Парадокс выбора

Сигнал тревоги пришёл от Аластора в тот момент, когда Орден был собран практически полностью, уже в состоянии полной боевой готовности. Никто не задавал лишних вопросов, стоило всем понять, что произошло. Они вновь ошиблись. Просчитались, как жалкие неудачники. Пожиратели предугадали наводку, вычислили следящие руны и смогли делать ровно столько, сколько было нужно, чтобы заманить всех в ловушку и разом уничтожить часть сил их прямого противника, сметя множество фигур с доски. Прошлое изменить невозможно. Это не обсуждается. Зато можно исправить последствия. В сложившихся условиях шанс оставался только один, а именно воспользоваться ситуацией и попытаться покончить с Пожирателями на месте, не растягивая это в очередную кровавую цепочку ударов и ответов, хотя шанс, если смотреть здраво — был не то, чтобы большим. Судя по всему, именно к этому и стремился Волдеморт, затевая всё. Генеральное сражение. Открытая ставка на то, чтобы убрать всех, кто мешает, одним ударом, или хотя бы обезглавить, лишить сильных сторонников. Бенджи, прослушав краткие вводные и сопоставив детали, пришёл к простому выводу: убийственно серьёзных противников Тёмный Лорд в них явно не видит, не до конца воспринимая как того требуют обстоятельства. Сравнивая силу, опыт и познания в магии, Волдеморт явно переоценивал собственные возможности, если всерьёз рассчитывал провернуть это при участии живого и здравствующего Альбуса. Дамблдор прошёлся взглядом по каждому из собравшихся сквозь свои очки. Льдистые глаза были немного сощурены, а морщины особенно выделялись на его лице. — Я лично выйду на поле боя. Ваша задача в поддержке авроров и обеспечении их безопасности. Противник сумел перекрыть сигнал о помощи, который должен был дойти до Министерства, и Аластор сейчас зажат вместе с коллегами и держится из последних сил. Бейте на поражение. Не щадите тех, кто не намерен щадить нас, ибо там, с высокой вероятностью, лично появится Волдеморт. Его я беру на себя. Ваша главная ошибка в такой ситуации будет оказаться между нами. Запомните, вбейте себе это в подкорку: не лезьте в центр схватки. Ни при каких обстоятельствах, иначе я не смогу вас защитить. Протяжно выдохнув, директор Хогвартса решительно закончил: — Времени у нас мало, так сделаем же то, в чем и состоит наша цель. После этого Орден Феникса вышел на поле боя всем составом. Переход обеспечил Дамблдор — одним действием он прорвал антитрансгрессионную завесу каким-то совершенно неведомым образом, вырвав их прямо в центр происходящего. Город уже во всю пылал, став натуральным бедствием, а не тихим поселением для типичного среднего класса. Адское Пламя, вырвавшееся из-под контроля, пожирало квартал за кварталом, не разбирая, где дома, где улицы, где ещё недавно были люди. От прежней планировки остались только чудом уцелевшие руины: стены без крыш, проломы, завалы. Всё, что могло рухнуть, по большей части уже рухнуло. Над этим хаосом во всю стояла гроза. Неестественная, слишком мощная и раскатистая. Разряды били один за другим, освещая разрушения болезненным светом на пару с пламенем, а там же следом хлынул протяжный и непрерывный ливень. Он бил по земле стеной воды, размывал пепел и кровь, сбивал обзор до жалких двух десятков метров из-за создаваемой завесы горячего тумана при столкновении со смертоносной стихией. Запахи гари и озона смешались, забивая нос, а звук дождя полностью заглушал дальние взрывы и крики. Капли бились о водоотталкивающее заклинание, не способные промочить одежду, осыпаясь вниз, как маленькие кристаллики. Бушующий ветер лишь добавлял неудобств, вынуждая наложить ещё и согревающие чары. Со всех сторон накатывал ступенчатый грохот. Вспышки проклятий рвали тьму короткими, злыми разрядами, а между ними отчётливо читались следы масштабных разрушений, оставленных рукотворно, а не всепожирающим огнём: раздавленные прессом дома, провалившийся грунт, развороченные остатки улиц, реки смертоносных кислот и лавы. Неподалёку от собственных жилищ лежали трупы магглов. Их явно не убивали точечно, а просто смяли мимоходом. Целые семьи: дети, подростки, взрослые, старики. Выборки в лежащих на пути трупах не было никакой. Высоко в небе, среди массивных туч, светилась ядовито-зелёная, как луч Авады, Тёмная Метка, которую было видно даже среди тотальной анархии и грозовых облаков. Бенджи пробрало целиком и полностью до глубины души. По спине прокатилась волна мурашек от ощущения страшной, удушающей силы, пропитавшей весь район. Воздух давил на грудь, и каждый вдох приходилось делать осознанно, с усилием. Он коротко кивнул Доркас, ничего не говоря, и они двинулись парой в сторону ближайшей схватки, чьё эхо доносилось до них сквозь непрекращающийся гром. Ордену лучше разделиться. Каждый из них — самостоятельная ударная единица, и так они быстрее доберутся до авроров, не тратя время на поиски друг друга. Если же где-то покажется Волдеморт, задача сразу меняется: подать сигнал Альбусу. Одного этого хватит, чтобы тот переместился к ним с помощью Фоукса без промедления. Фенвик с Медоуз прочувствовали бой раньше, чем увидели его. На разум навалился мощный, грубый ментальный вой, полный невыносимой ярости и агонии, сжимающий разум, рвущий его на куски. Пришлось сразу усилить окклюменцию, уплотняя ту до предела, и только после этого они сорвались с места, двигаясь на источник с максимально возможной для них скоростью. В этот момент мужчина был готов молиться прошлому себе, который решил подтянуть квалификацию в магии разума благодаря Дамблдору. Насквозь промокшая от дождя блондинка в мантии авроров держала оборону одна против двоих Пожирателей, уже на пределе. Лоб рассечён, кровь стекала по лицу, заливая глаза. Левая нога подволакивалась, но движения оставались жёсткими и порывистыми, выверенными до мельчайших деталей. Отступать она явно не собиралась, не смотря ни на что. Бенджи не тратил ни секунды на предупреждения. Пробойник щитов ударил одному из Пожирателей в спину, чуть ли не в упор, а следом пошли чары, работающие по живой плоти. Одновременно с ним Медоуз накрыла второго громоздким и предельно убойным проклятием, не давая и шанса среагировать. Аврор заметила подмогу и тут же усилила напор, вложив в атаку последние силы. Пожиратели не ожидали удара с тыла, а следом их отбросило на землю с таким порывом, что оба перестали двигаться — потеряв сознание или умерев на месте, разницы уже не было. Бенджи подбежал к настороженной союзнице и проорал, перекрикивая стоявший вокруг шум и преодолевая появившееся головокружение: — Гаси легиллименцию, свои! Девушка заторможено кивнула, и давление на разум заметно ослабло, будто кто-то резко дёрнул за вентиль. — Где остальные? Веди, если знаешь место. Эти двое уже не встанут, не до них сейчас. Она снова кивнула — только теперь резко, дёргано — и, превозмогая боль в повреждённой ноге, направилась вглубь района, туда, откуда доносились раскаты тяжёлых взрывов, лишь отдалённо похожие на молнии, неприятно ударяющие по ушам. Уже на ходу охрипшим голосом бросила через плечо, окончательно придя в себя: — Где вы вообще были? Почему так долго?! Вы вообще авроры?! — Орден Феникса, работаем совместно с Министром. Под руководством Альбуса Дамблдора, — сухо принялась отчитываться Доркас, кратко разъясняя ситуацию. — Пришли по сигналу о помощи. Обычные авроры не смогли прийти, до них просто не дошло уведомление, видимо, заблокировали. — Недалеко отсюда видела напарника минут десять назад, когда тут ещё не был такой сильный ливень. Он держался против троих. Но там… — она замялась, подбирая слова, — там творилось что-то совсем неадекватное. — В смысле? — Обеспокоенно уточнил Фенвик, не сбавляя шага. — Какой-то тёмный столб, тянущийся вверх на метров десять. А потом такой удар, что до сих пор фонит какой-то дрянью, аж мурашки по коже. Пара молча переглянулась между собой. Вспыхнувшее подозрение касательно виновника было одинаковым и слишком очевидным, чтобы его озвучивать. Однако первыми им на глаза попались другие. Ещё двое авроров, именно оттуда и шёл основной шум, перекрывающий даже треск пожара, который продолжал расползаться по району, не обращая внимания на ливень, лишь с шипением испаряя тот. Они вели бой сразу против четверых Пожирателей. Бенджи узнал их с первого брошенного взгляда, стоило только рассмотреть издалека более тщательно, пока не вмешиваясь в ход сражения — Аластор и Даниэль Смит, его заместитель. Оба выглядели измотанными, потрёпанными, но всё ещё смертельно опасными. Область вокруг напоминала искусственно выровненную площадку: перемолотый кирпич, грязь, щебень, кривые обломки от стен, реки грязевой воды, собравшейся уже на пару сантиметров ввысь над уровнем земли. Здесь уже не осталось ничего, что можно было бы использовать как укрытие. Прежде чем они рванули вперёд, блондинка внезапно перехватила Фенвика за руку, чуть ли не дёрнув того на себя, недовольно процедив: — Я сейчас бесполезна в прямом бою. В таком серьёзном тем более, буду только обузой. Попробую найти напарника. Дальше без меня. Доркас кивнула без малейших колебаний, лишь пожелав на последок: — Удачи. Не геройствуй и выживи. Девушка развернулась и, прихрамывая, исчезла среди ливня. А в следующий момент Фенвик и Медоуз уже врывались в схватку. Теперь четверо против четверых, и они ещё посмотрят, кто кого. *** Фелиции Нортвуд было страшно. До одури и дрожи в коленках страшно. И больно — так, что приходилось держать себя в руках буквально усилием воли и парочки специфических заклинаний. Ногу задело какой-то дрянью, по всему телу тянулись ушибы, а сквозная рана в левом боку, кое-как залатанная грубыми медицинскими чарами, всё равно напоминала о себе при каждом движении, как и хриплый кашель, мешавший полноценно дышать. Боль удалось задавить только насильно, иначе она бы просто свалила её на месте. Иллюзий не оставалось: в серьёзном столкновении сейчас она бесполезна. Слишком много сил ушло на тех двоих, с которыми пришлось возиться в одиночку. Даже добить не успела, ибо каждая лишняя секунда могла стоить жизни кому-то ещё. Волосы неприятно липли к шее, промокшие и забитые грязью напополам с маленькими ошмётками грунта, поднятого взрывами. Уши заложило так, что звуки доходили с задержкой, и приходилось вслушиваться, напрягаясь до головной боли. Но сбежать совершенно не вариант. Она аврор. И с позором уходить не станет. Даже в таком состоянии можно помочь: найти раненых, вытащить, прикрыть, дотянуть до подкрепления. Это её работа и она, чёрт побери, её выполнит. Но сначала тот, о ком нужно позаботиться в первую очередь — Уильям. С ним точно что-то не так. Нортвуд видела последствия того безумия, что развернулось там, где он должен был находиться. Видела издалека, через десяток домов, не способная отвлечься, успела выхватить силуэт — спасибо острому зрению и порушенным до основания строениям. Там бушевали чары, которые не укладывались ни в какие рамки, и это явно не могло закончиться без последствий для него. Зелье-стимулятор давно разошлось по крови, удерживая на ногах и не позволяя провалиться в забытье с истощением. Этого должно хватить. Хотя бы на поиски. В том месте, где недавно бушевала тьма, стоял арктический холод. Чуждый, не связанный ни с дождём, ни с ночью. Воздух резал и так повреждённые лёгкие, по коже словно по команде прошёл табун мурашек. В земле тянулась проплешина около двух метров в ширину и не меньше двадцати в длину. Поверхность была стёрта до основания направленным ударом невероятной силы. Края обуглились, почва почернела, а уже в нескольких метрах от них температура стремительно падала, вытягивая тепло из тела. Пожирателей здесь не осталось. Наверняка ушли помогать своим, и окрестности были поразительно пустыми. А Уильяма она больше не видела, кроме как в процессе сражения прямо вот на этом самом месте. Значит, он проиграл. По всем признакам — должен быть где-то рядом. Если остался жив. Фелиция стиснула зубы. Пожалуйста, Мерлин. Не забирай у неё единственного адекватного знакомого. Ну… почти адекватного. Тут, конечно, были нюансы. Впрочем, и сама Нортвуд не без грехов. Она шла вдоль проплешины, внимательно осматривая окрестности. Дома были разрушены до основания. Там и тут — кровавые массы, в которых с трудом угадывалось, что ещё недавно это были люди. Пепелища тлели, отбрасывая неровный свет и выхватывая из темноты обломки той или иной направленности. Даже через повреждённый слух доносились взрывы, вспышки проклятий мелькали где-то в сотне, двух, трёх сотнях метров, которые можно было разглядеть только когда молнии в небесах успокаиваются на краткое мгновение. Настоящий апокалипсис, от которого менее стойкие духом люди запросто могут тронуться умом. В конце полосы разрушений путь упёрся в массивный завал. Из-под камней торчала рука. Переломанная, вывернутая под неестественным углом. Бордовый рукав мантии. Аврор. Свой. Фелиция не стала останавливаться. Магия молниеносно пошла в дело, несмотря на титаническую усталость: булыжники поднимались и отлетали в стороны один за другим, быстрее, интенсивнее, с каждым движением всё яростнее. Завал рассыпался, открывая то, что лежало под ним, или, если быть точнее — кого. Нортвуд застыла, парализованная намертво, а оцепенение сковало по рукам и ногам и все панические мысли, казалось, просто замёрзли, став напоминать собою стылое озеро. Перед ней был Уильям. Неподвижный. Изломанный. Лежащий так, что сомнений не оставалось. Он был мёртв. Левая рука ужасно изуродована: кости торчали наружу острыми отвратительными обломками, кожа оплавилась и сошла, обнажив искорёженное, почерневшее мясо. С подбородка вниз, к груди, тянулась кровь, смешанная с красной пеной. Правая щека разорвана в клочья, были видны раскрошенные в пыль зубы. Глаза закрыты. Вторая рука пережёвана чем-то грубым и беспощадным, представляя собой кривое нечто, на котором выступала неидентифицируемая чёрная зараза, похожая на пепел. Живот вспорот серповидным широким разрезом, искусственно растянутым раза в два — между рёбер виднелось перемешанное нутро, в котором было невозможно опознать какой-либо орган. Ноги уцелели странным чудом, если не считать пары открытых переломов. Фелиция издала задушенный, животный вопль и потянулась к шее, чуть ли не упав рядом на колени. Пальцы нащупали лишь мертвенный холод. Пульса не было. Ничего. Пусто. Спасательного амулета — тоже. Вместо него — прилипшая к коже загрязнённая одежда напополам с тёмно-красным цветом. Девушка не медлила. Рука рванулась к своему эвакуационному амулету, другой она уже тянула тело к себе, бездумно обнимая его, прижимая, фиксируя как могла. Трансгрессия. Он должен перенести переход. Должен. Нортвуд обязана доставить его в больницу. Нельзя оставлять его здесь. Нельзя бросать. Иначе не простит саму себя. Короткий рывок, болезненная судорога — и окружение за краткий миг сменилось на куда более… спокойное. Больница Святого Мунго. Просторная приёмная площадка. По краям уже стояли носилки, дежурные врачи были на местах. Стоило им появиться, как несколько фигур в лимоновых мантиях сорвались с места и побежали навстречу. Гул голосов, шагов, заклинаний сливался в ровный фон, но до неё он доходил глухо и отстранённо. Она больше не держала Уильяма. В поле зрения мелькали только мантии — много, слишком много. Его быстро переложили, подхватили, унесли, не задавая вопросов вслух… либо, что ещё хуже, она их просто не слышала. Фелиция не проследила, куда именно уносят напарника. Не смогла. Сил на это не осталось, как и на что-либо в принципе. Её саму уложили на носилки следом, девушка даже не пыталась сопротивляться. Трое врачей действовали слаженно: зафиксировали, проверили чары стабилизации, дабы её состояние не ухудшилось по пути, подняли конструкцию левитацией. Кто-то что-то спрашивал, но слова проходили мимо. Она смотрела в потолок, не фокусируясь ни на чём конкретном. Белый. Белый потолок. Кажется, она его уже видела?.. Когда-то ей казалось важным доказать всем, что она сильнее, чем о ней думают. Не чья-то протеже, не послушная дочь с заранее расписанной по годам жизнью, вплоть до самой её смерти. Не девчонка, которую отправят замуж по договорённости. Не пустое место. Она поступила в аврорат сама. В лучший отдел, без каких-либо поблажек и скидок. Гордилась этим, как самым значимым достижением в своём жалком существовании, выраженном лишь в глубоком протесте ко всему сразу — родителям, авторитетам, правилам приличий в применении своего дара, глупым запретам. До сегодняшнего дня. Охота на Пожирателей казалась возможностью окончательно расставить точки над «i». Показать, что это не пустой каприз непослушной девчонки. Что она на своём месте. Были успешные операции, быстрые задержания, жесткая работа без компромиссов. Контрабандисты, подполье, те, кого они паковали без излишних проблем. Но это событие оказалось другим. Слишком… настоящим. То было её первое настоящее столкновение с этими… чудовищами. Не в отчётах, не в учебных дуэлях, когда роль жуткого Пожирателя брал на себя Данн, не в аккуратно выверенных операциях, где риск просчитан и прикрытие гарантировано. Здесь всё было иначе. Непонятно, хаотично, беспощадно. И чрезмерно… окончательно, пожалуй. Никакого второго шанса, если ошибёшься. Это оказалось травмирующим не из-за боли или страха — с ними она справлялась. Сломало другое. Осознание того, насколько легко всё рушится. Насколько быстро сила, выучка и уверенность превращаются в ничто, когда напротив стоит тот, кому плевать на правила, пределы и цену. Когда видишь мёртвого друга, с которым ещё вчера сцепилась языками на какую-то совершенно пустяковую тему. Друга, умирающего в гнетущем одиночестве, покинутого всеми, испытывающего мучительную агонию в свои последние минуты. Реальность не стала церемониться. Она не объясняла, не предупреждала, не давала времени привыкнуть. Просто обрушилась всей массой, тяжёлым и точным ударом, расколов прежние представления о службе, о войне и о собственном месте в ней. Иллюзии рассыпались без остатка, оставив после себя ничто напополам с холодным пониманием: дальше будет только хуже. Слёз из глаз, текущих неостановимым потоком, размывающих зрение, блондинка не удостоила и капли осознанного внимания. В осознанное состояние девушку выдернула порывистая, навеянная извне бодрость, прошившая тело грубым импульсом. Воздух рванулся в лёгкие судорожным вдохом, и она дёрнулась, пытаясь приподняться, но чужие ладони тут же прижали плечи обратно к поверхности. Нортвуд часто и неглубоко задышала, уставившись перед собой расширенными глазами. Белый потолок. Ровный свет. Запах зелий. Больница. Мунго. Осмысление пришло не сразу, но когда сложилось в цельную картину, то пальцы судорожно сжались в кулаки. Она здесь. Значит, смогла. Значит, дотащила. Когда мужчина-шатен в лимоновой мантии наклонился ближе и что-то настойчиво произнёс, девушка моргнула, не реагируя. Звука не было. Ни слов, ни чего-либо ещё, а на фоне оставалась лишь глухая пустота. Фелиция неловко подняла руку и указала на ухо, после чего беспомощно развела пальцы. Приложило знатно и уж точно серьёзно. Помимо него рядом находились ещё двое. Пожилая ведьма с усталым, сосредоточенным лицом и молодая шатенка, на вид примерно ровесница Фелиции, с безразличным, профессионально сканирующим взглядом. Обе работали молча, чётко, не тратя лишних движений, концентраторы двигались выверенно, касаясь воздуха и тела. Шатен коротко кивнул и провёл волшебной палочкой сначала над одним ухом, затем над другим. Практически сразу всё вернулось на круги своя. Шорох ткани, чьи-то шаги за спиной. — Вы меня слышите? — Повторил врач, внимательно следя за её реакцией. Нортвуд сглотнула и едва заметно кивнула. Голова всё ещё была ватной, мысли путались, но главное она поняла. Она в Мунго. Она не отключилась на поле боя. И Моррисон… его забрали в реанимационную. Сейчас этого было более чем достаточно, чтобы держаться хоть за что-то. — Вы меня понимаете? После повторного слабого кивка мужчина сразу требовательно спросил: — Ваше имя, фамилия. Подразделение. При каких обстоятельствах вы оказались в Мунго? И что с напарником, которого вы притащили с собой?! Кажется, на последних словах доктор старательно сдерживался, чтобы не повысить голос. — Фелиция Нортвуд. Отдел быстрого реагирования, — слова вышли хриплыми, но разборчивыми. — Бой с Пожирателями. Напарник… Уильям. Он сражался против троих. Меня отсекли, не смогла к нему пробиться. Я… — она запнулась, сглотнула. — Я не знаю, что с ним. Он жив? Моррисон живой?! — Моррисон?! — Ошарашенно вырвалось у молодой шатенки, которая до этого молча работала палочкой, не отрывая взгляда от ран. В её голосе отчётливо прозвучал испуг, в дребезги разбивший показное безразличие. Пострадавшая тут же всполошилась на такую реакцию и повернула голову в её сторону. — Вы знаете Уильяма? Он… что с ним? Ответа от неё не последовало. — Уильям — мой сын, — прозвучало пугающе бесцветным тоном. Мужчина даже не посмотрел на Фелицию, продолжая сводить внутренние трещины в костях так же методично, как и секунду назад, уже твёрже добавив: — А теперь не двигайся, мне нужно закончить. Пожилая ведьма нахмурилась и всё же вмешалась: — Джонатан, ты ведь понимаешь, что тебя всё равно не допустят к операции над собственным ребёнком. Возможно, вообще временно отстранят. Так ведь? В ответ последовал короткий взгляд, за которым Нортвуд не смогла уследить, но, судя по тому, как женщина тут же отвела глаза и вздрогнула, то эмоций там… много. — Прости. — Ничего, Рене. Сосредоточимся на этой, — мотнув головой на Нортвуд, процедил мужчина. Фелиция лежала неподвижно, уставившись в потолок. Мысль о том, что всё стало гораздо хуже, чем было минуту назад, толком и не успела оформиться, а просто легла тяжким грузом где-то под рёбрами. Так вот, как чувствуют себя посланники, принесшие плохие вести, да? Просто отвратительно. А затем зелье, введённое ей чуть раньше, наконец добралось до сознания. Края зрения поплыли, свет стал мягче, звуки отдалились. Веки налились свинцом, с которым уже не было ни малейших сил бороться. *** Городу Каннок в эту ночь фатально не повезло. Именно здесь сошлись два Великих волшебника. Не мудрейших, добрейших или злейших, а всего лишь два простых человека, каждый из которых давно перерос любые рамки обычного мира. Свет и тьма. Тёмный Лорд против Альбуса Дамблдора. Перед тем как бой стал неизбежным, между ними всё же прозвучали чисто символические слова. Дамблдор без проблем узнал стоящего перед ним мужчину. Это чувство узнавания было ничем не подделать, а лицо являлось практически таким же, каким он его запомнил в последний раз. Том Риддл. Бывший ученик, исчезнувший без следа двадцать пять лет назад, официально числящийся пропавшим без вести, не мёртвым и не живым. Он уже давно похоронил поначалу подававшего таланты юношу, — который постепенно вызывал всё больше его беспокойства, — пережив тот этап жизни, полностью поглощённый войной с Геллертом и её последствиями. — Почему, Том? — Вопрос прозвучал глухо и устало, дойдя до собеседника с помощью безобидных чар по местности. Без обвинений и надежды на ответ, который что-то исправит. — Ваши решения привели к этому, — непоколебимо, с ностальгической слабой улыбкой ответил тот, но всё равно чувствовалось напряжение, тщательно сдерживаемая ярость напополам с ненавистью. — А теперь пришло время долгожданной расплаты, Дамблдор. Зарево пожаров заменило искусственное солнце. Город больше не знал дня и ночи: над Канноком висел непрерывный багрово-оранжевый отсвет, а разряды управляемой грозовой молнии вспарывали небо так часто, что казались его неотъемлемой частью. Они били точно в цель, пытаясь достать директора Хогвартса, рассекая тучи и воздух нестерпимым смертоносным потоком. Количество магии, выбрасываемой в пространство, давно вышло за пределы допустимого. Искажения от ударов были столь плотными, что переизбытком создавали настоящие, видимые волны исходящей силы: любое приближение к центру столкновения двух сильнейших волшебников в мире означало гарантированную смерть. Между противниками оставалась сотня метров — и эта сотня была полностью забита чарами, которые никогда не фиксировались в трактатах и не предназначались для мира, где живут обычные люди. Антимагические големы, созданные профессором по мановению волшебной палочки, двигались вперёд неостановимыми волнами, проламывая завалы и игнорируя любые повреждения. Их задачей было лишь одно: добраться до Волдеморта и разорвать его защиту грубой, методичной силой, так же безжалостно, как в сорок пятом кромсали укрепления бункеров Аненербе во время войны с бывшим другом и названным братом. Тогда это сработало. Сейчас же под вопросом. Альбус Дамблдор в этот момент не имел ничего общего с тем образом, который знали ученики и коллеги. Не было мягкой улыбки, не было снисходительного спокойствия. На поле боя вместо него находилась неостановимая стихия. Огненный шторм, спаянный с чистым светом, живой ориентир могущества, который не просто противостоял Тёмному Лорду, а методично готовился стереть давнего ученика из реальности, ради необходимого завершения уже начатого. Очередная ожившая Бездна вцепилась в ярко-белый барьер, пытаясь продавить его массой, но защита выдержала. В тот же миг Фоукс, не переставая петь — пронзительным, режущим слух криком для всех врагов, — сорвал Дамблдора с места. Позицию, где он находился до последнего момента, разорвал новый залп молний, спаяв окружение в кипящую сетку разрядов. Незамедлительно последовал ответный выпад. Серая вспышка аннулирующего заклятия прошла по полю боя и с филигранной точностью, хирургически сняла щит Тома, оставив его на долю секунды открытым. Отлично, то что нужно. Следом Альбус добавил Нестерпимую зарю — собственную разработку, первозданный свет из иного плана, существующий в прямом противоречии любой демонической и тёмной материи. Заклинание оформилось в ослепительную сверхновую и с чудовищной скоростью ударило вперёд, разрывая всё на множество гравитационных аномалий, — буквально видимые лоскуты, готовые втянуть в себя любого, — вибрирующим резонансом пульсаций. Волдеморт успел среагировать. Точки пространства перед ним исказились, защита собралась изломанной плоскостью, и удар был отражён, разорвав окрестности в тончайшую материю всплеском энергии. Обломки зданий испарились, ударная волна задела остальной город, повыбивав окна в уцелевших жилищах на другом его конце, но оба остались на ногах. Никаких переговоров и никаких перерывов на передохнуть. Только чистая, предельно ясная цель: уничтожить противника, прежде чем он успеет сделать то же самое. Феникс взмахнул крыльями, и с его перьев сорвался нестерпимо яркий огненный шторм. Поток пламени поднялся стеной, мгновенно подхваченный и усиленный Дамблдором Пламенем очищения. Стихии сомкнулись в единый, неистовый массив. Огненная масса, высотой под двадцать метров, рванула вперёд с подавляющим рёвом, сметая всё на пути и одновременно закрывая фигуру директора Хогвартса от ответной атаки — багрового кнута, рассекающего вообще всё, режущего камень, металл и плоть без малейших различий. Адское Пламя Тома вспыхнуло навстречу, и две родственные стихии сошлись в лобовом противостоянии. Огонь с огнём, ярость с яростью. Обзор пропал, но зрение здесь не имело значения, ведь оба чувствовали друг друга как ярчайший маяк в ночи. После профессор принял на свежий барьер прозрачный снаряд. Тот разорвался без видимых спецэффектов, чистым выбросом невиданной силы, разнеся остатки архитектуры на несколько кварталов вокруг, без шансов добивая тех, кто мог бы выжить под руинами. Альбус устоял, а защита выдержала. Ответом стал жёлтый луч, пущенный без какой-либо задержки, усиленный режущей звуковой волной крика феникса, вызывающего у цели кровоизлияние в мозг, если оная не озаботиться защитой. Волдеморт попытался выиграть время, накрыв участок небес мутной пеленой, искажающей траектории и ориентиры. Фоукс исчез во вспышке пламени и возник в стороне, уже в движении осыпая противника дождём огненных шаров. Те не достигали земли, превращаясь в пар и раскалённый воздух при встрече с защитным заклинанием Риддла, которое образовалось из контролируемого участка ливня. Очередной разряд молнии рванул с небес, но в этот раз Дамблдор не стал уходить в сторону. Он принял импульс, развернул его и хлёстко направил обратно, прямо в Тома. Однако вспышки не рассыпались каскадным ударом, а вся мощь стянулась в крошечный, до невероятного уровня уплотнённый шар, который на скорости, не различимой взглядом, врезался в барьеры Альбуса. Щит заскрипел под нагрузкой, слой за слоем прожигаясь и теряя целостность, но выдержал. Одним движением своей особой волшебной палочки профессор сорвал с места десятки тонн крошечных обломков — кирпич, металл, асфальт, стекло, измельчённые кости, — и обрушил всё это на Тёмного Лорда сплошным, неразрывным потоком, дабы временно лишить того возможности перемещения. И уже в этот момент он начал готовить следующую атаку, ту, что должна была поставить точку. Тотальное тактическое подавление и инициатива были на стороне Дамблдора, и всё, что оставалось Риддлу — пытаться не дать прибить себя в сию же секунду, при том вертясь и ещё имея наглость огрызаться. В радиусе километра местность перестала быть пригодной для жизни. Соратники из Ордена Феникса и Пожиратели давно отошли в стороны, инстинктивно выбирая выживание и здравый смысл, даже не пытаясь вмешаться в противостояние волшебников из совершенно другой весовой категории. Альбус отчётливо уловил и другое — противник теряет позиции. Пожиратели активно отступали, прижатые наконец прибывшими аврорами, — ведь до них дошла весточка от Ордена, — которых стало под сотню. Отлично. Пешек больше нет, оставался только король. И эту партию начал именно он — значит, ему и принимать все последствия. Том, без проблем поняв, что его враг что-то готовит, пошёл в наступление и директору Хогвартса пришлось принять на щиты целый океан силы, который был намерен сбить процесс. Поток энергии, разъедающей саму концепцию материи, поглотил его Пламя без остатка и двинулся вперёд неостановимой массой — около сорока метров в ширину и почти двадцать в высоту, настоящее цунами. Он шёл на единой скорости, являя собой саму неотвратимость. Альбуса как отрезало от всего остального. Давление на защитные структуры кратно возросло, барьеры довольно быстро проседали, удерживаемые не столько формулами, сколько волей. Местность вокруг лишилась привычных ориентиров: исчез свет, пропал гул битвы, даже собственное дыхание перестало ощущаться. Осталась только тьма и вес, который навалился со всех сторон разом. И на этом Том не остановился. В поток один за другим врезались усовершенствованные пробойники — точечные, выверенные, созданные для того, чтобы продавливать сильнейшие барьеры, заставить дать трещину, открыть путь основной массе заклинаний. Каждый такой удар отзывался гулкой вибрацией по всей системе защиты, вынуждая перераспределять ресурсы на лету. Вот теперь — пора. Все расчёты были завершены, все элементы собраны. Альбус перестал сдерживать силу, позволяя ей выстроиться так, как было задумано с самого начала. Мгновение — и от фигуры профессора хлынуло белоснежное сияние, отрицающее сам принцип тьмы. Не отражающее её и не вытесняющее, а именно отказывающее ей в праве на существование. Он всегда предпочитал такие методы в собственных разработках. Предельно прямые и крайне эффективные антиподы тёмным направлениям. Против психопатов, убеждённых в собственной исключительности, это работало надёжнее любых изощрённых схем. Риддл, Гриндевальд — разные пути, одна и та же ошибка инерции мышления. Сияние расширялось, слой за слоем, выдавливая давление внешней энергии, пока не столкнулось лоб в лоб с чистым лучом Авады, сорвавшимся с палочки Волдеморта. Между убийственным проклятием, доведённым до абсолютного предела, и тем же самым заклинанием, пущенным обычным волшебником, пролегала пропасть. Качественная бездна разницы. Непростительное Тома гораздо опаснее любого другого, что ему доводилось лицезреть за всю свою долгую жизнь. Контакт чар сопровождался глухим, режущим слух воем, от которого даже защитные поля на периферии начали искажаться. Риддл попытался сбить концентрацию, накрыв область серией быстрых молний, рассчитанных на перегрузку восприятия. Альбус даже не сместился. Короткий, отрывистый взмах — и сгусток направленной силы ушёл вверх, без чёткой формы и огранки. Небеса выдали удар и… исчезли вместе с ним. Очищение. Ослепляющая, невероятно яркая вспышка выжгла облака, грозовой фронт и всё, что мешало обзору, оставив над полем боя тёмный космос с миллионом звёзд и тонкий полумесяц спутника Земли, холодно наблюдающий за происходящим. Как только вновь появилась возможность открыть глаза, каждый присутствующий в округе на краткое мгновение оказался парализован красотой открывшегося зрелища и одновременно ужаснулся исторгаемому могуществу. Ливень закончился. Постепенно давление смещалось. Светлая структура Альбуса шаг за шагом продавливала Непростительное, выедая его сердцевину, лишая устойчивости. Продвижение было медленным, но неуклонным — ещё немного, и контакт закончился бы полным подавлением. Однако удерживать такую связку дольше означало оставить без прикрытия всё остальное поле боя, ибо если его выпад и достанет Волдеморта, то пострадают и остальные. Пришлось принять не слишком приятное решение. Оба сцепившихся потока были резко выведены вверх. Небо вновь вспыхнуло — теперь уже ядовитым зелёным и холодным белым, пересёкшимися на высоте и разорвавшими только поднявшийся туманный остаток на лоскуты. Удар ушёл в никуда, не задев ни землю, ни тех, кто ещё сражался внизу. Следующим движением в пространство были выведены големы. Четыре десятка за долю секунды — грубые формы, собранные на ходу, но тут же закреплённые скрытыми рунами, вписанными без жестов, одной волей. Конструкты рванули вперёд, перехватывая демонов второй категории, которых Риддл каким-то образом успел протащить на поле боя. Чудовища не успели развернуться во всю — первый контакт превратился в мясорубку, где камень и свет методично ломали призванные инородные формы жизни. Фиолетовый луч ударил незамедлительно, выверенный до мельчайших деталей и с расчётом на пробой. Защита приняла удар, но на этот раз по ней прошла ощутимая трещина, сквозь которую профессора окатило ледяным ветром. Неприятный сюрприз. Ответом стала новая волна трансформации — ровно сотня дополнительных големов, созданных из окружающих микроскопических обломков улиц, остатков зданий. Время уходило, а бывший ученик получал возможность готовить следующий выпад. И всё же выбора не было. Авроры оставались в зоне поражения, и их безопасность стояла выше результата их дуэли. Альбус не был готов пожертвовать половиной состава аврората и своими подчинёнными ради гарантированного убийства Риддла, нет, не такой ценой, как бы эгоистично то ни было. Именно поэтому продолжал создавать конструкты и ограждать обычных волшебников от угрозы, даже понимая, что даёт противнику секунды — слишком ценные секунды, за которые тот успеет подготовить что-то совсем уж ненормальное. По крайней мере, у профессора есть уверенность в том, что он сможет принять такое и не дать пострадать другим. Смещением через Фоукса Альбус вновь ушёл с линии удара — янтарный снаряд прошёл там, где мгновение назад находилась его позиция, и, не встретив сопротивления, разнёс квартал дальше по улице, погребя под собою часть людей. Заклинание Дамблдора не заставило себя ждать: багровый луч, узкий и предельно сжатый, прорезал пространство и вынудил Тома порывисто менять позицию своим, не слишком понятным способом перемещения. Манёвр сорвался, ритм боя сбился — именно этого он и добивался. Натиск нарастал. Атаки следовали одна за другой, быстрее, чем Риддл в принципе успевал всё фиксировать, ибо профессор решил взять скоростью, раз не прошёл вариант с грубой силой. Цель была проста: вытолкнуть противника дальше от авроров, разорвать дистанцию между эпицентром дуэли и теми, кто ещё держался на земле. Столкновения такого уровня не бывают «скромными» — каждый выпушенный сгусток рвёт окружение на совсем не фигуральные куски, а сами чары существуют по иным правилам, чем всем привычная боевая магия. Быстрой победы здесь быть не могло. И всё же преимущество постепенно оформлялось: в контроле, в темпе, в выборе моментов. Опыт и количество пережитых битв давали перевес, пусть и не решающий исход всего поединка разом. Том это понимал. Даже не находясь в прямой видимости, Альбус уловил момент, когда в ход пошло нечто иное — тяжёлое, плохо анализируемое, с иной структурой. И направлено оно было не в него. Удар шёл по прибывшим аврорам. Попытка сорвать его план, компенсировать неудачу чужими жертвами. Полной победы не вышло. Подкрепление Министерства успело развернуться, помогая гражданским и коллегам из соседнего отдела, отгоняя демонов и пытаясь словить слишком уж резвых Пожирателей. Очередной просчёт, очередная недооценка противника. Этого с головой хватило Тёмному Лорду, — уж этот титул его бывший ученик способен занять по праву силы, глупо было бы отрицать, — чтобы принять решение об отходе. Первая крупная битва закончилась, но кто в ней победил — вопрос открытый: ещё неизвестен детальный масштаб разрушений, минимум тысячи погибших магглов, чего не скажешь о трупах со стороны террористов, и ответственность за это предстоит взять Министру, которому и разбираться с последствиями. Пожиратели не ограничивали себя ничем. Попытка запереть Риддла в пространственной ловушке, лишив возможности уйти, закономерно не дала результата. Воздействие ушло в пустоту, поглощённое глубокой, вязкой Тьмой. Контроль над чарами ускользнул. Противник снова ушёл. Слишком проблемный… *** Треть Каннока была уничтожена, не оставив после себя ничего, кроме выжженной земли. Пожары не утихали до самого утра — их тушили все свободные авроры Министерства в паре с специализирующимся на таких происшествиях коллегами из другого отдела, перебрасывая силы с участка на участок, работая на износ. Демоны были ликвидированы полностью, хотя цена оказалась высокой: десять погибших даже с учётом того, что основную тяжесть боя на себя приняли големы Дамблдора. Без них счёт был бы иным. И это не считая ещё двадцати буквально испарившихся сотрудников от финального выпада Волдеморта, который Альбус не успел перехватить полностью. Маггловские спецслужбы удалось временно оттеснить, но ситуация быстро вышла за рамки стандартных протоколов, после такого-то, ха, столкновения. Бартемиусу Краучу, действующему Министру магии, пришлось лично отправиться на встречу с Королевой Великобритании — человеком, который для маггловского мира обладал абсолютной властью на пару с премьер-министром. Повреждения уже начали устранять, массовые ритуалы по стиранию памяти запустили в тот же час, однако погибших это не вернёт. Этот факт висел в разговоре тяжёлым грузом. Беседа — если её вообще можно было так назвать — прошла крайне жёстко. Елизавета оказалась рассудительной и прекрасно понимала масштаб происходящего, равно как и положение своей страны, вынужденной сосуществовать с кратно превосходящей силой, которую она не контролирует. Но даже у понимания есть предел. Каннок стал слишком наглядным примером того, что происходит, когда эта сила выходит из-под контроля. Сотрудничество между маггловским и магическим правительствами было неизбежным, на самом деле. Слишком многое невозможно игнорировать: дети, которые в одиннадцать лет внезапно «исчезают» в закрытые пансионаты, странности, связанные с нарушителями закона, посчитавшими, что с волшебством им всё дозволено, или магическими тварями. Инциденты, которые не удаётся списать ни на привычные, понятные причины, ни на человеческий фактор. Именно поэтому со временем появились подготовительные школы — формально обычные, фактически переходный этап, где дети обучались до двенадцати лет всем основам, прежде чем окончательно уходили в магический мир. Наиболее тесным это взаимодействие стало во времена Второй мировой. Тогда обе стороны были вынуждены действовать сообща против врага, который угрожал всему миру без исключения. Опыт той войны не забыли ни магглы, ни волшебники — он стал фундаментом для осторожного, порой напряжённого, но необходимого взаимодействия. Однако в нынешнем противостоянии обычные люди оказались бессильны. В борьбе с Тёмным Лордом, как Волдеморта начали называть в последнее время, они не могли предложить ничего, кроме политического давления от высшего эшелона власти и требования гарантий безопасности вместе с объяснениями. Магия снова стала делом тех, кто ею владеет — но расплачиваться за это приходилось всем. Пришлось разложить всё по полочкам и назвать вещи своими именами. Пожиратели смерти — не «радикалы» и не политическая сила, а террористы, действующие намеренно и без ограничений, желающие расшатать обстановку в мирном обществе волшебников, дабы навязать свою власть, полную террора. И, к сожалению, теракты в мире простецов неизбежны, хоть они и пытаются изо всех сил предотвратить оные. Это объяснение дало лишь временный результат: компромисс был найден, — о нём Министр в принципе предпочитает не думать, ибо каждый раз то его выводит из себя, — но упрёки со стороны обычных людей никуда не делись. Любое государство реагирует одинаково, когда на его территории действует неконтролируемая сила, и Бартемиус это понимал не хуже собеседницы. Вот только реальных рычагов влияния у него попросту не было, не считая низких, противоречащих здравому смыслу угроз, до которых он опустится только в одном случае — если магглы решат пойти на них войной. Уж о таком он узнает одним из первых ещё до того, как они мобилизуют свои войска. Оставалось обещать сводить жертвы среди гражданских к минимуму и делать всё возможное. Ибо они сами прекрасно понимают, что в случае борьбы с террористами можно ожидать чего угодно — ИРА подтвердит. А масштаб разрушений в этот раз удалось объяснять предельно прямо и без попыток сгладить формулировки — на поле боя столкнулись две сущности, по разрушительному потенциалу сравнимые с оружием стратегического уровня, то бишь ядерным. Это сравнение произвело нужный эффект и надолго выбило почву из-под ног у собеседницы, осознавшей всю подоплёку. Для общественности же изменилось лишь число населения Каннока: на восемь тысяч людей меньше, которые разъехались кто куда по различным поводам, а благодаря чарам никто из возможно заинтересованных лиц не стал копать в этом направлении. Даже дома и те, полностью восстановили, и ничто более не напоминало о том, какой ужас произошёл в том городке. Работа с этой частью обязанностей выматывала сильнее любых ночных заседаний и экстренных указов, как и взаимодействия с сыном, зачастившим пропадать из дому со своими друзьями, несмотря на все запреты, просто ради жалкого бунтарства против его воли, направляющей Крауча-младшего к лучшему будущему, которое тот в силу возраста не способен осознать самостоятельно вместе с усилиями, прилагаемыми отцом мальчишки. Магглы не обязаны понимать устройство магического мира, но и держать их в полном неведении опасно. Баланс приходилось удерживать вручную, шаг за шагом. В этот раз последствия удалось уладить — и только это имело значение. Оставалось лишь одно желание, простое до безобразия: чтобы Пожиратели исчезли раз и навсегда, а порядок перестал быть временной мерой, воцарившись на постоянной основе.