Сила выбора.

Лют с трудом пришла в сознание. Ангельская регенерация уже закрыла рану, покрытую золотистой кровью: она уже не чувствовала руки ниже. "Вставай, Лют. Что скажет Адам? — с этой мыслью она поднялась на ноги, движением проверяя работоспособность крыльев. — Я должна идти. Я лично убью эту Вэгги, вырву ей, блять, второй глаз!" Она, шатаясь, пошла к выходу из отеля, перелетев через завал. Лют остановилась в дверях, глядя на Адама. Поверженного, но живого. Что-то в её сердце сжалось. — Вы, блять, мне должны быть благодарны что вообще существуете! Да вообще... — АДАМ, ОБЕРНИСЬ! — она слишком поздно заметила мелкую грешницу. Словно в замедленной съемке в обном из тех кино, что они с Адамом смотрели, архангел упал на землю, странно завалившись набок. Она рванулась вперёд, упала на колени, не обращая внимания на Ниффти, которую убрал Аластор. Грешники и другие "постояльцы" отеля были, мягко говоря, в шоке. — Адам! Адам, прошу, очнись... Лют перевернула его на спину одной рукой, из глаз текли слезы. — Адам, нет, ты не можешь... ты не можешь меня оставить, Адам! Нет! Она понимала, что уже все, слишком поздно. Но архангел улыбнулся в последний раз, глядя на Лют, и закашлялся кровью. — Лютик... отпусти. Глаза Адама потухли, нимб без магической поддержки упал на пыльную землю Ада. — Адам... — Лют опустила голову. — Прости. Из глаз текли слёзы, крылья безвольно опустились, волосы спутались от крови - своей и чужой. Она скорее почувствовала, как другие экзорцисты бросились в атаку, и диким усилием воли подняла крылья в условном сигнале. — Отступаем. — единственное слово далось ей с неимоверной тяжестью. — Уходим. Грешники до сих пор не верили в происходящее, переглядываясь. Лют с неимоверным трудом, словно ей на плечи давил весь Ад вместе с Раем, поднялась на ноги, подобрав нимб Адама. А затем взмахнула крыльями и полетела прочь. *** Вцепившись золотым протезом и рукой в волосы, покрытые пылью, она сидела у стены, уже неизвестно в какой раз за день не в силах сдержать слёзы. *** Мост над тёплой речной водой. Звездная, тихая ночь. И две крылатые фигуры, сидящие на самом краю и глядящие в небо. Разговоры были особо ни о чём, им было просто хорошо вместе. Адам приподнял руку Лют, вложил в свою, продолжая смотреть вверх. И тогда из самого сердца ангела вырвалось: — Адам, я... ты мне нравишься. Тот никак не отреагировал, лишь моргнул. Лют с ощущением жуткого стыда подняла крылья, краснея: — В смысле, не... Архангел внезапно тепло улыбнулся. — Ты мне тоже, Лютик. Не в качестве хуй знает какой жены для продолжения рода, а... по-настоящему. И звездная ночь Рая вокруг них засияла ещё ярче, когда головы соприкоснулись. *** Мало кто из ангелов знал, каким нежным и заботливым мог быть Адам. И вся эта забота была направлена Лют. Она сонно потянулась, нюхая запах её любимых блинчиков с кухни, откуда сразу же потянуло горелым. Адам заглянул в спальню, каким-то шестым чувством угадав, что она проснулась: — Люти? Ну я попытался... с днём рождения, типа? *** Лют ещё сильнее сжала волосы руками, чувствая, как снова и снова накатывают флешбеки. Адам. Вот кто дарил смысл жизни снова и снова, а не Истребления. Они были наполнены не ненавистью к грешникам, а холодным презрением. А теперь смысла не было. И, кажется, возникал новый... *** Они вместе шли по райским улицам, лица скрыты под экзорцистскими шлемами, но оба знали, что улыбаются друг другу. — Лю-ютик, а ты читать любишь? Она слегка оторопела, и Адам позволил даже своей маске улыбнуться. Не оскалиться, а именно улыбнуться. — Не, больше по фильмам. А ты? — А мне нравится. Но и фильмы тоже. — задумчиво кивнул Адам. И Лют тоже позволила маске улыбнуться, они переглянулись, а потом снова поменяли их на оскалы. Всё равно им маски не мешали видеть глаза друг друга - это и было важнее. *** Они молча сидели на диване. И это было не обычное уютное молчание, а тишина, наполненная невысказанными упрёками. — Адам. — наконец нарушила тишину Лют. — М? — отозвался тот, не отрывая взгляда от книги, хотя ангел понимала, что он не читает, а пялится на страницы. И ждёт признания неправоты. — А всё же я не понимаю, что не так. Она же пожалела того грешника! Первый человек промолчал, а потом всё же вздохнул, дематерелизуя книгу: — Лютик, ты вечно перегибаешь палку. Вагина вечно подсасывает другим, мне она и раньше не нравилась, но она вполне заслуживает Рая. Лют моргнула. Адам тоже моргнул, и они наконец улыбнулись друг друга. А потом архангел отвернулся, но злится он уже не мог. — Просто... ты не можешь кого-то низвергнуть без меня теперь. Извини, я понимаю, что это ущемление твоих прав... но это точно был перегиб. Ты знаешь, сколько наших вообще грешников жалеет? Скажем, наводит справки о серийных убийцах и маньяках и выкашивает только их? Я вообще был уверен, что ты знаешь. Ответом ему стало потрясённое молчание Лют. Адам снова вздохнул. — Ну и хрен с ними. Иди лучше сюда. С больше не сержусь, честно. Ангел положила голову ему на плечо, Адам обнял её сзади, положив подбородок ей на голову. — Мы всё равно проведём вечность вместе. — уткнулся архангел носом ей в серебристые волосы, а она лишь улыбнулась. *** Лют продолжала плакать, не реагируя на стуки в дверь. Постепенно в голове созревало решение. — Месть. Месть за Адама, вот мой новый смысл. — прошептала Лют, решительным движением живой руки утирая слёзы и магией очищая от влаги серую футболку с двумя совами, избегая смотреть на рисунок. Который лично Адам и сделал. Она выпрямилась, но крылья бессильно волочились по полу комнаты. Лют той же самой магией убрала пыль и кровь с волос, но уже с помощью другой магии оставила золотой прядь, спускающуюся на лоб. Это был символ её мести, символ преданности Адаму. Символ её памяти. "Лютик... отпусти." Она силой отогнала от себя эти последние слова Адама, заставила себя не думать о том, что он имел ввиду. Это было неважно. Лют сделала свой выбор.