Расколотый союз

Полгода наследник «Jeon Global» Чон Чонгук обивал пороги мастерской дизайнера Ким Тэхёна. Все это началось после одного дня в лаборатории отца.       Flashback Чонгук зашел в лабораторию, где от яркого света и белых стен у него зарябило в глазах. — Господин Чон, вашего отца сейчас нет… — Я знаю, и именно поэтому я здесь. Это что? — Чонгук кивнул на гору папок на столе. — Очередные подопытные крысы? Юная ассистентка кивнула поправляя круглые очки на переносице. — Да. Здесь несколько кандидатов. Вся информация засекречена и никто из них не знает о постоянном наблюдении. Чонгук сел за стол, взял в руки папку и пролистал страницы. — Ничего интересного. Все так или иначе связаны схожими параметрами. Скучно они все были однообразные. Однотипные омежки без капли харизмы. Взгляд Чонгука зацепился лишь за одно фото. Это была одна из последних папок и омега, который смотрел на него с обычной фотографии для документов был ему немного знаком. Он уже не раз видел это лицо в новостных газетах о современной моде с кричащими заголовками. — Хмм, Ким Тэхен значит. А вот эта мышка мне кажется интересной. — Ваш отец считает так же. За ним наблюдают больше года. Скорее всего его заберут в лабораторию. — забирая остальные папки, сказала ассистентка.       Flashback ends. Альфа не мог позволить отцу ставить этот дурацкий опыт по контролю и созданию «идеала». Долгое наблюдение за одним омегой действительно означало то, что по критериям выставленным в лаборатории это лучший экземпляр. Но как можно? Как можно о живом человеке говорить в таком ключе? Чонгук не понимал отца. Внутренний альфа кричал, требовал спасти омегу от участи лабораторной мыши. Ким Тэхён был привлекателен, с характером, черты его лица врезались в память и не давали мыслить о чем-либо другом. Поэтому альфа решил заполучить омегу себе, до того как отец доберется до него первым. Долгое время младший Чон посещал мастерскую омеги. Он видел всё. Видел как создавались шедевры, отличающиеся от привычных традиционных ценностей их общества, и даже видел как омега их уничтожает. Видел, как он плачет от выгорания, тут же загораясь новой идеей. Настоящий. Живой. Лабораторные образцы отца не такие, они покладистые, в вечных рамках общества, не проявляют никаких эмоций, которые так или иначе могут навредить имиджу. Но во всех чего-то не хватало. И видимо отец нашел недостающую часть в Тэхёне. Сначала все вроде как было на уровне обычного знакомства, но время поджимало. Неожиданная увлеченность сына делами в лаборатории, начала вызывать интерес и у отца. Поэтому нужно было принимать решения.       Flashback — Отец, мне нужна твоя подпись. — Чонгук зная отца, подсунул ему в нужном порядке документ на передачу личного дела Ким Тэхёна. — Что это? — старший Чон был не глуп, но был максимально занят сывороткой привязанности, поэтому уже одной рукой ставил подпись, задавая вопрос чисто для формальности. — Разрешение, для вывоза отходов с предприятия. -Чонгук был готов к этому. Заветная подпись поставлена, теперь Ким Тэхён не просто подопытная мышка лаборатории отца. Теперь отец буквально подарил сыну игрушку. Живую игрушку. И нужно было в кратчайшие сроки из игрушки сделать идеальную пару, чтобы спасти от лабораторной участи.       Flashback ends. Чонгук несколько раз начинал тему отношений с Кимом, но бунтарь не хотел ограничивать себя рамками. Чонгуку не осталось ничего как подключить финансовый департамент и действовать грязно. Это возымело нужный эффект. И они смогли переговорить, пусть и не так гладко и спокойно. Хотя чего можно ожидать от такой творческой, горячей фурии по имени Ким Тэхён.

*** За месяц до подписания союза ***

Особняк «Чон» возвышался над городом, как холодная, безжалостная крепость. Бесконечные коридоры, отделанные черным мрамором и полированным металлом, отражали приглушенный свет, создавая ощущение бесконечности и отчуждения. Тэхён чувствовал себя песчинкой, занесенной сюда по прихоти ветра, которая должна была вписаться в безупречный, но безжизненный узор этого места. Ему выделили крыло, просторное, с огромными панорамными окнами, выходящими на городской пейзаж. Но вместо ощущения свободы, эти стеклянные стены вызывали у Тэхёна лишь чувство уязвимости. Он мог видеть весь мир, но мир не видел его, пойманного в эту золотую клетку. Тишина этого дома казалась громче любого крика. Чонгук появлялся редко. Он был занят своим бизнесом, своими встречами, своими интригами и секретами. Тэхён же большую часть времени проводил в своей новой студии, которую ему разрешили обустроить в одной из пустующих комнат. Он погрузился в работу, пытаясь заглушить тревожные мысли и неподдающееся контролю влечение. Его феромоны, обычно под контролем, начали вести себя иначе. Когда Чонгук случайно проходил мимо, или их взгляды встречались в столовой, где они ужинали в абсолютном молчании, легкий аромат полевых цветов смешивался с едва уловимой горчинкой, которую он обычно подавлял. Тэхён чувствовал, как это влияет и на Чонгука — его аромат становился чуть плотнее, в нем появлялись новые, терпкие нотки, словно он пытался что-то уловить, что-то понять. Однажды вечером, когда Тэхён работал допоздна, его внимание привлекло слабое мерцание света из кабинета Чонгука. Любопытство, смешанное с тревогой, взяло верх. Он подошел к двери, прислушался. Сквозь тонкую щель доносился негромкий, монотонный голос Чонгука, ведущего какой-то разговор. И тут Тэхён услышал… отголоски собственного аромата. Он прижался к двери, затаив дыхание. Чонгук говорил с кем-то по громкой связи, и его слова были далеки от обычного делового тона. — …его реакция на мой аромат… непроизвольная, но яркая. Блокаторы не справляются полностью. Есть прогресс. — Ты уверен, что это не просто… проявление его природы? — послышался другой, более глубокий голос, явно принадлежавший старшему Чону, отцу Чонгука. — Я анализирую. Но даже если так, это поддается контролю. У нас есть шанс… Тэхён отшатнулся от двери, сердце забилось с бешеной скоростью. «Его аромат… прогресс… контроль…» Эти слова эхом отдавались в его голове. Он понял. Его брак — это не просто деловое соглашение. Это эксперимент. Он — объект исследования. Он вернулся в свою комнату, чувствуя, как ярость накатывает волной, смешиваясь с отчаянием. Он был не партнером, а подопытным кроликом. Его жизнь, его личность, его омежья сущность — все это стало частью игры Чонов. В ту ночь Тэхён не мог уснуть. Он смотрел в окно, на холодные огни города, и впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему одиноким. Его мечта о свободе казалась такой далекой, такой недостижимой. На следующее утро он намеренно избегал Чонгука. Он завтракал в своей студии, работал до обеда, а затем отправился на прогулку по огромному, но безупречно ухоженному саду, окружавшему особняк. Воздух был чистым, наполненным ароматами роз и трав, но для Тэхёна он казался фальшивым, как и все в этом месте. Когда он возвращался, то столкнулся с Чонгуком на одной из аллей. Альфа остановился, и Тэхён почувствовал, как воздух между ними сгущается. Аромат Чонгука стал резче, в нем появилась едва уловимая нотка тревоги. — Ты куда-то уходил, — констатировал Чонгук, его взгляд был изучающим. — Просто дышал свежим воздухом, — ответил Тэхён, стараясь говорить как можно спокойнее. — Вероятно, я слишком долго был заперт в студии. Чонгук шагнул ближе. Его глаза прошлись по лицу Тэхёна, словно ища подвох. — Ты ведь знаешь, что я не люблю, когда меня обманывают, Тэхён. Тэхён поднял на него взгляд. В его глазах больше не было робости, только холодный вызов. — А я не люблю, когда меня считают подопытным кроликом, Чонгук. На мгновение в глазах Чонгука мелькнуло что-то похожее на шок, затем — сталь. Напряжение между ними стало почти осязаемым. В этот момент Тэхён понял, что все только начинается. И правила, похоже, придется писать ему самому. Чонгук не ответил сразу. Он медленно подошел ближе, каждый его шаг отдавался в напряженном сознании Тэхёна тяжелым ритмом. Омега чувствовал, как его инстинкты начинают сходить с ума: феромоны альфы, пропитанные подавляющим авторитетом, пытались заставить его подчиниться, опустить голову, признать поражение. Но Тэхён лишь крепче сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Подопытным? — голос Чонгука прозвучал тихо, почти вкрадчиво. Он остановился в шаге от Тэхёна, возвышаясь над ним, словно хищник, загоняющий добычу в угол. — Ты слишком много выдумываешь, Тэхён. — Я слышал разговор, — Тэхён не дрогнул, глядя прямо в темные глаза альфы. — Я слышал, как ты обсуждал мой аромат и мои реакции с отцом. Это не «бизнес», Чонгук. Это биологический контроль. Чонгук на мгновение замер. В глубине его глаз промелькнуло что-то похожее на гнев, но он мгновенно сменился ледяным спокойствием. Он резко сократил дистанцию, схватив Тэхёна за подбородок — не больно, но властно, заставляя смотреть на себя в упор. — Ты не понимаешь, во что ввязался, — прорычал Чонгук, и в его голосе проскользнули нотки истинного, нескрываемого раздражения. — Мой отец… он одержим идеей «идеального потомства» и «чистоты крови». И не смотря на твое бунтарство, он посчитал, что ты идеален для воплощения своего «плана». Этот брак — не мой каприз, это единственный способ обезопасить твою жизнь от его интереса к тебе. А знаешь ли ты, сколько времени он следил за тобой? Два гребаных года Тэхён! Ты думаешь, я держу тебя здесь, чтобы проводить эксперименты? Я держу тебя здесь, чтобы он не смог добраться до тебя первым. Тэхён нахмурился, его сердце пропустило удар. Его гордыня боролась с холодным осознанием правды. — И ты решил, что лучший способ защитить меня — это держать под замком и анализировать мои феромоны? — Я анализирую, чтобы знать, когда ты будешь в опасности! — Чонгук отпустил его, резко развернувшись. Он прошелся по аллее, взъерошив волосы рукой — жест, выдающий его крайнее напряжение. — Ты ведь знаешь, что происходит, когда омега твоего типа оказывается в зоне действия синтетических препаратов, которые разрабатывает моя компания? Ты начинаешь терять контроль. Твой разум затуманивается. Я слежу за тобой, чтобы в случае чего… подавить это. — Подавить? — Тэхён сделал шаг к нему. — Или усилить? Чонгук резко обернулся. Его глаза сверкнули опасным блеском. — Ты такой упрямый, — он подошел к Тэхёну вплотную, прижимая его к стволу старого дуба. — Если бы я хотел тобой воспользоваться, я бы не ждал ни минуты. Ты здесь, ты беззащитен, и ты чувствуешь мою власть. Но я все еще не тронул тебя, Тэхён. Ты хоть понимаешь, сколько усилий мне это стоит? Он нагнулся, его губы оказались в миллиметре от уха омеги. Запах дыма и металла стал почти удушающим. — Ты думаешь, это игра? Это выживание. Мы скоро посетим виллу моего отца на Чеджу. И там он будет ожидать результатов. Если мы не покажем ему, что мы — «идеальная пара», он заберет тебя из особняка в лабораторию, как и было в его плане. Тебе решать: играть со мной по моим правилам, чтобы выжить, или рискнуть своей свободой ради собственной гордости. Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вилла на Чеджу. Снова этот остров. Омега помедлил пару минут с ответом, просто пытаясь дышать спокойнее. — Что мне нужно делать? — спросил Тэхён, его голос едва заметно дрожал. Чонгук посмотрел на него с какой-то странной, пугающей смесью жалости и восхищения. — Стать моей парой, Тэхён. По-настоящему. На публике, при нем, ты должен доказать, что я полностью владею тобой. Только так он потеряет к тебе интерес как к подопытному объекту. — А в реальности? — Тэхён сглотнул. Чонгук усмехнулся — криво и горько. — В реальности… мы будем продолжать ненавидеть друг друга до тех пор, пока не найдем способ разрушить их систему изнутри. Но до тех пор — не смей отходить от меня ни на шаг. Ты теперь мой, и я не позволю им даже пальцем до тебя дотронуться. Тэхён понял: он только что добровольно надел на себя цепи, которые казались ему спасением. Но, глядя на то, как судорожно сжимаются кулаки Чонгука, он вдруг осознал пугающую истину: альфа не просто защищает его. Он боится того, что произойдет, когда эта «игра» в близость станет реальностью, от которой они оба уже не смогут спрятаться. Омега отвел взгляд, чувствуя, как внутри него закипает странная, ядовитая смесь обиды и странного облегчения. Чонгук поставил шах и мат, используя его собственный страх как пешку. — Ты боишься не только за меня, — тихо произнес Тэхён, поворачиваясь к альфе. — Ты боишься того, что если мы будем убедительны, твой отец решит, что эксперимент удался. Что мы — идеальный результат его «селекции». Чонгук замер. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на растерянность, но он тут же взял себя в руки, надевая привычную маску ледяного безразличия. — Мой отец считает, что чувства — это химическая ошибка, которую можно исправить дозировкой нужных препаратов, — отрезал он, подходя к Тэхёну почти вплотную. — Для него мы — не пара. Мы — биологический проект. Если мы докажем, что «проект» функционирует, он даст нам больше свободы, чтобы изучать нас дальше. А в этой свободе я найду лазейку. Он протянул руку и властным жестом приподнял лицо Тэхёна за подбородок. Его пальцы были холодными, но там, где они касались кожи, оставался жгучий след. — Ты должен быть безупречен, — продолжил Чонгук, и его голос опустился до низкого, почти животного рыка. — Никаких взглядов в сторону, никаких сомнений. Когда мы приедем на Чеджу, ты не будешь смотреть на двери, ты не будешь искать способы сбежать. Ты будешь смотреть только на меня. Ты будешь искать мой аромат в толпе. Ты будешь касаться меня так, будто без моего присутствия ты начинаешь задыхаться. Тэхён почувствовал, как сердце пропускает удар. — А если я не смогу? Если я выдам нас? Если игра будет неубедительной? — Тогда, — Чонгук наклонился к самому его уху, и его горячее дыхание обожгло кожу, — я применю крайнюю меру. Ты ведь знаешь, что происходит с омегами, которые сопротивляются «естественному» влечению в присутствии своего альфы? Мы разыграем сцену, после которой у него не останется ни единого вопроса. И поверь мне, Тэхён, ты не захочешь знать, насколько убедительным я могу быть. Тэхён затаил дыхание. В словах Чонгука не было шутки — только пугающее осознание того, что граница между «игрой» и «реальностью» уже начала истончаться. Альфа сильный, доминирующий хищник и омега, который, несмотря на всю свою внутреннюю ярость, уже начинал поддаваться ритму их общего, тяжелого дыхания. — Сегодня ночью, — Чонгук отстранился, его взгляд был острым, как лезвие бритвы, — мы начинаем подготовку. Можешь считать это тренировкой. Я научу тебя, как заставить любого поверить в то, что ты принадлежишь мне душой и телом. Тэхён посмотрел на Чонгука. Омега был бледен, с расширенными зрачками, он выглядел именно так, как выглядел бы человек, пойманный в капкан. Но в глубине его глаз, глубоко за страхом, медленно разгорался ответный огонь. — Тренируй, — прошептал он, не отводя взгляда от глаз Чонгука. — Но не жалуйся потом, если я научусь играть эту роль лучше тебя. И если в какой-то момент ты сам забудешь, где заканчивается сценарий и начинается правда. Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке было больше напряжения, чем уверенности. Он понимал: поставив Тэхёна в такие условия, он сам добровольно вошел в лабиринт, из которого, возможно, не будет выхода для них обоих. Альфа не ответил сразу. Вместо слов он сделал последний шаг вперед, что разделял их, сокращая дистанцию настолько, что Тэхён отчетливо почувствовал, как напряжены мышцы альфы. Его ладонь легла на поясницу Тэхёна, притягивая того к себе — не грубо, но с такой властной уверенностью, что у омеги перехватило дыхание. — Забудь о «сценарии», Тэхён, — голос Чонгука стал пугающе тихим. — Для отца всё должно быть настоящим. А это значит — никакой дистанции. Даже в спальне. Тэхён дернулся, пытаясь отстраниться, но рука альфы держала его крепко, как кандалы. — О чём ты? Мы договорились о притворстве на людях, а не… — Мой отец установил датчики уровня стресса в гостевых комнатах на Чеджу, я читал это в куче документов и лично видел счета от инженеров, — перебил его Чонгук, глядя прямо в глаза, и в этом взгляде Тэхён прочел нечто, от чего по коже побежали мурашки. — Если приборы зафиксируют, что ты напряжен или испытываешь отвращение, когда я рядом, он поймет, что связь искусственная. Он не верит словам. Он верит биометрическим показателям. Тэхён почувствовал, как внутри него всё похолодело. Это была не просто ловушка — это был лабиринт с зеркалами, где каждое их действие фиксировалось датчиками, а каждый вздох анализировался. — Значит, мне нужно… — начал Тэхён, но голос сорвался. — Тебе нужно научиться расслабляться, когда я касаюсь тебя, — закончил за него Чонгук. — Ты должен позволить моему аромату влиять на тебя. Ты должен позволить себе… хотеть меня. Хотя бы на время. Чонгук медленно провел кончиками пальцев по шее Тэхёна, там, где находилась его запаховая железа. Тэхён вздрогнул, и его тело, вопреки всем приказам разума, подалось вперед, откликаясь на тепло альфы. Это была биологическая реакция — инстинкт, который он пытался подавить, но который теперь стал его единственным способом выжить. — Почувствуй это, — прошептал Чонгук, его губы почти касались кожи омеги. — Перестань бороться с тем, что в твоей крови. Если ты примешь это, если ты позволишь мне быть твоим единственным стимулом, датчики покажут идеальную гармонию. И тогда… тогда мы будем в безопасности. Тэхён закрыл глаза. Он чувствовал, как феромоны Чонгука заполняют пространство вокруг, окутывая его, словно густой туман. Это было одурманивающее ощущение. Он понимал, что это манипуляция, что это часть их страшной игры, но где-то глубоко внутри его омежья сущность жаждала этой защиты. — Ты хочешь, чтобы я сдался? — прошептал Тэхён. Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Его глаза горели темным, почти черным огнем. — Я хочу, чтобы ты стал моим сообщником, а не жертвой. Сдача — это поражение. А то, что я предлагаю — это альянс. Но цена этого альянса… ты должен быть готов к тому, что я буду прикасаться к тебе, целовать тебя и держать в своих объятиях так, чтобы у моего отца не возникло ни единой мысли о том, что это постановка. Тэхён открыл глаза и посмотрел на Чонгука. В этом взгляде больше не было прежнего смирения. Там появилась сталь. — Хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал удивительно твердо. — Если это единственный путь, я стану твоим идеальным дополнением. Но запомни: если эта игра в «близость» изменит тебя… если ты начнешь чувствовать что-то большее, чем просто необходимость выжить… это будет твоя ошибка, Чонгук. Не моя. Внутри Тэхён сам боялся, что эта игра станет его собственной ошибкой, что сам он начнет чувствовать что-то большее. Его феромоны и реакция внутри — это тихий предатель. Чонгук на секунду замер, словно слова Тэхёна застали его врасплох. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто хрупкое, что-то, что он тут же поспешно спрятал за привычной маской самоконтроля. — Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы позволить себе играть с огнем? — его голос снова стал жестким, но в нем уже не было прежней уверенности. — Я играю по правилам выживания, Тэхён. И если для этого мне придется заставить тебя поверить в нашу «идеальную пару», я сделаю это. Но знай, я не позволю эмоциям помешать плану. Он отступил на шаг, возвращая себе своё привычное пространство. Это было больше, чем просто жест. Это было напоминание о той черте, которую Тэхён не должен пересекать. — Мы отправимся на виллу, — сказал Чонгук, его тон стал деловым, словно предыдущий разговор никогда не имел места. — И будем вести себя так, как будто любим друг друга до безумия. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый поцелуй — всё должно быть безупречно. Ты понимаешь? Тэхён кивнул, чувствуя, как его собственные эмоции, до этого бушевавшие, словно приглушаются. Он знал, что Чонгук не был глуп. Он был расчетлив, хладнокровен и опасен. Но именно эта опасность, эта непредсказуемость, пробуждала в Тэхёне странное, извращенное влечение. — А что если… — начал Тэхён, намеренно вызывая его. — Что если я начну верить в это? Что если я перестану различать игру и реальность? Чонгук повернулся к нему, его взгляд был пронзительным. — Тогда, Тэхён, — произнес он медленно, — ты станешь несчастным. И мы оба проиграем. Он не договорил. Вместо этого Чонгук направился к двери, оставив Тэхёна одного в наэлектризованной тишине аллеи. Тэхён смотрел ему вслед, чувствуя, как его собственная кровь гудит в жилах. Война была неизбежна. И она разворачивалась не только во внешнем мире, но и в его собственной душе. Он понял, что Чонгук, несмотря на все свои слова о контроле, сам рискует. Рискует потерять голову, рискует пойти на поводу у инстинктов, которые он пытался контролировать.

***

Тэхён подошел к окну, глядя на вечерний город. Он знал, что поездка на Чеджу будет решающей. Они должны были сыграть свою роль безупречно, стать идеальной парой в глазах отца Чонгука. Но Тэхён также знал, что он не собирается просто ждать, пока его сломают. Он был готов играть, готов использовать свои чувства как оружие. И если это означало, что ему придется научиться «хотеть» Чонгука, чтобы выжить, то он научится. Но он также знал, что в этой игре, где на кону стояла сама его сущность, он не собирается проигрывать. Он собирается найти способ сломать правила, а не только играть по ним. И, возможно, даже сломать самого Чонгука. Вечер в особняке Чонов был наполнен особым напряжением. Снаружи, за высокими стенами, шла обычная жизнь, но внутри, в их специально отведенной части крыла, разыгрывалась совсем другая драма. Тренировка. Чонгук, воплощение властности и контроля, готовился превратить Тэхёна в безупречную марионетку, которая своей естественной реакцией на его касания будет усыплять бдительность его отца. — Забудь о своих чувствах, — резко сказал Чонгук, стоя напротив Тэхёна в просторной гостиной, залитой мягким светом. — Здесь и сейчас ты — моя собственность. И ты должен вести себя соответственно. Тэхён стоял прямо, стараясь не показывать, как его тело реагирует на приближение альфы. Его феромоны, обычно сдержанные, сейчас тихонько вибрировали, отражая смесь страха и странного, извращенного любопытства. — Я не твоя собственность, — парировал Тэхён, его голос звучал тверже, чем он ожидал. Бунтарь внутри омеги не мог так просто склонить голову в подчинении. — Пока что, — усмехнулся Чонгук, подходя ближе. — Но для моего отца ты должен стать именно ею. На Чеджу, когда он будет наблюдать за нами, твоя реакция на мои прикосновения будет говорить обо всем. Если ты напряжешься, если оттолкнешь меня, он поймет, что это игра. А если… Он остановился, его взгляд скользнул по лицу Тэхёна, останавливаясь на шее. — Если ты примешь мое касание, если твое тело откликнется… он увидит естественность. Он увидит мою власть. Чонгук протянул руку и медленно, словно пробуя воду, коснулся щеки Тэхёна. Легкое, почти невесомое касание. Тэхён почувствовал, как под этой легкой лаской пробегает электрический разряд. Его дыхание участилось. — Чувствуешь? — спросил Чонгук, его голос был низким, бархатным. — Это не просто прикосновение. Это начало. Это сигнал. Ты должен научиться распознавать мои эмоции по тому, как я к тебе прикасаюсь. Сейчас я спокоен. Я уверен. Я контролирую. Тэхён кивнул, стараясь сфокусироваться. Он действительно чувствовал спокойствие, исходящее от Чонгука, но под ним скрывалось что-то еще — напряженное ожидание. — Теперь, — Чонгук поменял руку, его пальцы легли на ключицу Тэхёна, слегка надавливая. — Сейчас я немного… раздражен. Мой отец не хочет идти на уступки. Мне нужна твоя поддержка. Ты должен почувствовать мое раздражение и… успокоить меня. Тэхён напрягся. Это было сложнее. Как ему успокоить кого-то, кто сам был воплощением власти? Он попытался вспомнить, как утешал друзей, как старался смягчить гнев, и решил попробовать. — Всё будет хорошо, — тихо произнес Тэхён, стараясь, чтобы его голос звучал мягко и успокаивающе. — Мы справимся. Мы уже прошли через многое. — Тэхён погладил альфу по руке, что касалась его ключиц. — Ты слишком усердствуешь, — бросил Чонгук. Его голос был холодным, как лед, но в сжатых кулаках Тэхён уловил предательское напряжение. — Ты должен быть не просто «уступчивым». Ты должен быть одержимым. Мой отец знает меня. Он знает, что я не выберу себе в пару того, кто просто «выполняет инструкции». Ему нужно видеть, что ты добровольно идешь на уступки, что ты наслаждаешься моей властью, вопреки своего характера. Тэхён почувствовал, как в груди закипает ярость. — Ты хочешь, чтобы я был одержим? — голос Тэхёна дрожал от гнева и возбуждения, которое он никак не мог подавить. — Ты хочешь, чтобы я смотрел на тебя так, будто ты — единственный воздух, который я могу вдыхать? Хорошо. Но ты понимаешь, что произойдет, когда мы вернемся с Чеджу? Если я научусь так смотреть на тебя, я не смогу просто «выключить» это, когда спектакль закончится. Чонгук уставился на него, и на долю секунды его маска хладнокровия треснула. Он впился пальцами в талию Тэхёна, прижимая его к себе так сильно, что у того перехватило дыхание. — Значит, не выключай, — прорычал Чонгук. — Если ты хочешь выжить, Тэхён, ты должен стать моей тенью, моей навязчивой идеей. Ты должен хотеть меня так сильно, чтобы даже мой отец поверил в то, что тебя нельзя отнять, не уничтожив при этом меня. Он прижался лбом к лбу омеги, их дыхание смешалось. Он почувствовал, как Чонгук едва заметно расслабился под его касанием. Это была крошечная, но значимая реакция. — Хорошо, — прошептал Чонгук, его рука медленно скользнула вниз, по предплечью. — Мой отец увидит, что ты реагируешь на мои эмоции. Но ему нужно увидеть, как ты реагируешь на меня. На мое желание. Он остановился, его пальцы легли на запястье Тэхёна, слегка сжимая. — Сейчас я испытываю… влечение. Сильное. И я хочу, чтобы ты это почувствовал. Чтобы ты ответил на него. Не сопротивлением. А… взаимностью. Тэхён ощутил, как его сердце забилось быстрее. Он чувствовал, как феромоны Чонгука стали плотнее, насыщеннее, наполняя комнату ароматом, который вызывал странные, непривычные реакции в его теле. Он знал, что это игра, но его собственная природа, омежья сущность, начинала отзываться на этот запах, на эту близость. — Как… как я должен ответить? — с трудом выговорил Тэхён, чувствуя, как краска заливает его щеки. — Покажи мне, что ты не боишься, — ответил Чонгук, его взгляд был прикован к губам Тэхёна. — Покажи мне, что ты готов. Позволь себе почувствовать. Позволь себе откликнуться. Он медленно, с нарастающим давлением, начал приближать губы к губам Тэхёна. Это было нежное, но властное прикосновение, которое заставило Тэхёна затаить дыхание. Он почувствовал, как его тело откликается на этот поцелуй — не сопротивлением, а странным, пугающим желанием. В этот момент, в мягком свете гостиной, Тэхён понял: правила этой игры устанавливал не только Чонгук. Химическая реакция запустилась прямо в его собственной крови. Чонгук углубил поцелуй. Он не был агрессивным, но в нем чувствовалась сила, которая не оставляла сомнений в его намерениях. Тэхён, несмотря на внутренний протест, не мог отстраниться. Его тело, словно повинуясь инстинктам, отвечало на прикосновения альфы. Он чувствовал, как жар разливается по его жилам, как его феромоны, обычно такие сдержанные, начинают раскрываться, смешиваясь с ароматом Чонгука. — Вот так, — прошептал Чонгук, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть Тэхёну в глаза. В его взгляде читалось не только удовлетворение, но и некая осторожность. — Ты чувствуешь, как твоё тело реагирует? Это то, что нужно будет показать. Никакого сопротивления. Только принятие. Тэхён сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Он чувствовал себя так, словно попал под действие какого-то мощного наркотика. Его разум кричал об опасности, но тело, казалось, было готово подчиниться. — Но это… это реальность, — произнес Тэхён, его голос был хриплым. — Я чувствую… — Ты чувствуешь то, что должен чувствовать, — перебил Чонгук, его рука погладила Тэхёна по щеке. — Это твоя роль. И ты должен играть ее безупречно. Помни, если отец увидит хоть малейшее сомнение, хоть малейшее отвращение… Он не закончил. Но Тэхён понял. Последствия будут не для Чонгука, а для него. Его отправят в лабораторию. — Хорошо, — тихо сказал Тэхён, стараясь придать своему голосу уверенности. — Но ты тоже должен играть свою роль. Ты должен показать, что я тебе нужен. Что ты… хочешь меня. Чонгук усмехнулся, в его глазах блеснул огонек. — О, поверь мне, Тэхён. Это самая легкая часть моего плана. Он снова притянул Тэхёна к себе, но на этот раз поцелуй был другим. Более страстным, более требовательным. Тэхён почувствовал, как его собственные феромоны усиливаются, реагируя на страсть альфы. Он чувствовал, как его сознание постепенно уступает место инстинктам. — Завтра, — прошептал Чонгук, отстраняясь, глядя прямо в глаза Тэхёну, — Мы начнем утро с завтрака. Покажи мне, как ты готов служить мне. Как ты хочешь угодить мне. Ты сядешь рядом со мной. Не напротив, а рядом. Ты положишь руку мне на колено, и ты не уберешь её, даже если речь будет о самом неприятном. Ты будешь смотреть на меня, когда я ем, когда я говорю, когда я просто молчу. Ты будешь искать моего одобрения в каждом жесте. Ты сможешь это сделать? Тэхён кивнул, чувствуя, как его тело дрожит от пережитого. Чувствовал, как мир вокруг него сжимается до размеров этой комнаты и этой угрожающей близости. Он знал, что впереди его ждет гораздо большее. И эта игра, начавшаяся с притворства, медленно, но верно, начинала стирать границы между вымыслом и реальностью. И это было самое пугающее. — Я сделаю это, — прошептал он, чувствуя, как его собственные феромоны начинают заполнять комнату, отвечая на вызов Чонгука. — Но не думай, что это будет стоить тебе дешево. Ты сам сказал: я — искушение. Как скоро ты начнешь сомневаться? Чонгук усмехнулся — той самой опасной, хищной улыбкой, которая раньше пугала Тэхёна, а теперь вызывала лишь ответный азарт. — Это именно то, на что я рассчитываю, — ответил альфа, и в его глазах вспыхнул темный огонь. — Добро пожаловать в мой мир, Тэхён. Надеюсь, ты готов к тому, что выбраться из него живым… вряд ли получится.