автоматически открыл рот, съел кусок и только потом моргнул. — Эй, я сам могу! — Руки грязные, — отрезал Минхо, хотя руки Джисона были тщательно вымыты перед едой. — Не перебивай старшего. Джисон только хмыкнул, жуя. Внутренний голос шептал: Видишь? Он тебя кормит. Как маленького. Потому что любит как брата. Внутренний голос Минхо в этот момент кричал совсем другое: Я кормлю тебя уже три года, Хан Джисон. Когда ты наконец поймешь, что я хочу быть не братом? Минхо смотрел на профиль Джисона. На то, как двигаются его скулы, когда он жует. На капельку пота, скатывающуюся по шее к ключице. Минхо хотелось слизнуть эту каплю. Хотелось прижать Джисона к стене и потребовать ответа. Но они были в университете. И Джисон был... Джисоном. Самым невероятным, талантливым и безнадежно слепым человеком на планете. — Знаешь, — начал Джисон, проглатывая еду. — Сегодня одна девочка с вокального спрашивала, не хочу ли я пойти на кофе. Минхо замер. Палочки в его руке остановились на полпути к контейнеру. — И что ты ответил? — Сказал, что нет времени. Трек нужно сдать до пятницы. — Джисон вздохнул, глядя в потолок. — Жаль, она симпатичная. Но учеба важнее. Минхо медленно положил палочки. Внутри него закипала холодная, липкая ярость. Не на Джисона. На ситуацию. На то, что Джисон считал учебу приоритетом, а не то, что кто-то другой может занять его место. — Правильно сделал, — голос Минхо звучал ровно, слишком ровно. — Тебе сейчас не до романтики. Ты же хочешь стать лучшим продюсером? — Конечно! — Джисон оживился. — Но иногда кажется, что я что-то упускаю. Все встречаются, гуляют, а я... — Он посмотрел на Минхо. — Ну, у меня же есть ты. Мне не скучно. У него есть я. Эта фраза должна была утешать, но она резала больнее ножа. «У меня есть ты» звучало как «ты в зоне друзей». Навсегда. Минхо улыбнулся. Улыбка вышла хищной, но Джисон этого не увидел, потому что снова копался в еде. — Да, Джисон-а. У тебя есть я.