Противоположности

Несколько недель спустя ...Крискас хотел бы сказать, что всё это – просто безумная фантазия. Так было бы гораздо проще. Но сейчас он не мог отвести взгляд от экрана, транслирующего то, что происходило в соседнем помещении. Казалось, что он попал в какой-то абсурдный научно-фантастический фильм... хотя, если уж говорить о жанрах, теперь это больше напоминало хоррор. На экране, внутри машины, похожей на громадный аппарат МРТ, неподвижно лежало тело подростка. Точнее, уже не неподвижно. Сперва Крискас решил, что ему просто показалось, как шевельнулась его рука. А потом он очень, очень захотел, чтобы ему действительно всего лишь показалось. Но нет. Это заметил не только Крискас – несколько человек ошарашенно уставились на экран. Прискас уперся руками о стол, и в наступившей гробовой тишине все слышали, как когти царапнули по дереву. Тем временем Бискас приоткрыл глаза и удивлённо огляделся. Тут Прискас, не говоря ни слова, сорвался с места и метнулся к выходу из комнаты. Крискас, прекрасно понимая, куда он идёт, больше всего на свете сейчас хотел остаться здесь, с остальными, но пересилил себя и, чуть не упав, споткнувшись о порог, побежал за Прискасом. Дойдя до двери комнаты, где находился Бискас, оба замерли – помедлив секунду, Прискас решительно открыл дверь и шагнул внутрь. Крискас замешкался: уж очень не хотелось оказаться в одном помещении с этим существом. Даже наблюдать за ним через камеры было не самым приятным занятием, а уж подходить самому... Тут Бискас с трудом приподнялся на кушетке и повернул голову в их сторону. Прискас подошел к нему; Крискас сглотнул и, чувствуя, как бешенно колотится сердце, словно пытаясь пробить грудную клетку, поплёлся за ним. Внезапно тишину прорезал слабый детский голос: — Прис?.. Оба остановились, как вкопанные. Тут Прискас, словно очнувшись, присел перед Бискасом на корточки, осторожно взяв его руки в свои. Его голос едва заметно дрожал, словно он с трудом сдерживал слёзы: — Тише, тише, лежи... — прошептал он. —всё хорошо... теперь всё будет хорошо... как ты-.. Вдруг худощавое рыжее тельце слабо дёрнулось и обмякло, повалившись обратно на кушетку. Прискас вскочил, словно от удара током, Крискас же наконец подошёл к нему. Прискас схватил руку брата, пытаясь нащупать пульс, как вдруг тот открыл глаза. На секунду Крискасу показалось, что сейчас сознание потеряет уже он сам – потому что глаза, до этого ярко зелёные, теперь окрасились в голубой. И сам взгляд... он стал холодным, даже ледяным, заглядывающим в самую душу, и абсолютно нечеловеческим. Крискас не знал, как объяснить это ощущение – просто чувствовал, что обычное живое существо так смотреть не может. У него закружилась голова и он едва успел опереться рукой об аппарат, чтоб не упасть. Прискас стоял неподвижно, будто статуя, Крискас же неотрывно смотрел на то, что, предположительно, было Бискасом. Его лицо стало каменным, а глаза, не мигая, смотрели на них, прожигая насквозь. Этот оттенок голубого казался до странного знакомым... Крискас на секунду зажмурился: то ли у него галлюцинации, то ли возле лежащего на кушетке тела мелькнули в воздухе какие-то чёрные пятна. В комнате делалось жарко. И тут Крискас вспомнил. Вспомнил, что в этот самый оттенок голубого окрашены разводы на Аномалии. И что все "спецэффекты", которые он видит сейчас, он уже видел у неё. От размышлений его отвлекло то, что тело на кушетке вновь вздрогнуло и потеряло сознание, на сей раз, видимо, окончательно. Всё так же молча, Прискас развернулся и пошёл к выходу из комнаты. Мимо него в помещение неуверенно скользнули двое учёных, до этого предпочитавших следить за развитием событий через камеры. Оставив Бискаса на них, Крискас вышел следом за другом – в любом случае, у него больше не было сил здесь находиться. Прискас прошёл несколько метров и остановился, как вдруг изо всех сил ударил кулаком по стене. Крискас подошёл к нему и обнял – Прискас тут же обмяк в его руках и безвольно опустил голову Крискасу на плечо. Внезапно он словно очнулся и, резко выпрямившись, оттолкнул Крискаса: — Оставь меня... — Процедил он сквозь сжатые зубы и быстро зашагал прочь. Крискас судорожно вздохнул и опёрся спиной о стену. Голова всё ещё слегка кружилось, а перед глазами стояли образы увиденного. Он чувствовал себя совершенно убитым – Крискас закрыл глаза и попробовал следить за дыханием, чтобы хоть немного прийти в себя, впрочем, толку от этого было мало. Крискас почувствовал, как чья-то рука осторожно коснулась его плеча. Он открыл глаза: рядом с ним стояла Эмили – учёный, с которой у него когда-то был мимолётный роман, быстро сошедший на нет, однако между ними сохранились приятельские отношения. — Как ты? — тихо спросила девушка. Впрочем, судя по её обеспокоенному тону, по Крискасу и так было хорошо видно, в каком он состоянии. — Пытаюсь понять, нахрена я пошёл в науку, игнорируя советы друзей поступать в театральный... в фильмах оживших мертвецов хоть обычные актёры играют, а не вот это вот всё! — мрачно усмехнулся Крискас. — Как я тебя понимаю... ну, раз ты начал шутить, значит, не всё так ужасно, правда? — девушка с надеждой взглянула на него. — Возможно... — Крискас неопределённо пожал плечами и вздохнул — мне бы по-хорошему пойти Прискаса поискать, но что-то нет особого энтузиазма... — Тогда советую не спешить, в таком состоянии от тебя всё равно будет мало толку. Принести воды? — Давай. Хотя я бы предпочёл что-нибудь покрепче... — Поверь, я тоже. — бросила уже на ходу Эмили. Вскоре она вернулась, держа в руке пластиковый стаканчик с водой из куллера и подала его Крискасу. Тот осушил его залпом, после чего, пожалуй, действительно почувствовал себя немного лучше. — Знаешь... — начала Эмили — по крайней мере, приятно знать, что Прискас не так уж безумен. Хотя... мне вся эта история очень не нравится. — Да кому она понравится? — проворчал Крискас, вертя в руках пустой стаканчик. — Ладно, пойду нашего сумасшедшего искать... может хоть отвлекусь, а то никак эту красоту голубоглазую развидеть не могу. — Удачи... — без особого воодушевления сказала девушка, когда он уже шёл по коридору в сторону кабинета Прискаса, надеясь, что тот окажется на месте и его не придётся искать по всему зданию. Дверь оказалась не заперта, и Крискас осторожно заглянул внутрь: в комнате царил полумрак, и лишь тусклый свет из окна, где всё небо было затянуто тучами, падал на несколько сброшенных на пол книг, листов бумаги и неподвижную фигуру, сидящую за столом и обхватившую голову руками. Прискас, кажется, даже не заметил появления своего друга. Последнему невольно вспомнился их разговор, когда тот просил Крискаса о помощи – казалось, что с того момента прошло так много времени... и теперь всё ещё хуже. Крискас неуверенно подошёл к Прискасу: — Эй, Прис, ты как? Знаю, знаю, всё пошло как всегда через одно место, но ведь вцелом ты оказался прав! Так что всё не так плохо, результат потрясающий, надо лишь немного доработать! — Крискас старался звучать как можно бодрее, хотя сам не испытывал особого оптимизма. — Доработать? Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — голос у Прискаса был хриплый и очень, очень усталый. — Речь не о машине или роботе, код которого можно спокойно переписать. Эта Аномалия... — Слушай, раз уж ты сам о ней заговорил, так, может, расскажешь наконец нормально, что это вообще такое?! А то я ж вместе с тобой работаю, но знаю целое нихрена, ибо ты уж больно скуп на объяснения! — тут Крискас сам пожалел о своей резкости. — Ну, то есть, я хотел сказать, что ты так и не разъяснил толком, что с ней делал... — Ты прав. — вздохнул Прискас. — Я сам не так много знаю, но если вкрадце... это живое существо. Разумное. Из другой вселенной. Не знаю, как это объяснить... Здесь оно не имеет нормального тела и принимает ту форму, какую может. Я думал, что смогу с ним договориться. А теперь... — Прискас умолк, словно собираясь с силами. Когда он наконец продолжил, то говорил совсем тихо. — Теперь эта тварь, похоже, нашла себе новую оболочку. Которую я сам ей по дурости дал. Крискас удивлённо смотрел на него, пытаясь осмыслить услышанное. В другое время он бы ни за что не поверил, но теперь... — То есть, ты хочешь сказать, что в тело Бискаса вселилась... Аномалия? Прискас молча кивнул. — Но подожди, ведь когда Бискас узнал тебя... я готов поспорить на что угодно, что это был он! — Крискас подошёл ближе и опёрся руками на стол. — Да. Аномалия не солгала: она правда его оживила, но почти сразу забрала контроль над телом себе. — на последних словах голос Прискаса едва заметно дрогнул и он закрыл лицо руками, впиваясь пальцами в длинную чёлку. — Я не знаю... не знаю, что делать дальше... я просто глупец! Зачем я всё это начал?! Крискас осторожно коснулся его руки: — С тем, что это было глупо, я поспорить не могу, но ведь ты правильно говорил, что не простишь себе, если не попробуешь. А теперь всё равно дело сделано, так что чем заниматься самобичеванием, лучше подумать, как всё это разгребать! Ну и я, конечно же, в деле! Прискас наконец поднял голову и взглянул на Крискаса. Глаза у него блестели от слёз, но он попробовал улыбнуться: — Спасибо... за то, что рядом...

***

И снова расчёты, схемы, планы и эксперементы, но теперь к ним прибавился новый фактор – Бискас. Он был жив, но почти всё время находился в бессознательном состоянии и, казалось, что Прискас не так уж далёк от него: он полностью погрузился в работу и (если это вообще возможно) начал вести себя даже страннее, чем раньше: он явно о чем-то недоговаривал, но Крискас, несмотря на все многочисленные попытки, никаких объяснений добиться не сумел.

***

Вечером, выйдя на улицу и распрощавшись с Прискасом, Крискас направился домой. Вообще-то, обычно он ездил на машине, но погода в последние дни стояла чудесная, так что пешие прогулки стали куда предпочтительнее сидения в душном автомобиле. Включив музыку в наушниках и шёпотом подпевая, он неторопливо шёл по улице, как вдруг, завернув за угол, остановился, чуть не столкнувшись с Ванессой. Пока он стоял, пытаясь с помощью теории вероятности и интуиции рассчитать, каковы шансы, что ему сейчас крупно влетит, Ванесса хлопнула его по плечу: — Ну что, поздороваться-то не хочешь? Давай, выходи уже из ступора! — усмехнулась она и сняла с Крискаса наушники. — Эй, ты что делаешь? Что это вообще за засада? — Да просто решила встретить тебя после работы. Раньше ты меня встречал, а теперь, похоже, моя очередь побыть "галантным джентельменом". Ну что, может, зайдём за мороженым, как в старые добрые? — Я только за, но сперва верни наушники! — Крискас потянулся за ними, но Ванесса ловко отскочила назад. — А если не верну? — хитро улыбнулась девушка. — О, детка, ты же знаешь, я могу заставить тебя очень сильно пожалеть об этом... — Крискас сделал паузу и взял Ванессу за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Вдруг он рассмеялся. — Например, буду ныть всю дорогу! — Ой, да ну тебя, забирай свои наушники! — закатила глаза Ванесса. — Так и знал, что это сработает! Ну так что, за мороженым, а потом ко мне? — предложил Крискас, быстро убирая возвращённую технику в карман – на всякий случай. — Ты прямо мысли мои читаешь... — протянула Ванесса, заключая Крискаса в объятия. Он обнял её в ответ и вздохнул: — Прости, кроха... что всё так получается. Обещаю, когда мы закончим, всё будет как раньше! И спасибо, что встретила... — Он поцеловал Ванессу в макушку. — Люблю тебя.

***

Как-то в конце рабочего дня Крискас зашёл к Прискасу с твердым намерением отправить его домой, чтобы не сидел опять до поздна. Прискас выглядел даже более уставшим, чем обычно – впрочем, Крискаса это не сильно удивило, в отличие от внезапной просьбы: Прискас просил помочь починить одну из криокамер. Зачем ему понадобилось делать это прямо сейчас, Крискас не понял, но, получив обещание сразу после этого пойти домой и не сидеть за работой, согласился. ...Не обнаружив на первый взгляд никаких признаков поломки, Крискас заглянул внутрь, как вдруг почувствовал сильный удар в спину и свалился прямо в криокамеру... Ранее Прискас уже перестал удивляться – то ли привык, то ли просто сил на удивление не осталось. Возможно, контактировать с Аномалией было плохой идеей. Даже весьма вероятно, но, в любом случае, теперь уже поздно. Первое, что заметил Прискас – его глаза изменили цвет. В прямом смысле: одним не очень прекрасным утром, взглянув в зеркало, он обнаружил, что вместо привычного зелёного цвета радужка его глаз приобрела ярко-фиолетовый оттенок. Хорошее «с добрым утречком», нечего сказать, зато даже кофе для взбодрения не потребовался. Прибавились к этому ещё и очень странные мысли: глядя какой-то объект или человека, Прискас ловил себя на том, что прокручивает в голове картины того, что с этим объектом произойдёт в будущем. Ощущалось это очень странно, но он списывал всё на усталость, пока не обнаружил одну закономерность: всё, что он "придумывал", позднее происходило в реальности. Хотелось бы считать это простыми совпадениями, но уж больно часто, а, главное, безошибочно они повторялись... да, он, черт возьми, мог видеть будущее и нельзя сказать, чтобы это радовало. К тому же, попытки узнать, что будет с Бискасом, ситуацию всё равно не прояснили: ведения были нечёткие и, главное, совершенно непонятные. Рассказывать об этом Прискас никому не стал – вероятно, все бы только окончательно уверились в его ненормальности.

***

В то утро Прискас шёл по коридору лаборатории, погружённый в свои невесёлые мысли. Вдруг он остановился, заметив впереди Крискаса в компании другого ученого: они увлечённо обсуждали какие-то записи и на Прискаса не обратили внимания. У него же мелькнула мысль – интересно, а что он увидит в их будущем? Крискаса, например. Не то чтобы его это так занимало, скорее просто очень хотелось отвлечься на что-нибудь более позитивное. Прискас постарался сосредоточиться на мыслях о Крискасе, и вот перед внутренним взором начала вырисовываться какая-то картинка: силуэты, сначала размытые, постепенно приобретали четкость и смысл... Это было какое-то помещение, смутно знакомое и напоминающее лабораторию. На полу было что-то влажное, красное... Кровь. Много крови. И чьё-то тело. Оно тоже казалось до боли знакомым, словно Прискас видел его уже много раз, но теперь этот образ словно ускользал от него. Всё было нечётким, расплывчатым... кроме одного элемента. Прискас отчётливо видел Крискаса – вот он, стоит около трупа. И на руках у него тоже кровь. В руке он сжимает что-то металлическое – кажется, нож. И он тоже в крови по самую рукоять. Нет, Крискас не напуган. Скорее даже... доволен?.. Кажется, было ещё что-то, но Прискас не запомнил. Всё это слишком смахивало на абсурдный кошмарный сон, надо только проснуться... неужели это правда? Неужели его лучший друг способен на убийство? Последующие часы пролетели незаметно, скрытые за образами из жуткого видения. И он принял решение – тяжёлое, страшное, будто бы не его, а предложенное кем-то другим. Он может запереть Крискаса в криокамере. Погрузить в искусственный сон. Это не причинит ему вреда, а Прискас тем временем разберётся со своими видениями – вдруг это всё-таки ошибка? Просто попросить помочь с починкой "сломанной" камеры... а потом толкнуть внутрь и заблокировать дверь. Криокамерой можно управлять удалённо, всё процессы автоматизированы и никто не пойдёт в забытую запертую комнатку в подвальной части лаборатории, о которой сам Прискас вспомнил по чистой случайности... Очень подло, очень низко, очень мерзко. Но другого выхода Прискас не видел. Когда вечером Крискас зашёл за ним, то, пусть и одарил недоумённым взглядом в ответ на неожиданную просьбу, через пять минут они уже шли вниз по лестнице под оживлённую болтовню Крискаса. Говорил он о Ванессе, и от этого разговора Прискасу стало ещё тяжелее – действительно, каково ей будет, когда её парень исчезнет? Что она подумает? В отчаянии Прискас решил ещё раз заглянуть в будущее Крискаса – он сам не знал, на что надеялся, но ничего нового не увидел. — Эй, Прис, ты чего застыл? Всё нормально? — Крискас обеспокоенно смотрел на него, так что Прискас невольно отвёл взгляд и пробормотал: — Да... просто задумался... И вот они на месте. Маленькая комнатка, непонятно для чего обустроенная в самой дальней части лаборатории, в которую, кажется, уже сто лет никто не заглядывал. Кому тут вообще понадобилась криокамера? Крискас, не переставая болтать, проверил пульт управления, открыл дверцу криокамеры, наклонился, практически шагнул внутрь... Прискас стоял у него за спиной: дыхание перехватило, тело стало будто ватное. И вот удар. Крискас со слабым вскриком теряет равновесие и падает в криокамеру, чуть не ударившись носом о стекло; дверца закрывается с тихим щелчком. Ещё пара нажатий на кнопки пульта и криокамера начинает заполняться специальной жидкостью. Прискас не смотрит. Не может смотреть. Почти бегом он направляется к выходу из комнаты – дверь совсем близко, но сейчас путь для неё кажется невообразимо долгим. Прискас старается думать о хорошем. О том, что этим спас кому-то жизнь. Но эти мысли не могут заглушить крики его лучшего друга. Теперь, наверное, бывшего лучшего друга. Хлопок закрывшейся звуконепроницаемой двери погружает Прискаса в гробовую тишину, но в ушах всё ещё звучит голос Крискаса... Прискас быстро запирает дверь, активирует блокировку и идёт к лестнице. Он мог бы поехать на лифте, но сейчас даже не вспоминает о его существовании. Несколько раз он спотыкается о ступени, в последний момент хватаясь за перила, чтобы не упасть. С неожиданной ясностью приходит осознание: Крискаса он не отпустит. И дело не только в будущем – после содеянного ему просто не хватит сил взглянуть другу в глаза.