Слуга народа

Глава 6 (Роv Василия) Весь день вторника мы с Никитой разбирали резюме. Нам стоило заранее договориться о приоритетах – мне нужны были честные профессиональные люди, а Никита совал мне анкеты прибалтов и грузин, вероятно, рассчитывая таким образом сыграть на сложившемся стереотипе. К середине дня у меня уже голова раскалывалась от объемов информации. Стало душно, я снял пиджак, галстук и открыл окно. Над Киевом собирались тучи и, наконец, пахнуло свежим ветром. Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, жадно вдыхая надвигающуюся грозу, пока Никита ходил за следующей партией резюме * Ближе к вечеру ко мне зашел Юрий Иванович и предложил дать Раде и Кабмину пару дополнительных выходных в начале следующей недели. Именно предложил – сильные не просят. Я подумал, что так, и правда, будет лучше – результат конкурса будет чище. Такое предположение, конечно - верх наивности. Весь день вторника мы с Никитой разбирали резюме. Нам стоило заранее договориться о приоритетах – мне нужны были честные профессиональные люди, а Никита совал мне анкеты прибалтов и грузин, вероятно, рассчитывая таким образом сыграть на сложившемся стереотипе. К середине дня у меня уже голова раскалывалась от объемов информации. Стало душно, я снял пиджак, галстук и открыл окно. Над Киевом собирались тучи и, наконец, пахнуло свежим ветром. Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, жадно вдыхая надвигающуюся грозу, пока Никита ходил за следующей партией резюме. * В Администрации я снова весь день рылся в бумагах, попутно успевая решать какие-то текущие дела. Ближе к вечеру ко мне зашел Юрий Иванович и предложил дать Раде и Кабмину пару дополнительных выходных в начале следующей недели. Именно предложил – сильные не просят. Я подумал, что так, и правда, будет лучше – результат конкурса будет чище. Такое предположение, конечно - верх наивности. И снова, с приходом премьера, на меня накатило, становящееся уже привычным в его присутствии, волнение. И рукопожатие на прощание в тот раз было каким-то… необычным. Я сам не мог бы объяснить почему – толи потому, что он жал мне руку несколько крепче и дольше, не то потому, что господин Чуйко опять смотрел на меня как-то специально, а быть может оттого, что его ладонь, обычно сухая и прохладная, в момент этого рукопожатия была горячей и чуть влажной. Я поймал себя на том, что хотел бы почувствовать ее прикосновение иначе. Да, что там – поймал! Я откровенно этого хотел, тем более, после моих горько-сладких изматывающих снов. И – да, он смотрел так, будто тоже этого хочет. Я отвел глаза, и он отпустил мою руку. Когда Юрий Иванович вышел, я еще полчаса приходил в себя, пытаясь собраться с мыслями и стараясь игнорировать откровенное возбуждение.. Может, Серега прав, и это все потому, что у меня давно не было женщины? Но проблема в том, что женщин я не хотел… К сожалению, или к счастью, рефлексировать на эту тему совершенно не было времени, и я снова погрузился в работу. К шести часам я понял, что бумаги осталось еще минимум на два дня, и мысленно простился с ближайшими выходными – придется ехать сюда и завершать начатое. Но сегодня я должен быть дома вовремя. Я правда соскучился по Димке. И по маме. В раскаяние отца и Светки я не очень верил – уж больно они у меня ушлые, рано или поздно все равно достанут, не мытьем, так катаньем, но пока я вынужден пойти на перемирие. В дверях мы встретились с Ольгой. Не скажу, что наш разговор был приятным, во всяком случае, для меня, но во мне точно говорила не ревность – я не мог представить, что моего сына будет пытаться воспитывать чужой мужик. Собой она вольна распоряжаться как угодно, но Димкиной судьбой – нет. Однако, мне кажется, она поняла мои слова совсем иначе. Ну и пусть. Мама встречала меня так, будто я вернулся с войны, и уже заранее готовилась сглаживать углы, если вдруг мы снова начнем бодаться с батей и сестрой. Я не удержался и все-таки подъебал их насчет переезда в Межигорье, Воронцовский дворец или Семигоры. Но мама, вероятно, действительно как следует их причесала, и отец предложил считать инцидент исчерпанным. Это был один из лучших домашних вечеров - семейный ужин, футбол и пиво под тараню. Уже ночью, лежа в постели, мы с Димкой смотрели фильм про Александра Македонского – ну, Ольга же просила не показывать ему про Месопотамию. История древнего царя и полководца поглотила все Димкино внимание. Он смотрел во все глаза, время от времени ставил на паузу и задавал уточняющие вопросы. Что-то я не доглядел – в документальные кадры и анимационные реконструкции битв, были вставлены фрагменты знаменитого фильма Оливера Стоуна. Не сказать, что фильм безупречен с позиции исторических исследований, но, безусловно, очень зрелищен и ярок. - Мне кажется Александр потерял свою… суперсилу, - сформулировал Димка, - когда умер Гефестион… Почему? - Может и так… Я удивился тому, что сам никогда об этом не задумывался раньше. Во истину – устами младенца… - Ну, наверное, потому, что они крепко дружили. - Но ведь у него были еще дети, разве это не давало ему сил? - Он же Александр Великий, наверное,