Я думала, это будет обычный исекай

«Должно быть, это самая мелкая купюра, которую он носит с собой». Я взяла её, вышла вперёд и положила купюру в шляпу клоуна. Затем клоун начал жонглировать вокруг меня, а человек, игравший на скрипке позади, заиграл гораздо более страстно, заставив меня стыдиться. Вероятно, это были самые большие деньги, которые они получили за свой талант сегодня. Я оглянулась на Киллиана, пожав плечами. Он слегка улыбался мне. Должно быть, было забавно видеть, как я застыла, держа букет цветов в одной руке и конфету в другой, потому что боялась испортить жонглирование клоуна. — Достаточно. А теперь отпусти мою жену. Когда Киллиан заговорил со смехом, клоун отступил, неоднократно поблагодарил и отошёл, и после этого я едва смогла вернуться к Киллиану. Люди вокруг продолжали поглядывать на нас, будто удивлённые появлением Киллиана. То, что он назвал меня «моя жена», странно щекотало внутри, так что я не могла закрыть рот. Почему счастливые моменты проходят так быстро? Наш вечер, растаявший так же быстро, как уличная конфета за 50 сен, закончился сладостью и свежим запахом полевых цветов. — Ты можешь не поверить, потому что никогда мне не веришь, но мне сегодня было очень весело. Спасибо. У двери своей комнаты я оглянулась на Киллиана и поприветствовала его. — Это была отличная прогулка. — Всё было для меня впервые. Это было здорово для меня. — Вот как... Я кивнула. Я никогда раньше не чувствовала себя такой счастливой. Может, может, и не было. Но за пределами этого я не могла придумать, что ещё сказать. Казалось невежливым задерживать его слишком долго. — Тогда... Спокойной ночи. Киллиан слегка кивнул, и я закрыла заднюю дверь с ещё одной улыбкой. Когда дверь закрылась между ним и мной, вырвался вздох. «Думаю, я буду продолжать становиться жадной, если так пойдёт...» Одно из моих первых решений после свадьбы продолжало колебаться. У меня всё ещё лежит тот листок бумаги в ящике стола, где я снова и снова обводила кружком «Будь благодарна за то, что имеешь».

Эдит закрыла дверь, не оглядываясь на Киллиана, поэтому не видела, как он запоздало поднял руку. Эдит не смотрела на это и закрыла свою дверь, но Киллиан хотел снова постучать в дверь, но не позвал Эдит. «Почему я это делаю?» Он сжимает и разжимает руку, поднимая и опуская её снова. Затем Киллиан медленно направился в свою комнату. Всё, что он делал сегодня с Эдит, было для неё первым опытом и новым опытом для него. Опера «Оделетта», которую он выбрал, была только для того, чтобы надеяться на хорошее свидание с Эдит. «Оделетта» была так знаменита, что он видел её много раз раньше. Но сегодня опера немного отличалась, потому что главное сопрано сегодня вечером была особенно известная певица, и для него это был бы тот же самый опыт, если бы не тот факт, что Эдит была с ним. Сначала он подумал, что нелепо, что Эдит даже не знала эту знаменитую оперу. Ему было интересно, не лжёт ли она, притворяясь наивной. Но потом он вспомнил: хотя он несколько раз видел графа Ригельхоффа в этом оперном театре, он никогда не сталкивался с Эдит. «Ты серьёзно говоришь, что никогда не была в оперном театре?» Я думал, что ей не нравится опера, но после начала оперы реакция Эдит была довольно удивительной. — О, нет! Я обнаружил, что она прикрыла рот, чтобы перевести дыхание, вздыхала вместе с мучающейся Оделеттой, плача от звука отчаянного сопрано. Когда я вытер сверкающие слёзы, Эдит даже не знала, что плачет. Она была так удивлена и немного улыбнулась. Это нельзя было воспринять как реакцию человека, которуму не нравится опера. «Что, чёрт возьми, происходит? Не может быть, чтобы тебе запрещали смотреть оперу в доме Ригельхофф». У меня были сомнения, но мнение Эдит об опере было ещё более удивительным. Когда он задаёт такие вопросы, Эдит сказала, что из двух мужчин выбрала бы Хьюберта и никогда бы не покончила с собой. И добавила, что Ласло — ублюдок. — Он проверял её любовь. Хотя знал, через что прошла Оделетта, он не раскрывал свою личность, чтобы проверить её любовь. Вот ублюдок. Он не думал об этом так. До сих пор он думал, что это история о глупой женщине, упустившей свою настоящую любовь из-за ослепления материальными вещами. Но когда он услышал мнение Эдит об этой истории, оно имело смысл. Проверять любовь — это очень высокомерный поступок, ставящий тебя выше другого человека. И Ласло был высокомерен. Если бы он действительно любил Оделетту, он должен был успокоить её до того, как она была переполнена мукой. Внезапно Эдит сделала ещё одно неожиданное замечание. — Киллиан. Ты никогда не был в ситуации без денег, не так ли? Дело не только в деньгах... Есть много вещей, которые решаются деньгами. Он горько улыбнулся, будто у него было прошлое, когда он был несчастен без денег. К тому же, когда она сказала, что способна понять Оделетту, вышедшую замуж ради семьи, его сердце дрогнуло. Эдит знала, что он влюблён в Лизи, но он заставил её выйти за него ради выгоды семьи. Она никогда не показывала такого вида, хотя её гордость, вероятно, была задета. Скорее, она утешала его, что ему не нужно заставлять себя быть с ней милым и не нужно страдать от такого чувства долга. «Как такое возможно?» Когда я подумал об этом, Эдит сказала с улыбкой: — Но ты знаешь женщину. Они гораздо сильнее, чем ты думаешь. Так и было. Эдит была гораздо более сильной женщиной, чем думал Киллиан. Она стоит твёрдо и сохраняет невиновность перед лицом брошенных на неё обвинений, не рушась, и хранила честь семьи, хотя её избивала горничная по приказу семьи. Интересно, стоит ли эта честь защиты или нет. После этого она отвернулась, улыбка Эдит была такой красивой, такой душераздирающей и твёрдой, будто никогда не сломается. Однако женщина, чувствующая себя так сильно, становится маленькой девочкой, выходя на улицу. Просто дешёвая конфета была достаточно, чтобы она улыбалась так счастливо. — Вкусно. Очень сладко, но в то же время кисловато. Даже конфета за 50 сен была вкусной, на вкус как расплавленный сахар. Но Эдит выглядела такой счастливой, будто ела десерт, который не могла попробовать больше нигде в этом мире. Было бы лучше, если бы я не отвлёкся на её губы, блестящие от сахарной воды. — Глядя, как я ем, тебе тоже захотелось съесть, верно? Было наивно и странно спрашивать. Он смотрел на это, потому что хотел съесть. Эдит до конца не замечала, что он хотел съесть. «Это не Эдит была развратной, а он». Он вздохнул, но на этот раз она попросила одолжить денег, чтобы купить увядший цветок у девочки, продающей цветы. В этой империи, вероятно, только Эдит, дворянка, хотела бы купить цветы сама, даже если муж рядом. Он купил все цветы, которые не были заметны, у той маленькой девочки и связал их своим носовым платком, чтобы прикрыть ветку, обрезанную посередине, и Эдит была так впечатлена и приняла их. — Это... Я впервые получаю что-то подобное. Её голос был мягким, почти шепчущим себе, с волнением женщины, впервые получающей цветы. Эдит поспешно отвернулась на вопрос о том, был ли какой-нибудь мужчина, посылавший цветы, и Киллиан начал подозревать, что положение Эдит внутри дома Ригельхофф было очень странным. «Кто-то посылал их, но если человек не получал, куда исчезли цветы?» Нет способа, чтобы их выбросили. Мужчины, ухаживавшие за Эдит, должно быть, были сыновьями из приличных семей, и граф Ригельхофф не мог превратить эти семьи во врагов. Если так, звучит так, будто их украли где-то посередине... «Ты крадёшь цветы у своей дочери? Почему, чёрт возьми?» Это было абсурдное предположение, но, учитывая дом, где горничную, напавшую на его дочь, посадили в карету, я подумал, что даже абсурдное предположение может быть правдой. Это было неприятно. Было ещё более досадно видеть, какое прошлое скрывает женщина, которая даже не могла сказать жонглирующему клоуну уйти с дороги и съёживала плечи. — Достаточно. А теперь отпусти мою жену. Киллиан удивился, когда сказал это. Моя жена. Эхо этих слов почему-то тронуло меня. Затем Эдит, приближающаяся ко мне с улыбкой... Простолюдины вокруг смотрели на Эдит, приближающуюся к нему, ошеломлённо. Только тогда Киллиан понял, что его жена, Эдит Людвиг, была красивой женщиной, которую не везде можно увидеть. — Киллиан. Пойдём теперь. Голос, шепчущий рядом, больше не был непреодолимым и казался таким милым. Это было такое весёлое время. Давно он не чувствовал такого волнения и безмятежности. Это было то же чувство, которое он испытывал, когда выходил с Лизи, но, думая о ней, он всегда думал о Клиффе, и у него всегда было чувство нетерпения и неполноценности в глубине души. Но когда он был с Эдит, ему не нужно было об этом думать. Потому что Эдит была женщиной для Киллиана, только для него. Как раз когда он собирался извиниться за сокращённую прогулку, Эдит сказала, что ей очень понравилось. — Это была отличная прогулка. — Всё было для меня впервые. Это было здорово для меня. Её первый раз. Всё в первый раз. Ему было грустно и радостно это слышать. Тот факт, что её первый раз полностью заполнен им самим, верно удовлетворял желание Киллиана к монополии. Той ночью, сидя один в своей комнате, снова и снова думая о свидании с Эдит, Киллиан всё глубже погружался в вопросы, которые чувствовал раньше.