Иллюзия 가상

Дверь закрылась с тем самым щелчком, который означал окончательный выбор. Или его отсутствие. Воздух в салоне был прохладным, стерильно чистым и пахло дорогой кожей, полировкой для дерева и едва уловимым, но все тем же ароматом мафиозника. Как будто сам Бом Ён только что сидел в этом салоне. Крис откинулся на сиденье, чувствуя, как мягкая кожа принимает форму его уставшего тела. В окнах мелькали огни ночного Сеула – рекламные неоновые вывески, фары встречных машин, тусклые окна спальных районов. Он смотрел, не видя. Его пальцы сами гладят браслет часов на запястье. Он провел по холодному металлу, по гладкому циферблату. «До закрытия». Он проиграл эту игру на скорости, даже не успев понять правила. Или выиграл? Чувство было противоречивым, как привкус дорогого виски – сначала обжигает, потом согревает, а послевкусие горьковатое и долгое. Машина ехала не в сторону его района, где была та самая просторная квартира, наверное, уже спали его взволнованные мальчики. Машина двигалась к реке Хан. К районам стекла, стали и денег, которые в последнее врямя росли, как грибы после дождя. Он просто смотрел в окно, изредка переводя взгляд на профиль невозмутимого водителя, тот казался высеченным из гранита. Через двадцать минут плавного, почти бесшумного движения автомобиль свернул в подземный паркинг небоскреба. Лифт, обшитый полированным металлом и темным деревом, ждал, и его двери разъехались перед ними без нажатия кнопки. Водитель жестом пригласил Криса войти, сам оставаясь снаружи. Лифт понес его вверх, и в ушах слегка заложило от скорости и высоты. Пентхаус. Двери открылись прямо в огромное пространство, почти пустое, с панорамными окнами от пола до потолка, открывающими гипнотизирующую панораму ночного города и черной ленты реки Хан, усыпанной отражениями огней. Воздух здесь был еще прохладнее, пахло озоном и… книгами. Старыми книгами. Крис сделал шаг вперед, его кроссовки бесшумно коснулись темного дубового паркета. Пространство пентхауса было выдержано в минималистичной, почти аскетичной эстетике. Длинный мраморный стол с встроенными мониторами, черный кожаный диван, несколько стеллажей, заставленных книгами – корейскими, английскими, японскими, испанскими. И не только юридическими томами. Крис заметил знакомые корешки – Мураками, Мисима, даже сборник испанской поэзии Лорки. Это был не офис. Это было логово. Логово человека с упором на интеллект и абсолютный контроль. – Часы вам идут. Я рад, что угадал с размером. Голос прозвучал неожиданно, но без резкости. Бом Ён стоял у дальнего окна, спиной к нему, наблюдая за городом. На нем были только темные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротником, закатанные по локтю. В свете городских огней были видны контуры татуировок на мощных предплечьях – извилистые линии, напоминающие то ли древние письмена, то ли корни ядовитого дерева. – Я удивлён, что вы подобрали часы идеально по размеру, аж подозрительно, – сказал Крис, не двигаясь с места. Его собственный голос прозвучал в огромной тишине комнаты глухо. – Я человек наблюдательный, – Бом Ён медленно обернулся. Его лицо было в тени, но карие глаза ловили отблески света. – И когда что-то меня интересует, я запоминаю каждую деталь. Запястье, на котором звенят браслеты… это запоминается. Он сделал несколько шагов, приближаясь без спешки. Его босые ступни были бесшумны на паркете. Он остановился в паре метров, изучая Чана, одетого в простой свитер и штаны, без макияжа, без каблуков, без брони из шика и дерзости Кристоффера. – Вы выглядите моложе без вашего театрального доспеха, почти уязвимо, – заметил он. В его голосе не было насмешки. Было любопытсво, разглядывая чистое, почти юношеское лицо. – А вы выглядите менее угрожающе без вашего костюма, – парировал Крис, заставляя себя не отводить взгляд. Он чувствовал разницу в их размерах теперь острее, чем когда быльна каблуках, тогда не приходилась смотреть вверх. Это была не просто разница в росте. Это была разница в массе, в силе, в самом присутствии. Бом Ён усмехнулся, и это наконец было похоже на настоящую улыбку, хоть и короткую. – Костюм – это униформа для мира. Здесь я дома. Как и вы, я полагаю, сейчас без униформы. – Он прошел к столешнице с встроенной барной стойкой и налил в два толстостенных бокала темно-янтарную жидкость. – Виски? Настоящий с острова Айла. Не для того, чтобы запивать страх, а чтобы смаковать момент. – Я не боюсь вас,– автоматически сказал Крис, принимая бокал. Пальцы их почти соприкоснулись. – Знаю, – просто сказал Бом Ён, отпивая из своего бокала. Его глаза не отпускали Чана. – Вы в ярости. На себя. На меня. На ситуацию. Но не в страхе. Это я и ценю. – Вы приобрели клуб? – спросил Крис, меняя тему. Ему нужно было вернуть контроль над разговором, хотя бы иллюзорный. – Чжэнь Ли подпишет бумаги завтра утром. «Гасан» теперь юридически мой, – Бом Ён сделал паузу, давая словам повиснуть. – Но, как я и сказал, его душа заключается в вас. Мое предложение остается в силе и ваше молчание в машине я принял за согласие. Может, ошибочно? Вызов. Опять. Крис почувствовал, как по спине пробегают знакомая дрожь азарта. Он поднес бокал к губам, сделал глоток. Торф, дым, морская соль и долгое, сложное послевкусие. Дорого. Как все вокруг этого человека. – Мои мальчики, – начал он, тщательно подбирая слова. – Они не часть сделки. Они – условие. Любой вред им, любое давление, малейшая угроза – и все кончено. Я исчезну, и с собой унесу все, что вы в меня вложите. Языки, связи, «обаяние». Вы останетесь с пустым клубом и ни с чем. Он ожидал гнева, холодной угрозы в ответ. Но Бом Ён снова усмехнулся, и в этот раз в его глазах вспыхнуло что-то похожее на одобрение. – Очень хорошо. Защита своих людей – признак хорошего лидера. Я уважаю это. И повторяюсь: они под моей защитой и более того, – он отставил бокал и скрестил руки на груди, и рубашка натянулась на бицепсы, – я вижу в них потенциал. Не только как танцоров. Хёнджин рисует. Минхо – прирожденный тактик, читает людей. Джисон – магнит для внимания. Они могут быть полезны. В легальном, разумеется, ключе. Крис замер. Это было неожиданно. Бом Ён видел не просто «мальчиков Криса», он изучал их, оценивал индивидуально. – Вы наблюдали за ними.- обвинительно упрекнул Крис. – За всем, что покупаю. – не отрицал мужчина. – Вы бриллиант, а они – отдельные, хорошо ограненные камни в той же оправе. Вместе вы стоите больше. Так что можете расслабиться. Ваша семья в безопасности. Пока вы со мной. «Пока вы со мной». Ключевая фраза. Условие. – А что значит «быть с вами»? – спросил Крис, делая еще один глоток виски. Напиток согревал изнутри, притупляя остроту тревоги. – Я буду вашим переводчиком? Переговорщиком? Трофеем, который вы выставляете напоказ иностранным партнерам? Бом Ён подошел ближе. Теперь между ними было не больше метра. Крис снова почувствовал его запах, смешанный с торфяным дымом виски. – Знаете, что меня в вас поразило в первую очередь? – спросил он тихо, почти задушевно. – Не ваша внешность. Хотя она, бесспорно, завораживает. А то, как вы материли Чжэнь Ли на испанском. Это была не просто ругань. Это была виртуозная, поэтичная ярость. Вы вкладываете страсть во все. В ругань, в танец, в защиту своих подопечных. Мне нужна эта страсть. Мне нужен ваш ум, который может думать и находить слабые места в аргументации оппонента. Мне нужен кто-то, кто не боится смотреть в глаза людям вроде меня. Вы будете моим… «специалистом по нестандартным решениям». Звучит лучше, да? Он протянул руку, прежде чем Крис успел среагировать, легонько коснулся кончиками пальцев его скулы. Прикосновение было легким, как крыло мотылька, но оно обожгло щеку, словно тавро. – А еще, – продолжил Бом Ён, его голос стал еще тише, интимнее, – мне нужен кто-то, кто не станет притворяться, что не видит во мне монстра. Кто будет видеть и возможно, не отвернется. В этом признании было больше уязвимости, чем во всех его демонстрациях силы. Крис затаил дыхание. Его разум кричал об опасности, но тело отзывалось на близость, на этот странный, магнетический тягу. – Это большая цена за защиту клуба, – наконец выдохнул Крис. – Это не цена, Крис, – поправил Бом Ён, наконец отводя руку. Его палец скользнул по цепи до конца, едва коснувшись кожи у ключицы. – Это партнерство. Симбиоз. Вы получаете крышу над головой для всего, что вам дорого. И возможность проявить себя в мире, куда вас иначе никогда бы не пустили. Я получаю… ваши таланты. И вашу компанию. Он отступил, разрывая напряжение, которое, казалось, сгустилось до физической субстанции. – Водитель отвезет вас домой. С завтрашнего дня в клубе будут мои люди – для безопасности и для знакомства. На следующей неделе – первая задача. Встреча с японцами из одной корпорации. Они любят все красивое и экзотичное. Им понравитесь. Изучите досье, я пришлю. А теперь идите, вы выглядите измотанным. Это было откровенное разрешение уйти. Приказ, замаскированный под заботу. Крис поставил недопитый бокал на ближайшую поверхность. Часы на его запястье отяжелели. – И Крис? – голос Бом Ёна остановил его у лифта. – Не снимайте часы. И они всегда показывают точное время. Пожалуйста. Лифт, спускаясь вниз, казался еще более стремительным. Крис прислонился к стенке, закрыл глаза. Внутри все горело от стольких чувств. От унижения, от возбуждения, от страха, от предвкушения. Он касался пальцами горящей скулы, где коснулись пальцы Бом Ёна. Черный седан снова ждал. Дорога домой прошла в полной тишине. Когда он наконец вошел в темную, тихую квартиру, он услышал ровное дыхание спящих в соседних комнатах. Он прошел в свою спальню, зажег свет ламп и подошел к зеркалу. В отражении смотрел на него уставший парень в простой одежде, с длинными платиновыми волосами, спадающими на плечи. Тень дивы из клуба "Иллюзиия". И на его запястье, там, где обычно звенели дешевые браслеты, сверкали холодным, нечеловеческим светом бриллиантовые звезды. Он не снял часы, устало падая спиной в постель и смотрел в потолок, чувствуя их вес на своей коже. Тиканье было неслышным, но он ощущал его каждой клеткой. Это был счетчик. Отсчет до начала новой игры. Где ставки были выше, правила – туманнее, а противник… противник был одновременно и тюремщиком, и союзником, и тем, на кого он уже не мог перестать обращать внимание. Где-то за окном, в своем стерильном пентхаусе над городом, Бом Ён, наверное, тоже не спал. Стоя у окна и глядя на те же звезды, что были теперь на запястье Криса. И, возможно, тоже прислушивался к тиканью невидимых часов.