Я думала, это будет обычный исекай

— Ты, должно быть, сошла с ума. — Хах... — Ты предаёшь милость семьи, которая кормила, одевала и растила тебя? Думаешь, мы оставим предателя в живых в нашей семье? Я поспешила вытереть слёзы и посмотрела на Шейна. — Ты прав. Меня кормили, одевали и растили, хах... Ну, если называть это милостью, то именно поэтому необходимо. Ну, моё письмо в то время было — да, если ты послал его, чтобы вернуть услугу. Моё предупреждение, тебе лучше его не игнорировать. Несмотря на мой искренний совет, Шейн усмехнулся и произнёс низким голосом: — Ястреб — лекарство для собаки, не узнающей хозяина. То, что ты в семье Людвигов, не значит, что я не могу затянуть твой поводок. После этого он ушёл. Только когда он скрылся из виду, моё сердце начало пугающе колотиться. Это потому, что старое воспоминание Эдит запоздало пришло на ум. — Прости, отец! Прости! — Ты тупая сука! Сколько раз я тебя учил. Ты до сих пор не можешь этого сделать!? — Ай! Я неправа! Это моя вина! Её щёки, голова, спина и предплечья... Нет, граф Ригельхофф бил её по любой части тела руками и ногами, куда только мог дотянуться. Не знаю, зачем он так поступал с собственной дочерью. Но маленькая Эдит не смела бунтовать или думать о побеге. Никто ей не помогал, и у неё не было выбора, кроме как двигаться, как кукла её отца. «Для Эдит этот брак... Киллиан... Должно быть, она действительно была в отчаянии». Вот почему Эдит не могла сопротивляться приказу Ригельхоффа украсть внутреннюю информацию семьи Людвигов, потому что она так сильно хотела Киллиана. Слёзы в моих глазах нагрелись. Хотя было много различий, я могла понять чувства Эдит. Интересно, поэтому ли я вселилась именно в Эдит, а не в кого-то другого. Насколько это спасло бы мою жизнь, я не хотела позволить Эдит умереть жалкой смертью. Так что я глубоко вздохнула и пришла в себя. «Хах, меня долго не было. Если опоздаю вернуться, меня заподозрят». Я поспешно достала носовой платок из сумки и вытерла слёзы. Когда я посмотрела в зеркало, мои щёки, которые Шейн ударил ранее, были красными. Но я могу просто оправдаться, сказав, что немного обгорела на солнце, пока гуляла, потому что солнце жаркое. Я несколько раз потренировалась улыбаться, потому что уголки рта, казалось, постоянно опускались, а затем повернула за угол здания. И именно тогда я встретилась взглядом с Киллианом. — Я искал тебя уже некоторое время. Откуда, чёрт возьми, ты идёшь? — Ах... Этот особняк такой красивый, так что мне стало любопытно, как он выглядит, и я немного побродила, чтобы посмотреть... — Есть на что посмотреть? Я опустила голову и прикрыла щёку волосами, спросив бодрым голосом: — Ну, ты специально пришёл меня искать? — Ни за что. Я просто вышел помыть руки и нашёл тебя. — Ааа, понятно. Кстати, я было обрадовалась. — Тебя радует что-то подобное? У тебя полно нюансов. — Радостно знать, что кому-то не всё равно, где ты пропадала. Разве не так? Я серьёзно. Поэтому было почему-то горько. Кого волновало отсутствие Чхве Суны после её смерти? Если я умру как Эдит Людвиг, кого это будет волновать? Я последовала за потерявшим дар речи Киллианом обратно в палатку, чувствуя себя немного слабой при мысли об угрозах Шейна и своей ситуации, где мне не на кого опереться. Но не всё было плохо. — Все пожертвования были проданы по высоким ценам на базаре этого года! Спасибо. Мы позаботимся, чтобы ваша щедрость соответствовала припасам, в которых нуждается каждый детский дом. Мадам Эрмения, организатор базара, объявила об окончании базара с новостью, что все предметы проданы. «А? Значит, кто-то купил и мой платок! О, какое облегчение!» Изначально предметы, пожертвованные на базар, не все продаются, и не остаётся излишков. Однако я решила поверить словам организатора, что «все» предметы были проданы по «высоким» ценам. Если бы я не встретила Шейна, сегодня был бы отличный день...

Вернувшись с базара, граф Ригельхофф истерично сбросил галстук и рухнул на диван. Затем он повернул голову к Шейну, который последовал за ним в кабинет, и его глаза резко заблестели. — Расскажи подробнее о той истории, которую ты поднял на базаре. Шейн сел напротив графа, а позже вошла служанка София с чаем для них двоих. Как только его чайная чашка была наполнена, Шейн отпил глоток чая, прежде чем заговорить. — Эдит определённо изменилась. Шейн нахмурился, вспоминая Эдит, которую встретил на базаре. — Даже когда она встретила брата, вместо того чтобы быть вежливой, она стала очень высокомерной. — Как она могла стать такой высокомерной? — Я бы скорее понял, если бы герцог так сильно ударил её по голове. Я сомневался, Эдит ли это, потому что она говорила со мной, подняв голову прямо. При этих словах глаза графа Ригельхоффа сузились. Поскольку её били и учили подчиняться другим членам семьи с юных лет, Эдит не смела смотреть в глаза Шейну, если только это не было на глазах у других людей. Он не мог поверить, что Эдит подняла голову и заговорила, и Шейн заскрежетал зубами от разочарования. — Сначала я спросил вежливо. Следит ли за ней герцог и что происходит. — И? — Но она спросила, когда и от кого я получил документы, связанные с поддельным оружием, и также спросила, знаю ли я, что она в шатком положении в семье герцога. Рядом с ним служанка София ахнула в недоумении. — Я был в шоке, и когда она сказала, что письмо, которое она написала отцу, она действительно имела в виду, то есть что мы не должны даже думать о борьбе против семьи Людвигов, я ударил её по щеке. Как она посмела предать имя семьи. — Значит, она не пришла в себя, даже после того, как ты её побил? — Да, она даже добавила слово. Что письмо, которое она отправила, должно было отплатить за услугу семьи? Сказала не игнорировать её предупреждения. Ха! При этих словах граф Ригельхофф тоже нелепо улыбнулся. Эдит, должно быть, потеряла рассудок. Или, может, герцог контролирует её более ужасно, чем мы. — Может, она подумала, что теперь свободна, раз покинула этот дом. Даже граф Ригельхофф сейчас скрежещет зубами. Интересно, каково это — быть укушенным собакой, которую вырастил. — Я должен был убить её мать в первую очередь! И не должен был растить такого гибрида, чьё семя я даже не знаю! Эдит не была биологической дочерью графа Ригельхоффа. Не говоря уже о биологической дочери, он даже не знал, кто отец Эдит. Однако мать Эдит — младшая сестра графа Ригельхоффа. — Брат! Пожалуйста, спаси меня! Пожалуйста! Моя младшая сестра, которая обычно не отличалась хорошим поведением, стояла на коленях передо мной, умоляя и рыдая, пока её живот не стал слишком полным, чтобы скрывать это. Что ещё более нелепо, она сказала, что не знает, когда забеременела и чей это ребёнок... Однако он не мог заставить себя убить сестру с ребёнком, поэтому отправил её в поместье под предлогом лечения и записал ребёнка в семейный реестр, когда тот родился. Это стало возможным, потому что его жена тоже уехала в поместье на лечение, и он был вынужден сделать это ради чести семьи, но на самом деле не хотел этого с самого начала. «Эта женщина умерла, как только родила. Ц-ц». Моя сестра, умолявшая о пощаде, родила ребёнка, и кровотечение не останавливалось, а потом она умерла. Я должен был бросить Эдит тогда. Когда гадалка сказала, что она приносит несчастье, съевшая собственную мать. «Если бы только Анаис была здорова...!» Его жена, Анаис Ригельхофф, была красивой женщиной, но её тело было слишком слабым, чтобы выносить детей после рождения Шейна. Было облегчением иметь наследника Шейна, но для благородной семьи было немного тревожно иметь только одного ребёнка. Вот почему я оставил Эдит в семье и растил как куклу, надеясь, что она когда-нибудь пригодится. — Я взял ту, что заслуживала смерти, и вырастил как дочь графа, а она предаёт семью без благодарности? Граф Ригельхофф сжал кулаки и задрожал. В это время служанка София, тихо сидевшая рядом с ним, выступила вперёд. — Хозяин. Я пойду и проучу мисс Эдит. Глаза графа Ригельхоффа и Шейна обратились к ней. Это было то, что она уже обсуждала с Шейном, так что не колебалась. — Уверена, леди не знает о железной дороге и ничего не знает о воде. Я позабочусь, чтобы она не покинула семью Ригельхофф, даже если принадлежит семье Людвигов. — Герцог Людвиг может тебе навредить. Ты действительно уверена, что всё будет в порядке? Граф Ригельхофф задал вопрос, который никогда не задавал Эдит. — Чего я не смогу сделать, если это для моего хозяина и для молодого господина? Граф Ригельхофф кивнул, когда София улыбнулась. — Ты намного лучше Эдит. Тогда иди, приведи Эдит в чувство и шпионь за внутренней жизнью семьи Людвигов. Тут вмешался Шейн. — Что, если «дисциплина» Софии не приведёт эту суку в чувство? Что, если она доложит об этом герцогу Людвигу? Но у графа Ригельхоффа была другая мысль. — Если бы она собиралась рассказать им о своей ситуации, слухи уже распространились бы в светском мире. Она глупая сука, но знает своё место. Если бы семья Людвигов узнала, что семья её бросила, захотела бы семья Людвигов её оставить? — Ну, понимаю. — Но всегда нужно быть готовым на всякий случай. Он усмехнулся и приказал служанке Софии: — София. Если это не сработает, думаю, было бы хорошо, чтобы Эдит была убита таинственным образом. Было бы лучше, если бы виновником был её муж Киллиан Людвиг. — Да, хозяин. Впервые София улыбнулась так ярко перед своим хозяином, чего никогда не показывала Эдит!