Защитник Сладкой улицы

Лили решила испечь огромный праздничный торт для соседей по Сладкой улице.

Весь день она суетилась, мука была повсюду — даже на моих усах.

Но к вечеру она так устала, что уснула прямо за кухонным столом, не успев взбить крем.

Я посмотрел на миску с густыми сливками, потом на спящую Лили.

«Я — венец инженерной мысли. Я — гроза подземелий. Неужели я не справлюсь с какими-то сливками?»

Когда дыхание Лили стало ровным, я начал действовать.

Принимать полную форму было нельзя — я бы просто раздавил кухню.

Я трансформировался лишь частично: мои лапы стали длинными и гибкими, как жгуты, а когти на одной из них превратились в подобие венчика (ну, я очень старался придать им такую форму).

Я начал взбивать.

Сначала всё шло хорошо, но моя природная мощь — это не шутки.

Через минуту я вошел в кураж.

Моя лапа вращалась со скоростью промышленного миксера.

Вжух-вжух-вжух!

Сливки начали не просто взбиваться — они начали летать.

Одна капля шлепнулась мне на нос, другая — на люстру.

«Тише, КэтНап, тише!» — приказал я себе, но было поздно.

Центробежная сила — штука коварная.

В какой-то момент миска начала вращаться вместе с моими когтями.

Чтобы не грохнуть её об пол, я удлинил вторую лапу и прижал посуду к столешнице, но при этом случайно задел хвостом открытый мешок с сахарной пудрой.

В воздух поднялось облако «сладкой смерти».

Я чихнул.

А когда КэтНап чихает, из него невольно вырывается облачко макового газа.

Итог: Лили теперь спит еще крепче (минимум до обеда), вся кухня покрыта ровным слоем сахарной пудры, а я стою посреди этого хаоса, весь белый, как снеговик, с миской идеального, густейшего крема.

Я аккуратно (честное слово, максимально аккуратно!) переложил крем на коржи.

Получилось немного кривовато, зато слои были толщиной в мой кулак.

Потом я потратил два часа, чтобы своей длинной шеей, как пылесосом, собрать всю пудру с потолка и стен.

К утру кухня блестела, а на столе стоял торт, который выглядел так, будто его собирал очень старательный, но очень сильный фиолетовый архитектор.

Утром Лили проснулась, потирая глаза:

— Ой... я уснула? А торт... Он готов?! КэтНап, неужели я всё сделала во сне? И почему ты пахнешь ванилью и сахарной пудрой так сильно, будто ты в ней искупался?

Я невинно облизнулся, выплевывая маленькое белое облачко.

— Наверное, это была лунатизм-кулинария! — рассмеялась она и дала мне кусочек крема с пальца.

Я мурлыкал и думал о том, что взбивать сливки когтями — это гораздо сложнее, чем сражаться с Прототипом.

Но результат того стоил.