Инструкция по выживанию в лагере или как влюбить в себя двух идиотов ничего не делая

23:47 Лес пах хвоей и ожиданием. Чон Сан шёл между Гви Намом и Су Хёком, чувствуя себя заложником в конвое. Слева — один враг, справа — бывший друг, который сейчас выглядел так, будто готов был убить врага голыми руками. Или ветром. Скорее ветром. — Не толкайся, — буркнул Гви Нам, когда Су Хёк случайно задел его плечом. — Это ты не толкайся. Ты специально идёшь так, чтобы задевать Чон Сана локтем. — А тебе-то что? Ревнуешь? — Заткнись. — Сам заткнись. Чон Сан вздохнул так глубоко, что, будь он дома, загорелась бы люстра. Здесь, в лесу, он просто сжал кулаки в карманах и продолжил идти. Впереди уже маячил оранжевый свет костра — большой, почти в человеческий рост, разожжённый обычными спичками. Обычными. Без магии. Скукотища. — Ты чего такой напряжённый? — спросил Гви Нам, наклоняясь к самому уху. — Боишься, что твой секрет раскроется? — У меня нет секретов. — Конечно нет. Ты просто самый обычный парень без стихий, который почему-то не обжёгся, когда я метнул в него огонь. — Случайность. — Две случайности не бывают. Су Хёк, который шёл с другой стороны, вдруг резко остановился и схватил Чон Сана за руку. — Чон Сан. Если у тебя есть что-то, что ты скрываешь... я не буду давить. Но будь осторожен. Лагерь полон ушей. Тёплые пальцы сжали запястье — и тут же разжались. Су Хёк пошёл вперёд, не оглядываясь. Гви Нам проводил его взглядом, полным презрения. — Сентиментальный дурак, — выдохнул он. — Идиот. Имбецил. — Ты знаешь ещё какие-нибудь оскорбления? — Знаю. Но не буду при тебе, ты слишком ранимый. Чон Сан закатил глаза и ускорил шаг. --- 00:00 Костер горел ровно, отбрасывая пляшущие тени на лица собравшихся. Госпожа Кем стояла в центре импровизированной сцены — расчищенной поляны, окружённой скамейками. В руках — блокнот и ручка. Лицо — человека, который видел всё и готов к худшему. — Доброй ночи, отряды, — начала она. — Сегодня «Ночь стихий». Кто готов показать свой дар — выходите в центр. Никакого принуждения. Но помните: мы здесь для того, чтобы учиться и вдохновляться. Чон Сан устроился на скамейке в первом ряду. Слева немедленно плюхнулся Гви Нам, справа — Су Хёк. Они смотрели друг на друга через Чон Сана, и этот взгляд говорил громче любых слов. Только тронь — я сломаю тебе руку. Кто бы говорил. Он сам ко мне прибежит. Чон Сан сделал вид, что ничего не замечает, и уставился на костёр. --- Первыми выступали младшие отряды. Маленькие девочки и мальчики лет одиннадцати-двенадцати выходили в центр с горящими глазами и трясущимися руками. Одна девочка заставила искры танцевать у себя на ладони — слабые, едва заметные, но искренние. Мальчик сдвинул с места камень силой мысли — на целых пять сантиметров. Ещё один вызвал лёгкий ветерок, который растрепал волосы госпоже Кем. Им хлопали. Громко, искренне, с восторгом. Особенно те, у кого дара не было вообще — а таких, к удивлению Чон Сана, оказалось много. Дэ Су хлопал громче всех, его лицо сияло. — А у тебя есть дар? — спросил у него кто-то. — Нет! — радостно ответил Дэ Су. — Но я люблю смотреть! Чон Сан почувствовал укол совести. Дэ Су не скрывал отсутствия дара. Не стеснялся. Просто... жил. Почему я тогда так боюсь? — Потому что у тебя есть что скрывать, — прошептал Гви Нам, будто прочитав мысли. — А у него нет. Чон Сан дёрнулся. — Читать мысли — не твоя стихия. — Это называется эмпатия, но ты всё равно не поймёшь. Су Хёк скептически хмыкнул. — Эмпатия у Гви Нама? Ты про какого Гви Нама говоришь? — Заткнись, Ли. — Сам заткнись, Юн. Чон Сан зажмурился. --- 00:35 Потом выступали отряды постарше. Здесь магия была развита лучше. Парень лет пятнадцати создал небольшой смерч, который закружил листву. Девушка заставила воду из фляги подняться в воздух и застыть в форме птицы. Самым впечатляющим оказалось выступление девочки с косичками — она подняла ветром пустую скамейку. Пустую. Скамейку. Аплодисменты были слышно, наверное, в соседнем лагере. Судя по тому, как зашевелились фигурки за забором — так оно и было. Госпожа Кем что-то записывала в блокнот, кивая с профессиональным одобрением. — Третий уровень, — бормотала она. — Второй. Второй с плюсом... Чон Сан вертел головой, пытаясь понять, кто ещё из его класса выйдет. Нам Ра сидела с каменным лицом и не двигалась. Он Чо сжимала руки на коленях и кусала губы. На Ён ковыряла ногтем скамейку и не поднимала глаз. Тоже скрывают? Или просто нет дара? — Следующий, — объявила госпожа Кем, — Ли Су Хёк. Чон Сан резко повернулся к соседу справа. — Ты не говорил, что... — Ты не спрашивал, — Су Хёк поднялся, отряхнул колени и вышел в центр. Он встал под светом костра, раскинул руки в стороны и закрыл глаза. На секунду ничего не изменилось. Тишина. Только треск поленьев. А потом Чон Сан почувствовал это. Лёгкое давление. Невесомое, но настойчивое. Он посмотрел вниз и понял, что его поднимает в воздух. Ноги оторвались от земли на несколько сантиметров. Потом на десять. Потом на полметра. — Су Хёк! — крикнул Чон Сан, хватаясь за воздух. — Опусти! Су Хёк открыл глаза, увидел, что натворил, и виновато улыбнулся — криво, по-детски, совсем не похоже на угрюмого парня, который весь день сверлил Гви Нама взглядом. — Прости, привычка, — сказал он, и Чон Сан мягко опустился на место. Госпожа Кем подняла брови. — Стихия ветра... третий уровень. Неплохо. — Она записала что-то в блокнот. — Можешь садиться. Су Хёк вернулся на скамейку, стараясь не смотреть на Чон Сана. Но Чон Сан заметил, как у него покраснели уши. — Ты... — начал он. — Я случайно, — перебил Су Хёк. — Честно. Ты просто... ты всегда в центре моего внимания, когда я использую ветер. Я не специально. Гви Нам, наблюдавший за этой сценой с выражением лица, будто ему только что наступили на любимую мозоль, громко фыркнул. — Третий уровень ветра и ноль контроля над собой. Патéтика. — А ты, значит, образец контроля? — огрызнулся Су Хёк. — Посмотришь. --- 00:52 — Юн Гви Нам. Гви Нам поднялся медленно, с чувством собственного достоинства, которое раздражало даже скамейки. Он вышел в центр, засунув руки в карманы, и встал напротив костра. Чон Сан напрягся. Огонь, — вспомнил он. — У него огонь. Гви Нам вытащил руки из карманов и просто... поднёс их к костру. Пламя взметнулось вверх. Метра на три. На четыре. На пять. Огненный столб взмыл к небу, осветив всю поляну до последней травинки. Жар ударил в лица, кто-то вскрикнул, кто-то зааплодировал. А потом пламя наклонилось. Прямо в сторону Чон Сана. Су Хёк дёрнулся, собираясь защитить, но Чон Сан даже не пошевелился. Огонь лизнул его плечо — жаркий, почти ласковый — и отпрянул. Не оставив ни следа. Ни ожога. Ни покраснения. Глаза Гви Нама дёрнулись. Он ожидал другого. Он хотел ожог. Он хотел увидеть, как Чон сан корчится от боли. Бляяяяя. Чон Сан встретил его взгляд спокойно, без вызова, без страха. Просто смотрел — и этого было достаточно, чтобы Гви Нам сбился с ритма. Пламя опало до нормального размера. Госпожа Кем вздохнула с лёгким разочарованием. — Стихия огня, второй уровень... нормально. — Она записала что-то, даже не подняв глаз. — Веди себя прилично, Юн. Гви Нам вернулся на место, сверля Чон Сана взглядом. Теперь в этом взгляде было не только любопытство. Там появилось что-то новое. Опасное. Голодное. — Ты не обжёгся, — прошептал он, садясь. — Ещё раз. Как? — Огонь меня любит, — ответил Чон Сан, глядя прямо перед собой. — В отличие от некоторых. Гви Нам тихо засмеялся — низко, на грани с рыком. — О, я тебя тоже полюблю. Не сомневайся. Су Хёк сжал кулак так, что побелели костяшки. --- 01:15 — Ли Чон Сан. Чон Сан не двинулся с места. — У меня нет ни дара, ни стихии, ни... — он вздохнул, — ни желания. Госпожа Кем нахмурилась и зашуршала блокнотом. — В документах, поданных вашей академией, написано иначе. — Она перелистнула страницу, провела пальцем по строчке. — «Ли Чон Сан. Стихийный, одарённый. Уровень...» — она запнулась. — Уровень пять. Поляна затихла. Пять — это максимум. Пять — это про людей, которые меняют ландшафт. Пять — это про легенды, а не про щуплого парня с тёмными кругами под глазами. — Наверное, ошибка, — сказал Чон Сан, чувствуя, как кончики пальцев нагреваются. — Уровень пять максимальный. Я не... — Покажи хоть что-нибудь, — перебила госпожа Кем устало. — Тут даже... — она дёрнула плечом в сторону забора, за которым маячили силуэты соседнего лагеря, — даже соседний лагерь собрался. ЧХВЕ СОН, НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПЕРЕЛЕЗТЬ ЧЕРЕЗ ЗАБОР! Мальчишка, уже вскарабкавшийся на штакетник, виновато слез обратно. Чон Сан провёл рукой по лицу. Полный контроль. Ты обещал себе. Полный контроль. Никаких срывов. Он встал. — Ладно. Вышел в центр. Остановился там, где только что стоял Гви Нам. Чувствовал на себе десятки взглядов — одноклассников, вожатых, соседнего лагеря, звёзд на небе. Сунул руки в карманы. Минута тишины. Две. Госпожа Кем уже открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «ну всё, ошибка, садись», когда Чон Сан выдохнул — и загорелся. Буквально. Пламя вспыхнуло на его плечах, на руках, на волосах. Яркое, золотисто-синее, оно облегало его тело, как вторая кожа — и не обжигало. Не причиняло боли. Чон Сан стоял в огне и улыбался — не зло, не радостно, а как-то отстранённо, будто смотрел на себя со стороны. Потом рядом с огнём закружилась вода. Прозрачные кольца, завитки, спирали — вода висела в воздухе, не смешиваясь с пламенем, но и не борясь с ним. Она просто была. Холодная и живая, она танцевала вокруг огня, создавая причудливые узоры. Ветер пришёл третьим. Он не был сильным — Чон Сан не хотел срывать скамейки или поднимать людей в воздух. Ветер просто играл с водой и огнём, разгоняя их, заставляя кружиться быстрее, создавая настоящий вихрь из четырёх стихий. Четвёртой стали тени. От костра, от деревьев, от самого Чон Сана — тени потянулись к нему, послушные, как дрессированные змеи. Они обвили его ноги, поднялись до пояса, сплелись с огнём и водой. В полумраке поляны казалось, что у Чон Сана два силуэта: один — его собственный, второй — сотканный из тьмы, который ухмылялся в такт его движению. А пятой... Чон Сан опустил взгляд на землю. Из почвы, прямо между камнями, поползли чёрные цветы. Они росли на глазах — стебли, бутоны, лепестки цвета полночной тьмы. Лозы обвили пламя, не сгорая, не увядая. Цветы тянулись к Чон Сану, касались его лодыжек, и от их прикосновения по телу разливался странный холод. Некромантия. Чон Сан не любил эту часть себя. Она напоминала о том, что он может не только создавать жизнь, но и забирать её. Сегодня он просто показал цветы. Просто цветы. Поляна молчала. Абсолютно. Немой. Тишиной. Даже Гви Нам забыл дышать. Су Хёк смотрел с открытым ртом. Он Чо прижала ладони к щекам. Нам Ра приподняла бровь — высшая степень удивления для неё. Дэ Су застыл с поднятой ложкой (откуда у него ложка в лесу в час ночи — загадка). Госпожа Кем выронила блокнот. — Пять стихий, — прошептала она. — Огонь. Вода. Ветер. Тьма. Жизнь и смерть. Одновременно. Это... это невозможно. Чон Сан моргнул. И всё исчезло. Огонь погас. Вода испарилась. Ветер стих. Тени вернулись на свои места. Чёрные цветы осыпались пеплом, который тут же развеялся без следа. На поляне снова горел обычный костёр, и Чон Сан стоял в центре — обычный парень в обычной толстовке, с руками в карманах и усталым лицом. — Я же говорил, — сказал он в тишину. — Мне не нужно было выходить. За забором соседний лагерь устроил такой гвалт, что Чхве Сон, забыв про страх, всё-таки перелез через ограду и побежал к поляне. Госпожа Кем даже не сделала ему замечание. Она смотрела на Чон Сана так, будто видела привидение. А Гви Нам... Гви Нам смотрел на Чон Сана с выражением, которое Чон Сан не мог прочитать. Там было удивление. Там был голод. Там была злость. И там было что-то ещё — что-то, от чего Чон Сану захотелось отойти подальше. — Ты... — начал Гви Нам. — Не подходи ко мне, — перебил Чон Сан. — Я и не собирался. — Гви Нам улыбнулся — широко, почти маниакально. — Я собираюсь бежать за тобой. Большая разница. Су Хёк встал между ними, заслоняя Чон Сана собой. — Отвали, Юн. — Отваль сам, Ли. Он теперь мой. — Он ничей. — Спорим? Чон Сан развернулся и пошёл прочь с поляны, не слушая их перепалку. В ушах шумело. Пальцы всё ещё горели — но не от магии. От напряжения. От страха. От того, что он только что показал всем то, что скрывал годами. Полный контроль, — повторил он про себя. — Ты всё контролируешь. Всё под контролем. Но когда за спиной раздались шаги — два пары ног, бегущих следом — Чон Сан понял, что контроль — это иллюзия.