Моя Путеводная Звезда.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Ночь была не просто тёплой — она казалась густой, как нагретый шёлк. Летний ветер, запутавшийся в каменных зубцах башни, лениво трепал тяжёлые занавески, принося с собой запахи цветущих лугов и остывающего камня. Звёзды висели так низко, что, казалось, их можно было зацепить пальцами, если очень сильно потянуться со шпиля. Киллер сидел на широком подоконнике, спиной к залу. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне темной бездны комнаты в этой пустой астраномической башне. Он болтал ногами, как мальчишка на заборе, и звук того, как его пятки ритмично задевают древнюю кладку, был единственным, что нарушало тишину. Сигарета в его пальцах светилась рубиновым угольком а дым улетучивался в высоту завивась в спирали. Дверь за спиной скрипнула — короткий, сухой звук, утонувший в очередном порыве ветра. Киллер не обернулся. Он лишь чуть сильнее затянулся, чувствуя, как горький дым заполняет лёгкие. А в голову бъет никатиновая вспышка головокружения. — Ты слишком громко думаешь, Босс, — лениво бросил он, выпуская серую струю вверх, к звёздам откинувшись плечом к каменному костяку оконной рамы. Найтмер не ответил сразу. Его шаги по камню были неощутимы — он не шёл, он плавно перетекал из тени в тень. Он знал: стоит сделать резкое движение, и Киллер, ведомый своим невыносимым азартом, сделает что-нибудь вызывающе опасное. Просто чтобы посмотреть на его реакцию. — А ты слишком близко к краю, — голос Найтмера был глубоким, с той самой бархатной хрипотцой, которая появлялась у него постоянно в моменты напряжения. Вероятно сказывается их знакомство. — Я сижу.. — Киллер пожал плечами, и кость его лопаток отчётливо проступила под чёрной футболкой. — Технически, я устойчив. Центр тяжести в порядке, гравитация меня любит.— В этот момент под его пяткой край каменной кладки пошел трещиной рассыпаясь на крошку и срываясь вниз с глухим, сыпучем звуком. — Технически, ты идиот, — Найтмер остановился в паре шагов. Ветер дунул в его сторону, принося запах табака и того самого «живого» тепла, которое всегда исходило от Убийцы. — Технически, ты всё равно пришёл.— Киллер тихо рассмеялся, и этот смех был полон искреннего, почти нежного ехидства. Он болтнул ногами сильнее, едва соскользнув вперед. В этот микромомент Найтмер сократил расстояние. Его рука легла на шею Киллера прямо под затылком — уверенно, властно, но без капли грубости. Как невесомая тень в полдень охватывает кожу прохладой. Пальцы медленно скользнули вдоль позвоночника, прощупывая каждый позвонок, словно Найтмер заново изучал анатомию своего якоря. — Не дёргайся. — шепнул он. — Оу... ты боишься? — Киллер замер, но в его голосе расцвела улыбка. Найтмер сжал ворот его футболки. Не сильно, но достаточно, чтобы Киллер почувствовал натяжение ткани и холод чужой воли. — Я просто не люблю тратить драгоценные ресурсы на спасение тех, кто специально проверяет законы физики на прочность.— Киллер посмотрел вниз. Пепел с его сигареты сорвался и мгновенно исчез в темноте, улетая в пустоту. Затем он медленно повернул голову, встречаясь взглядом с бездной взгляда Найтмера. Он не сопротивлялся. Ему нравилось это ощущение — быть пойманным, даже если это называли «сохранением ресурсов». Найтмер отпустил ворот, но его рука медленно, почти ласкающе, прошла по плечу Киллера, прежде чем он отступил на полшага и привалился к каменной кладке напротив заглядывая в пространство западной части замка. В низу шелестел лес, летняя ночь в его мире впервые за очень долгое время навивала горькие воспоминания. — Ты куришь, когда злишься, — констатировал Найтмер, глядя на звёзды. — Я курю, когда думаю.— — Ты думаешь, когда злишься.— тут же вставил Кошмар. Киллер фыркнул, стряхивая пепел уже в сторону зала. — Ты что, пришёл меня анализировать? У нас сегодня вечер психотерапии под открытым небом?— Легкая нота вызова звучавшая в его голосе напрягала. Ночь вгляделся в глубь глазниц Плачущего силясь разобрать в ней хоть что-то помимо горечи скрытой за маской веселья. — Нет. Пришёл убедиться, что ты не сделаешь глупость.— — Например?— Это прозвучало как пассивная-агрессия. Встроенная защита вшитая в подкорку Убийцы слишком глубоко сидящую что бы он мог ее контролировать. — Например, решишь, что если ты стоишь на самом краю, мне станет труднее тебя игнорировать.— Честно произнес Бог. Ветер внезапно усилился, заставляя занавески за спинами биться, как крылья раненой птицы. Киллер перестал болтать ногами. Его бравада чуть поутихла, обнажая то, что он так тщательно прятал за шутками. — Ты меня не игнорируешь.— Буркнул светлый Скелет. — Я иногда делаю вид, — Найтмер перевёл взглядом по лицу Киллера. В свете звёзд лицо самого Короля казалось высеченным из тёмного мрамора. — Зачем?— — Потому что если я буду реагировать на каждую твою провокацию… ты слишком быстро поймёшь, насколько они эффективны.— Киллер усмехнулся, и на этот раз в его голосе не было яда. Только тихая, почти интимная теплота смешанная с чистой детской радостью. — О... так они всё-таки работают?— — К сожалению.— Киллер глубоко затянулся и отклонился назад, опираясь ладонями о холодный камень подоконника. Теперь он балансировал в чуть более подконтрольной среде, удерживаясь лишь за счёт силы рук и присутствия Найтмера. Тишина затянусь между ними. — Если я упаду, ты прыгнешь за мной? — спросил он, щурясь от дыма. — Я рассчитаю траекторию твоего падения и поймаю тебя на уровне третьего пролёта, — ровно ответил Найтмер устраиваясь рядом на камень полотна подоконника но спиной к звездам и миру. — Скучно. Слишком много математики, Босс.— Хмыкнул Плачущий внимательно наблюдая как плащь Ночи живыми тенями растекается по камням. — Ты хотел героизма? С развевающимся плащом и пафосными речами?— надбровная дуга взлетела в верх красноречивым выражением. — Я хотел драму. — Ответил Киллер затягиваясь еще раз но так глубоко что в груди скрутился спазм. Он выдохнул медленно, зажимая гортань и стискивая зубы до боли. — Ну... знаешь,чтобы музыка, слоу-мо и твоё лицо, полное ужаса от потери такого ценного актива.— Киллер рассмеялся — легко и чисто. В этот момент, освещённый только звёздами и тлением сигареты, он показался Мару очень молодым и счастливым. —«Ты сам, ходячая Драмма-квин»— Подумалось Кошмару. Голос Киллера стал тихим выдохом но Принц теней слышал любые шорохи. — Ты поднялся сюда, потому что почувствовал? — Киллер стал серьёзнее. — Да.— — Что именно?— — Что ты стал слишком тихим... Твоя пустота начала фонить... по-другому.— Уточнил Кошмар. Киллер снова посмотрел на горизонт. Ему вдруг стало невыносимо тепло. Это осознание: «Он пришёл. Он всегда приходит» — пугало его сильнее, чем любая высота. Это делало его уязвимым. Это делало его живым, чувствующим и особенно, острым, осознание насколько опасно близко привязался к Мару. Его душа пропустила удар. Он чуть сдвинулся по подоконнику. Совсем немного. Так, чтобы их бёдра соприкоснулись — всего через два слоя ткани но даже это касание ощущалось как электрический разряд. Найтмер не отстранился. Напротив, он едва заметно перенёс вес, закрепляя этот контакт. — Ты подвинулся. — тихо заметил Ночь. — Тебе показалось. Галлюцинации от недостатка негатива.— — Я не подвержен иллюзиям, Киллер.— Взгляд Ночи сузился, в бездне черноты глазниц полыхнула отдаленная фиолетовая вспышка. — Это трагично. Как ты вообще живёшь без возможности обманывать самого себя?— Это удобно. Позволяет видеть вещи такими, какие они есть... Например, — Голос Бога упал в хриплый тэмбр приобретая те могущественные нотки Повелителя Ночи.— То, что ты сейчас дрожишь. И явно не от холода.— Утверждение звучало вибрирующей иглой в сердце Убийцы. Киллер сделал еще затяжку. Найтмер, не говоря ни слова, забрал сигарету из его пальцев. Его рука задержалась, касаясь надкостницы Киллера на пару секунд дольше, чем нужно. Он затянулся сам, пробуя вкус, который только что был на губах Убийцы. — Ты опять смотришь...— шепнул Киллер. Его сердце забилось в сумасшедшем ритме, от вида чужих губ обхвативший фильтр сигареты и это было так оглушающе в его голове, что казалось удары слышно в тишине башни. — Ты опять проверяешь, — Найтмер затушил сигарету о камень и щелчком отправил её в бездну выдыхая сладкий дым в сторону его лица. Мягкий бриз дыхания огладил кожу заставляя Плачущего ерзать от напряжения. — Пытаешься понять, насколько далеко я готов зайти. — Найтмер четко это видел. Видел заминки, видел корасноречивое смущение на лице и волнение в грудной клетке. И этот звук биения чужой души волновал и будоражил его темное, дикое нутро и однавременно успокаивал его разум согревая своей вибрацией и близостью. Киллер сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — И насколько?— Вопрос был такой провакационный что Ночь даже опешил, он вцепился взглядом в лицо собеседника, внимательно сканируя каждую его эмоцию. Найтмер резко наклонился вперёд. Его рука снова нашла шею Киллера, на этот раз со стороны груди, притягивая его за ворот почти вплотную. Их лбы соприкоснулись. Киллер видел каждый всполох фиолетового пламени в его глазницах, чувствовал холод магии и жар собственного дыхания. — Зависит от того, — пробормотал Найтмер прямо ему в губы, стискивая ткань до легкого треска. — Собираешься ли ты отступить в последний момент?— Взгляд то и дело соскальзывал с пустых глазниц Киллера на его приоткрытые губы, Мар почувствовал теплоту его дыхания. Киллер улыбнулся. Это была не дерзкая ухмылка наёмника, а мягкая, сдающаяся улыбка существа которое нашло свой дом на краю пропасти. — Я сижу на подоконнике башни, свесив ноги в пустоту, Босс. Как думаешь, я похож на того, кто собирается отступать?— Найтмер издал тихий звук, среднее между вздохом и смешком. — Ты невозможен.— — Но ты всё равно пришёл.— И в этот момент дистанция окончательно исчезла. Поцелуй не был рывком. Это был шаг в пустоту — вместе. Сначала осторожное касание, проверка границ, а затем — глубокий, жадный вдох друг друга. Киллер вцепился в плечи Найтмера, сминая ткань его плаща, притягивая его к себе так, словно хотел врасти в него. Каменная крошка под ногами Плачущего обвалилась в образовавшейся тишине. Теперь бездна под ними не имела значения. Потому что в этом мире, полном теней и крови, они нашли единственную точку опоры, которая никогда не подведёт. — Если ты сорвёшься, — прошептал Найтмер в самые губы Киллера, когда они на секунду отстранились, — я поймаю. Обещаю.— — Я знаю, — выдохнул Киллер в ответ. Мягкие касания губ переросли в легкую борьбу, Убийца как всегда в своем репертуаре. Он отвечал самому Богу Негатива, мягко сжимал губами чужие губы, прикусывая пухлую нижнюю и пуская в ход язык, обводя влагой соблазнительно потемневшие уста. Противостояние замедлилось под властью Найтмера, и когда воздух в легких начинает подходить к концу, оставляя на губах горьковатый привкус табака и морозный оттенок магии, они мягко отступают, глубоко дыша почти в унисон. Киллер отстраняется, но лишь на дюйм. Он не убирает рук, его пальцы, перекочевавшие с плеч, сжимают воротник плаща Найтмера, костяшки слегка белеют от напряжения. Он смотрит в упор — внимательно, без привычного налета безумия, пытаясь разглядеть в фиолетовом пламени зрачка что-то, что Найтмер обычно прячет за семью замками. Мар чувствует это — не взгляд, а вторжение. Чужое дыхание горячими толчками касается его губ, скользит по коже, по шейным позвонкам оседает в выемке между ключицами. Соприкосновение внешней стороны бедер через ткань вдруг становится слишком ощутимым — тепло чужого тела просачивается сквозь слои одежды, концентрируется в точке касания, будто кто-то удерживает там крошечную искру. За спиной Киллера — ночь, звезды...целый мир. Перед Найтмером — только он. Тонкая линия шеи, вздрагивающая от каждого вдоха. Неровное движение кадыка. Пульс, который можно услышать в тишине башни, смешивающийся с собственным. Кошмар медленно проводит пальцами вдоль воротника его футболки, туда, где ткань натянута от хватки. Не отстраняя — удерживая. Он чувствует, как под ладонью перекатываются кости плеч, как Киллер невольно сильнее вцепляется в него, будто проверяя: действительно ли поймает? Их колени едва касаются, но от этого контакта по телу расходится волна — не резкая, не бурная, а тягучая, вязкая. Башня словно сужается вокруг них. Камень под подоконником холоден, но кожа горит. Найтмер склоняется ближе — не для поцелуя, а чтобы задержаться на границе. Его носовая впадина скользит по щеке Киллера, дыхание цепляется за край скулы. Он слышит, как у того на долю секунды сбивается ритм, как пальцы сильнее сминают ткань плаща. — Не смотри на меня так, — тихо выдыхает Найтмер, но не отводит взгляда. Потому что в этом взгляде нет вызова. Там есть только выбор. И он чувствует, как этот выбор проходит через него — медленно, глубоко, до самого основания, до чуткого нутра. Найтмер опускает ладонь ниже, останавливаясь на линии талии, не заходя дальше — просто удерживая, будто фиксируя Киллера в пространстве между падением и полётом. Их бедра соприкасаются плотнее, ткань уже не спасает от ощущения жара. Каждое едва заметное движение отдается напряжением в позвоночнике. Он не торопится. Он знает цену секундам, растянутым до предела. Знает, как ожидание может быть острее любого прикосновения. И, чувствуя, как дыхание Киллера снова касается его губ, Найтмер почти улыбается — не мягко, а хищно, сдержанно. Если сорвётся — он поймает. Но сейчас он наслаждается тем, как близко к краю они оба стоят. — Ты всегда так реагируешь на плохие решения? — голос Киллера звучит тише обычного, чуть надтреснуто. — Только на те, что касаются тебя, — Найтмер не отводит взгляда. Его ладонь медленно, почти неощутимо скользит по талии, очерчивая линию крыльев костей таза, и замирает спустившись ниже к середине бедра. Он не просто держит руку — он чувствует через ткань упругость плоти и бешеное, неровное биение сердца Убийцы. Для Найтмера, привыкшего к статике вечности, этот пульс — самая честная вещь в мире. Ветер снова врывается в проем, заставляя занавески тяжело хлопать, но Киллер даже не вздрагивает. Его внимание сосредоточено на руке Лорда, придавливающей его к реальности. — Я не собирался падать, — говорит он, и его плечи наконец немного расслабляются. — Я знаю.— — Тогда зачем пришёл? Неужели соскучился по моему нытью?— Найтмер отвечает не сразу. Он придвигается еще ближе, так плотно что тьма начинает захватывать своим скольжением. Его пальцы на бедре Киллера чуть сжимаются, сминая ткань. — Потому что ты исчезаешь, когда тебе тяжело. Ты превращаешься в тень, которая стремится слиться с ночью, и мне... — он делает паузу, подбирая слово, которое не звучало бы слишком человеческим. — Мне не нравится мысль, что ты можешь решить исчезнуть по-настоящему.— В этих словах нет привычного стального приказа. Это звучит как признание поражения перед чем-то, что Найтмер не может контролировать. Киллер замирает. Он привык к боли, к приказам, к ярости, но эта спокойная, почти интимная уязвимость выбивает почву у него из-под ног эффективнее, чем любая высота. — Я не собираюсь... — отвечает он, возвращая на лицо маску привычной наглости, хотя пальцы всё еще крепко держат Найтмера. — Кто еще будет портить тебе отчеты и воровать твои любимые перья? Мне слишком нравится смотреть, как ты медленно закипаешь.— Уголки губ Найтмера едва заметно дрогнули. — Это твоя единственная причина жить?— — Среди прочего. Но самая приоритетная.— Найтмер медленно наклоняется и касается своим лбом лба Киллера. Это жест абсолютного доверия, закрытый кокон, в котором существуют только они двое. — Я не хочу, чтобы ты стоял на краю один, Киллер.— Воздух между ними становится плотным, почти осязаемым. Киллер сглатывает, его взгляд мечется по лицу Найтмера, задерживаясь на губах, на шрамах, на бирюзовом мерцании Функции внутри и ярких фиолетовых звезд Найтмера. — Ты боишься? — шепчет он, почти не надеясь на честный ответ. — Да.— Коротко. Без украшений. Как удар под дых. Пальцы Киллера на груди Найтмера судорожно сжимаются. Он не привык, чтобы его Бог признавал страх. — Ты странный, — выдыхает Киллер, и в его глазах вспыхивает искра прежнего азарта. — Ты — самое опасное существо, которое я когда-либо встречал. Ты можешь стереть этот замок одним движением вектора. И при этом ты... переживаешь из-за одного дефектного наемника?— — Это не противоречие, — Найтмер чуть усиливает давление ладони на его бедре. — Это выбор.— И тут Киллер не выдерживает. Напряжение становится слишком сладким, слишком тяжелым. Он вдруг резко откидывается назад, почти ложась на камень подоконника, и драматично разводит руки в стороны, удерживаясь лишь за счет того, что Найтмер всё еще крепко держит его привалившись всем весом к ногам. — Подожди-подожди! — он заливается своим коротким, хриплым смехом. — То есть ты поднялся сюда, рисковал своей величественной мрачностью и пафосом, чтобы просто сказать, что я тебе дорог? — Найтмер медленно моргает, его взгляд становится каменно-спокойным, но в глубине зрачка пляшут смешинки. — Я не формулировал это так упрощенно.— — Но смысл примерно такой? — — Ты намеренно превращаешь момент истины в фарс, — Найтмер тяжело вздыхает, но руку не убирает. — Я пытаюсь понять, — Киллер подтягивается обратно, сокращая расстояние до минимума, шепчет соблазнительно очерчивая собственные губы бордовым языком. — Нужно ли мне начинать вести себя еще более безрассудно, чтобы получать такие регулярные визиты?— Найтмер прищуривается. Его векторы за спиной лениво шевельнулись, один из них обвился вокруг талии Киллера, страхуя его с пугающей нежностью. — Если ты снова сядешь на край только ради моего внимания... я привяжу тебя к перилам. На цепь.— — О~ — Киллер играет бровными дугами, и его улыбка становится откровенно флиртующей. — Звучит многообещающе. Это официальное предложение?— — Это будет совсем не в том смысле, на который ты надеешься, — сухо отрезает Найтмер, хотя его щупальца теперь мягко поглаживают талию Киллера и остальные начинают медленное движение к корпусу ребер. Шутка лопается, оставляя после себя звенящую чистоту. Киллер снова придвигается, прижимаясь своим плечом к плечу Найтмера. Теперь они оба просто сидят на широком подоконнике, один спиной к залу, белым маяком на фоне черной бездны, другой лицом к теням башни, целью необьятного мира. — Я не исчезну, — уже без тени иронии говорит Киллер. — Не так. Не сейчас.— Найтмер кивает. Ему не нужны клятвы на крови — он чувствует правду через странную магическую связь, которая пульсирует между ними. — Хорошо.— — Но я всё ровно буду сидеть на этой чертовой башне и пялиться на звезды...— — Я приду, — перебивает его Найтмер. — Даже если я буду просто молчать?— — Особенно тогда.— Киллер улыбается — медленно, почти нежно, и на мгновение его лицо кажется удивительно спокойным. Ветер снова поднимается, но теперь бездна под ногами не кажется испытанием. Она кажется просто декорацией. Киллер вдруг тихо добавляет, глядя на самую яркую звезду на горизонте: — Знаешь… когда ты пришёл… я был рад. По-настоящему.— Найтмер не отвечает. Он просто кладет свою тяжелую, прохладную руку поверх руки Киллера, переплетая их пальцы. — Я знаю, — шепчет он. И в этом «я знаю» — весь их мир, собранный из теней, крови и неожиданного, пронзительного света.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Прошло несколько дней.

Разговор в астрономической башне остался где-то между ними — не проговорённый до конца, но ставший новой константой их реальности. Как затянувшийся шрам, который больше не болит, но пульсирует приятным теплом всякий раз, когда они оказываются в одной комнате. Солнце лилось через высокие стрельчатые окна кабинета Найтмера, разрезая пространство на яркие золотые полосы. В воздухе медленно кружилась пыль, похожая на россыпь мелких искр. Найтмер сидел за массивным столом из темного дуба, полностью погруженный в работу: его перо двигалось по пергаменту быстро и сухо, выписывая безупречные ряды символов мертвого языка. В дверь не постучали. Она просто приоткрылась — беззвучно, как будто в комнату просочилась сама тень. Пауза. Мягкий, вкрадчивый шаг. Еще один. Найтмер не поднял головы, но кончики его векторов, покоящихся в нутре его тела едва заметно дрогнули выплывая в материальный мир, улавливая знакомые вибрации. — Если ты собираешься украсть что-то по-настоящему ценное, Киллер, советую делать это менее демонстративно. — проронил он, не прерывая письма. — Я оскорблён в лучших чувствах, Босс, — донёсся ленивый, тягучий голос. — Я ещё даже не успел присмотреть добычу, а меня уже записали в воры.— Найтмер медленно отложил перо и наконец поднял взгляд. Киллер стоял в паре шагов, заложив руки за спину. Его поза была подчёркнуто расслабленной, а выражение лица — невинным до абсурда, что обычно означало катастрофу для чьих-то нервных клеток. Обычно его. — Тогда зачем ты здесь? — Найтмер откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Киллер сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Лорда с грацией хищника, который точно знает, что сегодня его не прогонят. — Пришёл по делу. Серьёзному.— — У тебя бывают «дела», не связанные с деструкцией?— — Иногда.— Хмыкнул он почти озадаченно будто этот вопрос он не предусмотрел. Киллер наклонился над столом, упираясь ладонями в его полированную поверхность почти ложась грудью на листы заметок. Он подался вперёд так сильно, что полоса солнечного света подчеркнула острые скулы и безумный блеск в глазницах. — Мне нужны твои ручки. — выдохнул он. — Мои… что? — Найтмер на мгновение потерял свою обычную невозмутимость. — Ручки. Перья. Канцелярия. Всё это пафосное, дорогое и блестящее, что ты тут хранишь, — Киллер скользнул взглядом по подставке с инструментами. — Хочу безнадежно испортить твою бухгалтерию.— — Это Важные заметки, Киллер.— — Тем тщательнее я буду их портить... Представь: кляксы, рожицы на полях... хаос в идеальном порядке.— Найтмер смотрел на него долго, пронизывая взглядом. Он видел, как Киллер едва заметно переминается с ноги на ногу, как его пальцы нетерпеливо барабанят по дереву стола. — Ты пришёл воровать перья среди бела дня, — медленно произнес Найтмер, и его голос понизился, становясь более вязким. Он прижал ладонь к подборотку входя в легкий азарт абсурдного детектива. — И ты даже не скрываешь своих намерений?— — Скрытность — это для тех, кому есть чего бояться, — Киллер начал медленно обходить стол. Его бедро почти коснулось подлокотника кресла Найтмера. — А мне просто нравится твой стол. Он такой… внушительный. И всё, что на нём находится. — Он остановился прямо за плечом Найтмера. От Киллера пахло озоном, порохом и чем-то острым, живым. Его горячее дыхание прокатилось по щеке Ночи охватывая часть шейного лордоза. — Ты мешаешь, — спокойно констатировал Найтмер, хотя даже не шелохнулся, когда Киллер наклонился ниже, почти касаясь его плеча своим. — Я стараюсь изо всех сил.— — Зачем?— Киллер ухмыльнулся, и эта ухмылка была пропитана чистым вызовом. — Проверяю, насколько сильно ты скучаешь по моему обществу, когда я не сижу на краю пропасти.— Перо, которое Найтмер снова взял в руки, замерло. — Я не скучаю, Киллер. Я работаю.— — Конечно. Именно поэтому ты заметил, что я не появлялся здесь три дня, четыре часа и... сколько там минут?— Найтмер промолчал, и эта тишина была красноречивее любого признания. Киллер молниеносно выхватил одно из перьев — длинное, с отливающим зеленью ворсом — и отскочил на шаг. — Ага! Добыча.— — Положи на место. Оно редкое.— — Тем лучше, — Киллер крутанул перо в пальцах, а затем, внезапно сократив дистанцию, поднес его к лицу Найтмера, едва касаясь ворсинками его щеки. — Не смей, — предупредил Лорд, но в его глазах вспыхнул опасный бирюзовый огонь. — Расслабься, Босс. Я буду аккуратен.— — Ты не знаешь значения этого слова.— Киллер наклонился еще ближе. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Жар, исходящий от него, был почти осязаемым, контрастируя с ледяной аурой Найтмера. — Это неправда. Я умею быть… предельно аккуратным. Когда предмет мне действительно дорог.— Найтмер медленно встал. Разница в росте мгновенно изменила динамику: теперь он возвышался над Киллером, подавляя его своей мощью. Но Киллер не отступил. Напротив, он поднял голову, подставляя лицо под этот тяжелый, собственнический взгляд. Открывая вид на его беззащитную шею. — Ты пришёл не за перьями, — шепнул Найтмер, опираясь ладонями о столешницу запирая Киллера в ловушке. Киллер на секунду замер. Его маска весельчака дрогнула, обнажая нечто сырое и жадное. Он невольно сглотнул. — Во-ооозможно...я просто проверял... придешь ли ты за мной сам, если я перестану играть в камикадзе.— — Это была проверка?— — Немножко...— Его невинный взгляд пустых глазниц блуждал по фигуре Бога, широкой грудной клетке затянутой в ткань рубашки, проглядывающиеся изгибы костяной структуры Ночи навивали электрезующие мысли. Найтмер сделал шаг вперед, заставляя Киллера упереться поясницей в край стола. Тишина в кабинете стала плотной, как патока. Киллер опустил украденное перо обратно на стол, но его пальцы не разжались — они соскользнули на запястье Найтмера. Плотное касание. Кожа к коже. — Я не исчезал, — тихо сказал Киллер, и его бездна в глазницах расширилась, поглощая свет. — Я знаю.— — Просто… хотел убедиться, что я всё еще могу прийти сам. Без повода. Без драмы под ногами.— Найтмер медленно накрыл пальцы Киллера своей ладонью, прижимая их к столу. Его хватка была властной, не оставляющей путей к отступлению. — И к какому выводу ты пришёл?— Его взгляд стал угрожающим, таким, будоражище горячим. Исподлобья на Киллера смотрело нечто, то что живет в Найтмере, хищное и голодное. Убийца чувствовал, это то что невыносимо хочется потрогать. Киллер чуть склонил голову, его дыхание сбилось, становясь рваным. Он принимал правила игры. — К выводу, что я всё-таки пришёл.— Абсурд накалялся но легкий ток от контакта их рук пробегался по позвоночнику светлого Скелета в самую глубокую точку его существа. Он внезапно дернул Найтмера за воротник рубашки, притягивая его вниз. Это было быстро, грубо — рывок, за которым последовал поцелуй-кража. Короткий, властный, со вкусом запретного триумфа. Бордовый язык вскользь прошелся по уголку прохладных, темных, губ. Киллер отстранился первым, тяжело дыша и выглядя чертовски довольным собой. — Видишь? Я могу приходить сам. И забирать то, что мне нравится.— Найтмер смотрел на него долго, поправляя воротник. Его взгляд был темным, хищным, но в нем не было гнева. — В таком случае, — Найтмер двинулся ещё ближе, вжимая Киллера в стол, — приходи чаще.— Он не дал тому времени ответить. Ладонь Найтмера легла на его бедро — не сразу, не резко, а медленно, с намерением. Скользнула вверх по ткани, ощущая под пальцами напряжёние мышц экто-плоти, едва уловимую дрожь. Он чувствовал, как под этим касанием Киллер не отстраняется — наоборот, подаётся вперёд, незаметно, вызывающе. — Ты играешь в опасную игру, — тихо добавил он, и дыхание его коснулось чужой шеи. И вот тогда захват стал ответным. Найтмер резко перехватил его запястье — то самое, которым Киллер только что тянул его за ворот. Сжал, не больно, но без права вырваться. Второй рукой он обхватил его за талию, пальцы впились в ткань, притягивая ближе, лишая воздуха между ними окончательно. Этот Поцелуй не был кражей. Это был возврат долга с процентами. Глубже. Медленнее. Требовательнее. Он не торопился — он отвоёвывал. Сначала губы — твёрдо, прижимая, подавляя попытку улыбнуться. Потом язык, который не просил разрешения, а вторгался, проверяя, насколько далеко можно зайти прежде, чем Киллер снова попытается перехватить контроль. Найтмер чувствовал вкус — терпкий, горячий, искристый почти как шампанское. Чувствовал, как дыхание Киллера ломается, как его пальцы с плеч соскальзывают выше, впиваясь уже в шеные позвонки как когти чуть царапают кожу. И это только подстегнуло. Он прижал его сильнее, бедром к бедру, ощущая сквозь ткань тепло, напряжение, ту самую живую, пульсирующую искру, которую Киллер сам же и разжёг. — Забираешь? — почти прошептал он в разорванный поцелуй, губами касаясь уголка его рта. — Тогда будь готов, что я тебя тоже заберу.— Пальцы скользнули к пояснице и ниже, задержались на мгновение, сжали — собственнически. Не до боли. До осознания. Киллер был не прижат — он был удержан. И Найтмер видел это. В расширенных зрачках. В сбившемся дыхании. В том, как светлый Скелет больше не улыбался так самодовольно — потому что хищник перед ним наконец показал зубы. Но самое опасное — Киллеру это нравилось. Убийца моргнул, его наглая ухмылка на мгновение погасла от такой прямой подачи. — Даже если я буду невыносимо мешать твоим великим делам?— — Особенно тогда, — Найтмер коснулся его подбородка, заставляя смотреть прямо в глаза. — Хаос, который ты приносишь, гораздо интереснее этого порядка.— Киллер медленно расплылся в улыбке — на этот раз настоящей, без тени игры. Он потянулся к столу и снова взял то самое перо. — Это я всё равно конфискую. В качестве залога.— — Я позволю, — Найтмер не убирал руки. — Почему это? Ты же так дорожишь своими вещами.— Найтмер наклонился к самому его ушному каналу обдавая холодом и обещанием чего-то большего. — Чтобы у тебя был стопроцентный повод вернуться и отдать его мне лично или я заберу его сам...— Киллер тихо рассмеялся, чувствуя, как внутри всё окончательно плавится а напряжение скатывается зудящими спиралями в таз. — Ты опаснее, чем кажешься, Босс...— — Я знаю.— Солнце заливало комнату золотом, превращая кабинет в их личное убежище. И в этот день ни одна башня, ни одна бездна не были нужны, чтобы почувствовать — они оба наконец-то там, где должны быть.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Полдень.

Солнце, проходя через узкие, как бойницы, окна, разрезало коридор на череду ослепительных золотых полос и глубоких, бархатных теней. Воздух здесь был особенным — тяжелый запах оружейного масла и нагретого металла из одной двери сталкивался с дразнящим ароматом свежего хлеба и трав из другой. Киллер шел небрежной, чуть подпрыгивающей походкой, на ходу проверяя заточку нового кинжала. Блеск стали отражался в его пустых глазницах, а на лице блуждала тень скуки. Он только что закончил тренировку, и тело требовало либо новой драки, либо порции чего-нибудь калорийного. Он свернул за угол — и мгновенно замер. Тень, густая и холодная, перерезала солнечный луч прямо перед его носом. Прежде чем он успел вскинуть кинжал, чьи-то пальцы стальным захватом сомкнулись на его запястье. Сильно. Уверенно. Не давая и шанса на маневр. — М-м-м ~ Засада? — Киллер даже не пытался вырваться, лишь лениво привалился плечом к стене, хотя сердце предательски пропустило удар. — Босс, ты сменил имидж на грабителя с большой дороги? Среди бела дня?— Найтмер не ответил. Одним плавным, почти танцевальным движением он развернул Киллера, вжимая его спиной в неровный камень стены. Ладонь Лорда с глухим звуком уперлась в кладку над головой Убийцы, отсекая путь к бегству и фиксируя Прохвоста другой за запястья. Солнце падало им на лица, высвечивая каждую деталь: капельки пота на виске Киллера и пугающе глубокий, влажный блеск фиолетовых глаз Найтмера. — Ты снова украл моё перо, — спокойно, почти буднично произнес Найтмер. Но его голос, обычно холодный, сейчас вибрировал на низких частотах, от которых у Киллера потяжелело внизу живота. — Это обвинение без доказательств, Ваша Мрачность, — ухмыльнулся Киллер, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Где твои улики? Обыщи меня, если...— Оно торчит из твоего кармана, — перебил его Найтмер, не сводя взгляда с его губ. Пауза была щекотливой. Киллер скосил глаза вниз. Зеленое перо вызывающе торчало из бокового кармана, как флаг его собственного поражения. — Ну... — Киллер выдавил самую наглую из своих улыбок. — Будем считать это компрометирующим совпадением.— Найтмер наклонился еще ближе. Теперь Киллер чувствовал его дыхание на своей коже — прохладное, пахнущее озоном. Пространство между ними исчезло, замененное трением ткани об ткань и жаром двух тел. — Я пришёл за ним, — шепнул Найтмер. — За пером? — Киллер почувствовал, как его бравада начинает трещать по швам. — Не-а.— Киллер моргнул, его мозг на секунду выдал «ошибку 404». — А... — протянул он, чувствуя, как спина буквально вжимается в камень от напора чужой ауры. — Инспекция? Решил проверить, не заржавел ли твой лучший инструмент?— — Контроль качества, — поправил Найтмер. Его рука, та, что держала запястья Киллера, медленно разжала пальцы, но не отпустила, а скользнула ладонью выше, к локтю, чувствуя напряженные мышцы. — И что же, — Киллер сглотнул, — обнаружил дефекты?— — Да. Вот здесь.— Прежде чем Киллер успел спросить «где?», Найтмер украл поцелуй. Это не был короткий тычок или акт доминирования. Это был медленный, томительно-тёплый и глубокий поцелуй. Так целовала сама Ночь так целовал только Мар. Ночь словно пробовал его на вкус, забирая весь воздух, всю волю к сопротивлению. Киллер замер — его пальцы, сжимавшие кинжал, разжались, и оружие с тихим звяканьем повисло на темляке. Он ответил, подаваясь вперед, навстречу этому новому, пугающему чувству. Когда Найтмер наконец отстранился, их лбы остались соприкасаться. Дыхание обоих было рваным. — Это... официальная проверка? — тихо спросил Киллер. Его голос звучал непривычно мягко. — Регулярная. Внеплановая.— — Я не подписывался на техническое обслуживание...— — Ты приходил в мой кабинет без повода, Киллер. Ты сам открыл этот доступ.— Киллер почувствовал, как его щеки начинают гореть. Смущение было для него чувством экзотическим, почти болезненным, и он попытался спрятаться за привычным сарказмом: — Ты устроил засаду в коридоре... ради поцелуя? Босс, ты официально превращаешься в героя дешевого романа.— — Да, — просто ответил Найтмер. Без тени иронии. Эта прямота обезоружила Киллера окончательно. Он потерял ритм. — Ты... мог просто сказать.— — Мог. Но мне было гораздо интереснее тебя поймать. Посмотреть, как ты будешь изворачиваться, прежде чем сдашься.— Найтмер провел большим пальцем по линии челюсти Киллера — медленно, почти лениво, как сытый тигр, который просто наслаждается близостью добычи. Его векторы за спиной не двигались, но их присутствие ощущалось как плотный кокон, отрезающий их от всего мира. — Ты слишком часто исчезаешь из поля моего зрения. — тихо добавил Найтмер, и в его голосе проскользнула собственническая нотка. — Я решил не ждать, пока ты снова решишь «погулять» по краям башен.— Киллер смотрел на него, и на мгновение шутки действительно закончились. В его пустых глазницах отразилось нечто настолько искреннее и растерянное, что Найтмер невольно смягчил хватку. — Ты меня преследуешь? — спросил Киллер. — Нет. Я просто всегда знаю, где ты.— — Это нечестно, — Киллер нервно усмехнулся, пытаясь отвести взгляд. — Ты говоришь это так... как будто это нормально. Как будто мы обычные люди, которые... ну, ты понимаешь.— — А мы разве не можем позволить себе быть «нормальными» в этом коридоре? — Найтмер снова прижал ладонь к стене рядом с его головой, не давая отвернуться. — Сегодня я — твоя главная помеха.— И снова поцелуй — на этот раз глубже, требовательнее. Киллер неожиданно рассмеялся прямо в губы Найтмера, едва отстранившись. — Ты ужасен, Босс! Ты серьезен и флиртуешь одновременно. Мои мозги сейчас просто закоротят.— — Я многофункционален, — парировал Найтмер, и в его глазах вспыхнула искра истинного удовольствия от реакции партнера. — Тебя это пугает?— — Это... сбивает настройки, — Киллер всё-таки отвел взгляд, и это его выдало. Найтмер мягко коснулся его подбородка, возвращая взгляд к себе. — Если ты собираешься и дальше воровать мои вещи, — прошептал он, — я буду воровать тебя. По кусочкам. Каждый раз, когда поймаю в пустом коридоре.— — Это звучит как угроза...— — Это обещание.— Киллер смотрел на него еще секунду, чувствуя, как сердце колотит в ребра, как сумасшедшее. А затем он вдруг ловко выскользнул из захвата — быстро, как змея, но не убежал. Он остановился в шаге от Найтмера, поправляя одежду и демонстративно вытаскивая украденное перо из кармана. — Хорошо, — он покрутил перо в пальцах и лукаво прищурился. — Тогда тебе придется ловить меня чаще. Я — добыча капризная.— Киллер развернулся и зашагал в сторону кухни, крутя кинжал на пальце. — Ты идешь за мной?— — Да.— — Зачем? У тебя там совещание с поварами?— Найтмер медленно двинулся следом, его шаги были бесшумными и властными. — Без повода. Просто хочу посмотреть, как ты будешь пытаться скрыть то, что ты всё еще смущен.— Киллер улыбнулся шире, чувствуя спиной тяжелое, согревающее присутствие своего Кошмара. — Опасная тенденция, Босс. Смотри, привыкнешь.— — Уже привык.— Солнце заливало коридор, и теперь бездна не пугала — ведь они оба знали, что повод им больше не нужен. Им нужно было просто это странное, неправильное, но такое необходимое присутствие друг друга.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

      Солнечный день в коридорах замка казался почти ленивым, если бы не плотное, вибрирующее напряжение, которое Киллер нес в себе, словно заряженный артефакт. После утренней «инспекции» в его венах вместо крови будто плескалось раскаленное золото. Он шел по переходу, ведущему от кухонных ароматов — чеснока, сушеных трав и печеного теста — в сторону прохладного, пахнущего сырым камнем и старой магией спуска к ритуальному залу. Он был гончей, преследовавшей, очень верткую и опасную, добычу. Найтмер шел впереди — воплощение невозмутимой власти. Его шаги не рождали звука, а длинные тени векторов лениво скользили по освещенным участкам пола, слизывая солнечные блики. Киллер выждал идеальный момен: Когда Лорд поравнялся с массивной колонной, за которой свет преломлялся в густую, почти осязаемую тень, Убийца сорвался с места. Это не был прыжок — это была вспышка. Киллер двигался быстрее, чем человеческий глаз способен зафиксировать, используя инерцию собственного тела. Прежде чем Кошмар успел дойти до угла, Киллер врезался в него всем весом, не давая Лорду уйти в сторону. С глухим, тяжелым звуком Найтмер ударился спиной о прохладную кладку стены. Убийца тут же вжался в него, перехватывая инициативу действа, его колено жестко вклинилось между бедер Лорда, фиксируя положение. Но главным аргументом стал кинжал. Киллер знал Найтмера слишком хорошо. Он не разменивался на банальный и прямой удар он молниеносно завел рукаять за голову Лорда и прижал лезвие к шейному лордозу — туда, где затылок плавно переходит в первый позвонок, в самую уязвимую точку изгиба скелетной структуры. — Ну что, Ваша Кошмарность? — прошептал Киллер прямо в обсидиановую скулу Найтмера. Его дыхание было горячим, сбитым от азарта. — Как тебе такая "внеплановая проверка"?— Найтмер замер. Его первая реакция была механической: аура мгновенно сгустилась, векторы за спиной хищно выгнулись, готовые разорвать нападающего на части. Он мгновенно оценил угрозу: хватка Киллера была профессиональной, нож давил ровно настолько, чтобы почувствовать сопротивление кости, но не повредить магическую структуру. Затем пришло осознание — и оно было сладким. Найтмер почувствовал, как по его позвоночнику, прямо под лезвием ножа, пробежала волна темного, тягучего удовольствия. Он ощутил физическую мощь своего наемника, его дерзость и ту первобытную химию, которая толкала Киллера на этот риск. Лорд расслабился, позволяя голове чуть сильнее откинуться назад, прямо на сталь. — Смело, — низким, вибрирующим голосом произнес Найтмер. В его глазах вспыхнул опасный, но восхищенный блеск. — Ты приставил нож к шее того, кто может стереть тебя из реальности одним импульсом. Ты либо гений тактики, либо окончательно сошел с ума. — Одно другому не мешает, Босс, — Киллер ухмыльнулся, подаваясь вперед так, что их грудные клетки столкнулись. Он чувствовал, как под пальцами, держащими нож, пульсирует мощная энергия. — Тебе ведь нравится, когда твой «инструмент» кусается, а? Чувствуешь, как я жму?— Киллер провел свободной рукой по груди Найтмера, медленно спускаясь вниз, к ребрам, дразняще царапая костяными когтями по кости через ткань шелка. Его взгляд был хищным, прикованным к губам Лорда. — Ты думал, что поймал меня в коридоре и на этом всё? — Плачущий притерся тазом к бедру Найтмера, вызывающе и откровенно. — Я не люблю долги, Мар. Ты украл у меня воздух утром. Теперь я заберу у тебя право вести игру.— Найтмер издал тихий звук, не то смешок, не то стон. Юмор ситуации не ускользнул от него. — И каков твой ультиматум, Убийца? Ты собираешься зарезать своего короля в коридоре между кухней и залом молитв? — он чуть склонил голову набок, игриво и провокационно подставляя шею под нож еще сильнее. — Или ты просто хотел прижаться ко мне поплотнее под предлогом покушения?— — О, я планировал и то, и другое, — прошептал Киллер, сокращая расстояние до критического. Но Найтмеру было достаточно. Он насладился моментом, почувствовал вкус силы партнера, и теперь пришло время показать, кто здесь настоящий хозяин теней. В одно мгновение векторы Найтмера, до этого пассивно висевшие, рванулись вперед. Один из них обвился вокруг талии Киллера, отрывая его от пола, а другой мягко, но непреклонно обхватил запястье с ножом, отводя сталь от затылка. Найтмер не отпустил его. Он просто перевернул их позицию в пространстве. Теперь Киллер висел, прижатый к стене вектором, а Найтмер стоял вплотную, его руки легли на плечи наемника, удерживая его в капкане из обсидиана и тьмы. — Хорошая попытка, — Найтмер прильнул к уху Киллера, обжигая его холодом своего дыхания. — Твой «аргумент» был очень острым. Но запомни: когда ты прижимаешь нож к моему позвоночнику, ты лишь даешь мне повод прижаться к тебе в ответ.— Он поцеловал Киллера — жестко, с собственническим рывком, перехватывая губы и язык. Киллер ответил с той же яростью, его пальцы, всё еще сжимавшие нож, теперь впились в плечи Лорда. — 1:1, Босс, — выдохнул Киллер в губы Найтмеру, когда они на секунду прервались. — О нет, Киллер, — Найтмер ухмыльнулся, и его векторы начали медленно стягивать их тела еще плотнее. — Теперь мы только начинаем считать. И, поверь, ритуальный зал внизу сегодня будет очень шумным.— Солнце продолжало заливать коридор золотом, но в этой тени у стены горел огонь, который был гораздо горячее любого летнего дня. Найтмер медленно отстранился от губ Киллера, но его векторы всё ещё удерживали Убийцу у стены, обвивая его талию и плечи плотным, живым коконом. Бирюзовое свечение в глазницах Лорда постепенно сменялось привычным, холодным блеском, но в глубине зрачка всё ещё догорали искры недавнего восторга. Киллер тяжело дышал, его экто-плоть на груди ходила ходуном, а пальцы, всё ещё сжимавшие кинжал, мелко дрожали. Он не спешил вырываться. Напротив, он подался вперёд, пытаясь вернуть утраченный контакт, и уткнулся лбом в холодную ключицу Найтмера. — Знаешь, Босс, — прохрипел Киллер, — это официально самый жестокий способ прервать свидание. Ты меня завел, приложил об стенку, а теперь что? Вручишь мне медаль за выслугу лет и отправишь чистить картошку?— Найтмер тихо рассмеялся — глубокий, бархатный звук завибрировал прямо в костях Киллера. Его ладонь, всё ещё лежавшая на щеке наёмника, медленно соскользнула вниз, к подбородку, заставляя Киллера поднять взгляд. — Медалей не будет, — Найтмер мягко коснулся большим пальцем нижней губы Скелета смазывая остатки магического блеска. — Но у меня есть дела в ритуальном зале. Магия требует настройки после того... выброса. И это — работа для одного. — О, брось, — Киллер предпринял слабую попытку освободить руку, чтобы вцепиться в плечо Лорда. — Я могу быть очень тихим. Могу сидеть в углу и изображать очень зловещую горгулью. Или могу быть твоим магическим громоотводом. Ты же знаешь, я отлично впитываю лишнее напряжение. — Именно поэтому я и иду туда один, — Найтмер чуть усилил хватку векторов, а затем, вопреки логике, притянул Киллера к себе для последнего, короткого, но до невозможного нежного поцелуя в макушку. — Если ты будешь рядом, я не закончу ритуал и к следующему полнолунию. Твой «фон» слишком сильно отвлекает мои настройки.— Векторы начали медленно, нехотя, разжиматься. Киллер почувствовал, как прохладный воздух коридора мгновенно заполняет пространство между их телами, вызывая противную дрожь. — Ты просто боишься, что я украду у тебя еще пару поцелуев, пока ты будешь чертить свои круги, — буркнул Киллер, картинно задравшуюся фудболку и пряча нож обратно в ножны. Его взгляд, однако, оставался прикованным к фигуре Лорда с почти физической тоской. — Я этого опасаюсь, — поправил его Найтмер, отступая на шаг в тень арки, ведущей к лестнице. — Но вечер наступит быстро. Постарайся до этого времени не разрушить замок и... не воровать мои вещи. Хотя бы те, что мне нужны для работы. — Ничего не обещаю! — крикнул Киллер ему вдогонку, когда Найтмер уже начал растворяться в прохладном мраке спуска. — Имей в виду, я буду вычитать это время из своего счета за лояльность!— Найтмер не обернулся, но Киллер отчетливо почувствовал волну насмешливого удовольствия, долетевшую до него легким эхом смеха.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Тактическое отступление Лорда оставило после себя странное, зудящее послевкусие. Киллер стоял, прислонившись к холодному камню, и смотрел, как тьма поглощает подол плаща Найтмера. В голове крутилась куча едких комментариев, но тишина ритуального зала, сомкнувшаяся за Лордом, ясно давала понять: Техническое обслуживание» завершено. Пока что. Он фыркнул, чувствуя, как внутри всё ещё вибрирует отголосок чужой магии. Через час Киллер обнаружил себя в самом тихом и, по его мнению, самом скучном месте замка. Библиотека встретила его запахом вековой пыли, старого пергамента и едва уловимым ароматом воска. Солнечные лучи здесь были тоньше и слабее, они пробивались сквозь высокие стрельчатые окна, высвечивая миллионы танцующих пылинок в воздухе. Огромные стеллажи из темного дуба уходили под самый потолок, забитые фолиантами, которые, казалось, не открывали со времен создания мультивселенной. Киллер забрел сюда не ради знаний. Ему просто нужно было место, где молно было остыть и не взорвать замок. Он залез на одну из передвижных лестниц, закинув ноги на перила, и лениво листал какой-то пожелтевший справочник по анатомии магических существ, хотя его мысли были всё ещё там — в солнечном коридоре, прижатым к холодному камню под весом обсидианового тела своего Лорда. — И почему здесь всегда так воняет покойниками и скукой? — пробормотал он себе под нос, переворачивая страницу. — Хоть бы кто-нибудь зашел и попытался меня убить... для разнообразия.— Вечер превратил библиотеку в нечто иное. Свет из высоких готических окон, за которыми сгустились холодные сумерки, больше не освещал зал — теперь власть принадлежала огню. Массивные каменные своды тонули в густых тенях, а кованые люстры-колеса и канделябры рассыпали по комнате дрожащие блики. На столах эти блики боролись с сумерками, выхватывая из темноты красные узоры ковров и корешки старинных книг. Запах старой кожи, пергамента и догорающих свечей создавал атмосферу почти ритуальной тишины. Киллер приготовил новую «засаду» с особым изяществом. Он не прятался — он расположился в центре читального зала, прямо на одном из тяжелых дубовых столов, заваленном раскрытыми томами. Он лениво перелистывал страницы, хотя его взгляд был прикован к дверному проему. Когда Найтмер наконец вошел, его шаги утонули в ворсе старых ковров. Он замер, увидев Киллера, который выглядел как само воплощение беспорядка в его идеальной обители. — Ты выглядишь слишком мирно... — наконец отозвался Найтмер, хотя его глазницы предательски вспыхнули ярче при виде Убийцы в золотистом свете камина. Голос Ночи прозвучал глухо, отражаясь от сводчатого потолка. — Это пугает больше, чем твои попытки зарезать меня в коридоре.— — О, Босс, я просто ждал, когда ты придешь и накажешь меня за несоблюдение библиотечного этикета, — Киллер медленно закрыл книгу и спрыгнул со стола, приземляясь в опасной близости от Найтмера. — А еще, я просто решил сменить тактику.— Он наклонился вперёд, так что его дыхание коснулось шеи Найтмера. — Знаешь, в этом свете свечей ты выглядишь... чертовски съедобно. Если бы я был поэтом, я бы написал оду твоим теням. Но я всего лишь твой верный нож, так что я предпочёл бы просто... — он провёл ладонью по груди Найтмера, задерживаясь пальцами на воротнике рубашки, — проверить, насколько быстро бьётся твоё несуществующее сердце.— Он выудил из кармана то самое зеленое перо и, крутя его между пальцами, начал медленно обходить Найтмера кругом. Его движения были текучими; он намеренно задевал плечом плечо Лорда, сокращая дистанцию до минимума. — Твои оды так же бездарны, как и твоё чувство такта, — съязвил Найтмер, пытаясь вернуть самообладание, хотя его дыхание уже сбилось. — Тебе стоит поменьше читать рыцарских романов.— Найтмер стоял неподвижно, но его векторы за спиной, самые их кончики, подергивались, улавливая каждое колебание движений Плачущего. — А еще, ты ведешь себя как ребенок, жаждущий внимания, — его скулы едва заметно потемнели от смущения, которое он тщетно пытался скрыть за маской строгости. — Ну что? Сам пойдешь спать или мне тебя уложить...?— Киллер остановился прямо перед ним. Он приподнял руку, касаясь кончиком пера подбородка Найтмера, заставляя того чуть поднять голову от щекотки. — А если я не хочу?... Если мне нравится, когда ты смотришь на меня так… будто хочешь стереть меня из реальности и одновременно переписать заново?— Киллер внимательно следил за реакцией. Он видел заминку и этот секундный порыв смущения на лице Ночи. — Если я тебя перегрел, Босс, я могу уйти чистить кинжалы, — мягко, почти заботливо произнёс он, давая Найтмеру последний шанс на «побег». — Не хочу, чтобы ты расплавился раньше времени.— Киллер ослабил хватку, его рука соскользнула по груди, и он сделал полшага назад. Но вместо ожидаемого приказа уйти, Найтмер вдруг сам сделал шаг вперед, лишая Киллера путей отступления. — Ты думаешь, ты единственный, кто умеет расставлять капканы? — голос Найтмера стал низким, вибрирующим, как раскат грома. Он резко перехватил руку Киллера с пером, прижимая её к тяжелой дубовой поверхности стола за спиной Убийцы. Другой рукой он рванул Киллера на себя, заставляя того почувствовать всем телом его сбившееся, горячее дыхание. Теперь они поменялись ролями: Киллер оказался зажат между массивным деревом и Найтмером, чей жар теперь полностью перекрывал тепло камина. — Ты хотел «засаду»? — прошептал Кошмар прямо в губы Киллеру, и в его глазах вспыхнула хищная, первобытная тьма. — Ты дразнишь Бездну, Киллер, и удивляешься, когда она начинает кусаться в ответ. Теперь я — твой единственный этикет.— Киллер почувствовал, как спиралью вниз скатывается возбуждение. Его язвительность на мгновение испарилась, уступая место чистому, незамутненному восторгу. — Ну... — выдохнул он, едва касаясь губами губ Лорда. — Посмотрим, насколько глубоко Бездна готова меня заглотить.— Найтмер второй рукой медленно обхватил талию Киллера, почти вдавливая его в себя. Это было властно и физически ощутимо — ткань к ткани, кость к кости. — Ну что, мой смелый Рыцарь? — Найтмер коснулся губами ушного канала Киллера, и тот почувствовал, как по позвоночнику пробежал разряд. — Где твои шуточки про "съедобность"? Кажется, сейчас ужинать буду я.— Киллер почувствовал, как его уверенность на мгновение дрогнула, сменившись чистым, концентрированным азартом. Он замер от этого чувства, пальцы впились в ткань рубашки Найтмера. Он ожидал колкостей, ожидал раздражения, но не этой жадной, властной инициативы. Он сглотнул, чувствуя, как его собственное самообладание рушится. — Похоже... я недооценил твои аппетиты, — выдохнул Скелет, и на этот раз в его голосе не было насмешки, только чистое, неразбавленное предвкушение. Он не отстранился. Напротив, закинул руку выше, Найтмеру на шею, пальцами перебирая позвонки. — О, ты многого еще обо мне незнаешь... Например: я всегда ищу скрытые угрозы — прошептал Найтмер прямо в его губы. Его гудронная магия лениво потекла по запястьям Киллера, обвиваясь вокруг них, как живые браслеты. — И пока что я нахожу только одну: твое невыносимое желание играть с огнем в деревянной библиотеке.— Найтмер подался вперед, прижимая Киллера в край стола. Давая всего несколько сантиметров пространста между ними. Весь зал с его канделябрами и готическими сводами словно схлопнулся до этого пятачка пространства у камина. — Да, признаюсь, я люблю играть со спичками... так что?..Повелитель Кошмаров… — Киллер прищурился, его лицо было в сантиметре от лица Ночи. — Будешь тушить пожар или подолъешь бензина? — Найтмер вместо ответа накрыл его губы своими — на этот раз жадно, властно, перехватывая лидерство в этом танце. Киллер почувствовал, как его подхватывают и усаживают на край столешницы, а руки Найтмера собственнически ложатся на его бедра тут же устремляясь в поисковые приключения по его чувствительным местам. Массивное дерево заскрипело под их общим весом, а свитки и парочка книг, до этого аккуратно разложенные, бесформенной грудой посыпались на ковёр. Когда поцелуй наконец разорвался, воздух в библиотеке показался обожжённым. Киллер тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном, толкаясь в ладонь Найтмера, которая ластила его рядом с тем местом где у живых находится сердце. Он чувствовал каждый дюйм чужого тела: холод шелка, плотность кости и ту невыносимую, пульсирующую жажду, что исходила от Бога. Найтмер медленно отстранил лицо, но не разорвал физический контакт. Его пальцы, устремились выше по ключице и вдоль шеи минуя ворот футболки Киллера, скользнули по затылку, мягко заставляя Убийцу запрокинуть голову. — Ты... — голос Найтмера был сорванным, лишённым всякого пафоса. Он наклонился вскользь потираясь носовой впадиной о щеку убийцы и так же жадно вдыхая запах его тела. — Ты пахнешь жизнью так сильно, что это почти больно.— Киллер дёрнул уголком губ, но на этот раз это не была его обычная наглая ухмылка. Это была судорога искренности. Он обхватил Найтмера за пояс коленями образуя замок из щиколоток, запирая Своего Бога в тактильной пытке и притягивая его бёдра к своим так плотно, что стал ощутим каждый изгиб степени их заинтересованности друг в друге. — А ты пахнешь вечностью, Босс, — прошептал Киллер ответно и показательно втягивая запах тела Бога. — И я, кажется, чертовски проголодался по этой твоей "вечности".— Найтмер переместил вес, нависая над Киллером, заставляя того ещё сильнее прогнуться в пояснице над гранью стола, закатывая глаза от чувства скольжения по магической плоти скрытой одеждой. Одной рукой Ночь медленно скользнул под фудболку Убийцы, обжигая холодом надкостницу и вызывая мурашки на его Экто-теле. Ладонь скользнула на кость лопатки, прошлась вдоль магических мышц спины с таким тянущем ощущением захвата что Звезды перед нлазами у Киллера поплыли уже сейчас. Физика их движений была лишена грации — это была борьба за близость, за право чувствовать давление другого. — Скажи это, — потребовал Найтмер, прижимаясь лбом к его лбу, усиливая напор бедер и провакационно, медленно потираясь о портнера. Киллер втянул воздух сквозь зубы. — Без шуток. Без своих идиотских метафор.— Убийца замер. Его пальцы впились в плечи Найтмера, сминая ткань. В свете камина его пустые глазницы казались бесконечными колодцами. — Мне... — Киллер сглотнул, и его голос стал совсем тихим, хриплым. — Мне страшно, что однажды я проснусь, а тебя здесь нет. И не потому, что ты ушёл по делам, а потому, что ты снова решил стать просто «функцией». Просто Кошмаром, которому не нужен я.— Это было первое признание. Настоящее, без брони. Найтмер замер, чувствуя, как внутри него что-то болезненно переворачивается. Он не ответил словами. Вместо этого он перехватил руку Киллера, сплетая их пальцы и прижимая эту ладонь к столешнице. Ночь жадно втянул запах на мгновение уткнувшись в перекат плеча Своего Наемника. — Я никогда больше не буду просто функцией, — прорычал Найтмер, и в его голосе проступила та самая первобытная сила, которую Киллер видел в моменты становления Чудовищем. — Не тогда, когда мой Якорь вбивает меня в реальность каждым своим вздохом.— Он наклонился ниже, его губы прошлись по пульсирующей жилке на шее Киллера, вызывая у того гортанный стон. — Бляяаааа....Хаа... — Векторы Найтмера, до этого просто вибрирующие в воздухе, начали медленно и ритмично обвивать их ноги, связывая их в единый узел из плоти и тени. Киллер подался вперёд, ища губы Найтмера, его движения стали более жадными, почти отчаянными. Он хотел этого давления, хотел чувствовать, как магия Найтмера проникает в него, заполняя пустоту, которая зияла в его груди веками. — Тогда докажи это, — выдохнул Киллер. — Наполни меня своей тьмой так, чтобы я забыл, как дышать без тебя.— Тишина библиотеки окончательно раскололась, когда Найтмер подался вперёд, выбивая из лёгких Киллера остатки воздуха. Это больше не было похоже на разговор — это была охота, где оба одновременно были и хищниками, и добычей. Найтмер рвнул Убийцу еще ближе, вжимаясь в Киллера всем весом своего массивного тела имитируя поступательные движения тазом доводя до новых стонов Киллера этой невыносимо-сладкой пыткой. Столешница жалобно скрипнула, когда Плачущий оказался прижат к ней лопатками, вынужденный сильно прогнуться, чувствуя чужую предвкушающую дрожь. — Пусти.— Рыкнул Ночь. Собственнически проводя ладонями по его коленям и бедрам спускаясь жадными прикосновениями к ягодицам и паху, он ощупал каждую мышцу заставляя Плачущего расплыться расслабленной лужей на столе, щедро одаривая Бога своими стонами в оплату. Найтмер тяжело дышал и не церемонился: его колено подвинуло бёдро правой ноги Киллера, фиксируя его на месте с собственнической грубостью закидывая ногу к себе на крыло таза. Он сам уперся левым коленом в столешницу почти забираясь на полотно сверху, нависая над Убийцей. Он страстно раскрывал, уязвимую и такую чувственную плоть проявившегося Экто на Костях портнера, она красиво очертилась под тканью домашних шароваров. Ночь снова наклонился близко, его голос упал в сладкую хриплую негу будоража рычащими нотками слух. — Ты просил доказать, — прорычал Найтмер, и его голос вибрировал прямо в грудной клетке резанируя сладкой вибрацией на дугах костей. — Смотри же, во что ты меня превратил...— Его тёмная ладонь, рванула край футболки Киллера, обнажая неоново-красную плоть Экто-тела, иссечённую шрамами кожу и кровавую глубину в которой проглядывали естественная белизна костей позвоночника и ложных ребер. Найтмер не просто касался — он впивался пальцами, оставляя багровые следы, словно пытался промять саму суть своего наёмника. Киллер в ответ лишь шире оскалился, запрокидывая голову и открывая беззащитную линию шеи. Его пальцы, судорожно вцепившиеся в плечи Лорда, прорезали ткань рубашки, ища опору в этой буре. Найтмер не стал ждать. Он склонился, и его зубы сомкнулись на чувствительном месте между шеей и плечом Киллера. Это не был укус ради боли — это было клеймо. Острое, властное движение, заставившее Киллера выгнуться дугой и гортанно вскрикнуть, содрогаясь всем телом. — Мой, — выдохнул Найтмер в саму рану, чувствуя, как на губах расцветает металлический привкус магии и жизни. — Каждая искра в тебе. Каждый грех.— Рычание Бога вырывалось Силой из его глотки, завораживая и будоража словно Киллер вновь наблюдал Функцию поглащения мира. С одним лишь отличием, сейчас этим миром был — сам Киллер. Огонь в камине дврогнул от магического напора, свет заиграл в воздухе причудливым переливом не выдерживая давления. Плачущий, ослеплённый вспышкой ощущений, перехватил лицо Найтмера ладонями, заставляя его поднять голову. Его зрачки-мишени дрожали, сфокусированные только на одном существе в этой вселенной. Он притянул Найтмера для поцелуя, который больше походил на попытку поглотить друг друга. Языки сплетались в яростном ритме, а руки Киллера метались по спине Лорда, сминая шелк, требуя ещё большего давления. Векторы Найтмера ожили вновь подчиняясь первобытному голоду. Они заскользили по ногам Киллера, приподнимая его бёдра и притягивая их ближе к поясу Найтмера, создавая невыносимое, жаркое трение. Тонкие жгуты тьмы пробрались под одежду, обвиваясь вокруг запястий и талии, фиксируя в позе абсолютной уязвимости и абсолютного обладания. — Ты такой тёплый, — Найтмер оторвался от губ Убийцы, его дыхание опаляло влажную кожу. — Такая нелепая, яркая искра в моей бесконечной ночи. Я хочу выпить это тепло досуха.— — Так пей, — выдохнул Киллер, его голос сорвался на хрип. Он подался тазом навстречу, выбивая у Найтмера короткий рык. — Разрушь меня, Босс. Сделай так, чтобы я не мог вспомнить своё имя, если ты его не произнесёшь.— Свет камина над ними бешено плясал, отбрасывая на своды одну огромную, извивающуюся тень. Библиотека с её древними знаниями и тишиной перестала существовать — остались только два тела, сплетённых в тугой узел жажды. Найтмер снова приник к его шее, на этот раз оставляя дорожку из влажных поцелуев и резких укусов вдоль ключицы, словно пересчитывая свои владения. Киллер чувствовал, как его сознание плавится под этим напором. Вес Найтмера, его холодная магия, проникающая в каждую пору, и резкая, почти животная нежность его движений создавали кокон, из которого не было возврата. Это была прелюдия, граничащая с безумием, где каждое движение было направлено на то, чтобы стереть границы между «я» и «ты». Найтмер приподнялся, глядя сверху вниз на своего Рыцаря — растрёпанного, помеченного его зубами, с горящими глазами. В этот момент в библиотеке не осталось места для слов. Только для плотной, пульсирующей физики их общего грехопадения. Найтмер продолжил своё «завоевание», его зубы вновь нашли чувствительную кожу на плече Киллера, оставляя яркое, пульсирующее клеймо. Наемник выгнулся, его пальцы, до этого судорожно сжимавшие плечи Лорда, вдруг скользнули выше, обхватывая лицо Найтмера. Это движение — осознанное и нежное в своей силе — заставило Найтмера замереть. Его клыки всё ещё касались кожи Киллера, но он перестал давить. Убийца притянул его лицо к себе, заставляя смотреть прямо в пустые, дрожащие глазницы с красными зрачками мишенями. — Найтмер... — прошептал Киллер, и в этом имени, произнесённом без титулов и издёвки, было столько оголённой правды, что Бог невольно замер, внимая. — Не клейми меня как свою вещь. Не бери меня только потому, что тебе нужен "якорь".— Киллер прижался своим лбом к его, его дыхание сбивалось, а в голосе проступила пугающая, почти болезненная искренность. На краях глазниц выступили первая влага, не привычный черный гудрон негатива а прозрачная капля. Такой сильной и чистой, искренней просьбы что у Ночи замерло сердце. Киллер выдохнул и продолжил. — Посмотри на меня.... Не на мой нож, не на мою пустоту. Посмотри на то, что ты сам во мне вырастил. Я принадлежу тебе не потому, что ты сильнее... а потому что я наконец-то чувствую себя живым только тогда, когда твои тени душат меня. Ты — единственный, кто не смотрит сквозь меня, как сквозь дыру в реальности.— Найтмер замер. Весь его хищный напор, вся эта властная ярость на мгновение осыпались, как старая штукатурка. В библиотеке стало оглушительно тихо, слышно было лишь, как трещат дрова в камине. Найтмер, по правде с самого начала не видел в нем ни «инструмент», ни «верного пса», а существо, которое добровольно отдало ему всё. Обсалютно все что у него было, осталось или могло бы быть — свою единственную, изломанную суть, свою жизнь, свой разум. По собственной глупости, року безумной судьбы или из упрямства перед самим собой или может из безумного желания принадлежать. Кто знает.... Найтмер до сих пор не бы уверен в причинах. Он не ответил словами. Вместо этого его глазницы вспыхнули глубоким, почти чёрно-фиолетовым пламенем. Он не разорвал контакта — его рука всё так же сжимала талию Киллера, а вторая ладонь скользнула на его затылок в мягком желании ласки. — Ты никогда не был просто вещью, — хрипло выдохнул он. В тот же миг под ними разверзлась бездна. Это не был обычный портал — это был прыжок сквозь саму ткань тени. Реальность библиотеки — столы, книги, свет камина — мгновенно схлопнулась, сменившись ледяным воем пустоты, а через секунду они уже падали на мягкий ворс ковра в личных покоях Найтмера. Здесь не было золотого света факелов. Только серебристый лунный свет, льющийся из огромного окна, и густой запах сандала и старых книг. Найтмер не дал Киллеру опомниться. Он подхватил его на руки и повалил на огромную кровать, нависая сверху, блокируя любые пути к отступлению своими векторами. Теперь его движения стали другими: в них осталось прежнее давление, но появилась пугающая, осознанная глубина. Найтмер перехватил запястья Киллера, прижимая их к подушкам над его головой. Он начал медленно, почти ритуально освобождать Киллера от остатков одежды. Каждое движение сопровождалось касанием — тяжёлым, горячим, собственническим. Его пальцы очерчивали шрамы на рёбрах Убийцы так, словно он читал священный текст. Руками и тонкими жгутами векторов он освобождал свои владения от гнета одежды. Футболка полетела на пол под угрозой уничтожения. Широкий пояс домашних шароваров Киллера легко развернулся в умелых руках. Когда кожа Плачущего оказалась полностью открыта лунному свету, Найтмер склонился к его груди, прямо над тем местом, где под плотью, под защитой костей была душа. Он прижался губами, оставляя долгий, обжигающий поцелуй, который ощущался как печать на самой сути. — Я не просто клеймлю тебя, Киллер, — прошептал Найтмер, поднимаясь и глядя ему прямо в глаза. — Я впускаю тебя туда, куда не пускал никого за тысячу лет. Ты просил не брать тебя как «якорь»? Хорошо.— Киллер почувствовал, как магия Найтмера — густая, как патока, и острая, как битое стекло — начала просачиваться в него через каждое касание. Места где Бог его касался окрасились его магией, чернота космоса на винном букете плоти. Это было уже не просто физическое действие. Это был резонанс душ. Такая печать не смыветься Смертью, Кровью или Магией. Это особый, тонкий уровень единения, неразрывный контур, такой невыносимо-глубинной пустоты в самой сути души что даже Создатели не в силах что либо в ней изменить. Киллер мягко вскинул бёдра, прижимаясь к ладони Кошмара когда та скользнула мимо самой горячей части его тела. Ночь отдалился почти не касаясь в его глазницах вертелись мириады эмоций он решался... Найтмер отпрянул от ласки, почти судорожно. Вызвав недоуменный и встревоженный взгляд. Он делал это не из-за сомнений. А потому что в этот момент, после того как он предложил Метку своей сути, ему стало жизненно необходимо, чтобы его увидели. Не как Функцию, не как Бога, не как Короля Кошмаров в броне, а как ту самую древнюю, обнажённую истину, которой он являлся тысячелетиями. Его тень, густая и живая, метнулась вперёд по ворсу ковра, удлиняясь, словно хищник, указывающий путь. Сам же он сделал шаг назад, вступая в полосу серебряного света, льющегося с балкона. В распахнутые створки врывался ночной воздух, пахнущий озоном и свободой. Тяжёлый шёлк занавесей шевелился, дыша вместе с комнатой. Найтмер замер. Он стоял неподвижно, позволяя луне очертить его силуэт, превращая его в тёмный монумент на фоне окна. Медленно, движением, полным тягучей грации, он поднял руки к вороту своей рубашки. Тонкая, дорогая ткань с вышивкой — сложная, почти ритуальная одежда, скрывающая его суть — отозвалась мягким шелестом. Его пальцы, сами похожие на выточенные из чёрного камня инструменты, легли на первую пуговицу. Щелчок. Затем вторая. Третья. Он не спешил. Каждое движение было пугающе осознанным, выверенным веками существования. Это было раскрытие. Снятие печатей с древнего саркофага. Он повёл плечами, и тяжёлый шёлк, потеряв опору, скользнул вниз, мягкой грудой оседая у его ног. Лунный свет ударил в его тело. И свет этот не встретил привычной Экто-плоти. Перед Киллером предстала чистая Кость. Знакомая в каждом своем изгибе еще во времена их первой встречи и в тоже время не видимая и не опознанная в своем великолепии до сегодняшнего момента. Это было зрелище, выходящее за рамки смертной анатомии. Его скелет был выточен не из кальция, а из самой материи ночи. Обсидианово-чёрная, с глубоким, поглощающим свет матовым блеском, его структура казалась созданной из вулканического стекла, остывшего в момент сотворения мира. Она не отражала луну, она впитывала её, становясь ещё чернее, ещё глубже. И поверхность не была мертвой. По всей надкостнице, вплавленная в саму структуру его существа, рассыпалась космическая пыль. Это были не просто искры — это были крошечные, дрейфующие созвездия, туманности, застывшие в чёрном янтаре его рёбер. Мириады звёзд мерцали на его ключицах, переливаясь холодным синим, фиолетовым и далёким золотым, словно карта вселенной, нанесённая на его каркас. Каждое ребро было архитектурным шедевром, идеальной дугой, поддерживающей пустоту, где клубилась чистая магия. Ключицы — острые, гордые линии, очерчивающие верхнюю часть этого тёмного храма. Позвонки выступали чётким, строгим рядом, как ступени, ведущие в бездну. Найтмер медленно опустил руки к широкому поясу шароваров. Одно плавное движение — узел развязан. Тяжёлая ткань упала вниз, открывая тазовые кости — мощные, скульптурные, похожие на корону из чёрного льда. Он перешагнул через сброшенную одежду и замер, полностью обнажённый в потоке. Взволнованно-влюбленным взглядом скользя по лицу Убийцы ища в нем непринятие, страх или даже крупицу знакомого негатива. Готовый отпрянуть и прекратить все это по одному лишь взгляду. Даже если это бы означало болезненное отдаление их странных, взаимоотнашений. Лунный свет не просто падал на Найтмера — он впитывался в суть, бесследно исчезая в порах обсидиановой кости, словно в горизонте событий черной дыры. Когда последняя ткань коснулась пола, пространство вокруг него исказилось, откликаясь на его истинную форму. Казалось он не оставался статичным никогда. Стоило Найтмеру сделать глубокий вдох, и по поверхности его груди пробежала едва заметная пульсация. Это было нечто, фундаментальное, но едва уловимое движение. Тьма под его надкостницей задышала, пробуждая спящую энергию. В этом не было ни капли уязвимости, ни тени человеческого стыда. Только первобытная Власть. Только Древность, которая смотрела на мир пустыми глазницами задолго до того, как появились первые понятия о теле и грехе. Под поверхностью обсидиановой кости, словно глубоководные течения под тёмным льдом, запульсировала сырая магия. Она переливалась едва заметными всполохами, заставляя «звёздную пыль» на поверхности вспыхивать ярче в такт его незримому сердцу. Киллер завороженно наблюдал, как космическая пыль, вплавленная в структуру скелета, начинала медленное, гипнотическое движение. Мириады крошечных искр смещались по дугам рёбер и острым линиям ключиц, следуя за внутренними магическими течениями, словно живые созвездия, меняющие свой порядок в реальном времени. Найтмер медленно поднял голову к Киллеру, лежащему на кровати. Повернулся вполоборота делая шаг вперед, и серебряный свет луны выхватил совершенную симметрию его позвонков — они выступали четким рядом, похожим на четки из черного янтаря, по которым медленно стекал темный отблеск жидкого космоса. В этом свете в изгибах его таза как и под глубокими дугами рёбер заклубилась плотная, вязкая тьма. Это не была пустота или отсутствие материи — это была сама энергия в её первозданном, концентрированном виде. Густая, как деготь, и живая, она не вырывалась наружу лишь потому, что Найтмер обладал абсолютной властью над ней. Она подчинялась каждому его импульсу. Кошмар медленно поднял руку и провёл ладонью по собственной груди. Там, где его пальцы касались гладких обсидиановых ребер, пространство под костью вспыхивало глубинным фиолетовым свечением, будто прикосновение раздвигало пласты далеких галактик, обнажая их жар. С каждым его вдохом рёбра чуть расходились, и в образовавшихся просветах на мгновение становилась видна вращающаяся воронка мрака — бесконечность, которую он носил в себе вместо сердца. Не разрушение. Бесконечность. Его глазницы засветились мягким, но невероятно глубоким фиолетовым сиянием — не агрессивным огнём, а тлеющим светом звезды, готовой к перерождению. — Ты хотел, чтобы я смотрел? — его голос стал ниже, тише, вибрируя в самом воздухе комнаты, наполненном их магией. — Смотри и ты.— Он сделал еще шаг вперёд, к краю кровати. И каждое его движение отбрасывало тень, которая казалась более материальной, чем окружающий мир. Он больше не скрывался за слоями одежды. Не прятался за титулом Лорда. Он позволял видеть себя — целиком, во всём своём ужасающем великолепии. И в этой абсолютной наготе, в этом доверии монстра к монстру, было больше интимности, чем в любом прикосновении смертных. Киллер не двигался. Он видел в своей жизни тысячи тел — искалеченных, мертвых, прекрасных и уродливых. Он знал цену плоти. Но это… это было чем-то сакральным. Его взгляд, обычно острый и насмешливый, теперь медленно и тяжело скользил по идеальной архитектуре черного скелета: от острых ключиц вниз по ребрам, к четкой, пугающе красивой линии живота, где тени становились непроницаемыми. Он ощущал это притяжение физически. Это был не страх, а тот самый трепет, который испытывает человек, стоя на краю обрыва и понимая, что бездна не просто смотрит в ответ — она приглашает войти. Киллер сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. — Ты… — его голос сорвался на хрип, лишенный всякой иронии. — Ты сейчас сияешь. Буквально.— Найтмер чуть склонил голову, и в его пустых глазницах вспыхнул мягкий свет, отразившись в «звездной пыли» на его скулах. — Это не я изменился, Киллер. Это ты наконец-то смотришь иначе.— Тьма под его костью усилилась, и по поверхности его предплечий прошел рой искр — словно целое созвездие решило сойти со своего места. Киллер поднялся на локтях, не в силах оторвать взгляда от этого величественного зрелища. — Если ты так выглядишь, когда раскрываешься… — тихо произнёс он, и в его глазах вспыхнуло нечто, подозрительно похожее на преклонение. — Тогда я понимаю, почему весь этот мир трясется от одного твоего имени. Ты не просто опасен. Ты невозможен.— — Мир боится не красоты, — спокойно ответил он, и его голос отозвался вибрацией в костях Киллера. — Он боится бесконечности, которую не может объять.— Тьма внутри его грудной клетки закрутилась медленнее, плотнее, откликаясь на признание Убийцы. Киллер почувствовал, как по его коже проходит волна жара — его магия начала резонировать с этим древним мраком. Киллер медленно, почти боясь разрушить это хрупкое видение сел, протягивая руку. Его пальцы, невозможно бледные на фоне чернильного пространства, осторожно легли на левую сторону грудной клетки Найтмера. Под подушечками пальцев обсидиан был гладким и пугающе холодным, как зеркало, забытое в пустоте. Но стоило Киллеру надавить чуть сильнее, как он замер, вдыхая сквозь зубы. Он почувствовал это. Под твердой поверхностью кости пульсировал не орган, а сама жизнь. Это был глубокий, вибрирующий гул, похожий на звук далекого пульсара. Космическая пыль под кожей Найтмера мгновенно отозвалась на прикосновение: мириады искр закружились в безумном вальсе вокруг пальцев Киллера, создавая под его ладонью свечение, напоминающее рождение новой туманности. — Это... невероятно, — выдохнул Киллер. Он провел пальцами вдоль изгиба ребра, чувствуя, как тьма внутри Найтмера податливо следует за его движением, ластится к нему, как прирученная стихия. — Ты весь — сплошное движение... Ты правда… — Киллер запнулся, глядя на протянутую к нему черную руку. — Ты правда впускаешь меня туда? В этот хаос?— Найтмер коснулся пальцами груди Киллера, прямо над его душой мягко надавливая, направляя корпус обратно на подушки расслабляя тело но будоража его сущность в ожидании. Там, где обсидиан встретился с живой тканью, вспыхнул мягкий черный свет. Это не было подавлением. Это было принятие. Магия Найтмера нежно обволокла сущность Киллера, признавая её своей частью. — Уже впустил, — прошептал Кошмар устраиваясь рядом. И в этом простом слове, подкрепленном пульсацией живого космоса под их пальцами, было невероятное доверие поделенное на двоих.Они больше не были Богом и Наемником. Они были двумя бесконечностями, которые наконец-то нашли друг друга. Его пальцы переплелись с пальцами Ночи, намертво сцепляя их в этом тёмном союзе. Найтмер замер, и эта внезапная неподвижность напугала Киллера сильнее, чем любая вспышка ярости. Хватка стала мягкой. Найтмер медленно, почти благоговейно развёл руки Киллера в стороны, ладонями вверх, словно открывая редкую, драгоценную книгу. Вместо ожидаемого рывка или нового укуса, Мар медленно опустился ниже. Его ладонь, всё ещё прохладная и влажная от магии, коснулась щеки Киллера. Большой палец мягко, почти невесомо очертил скулу, стирая невидимую пылинку. — Ты просил не брать тебя как вещь, — прошептал Найтмер. Его голос больше не рокотал — он шелестел, как ночной прилив. — Тогда я буду брать тебя так, как берут то, что боятся сломать.— Он склонился и прижался губами к ладони Киллера. Это был долгий, невыносимо нежный поцелуй в самый центр шрама на костяной структуре. Киллер оторопел, его пальцы судорожно дернулись, пытаясь сжаться, но Найтмер удержал их, переплетая свои пальцы с его — медленно, палец к пальцу, фиксируя их в мягком замке. Он навалился, приятно придавливая Убийцу в кровать и начал подниматься выше удерживаясь на руках, но его движения полностью лишились хищной резкости. Теперь это была ласка, граничащая с пыткой своей медлительностью. Его губы едва касались груди Киллера, оставляя за собой дорожку из призрачных, невесомых поцелуев. Плачущий чувствовал, как его защита — та самая броня из шуток, безумия и готовности к боли — осыпается пеплом. Он был готов к борьбе, к клеймлению, к тому, чтобы его «ломали». Но он был совершенно не готов к тому, что его будут баюкать. — Прекрати... — выдохнул Киллер, и его голос сорвался, превращаясь в жалобный хрип. — Мар, это... это нечестно. Просто возьми, что хочешь. Не надо этого.— — А я и беру, — Найтмер поднял взгляд, и в его глазницах не было тьмы — только бесконечная, пугающая глубина. — Я забираю твой страх быть ненужным.— Он прижался своим лицом к груди Киллера, там, где под костями билось испуганное, загнанное сердце. Его векторы больше не связывали — они нежно, как лепестки, укрывали их обоих, создавая в лунном свете кокон из мягкого бархата. Найтмер начал вычерчивать круги на животе Киллера, языком едва касаясь кожи, заставляя того содрогаться от каждого микроскопического движения. Лунный свет, проникающий сквозь балкон, теперь служил лишь фоном для иного, более глубокого сияния. Если Найтмер был воплощением вечной ночи, то Киллер в этот момент стал воплощением пульсирующей жизни. Найтмер остановился у края тазовых крыльев, и его взгляд, тяжелый и жадный, медленно пополз по телу Убийцы. Киллер был не просто набором белых костей. Плоть не скрывала его костяную природу, а лишь дополняла её, создавая пугающе красивый симбиоз. Начинаясь от внутренней части грудной клетки, магические мышцы винного, густого бордового цвета мягко обволакивали рёбра, проступая наружу и формируя очертания человеческого торса. Это был цвет выдержанного в подземельях вина, который в лунном свете казался почти чёрным в тенях и ярко-алым на изгибах. Найтмер протянул руку, но не коснулся налитого Члена сразу. Его пальцы замерли в сантиметре от живота Киллера. Буря в черной груди усиливалась, волнением и давящем контроем самой жуткой своей части. — Ты выглядишь... порочно, — сорвался с губ Найтмера хриплый шепот. Дыхание огладило кожу и по бедрам Убийцы побежали мурашки, сладкой и такой невыносимой истомы бездействия. Экто-плоть Киллера обладала завораживающей полупрозрачностью. Сквозь глубину бордовых магических мышц Найтмер видел очертания скелета — как сквозь толщу дорогого тёмного стекла. Белизна позвоночника и тазовых костей была подёрнута багровой дымкой, создавая иллюзию чего-то драгоценного, спрятанного внутри магического сосуда. Ложные рёбра Киллера едва заметно подсвечивались изнутри винным светом, когда он дышал. Плоть была плотной, анатомически выверенной, но при этом эфемерно-нежной. Она заканчивалась ровно у коленей, где багровая магия плавно истончалась, вновь открывая безупречно белую кость голеней и стоп. Это создавало резкий, эстетически совершенный контраст: живой, горячий цвет плоти и мертвенная статика скелета. Найтмер наконец опустил ладонь охватывая бордовое естество, мягко очертил фалагами кожу под стволом и раскрыл головку. Его язык облизал уздечку скользнул ниже и вот он обхватил губами пульсирующую головку. Однавременно с этим его обсидиановые пальцы погрузились в винную экто-плоть, и Киллер вздрогнул, выгибая спину. Ощущение было уникальным: холод кости Найтмера против жара магической материи Киллера. Давление усилилось и Ночь вобрал ствол Члена польностью на пару секунд задержавшись почти у самого основания упираясь подбородком в мягкость органа. Языком он провел по всей длинне Киллера выпуская плавным движением головы и придерживая ствол, сжал его свободной рукой и направляя в тесную, мягкую прохладу рта на этот раз глубже. Там, где Найтмер давил, плоть поддавалась, становясь в месте контакта почти прозрачной, обнажая белизну бедра и тазовой кости. Магия начала вибрировать, отвечая на присутствие Лорда, и бордовый цвет стал ярче, словно в него плеснули расплавленного золота их общего резонанса. Ночь вынул пальцы, с нажимом проводя ладонями по бедру, массажным движением приблизилсясь обратно, он вглядывался в глазницы на залитом румянцем лицу, чувствуя довольство в груди. — Твоя магия... она такая голодная, — шепнул Кошмар, склонился ниже, его глазницы светилась фиолетовым отражаясь в винной поверхности живота Киллера. Убийца схватил Найтмера за запястье, притягивая его руку выше, к своей груди, где экто-плоть крепилась к рёбрам. — Тогда накорми её, — выдохнул он, и его голос утонул в гулком резонансе, который начал заполнять комнату. Найтмер не отрывал взгляда от того, как его чёрные пальцы контрастируют с бордовой, полупрозрачной кожей Убийцы. Это была высшая точка их эстетического союза: тьма обсидиана, тонущая в глубине винной магии. В этот момент для Найтмера не существовало ничего прекраснее этой сложной, магической структуры, которая была создана специально для него. Ласка стала всеобъемлющей. Он целовал каждый шрам, каждую неровность на теле Киллера так, словно это были священные знаки. Его руки скользили по ребрам, по бедрам, везде оставляя за собой ощущение не боли, а узнавания. Киллер наконец перестал сопротивляться мягкости и медлительности, которой Ночь пытал его. Руки, освобожденные от хватки щупалец, взметнулись, опускаясь на затылок Найтмера, пальцы зарылись в темную массу его сущности, мягко надавливая. В этом была немая просьба: — «Глубже»— Из глазниц Убийцы скатилась одинокая искра — не слезы даже, а сгустки перенапряженной прозрачной магии. — хаа..Ты... ты действительно здесь, — прошептал Киллер, закрывая глаза и полностью отдаваясь этой нежности. Гортань Бога сжалась вокруг самого чувствительного места выбивая из Киллера новые стоны. Найтмер отпустил из плена рта упругую плоть с таким пошлым причмокивающим звуком что Киллер понял что будь Найтмер чуть более разозлен то пытал бы его этим до самого рассвета. Бог приподнялся, нависая над ним, и его поцелуй на этот раз был глубоким, но лишенным жадности. Это был обмен дыханием, обещание, скрепленное в тишине его покоев. Физика их тел теперь была синхронной: каждое движение Найтмера встречало податливый, доверительный отклик Киллера. — Я всегда здесь, Рыцарь, — Найтмер коснулся его лба своим, и в этом жесте было больше обладания, чем в любом укусе. — И теперь ты узнаешь, каково это — когда тебя не просто используют, а ценят.— Воздух в покоях загустел мгновенно. Это было уже не просто напряжение двух тел — это было начало цепной реакции. Там, где пальцы Найтмера касались Киллера, кожа начала светиться изнутри. Это был не яркий свет, а глубокая, вязкая вибрация, словно под их оболочками просыпались дремлющие звезды. Найтмер навис над ним, и его обсидиановый остов начал вибрировать от сдерживаемого гула. Если Киллер был вином и жизнью, то Найтмер готовился стать самой Тенью, обретшей форму. Ночь закрыл глазницы, и из глубин его позвоночника, из самой пустоты между рёбер, хлынула магия. Это не было похоже на формирование плоти Киллера; это походило на разлив чернил в чистой воде. Его экто-плоть была глубокого, почти чёрно-фиолетового цвета, густая и вязкая, как расплавленный полночный шёлк. Она медленно обволакивала обсидиановые кости, наслаиваясь на грудную клетку и бёдра. Эта материя была более плотной, чем у Киллера, и обладала зеркальным блеском — лунный свет теперь не впитывался, а скользил по изгибам его магических мышц, подчёркивая каждый жгут и каждую ложбинку. Сквозь этот «чернильный» слой всё ещё проглядывал костяной каркас, но теперь он казался скелетом, затопленным в глубоких водах океана. Космическая пыль на его костях начала подсвечивать плоть изнутри, превращая его тело в пульсирующий артефакт. Найтмер не спешил. Его векторы — четыре мощных, живых жгута из чистой тьмы — пришли в движение первыми. Они не просто коснулись Киллера, они начали изучать* его границы. Один из векторов медленно скользнул по внутренней стороне колена, там, где багровая экто-плоть встречалась с белой костью. Ощущение было электрическим: холодная, гладкая поверхность вектора против нежной, податливой магической кожи. Другой жгут обвился вокруг талии, надавливая на полупрозрачные винные мышцы пресса, заставляя Киллера видеть, как под давлением его собственные внутренние рёбра становятся чётче. Найтмер приблизился в плотную, наблюдая, как его пальцы погружаются в винное нутро Киллера а в месте соприкосновения цвета начали смешиваться, порождая вспышки искр*. Найтмер медденно вошел полностью, мягкими качающими движениями продвигаясь все глубже, он замер, давая время привыкнуть к себе. Их тела наконец встретились и это было как столкновение двух стихий. Винный жар Киллера столкнулся с ледяной, бездонной мощью Найтмера. Этот момент стал для них обоих магической сингулярностью. Такой плотной силы что воздух вокруг поддернулся дымкой искажения. В ту секунду, когда их магии объединились физически, комната озарилась вспышкой, которую невозможно было описать земными цветами. Плоть Киллера в месте контакта начала светиться изнутри золотом и ультрафиолетом. Магия Найтмера вливалась в него тёмно-фиолетовыми всполохами, и эти два цвета — бордовый и фиолетовый — закручивались в безумный, светящийся коктейль. Бог был чуток и внимателен. Как только он уловил как лицо Киллера постепенно расслабляется из болезненной гримассы в мягкую похоть он начал движение. — А-ах.Х'ааа.... — Киллер запрокинул голову почувствовав наконец сдвиг, его пальцы судорожно впились в плечи Найтмера, сминая текучую плоть мышц. Это не было просто физикой. Каждое движение Найтмера вызывало внутри Киллера каскад теней и искр. Сквозь полупрозрачную плоть Убийцы было видно, как сияние Кошмара проникает глубже, обвивая его позвоночник и таз, словно электрические разряды в грозовом облаке. Они двигались в ритме, который задавала сама магия. Найтмер чувствовал каждую вибрацию внутри Плачущего, каждый спазм его мышц. Его векторы в это время не оставались безучастными — они впивались в простыни, обвивали конечности Киллера, создавая точки фиксации, позволяя Найтмеру входить глубже, до самого предела их существования. Он бил в ту самую глубокую точку основания его сущности выбивая из Убийцы звуки подозрительно похожие на молитву. Воздух вокруг кровати превратился в густое марево из разлетающихся искр и рваных теней. Чем выше становился накал, тем прозрачнее казалась их плоть. В какой-то момент границы окончательно размылись: было неясно, где заканчивается багровое сияние Киллера и начинается бездонная синева Найтмера. Это был не просто секс. Это был алхимический процесс, где два существа переплавлялись в нечто третье. Найтмер видел, как его собственная космическая пыль теперь течёт по венам Киллера, а винный цвет Убийцы окрашивает его обсидиановые рёбра изнутри. Они были созвездием, которое решило взорваться, чтобы на мгновение стать единым целым. Киллер задыхался. Не от недостатка кислорода, а от переизбытка присутствия Найтмера. Эта нежность, эта пугающая забота ломала его эффективнее любой пытки, вскрывая такие слои его существа, о которых он сам забыл. Ему нужно было заземлиться. Ему нужно было ответить — не словами, а действием, равным по силе этому давлению. — Нет... ты не будешь единственным, кто здесь "ведет", — прохрипел Киллер. Его руки, до этого сжимающие плечи Лорда, двинулись. Пальцы, ставшие продолжением его воли, впились в текучую, темную материю Найтмера, словно пытаясь удержаться на краю обрыва. Резким, почти отчаянным движением Киллер рванул его на себя, одновременно подаваясь навстречу всем телом. Сам толкая Ночь к более грубым действиям и чувствую острый укол боли с застелившим взгляд удовольствием. Их губы встретились не в поцелуе, а в столкновении. Это был удар, от которого у обоих перехватило дыхание. Киллер кусался, тянул, требовал, вкладывая в этот физический контакт всю свою благодарность, весь свой страх и всю свою изломанную преданность. Их тела столкнулись в едином порыве. Это не было просто физическим актом — это было вторжение. Когда Найтмер привлек Киллера к себе, вжимая его в матрас своим весом, их магия вспыхнула, как сверхновая. Серебряный свет луны в комнате мгновенно окрасился в глубокий Бордовый и Фиолетовый. И реальность дрогнула. Магия Найтмера — густая, вязкая, как расплавленный обсидиан — начала перетекать в Киллера через каждое место соприкосновения. Она просачивалась в его кости, в его грудную клетку, заполняя её воющим, восторженным хаосом. Киллер выгнулся, его зрачки-мишени вспыхнули ярким красным светом, отражая космические течения, бушующие внутри его Бога. Это было похоже на падение в черную дыру: страшно, неизбежно и невыносимо прекрасно. Границы между их телами стерлись. Каждое движение Киллера рождало всплеск энергии, каждое движение Найтмера — новый виток бесконечности. Они были двумя волнами, столкнувшимися в океане пустоты и ставшими одним сокрушительным штормом. В тот момент, когда их намерения полностью совпали — жажда Найтмера защитить и жажда Киллера принадлежать — комната перестала быть физическим объектом. Это был момент наивысшего напряжения, пространство в комнате окончательно искривилось. Воздух задрожал от жара, а магический выброс был настолько мощным, что по стенам замка прошла беззвучная вибрация, заставив факелы в коридорах на мгновение погаснуть. Сначала исказился свет. Лунные лучи, падавшие с балкона, вдруг преломились, распадаясь на спектр невозможных цветов: глубокий индиго, ядовитый неон, кроваво-багровый и ослепительный бирюзовый. Воздух над кроватью задрожал, поплыл маревом, как над раскаленным асфальтом или костром, искажая очертания мебели. — Смотри... — выдохнул Найтмер, на секунду отрываясь от губ Киллера, но не разрывая объятий. Его собственный голос звучал как гул далеких галактик. Из их тел, сплетенных в единый узел на смятых простынях, начал подниматься дым. Это была сырая магия в её чистейшем проявлении. От Найтмера исходили тяжелые, маслянистые клубы тьмы, в которых вспыхивали холодные звезды. От Киллера поднимался острый, горячий пар цвета запекшейся крови и белой кости. Встречаясь в воздухе, эти потоки не смешивались в серую массу. Они вступали в бурную реакцию. Они закручивались в спирали, формируя прямо под потолком миниатюрные космические туманности. Стены покоев растворялись, замещаясь этим живым, пульсирующим космосом. Казалось они лежали не в комнате — они парили в центре собственного сотворенного мира. Каждое движение их тел, каждое соприкосновение кожи рождало новый всплеск энергии, который тут же выбрасывался в пространство, заставляя туманности вокруг них вспыхивать ярче. Это было физическое воплощение их связи — доказательство серьезности намерений, которое невозможно подделать. Киллер смотрел широко раскрытыми глазами, как вокруг них рождаются и умирают звёзды, сотворенные из их общего дыхания. Он чувствовал, как магия Найтмера проникает в него, но теперь она не подавляла, а резонировала с его собственной пустотой, наполняя её гудящей силой. — Это... мы? — его голос дрожал, отражаясь эхом в этом новорожденном космосе. Найтмер прижался лбом к его виску, его векторы теперь были похожи на рукава галактики, укрывающие их от остального мироздания. — Это то, что происходит, когда две пустоты находят друг друга и решают стать чем-то большим, — прошептал он. Воздух в покоях перестал быть просто газом — он превратился в перенасыщенный раствор магии, в котором каждое движение отзывалось электрическим треском. Найтмер и Киллер более не были двумя отдельными существами; они стали замкнутой системой, сверхновой, сжимающейся к своей критической точке. Их Движения стали рваными, жадными, лишенными остатков самообладания. Найтмер вбивался в податливую, плоть Киллера с первобытной мощью, и каждое это столкновение порождало каскад визуальных аномалий. В месте их физического слияния багровая экто-плоть становилась почти ослепительно-прозрачной, обнажая белизну его тазовых костей, которые теперь вибрировали в такт движениям Лорда. Чернильно-густая материя Найтмера бурлила, перетекая на бедра Киллера, оставляя за собой светящиеся разводы, похожие на северное сияние. Киллер задыхался, его пальцы судорожно скребли по обсидиановым лопаткам Найтмера, оставляя борозды в текучей экто-коже, которые тут же затягивались, вспыхивая бирюзой. — Н'гх..к'хАЕ'ещё...— выдохнул Киллер, и этот звук превратился в гортанный стон, когда Найтмер резко перехватил его ноги своими векторами, разводя их шире, лишая малейшей точки опоры, кроме своего собственного тела. Векторы Найтмера, как живые плети из чистого негатива, впивались в матрас и обвивали запястья Киллера, фиксируя его в позе абсолютной открытости. Один из векторов скользнул по позвоночнику Убийцы, надавливая на каждый позвонок сквозь псевдо-мышцы, заставляя Киллера выгибаться навстречу Найтмеру, пока их грудные клетки не столкнулись в оглушительном резонансе. Настал момент, когда плотность магии превысила возможности их физических оболочек. Киллер чувствовал, как внутри него, в самой глубине его магического естества, зарождается невыносимый жар. Это не было просто удовольствием — это было ощущение того, как его собственная суть переплавляется, смешиваясь с холодным, бесконечным космосом Мара. Найтмер зарычал, его глаза вспыхнули ослепительной бирюзовой вспышкой, в которой на мгновение исчез фиолетовый зрачок. Его обсидиановые ребра, видимые сквозь темную плоть, начали светиться изнутри золотым жаром. Оргазм настиг их одновременно, как сдвиг фундамента. Киллер вскрикнул, его голос сорвался на высокий, чистый звук, когда его плоть буквально детонировала изнутри. В момент пика багровый цвет его магии вспыхнул белым золотом. Его тело пронзила такая мощная волна удовольствия и магического разряда, что полупрозрачные мышцы на мгновение стали абсолютно невидимыми, оставляя лишь скелет, объятый танцующим магическим пламенем. Найтмер содрогнулся всем телом, изливая свою магию в Киллера не только физически, но и на тонком уровне связи, буквально вплавляясь этой струтктурой друг в друга. Его чернильная плоть вскипела, выбрасывая в воздух тысячи светящихся капель, которые зависли в пространстве, как застывшие искры. Его векторы сжались так сильно, что дерево кровати жалобно хрустнуло, а всё пространство комнаты на секунду схлопнулось в одну точку бесконечно яркого фиолетово света. Это был не просто финал — это была магическая смерть и мгновенное возрождение. В момент выброса их магии соединились так плотно, что в течение нескольких секунд они действительно чувствовали мысли друг друга, становясь единым коллективным разумом. Затем последовал обвал. Энергия, которую они накопили, хлынула во все стороны, выбивая окна на балконе и гася все магические светильники в башне. В комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь их рваным, тяжелым дыханием. Их экто-плоть начала медленно, лениво остывать. Багровый цвет стал темным, насыщенным, как густой осадок старого вина, а плоть Найтмера превратилась в глубокую, спокойную полночь. Они все еще были переплетены: ноги Киллера покоились на бедрах Найтмера, а векторы Лорда медленно и ласково, почти извиняюще, ослабляли хватку на запястьях и щиколотка Убийцы. Киллер лежал с широко открытыми, подернутыми магической дымкой глазами, глядя в потолок, где все еще дрейфовали остатки их общего космоса. По его щеке стекал медленный, светящийся ручеек магии Найтмера. — Это... — Киллер попытался заговорить, но голос подвел его, превратившись в хриплый выдох. — Это было... слишком.— Найтмер медленно опустился на него, прижимаясь потяжелевшим телом к груди. Его ребра все еще мелко дрожали от пережитого перенапряжения. Он зарылся лицом в изгиб шеи Киллера, чувствуя, как винная магия пульсирует под его губами. — Теперь ты понимаешь, — глухо пророкотал Найтмер, и в его голосе слышалась усталость бога, сотворившего мир. — Теперь ты знаешь, почему я держал тебя на расстоянии.— Киллер слабо улыбнулся, его рука лениво поднялась, чтобы коснуться затылка Лорда. На его пальцах отчетливо виднелись черные прожилки — магия Найтмера навсегда вплелась в его структуру, оставив неизгладимое клеймо резонанса. — Понимаю, — прошептал Киллер, закрывая глаза. — Но я бы прошел через это снова... Прямо сейчас.— Найтмер лишь крепче прижал его к себе, и в этой тишине, среди осколков магии и запаха озона, они наконец-то принадлежали друг другу абсолютно, до последней косточки, до последнего кванта их темных душ.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

В момент когла они достигли пика резонанса. Мощнейший выброс чистой магической энергии рванул из центра их сплетения, пронзая пространство замка, уходя в мировой поток. Это была безмолвная декларация всему сущему: этот союз нерушим, потому что он сам стал источником силы. Когда всё закончилось, мир не вернулся в прежнее состояние. Он стал тише. Они лежали в переплетении конечностей и векторов, изможденные, опустошенные и абсолютно спокойные. Магическое марево в воздухе медленно оседало, превращаясь в едва заметную искрящуюся пыль, которая мягко ложилась на простыни. Они лениво сместились и теперь Киллер лежал на груди Найтмера, прижавшись ушным каналом к его ребрам. Гул внутри Лорда стал ровным и убаюкивающим. Он чувствовал, как обсидиановая кость под его щекой все еще хранит остаточное тепло их резонанса. Найтмер медленно перебирал пальцами фаланги рук Киллера, его векторы теперь нежно и осторожно укрывали их обоих, словно живое одеяло из чистой ночи. В этой тишине не было места для шуток. Само осознание того, что произошло, давило на них своей монументальностью. — Ты всё еще здесь? — тихо, почти шепотом спросил Киллер. Его голос звучал так, будто он вернулся из очень долгого путешествия. — Я никуда не уходил, — отозвался Найтмер. Его голос был глубоким, как само мироздание. — И теперь не смогу, даже если захочу.— Киллер приподнял голову и посмотрел в глазницы Найтмера. Там больше не было хищника. Там было бесконечное, спокойное принятие. Убийца почувствовал, как внутри него, в том самом месте, где раньше была лишь тягучая апатия, теперь пульсирует частичка чужого космоса. Они не просто перешли черту. Они стерли её. Масштаб произошедшего пугал и завораживал одновременно: теперь они были связаны не клятвами, не долгом и даже не любовью в привычном смысле слова. Они были системой. Двумя звездами, вращающимися вокруг общего центра тяжести, который они только что создали в этой серебряной тишине. Киллер закрыл глаза, чувствуя, как сон — первый за долгие годы спокойный сон — наконец забирает его. — Хорошо, — выдохнул он. — Значит, теперь мы оба в этой бездне.— — Да, — Найтмер прижал его ближе, запечатлев едва ощутимый поцелуй на его виске. — И в ней никогда не будет темно.— Тишина в покоях больше не была пустотой; она стала осязаемой, плотной, как остывающий после ковки металл. Найтмер чувствовал, как его собственное экто — эта чернильная субстанция — медленно и лениво втягивается обратно в поры обсидиановых костей, оставляя на поверхности лишь влажный блеск и остаточное тепло. Киллер, напротив, всё еще сохранял свой облик, его грудная клетка мерно вздымалась, и каждый вдох отзывался тихим шелестом его магической сути о гладкие ребра Лорда. Найтмер долго молчал, глядя в потолок, где остатки их общего резонанса всё еще дрейфовали крошечными, гаснущими искрами. Его рука продолжала машинально поглаживать фаланги Киллера, и это движение было наполнено пугающей для него самого нежностью. — Знаешь, — наконец заговорил Найтмер, и его голос, лишенный привычного рокота власти, прозвучал почти хрупко, — Я тысячу лет слышу крики. Весь этот мир для меня — симфония агонии, страха и ненависти. Я привык быть сосудом, в который стекается вся гниль мироздания. Я думал, что я — это и есть эта гниль.— Он замолчал на мгновение, переплетая свои пальцы с пальцами Киллера. На багровой коже Убийцы всё еще отчетливо светились прожилки — магический «оттиск» Найтмера, который теперь пульсировал в такт его собственному пульсу. — Но в тот момент, когда мы… когда резонанс достиг пика… крики смолкли. Впервые за вечность в моей голове...хах..звенящая тишина.— Киллер чуть шевельнулся, приоткрывая один глаз. Его мишень-зрачок был расширен, поглощая образ Найтмера целиком. Он слушал не ушами, а всем своим естеством, которое теперь было настроено на частоту Лорда. — Это не было просто удовольствием — Найтмер повернул голову, и его глаза встретились со взглядом Наемника. В этой бездонной глубине отражалось нечто такое, что невозможно было выразить словами. — Я чувствовал твой голод. Но это был не тот голод, к которому привык Я. Не жажда разрушения. Это была жажда быть. Ты искал во мне не опору, а отражение. И когда наши магии столкнулись, я почувствовал, как твоя пустота идеально заполняет мои трещины.— Найтмер приподнял руку Киллера и прижал её к своей скуле. Обсидиановая кость под пальцами Убийцы мелко вибрировала. — Я чувствовал твою волю. Твое решение остаться, даже когда реальность вокруг нас начала рассыпаться. Ты не просто «якорь», Киллер. Ты — единственный, кто заставил меня почувствовать, что у этой тьмы есть смысл. Обычно я поглощаю чувства других, выпиваю их досуха, оставляя лишь пепел. Но с тобой… с тобой я чувствовал, как я сам наполняюсь. Словно я перестал быть просто бездной и стал чем-то… завершенным.— Киллер сглотнул, чувствуя, как комок подступает к горлу. Он привык быть инструментом, привык быть «ножом», но слышать от самого Кошмара, что он — часть его целостности, было сродни религиозному откровению. — Ты сейчас.. — прошептал Киллер, его голос вибрировал от избытка чувств. — … ты говоришь так, будто я твоё спасение.— — Спасение — слишком громкое слово для таких, как мы, — Найтмер горько усмехнулся, но его взгляд остался теплым. — Скорее, ты — моя симметрия. Когда наши души буквально вывернулись наизнанку, я увидел нас со стороны. Две изломанные звезды, которые столкнулись, чтобы не погибнуть в одиночестве, а создать новую систему. Я чувствовал твою преданность как выбор. И этот выбор… он напугал меня больше, чем вся ярость Инквизиции.— Найтмер замолчал, подтягивая Киллера выше, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его векторы, до этого спокойно лежавшие на кровати, теперь медленно и бережно обвили талию Убийцы, притягивая его в плотный, почти защитный кокон. — Я боялся, что если я впущу тебя так глубоко, от меня ничего не останется. Что твоя магия растворит мою тьму. Но вместо этого я почувствовал, как мы умножаем друг друга. Каждая твоя искра, каждое твое воспоминание о боли — всё это стало моим. И я принял это с жадностью, которой раньше не знал. Я хотел обладать тобой не как вещью, а как частью своего собственного сознания.— Найтмер коснулся лбом лба Киллера. В этом жесте было столько смирения и признания силы другого, что Киллер невольно задрожал. — Теперь, когда я знаю, каков ты на вкус внутри… когда я знаю, что твоя пустота резонирует с моей… я больше не смогу смотреть на тебя просто как на своего Рыцаря. Ты — мой резонанс. Мой единственный способ чувствовать тишину в этом бесконечном шуме.— Киллер закрыл глаза, впитывая каждое слово, каждую вибрацию обсидианового тела. Он чувствовал, как магия Найтмера внутри него успокаивается, превращаясь из бушующего шторма в ровное, теплое сияние. — Бездна больше не пугает меня, Босс, — выдохнул Киллер, утыкаясь носом в основание шеи Найтмера, где обсидиан переходил в мощные плечи. — Пока в ней есть твой голос.— Найтмер лишь крепче сжал объятия, позволяя тишине окончательно поглотить их. Это был не конец ночи, а начало новой эры в стенах замка. Эры, где два монстра больше не были одиноки в своем безумии.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Каменные стены комнаты Киллера, обычно холодные и безразличные, сегодня казались тесными. Жар от камина спорил с прохладным горным воздухом, проникающим сквозь узкое окно, но ни то, ни другое не могло унять внутренний зуд Убийцы. Он метался по ковру, как запертый в клетке зверь, то и дело поправляя стопку книг на сундуке или бессмысленно переставляя свечи. Прошли сутки. Целые сутки с того момента, как их магия вывернула реальность наизнанку. Киллер ожидал чего угодно: новой вспышки страсти, совместного планирования резни или хотя бы язвительного замечания за завтраком. Но вместо этого — тишина. Найтмер заперся в ритуальном зале, отрезав себя от мира и что самое болезненное, от него, плотной стеной негатива. —«Я всё-таки что-то сломал? — эта мысль жалила Киллера больнее любого ножа. — Переборщил? Испугал его тем, насколько сильно я…?»— Когда дверь наконец бесшумно отворилась, Киллер даже не обернулся. Он сидел на краю кровати, демонстративно увлеченный заточкой кинжала, хотя лезвие уже могло резать сам воздух. Сталь звонко лязгнула от очередного остервенелого движения. Звук как по стеклу резанул слух. — О, глядите-ка, Его Мрачнейшество соизволило покинуть свои покои, — протянул Киллер, не поднимая головы. Голос предательски дрогнул, и он тут же скрыл это за резким лязгом стали. — Я уж думал, ты там решил окончательно превратиться в плесень. Что, ритуал по очистке совести прошел успешно? Или ты просто искал способ сбежать от меня подальше после ночи?— Найтмер вошел в комнату, и пространство вокруг него словно уплотнилось. Он не выглядел рассерженным — скорее, изможденным, но при этом странно удовлетворенным. Свет камина золотил его обсидиановые черты, подчеркивая усталость во взгляде. — Твоя паранойя растет быстрее твоих навыков, Киллер, — негромко произнес Найтмер. Он подошел ближе, останавливаясь у изножья кровати. — Я не сбегал. Я работал. Для тебя это понятие, видимо, включает в себя только кровопролитие, но магия требует… сосредоточенности.— — Работал? — Киллер вскочил, вонзив кинжал в деревянную стойку кровати. — Целый день в одиночестве — это «работа»? Знаешь, Босс, если я тебе надоел или если то, что произошло, было ошибкой — просто скажи. Не надо прятаться по подвалам. Я не хрустальный, я пойму....Наверное.— Найтмер вздохнул. Этот звук был лишен привычного раздражения. Он сократил расстояние между ними, вторгаясь в личное пространство Киллера, и взял его за правую руку. Его хватка была властной, но не грубой. — Ты дурак, Киллер, — нежно сказал Найтмер. — Я не прятался от тебя. Я создавал то, что соединит нас окончательно. Чтобы тебе больше никогда не приходилось спрашивать, «не надоел ли ты мне».— Между его указательным и большим пальцами начала пульсировать тьма. Это не была обычная текучая мубстанция негатива — это была материя такой плотности, что свет камина вблизи неё начал искривляться. Маленькая угольно-черная искра, в центре которой билась крошечная фиолетовая жилка. Киллер замер, забыв, как дышать. Он почувствовал, как Найтмер надевает это «нечто» на его безымянный палец. А в груди натягиваеться жила ведущая к его душе. Ощущение было резким, как укус. Теневое кольцо на мгновение стало жидким, раскаленным, и Киллер шикнул, когда оно впиталось прямо в его кость. Боль длилась секунду, сменившись невероятным, глубоким чувством полноты. Черная полоса обвила фалангу, став вечной татуировкой на белом скелете. — Это… — Киллер поднял руку, рассматривая метку. Он чувствовал пульс Найтмера. Прямо здесь, в своем пальце. Тихий, властный рокот Бездны. — Ты потратил весь день на это? На.. кусок своей души...для меня?— Ощущение осознания значимости этого момента было таким, будто в его систему впрыснули чистый адреналин, смешанный с ледяной водой. Он чувствовал присутствие Найтмера — не рядом, а внутри себя. Постоянную, тихую пульсацию чужой мощи. Киллер сжал кулак, проверяя хватку. Кольцо никак не мешало — оно стало частью него. Он поднял руку к свету, рассматривая черную полосу, которая теперь казалась естественной деталью его тела. — Не якорь и это не поводок, — Найтмер не отпускал его руку, внимательно глядя на то, как черная метка пульсирует на белой кости. — Это гарантия. Где бы ты ни был, в какой бы из миров тебя ни занесло… ты всегда будешь знать дорогу обратно...Дорогу Домой. Дорогу ко мне... И так же теперь ты — часть моей системы координат. Официально. Без возможности обжалования.— Киллер несколько секунд молчал, переваривая осознание. Вся его обида и взвинченность испарились, сменившись чем-то теплым и тяжелым в груди. Он снова посмотрел на Найтмера, и на его лице расцвела его фирменная, немного безумная, но искренняя улыбка. — Дорогу обратно, значит? — Киллер посмотрел на Найтмера с той самой нежностью. — А если я решу заблудиться специально, просто чтобы ты пришел за мной и вытащил из какой-нибудь дыры?— Найтмер чуть сжал его пальцы. — Теперь я найду тебя, даже если ты решишь раствориться в пустоте. Это печать, Киллер. Мы резонируем.— Убийца хмыкнул, но его пальцы машинально погладили черную метку. — Ну ты и собственник, Босс, — выдохнул он, притягивая Найтмера за воротник к себе. — Мог бы просто купить мне мороженое, но нет, надо было вплавить себя в мои кости. Типичный ты.— Киллер заглянул в глаза Найтмера, чувствуя через кольцо его усталость и ту безмолвную преданность. — Значит, теперь я тоже должен тебе что-то такое соорудить? — Киллер прищурился, его разум уже начал генерировать идеи. — Жди, Босс. Завтра я закроюсь в кузнице. Сделаю тебе ошейник с шипами. Или нет, лучше магическую татуировку на твоих векторах, чтобы каждый раз, когда ты ими кого-то душил, они напоминали тебе обо мне.— Найтмер приподнял бровь, в его взгляде мелькнула тень насмешливого ужаса. — Пожалуйста, избавь меня от своих талантов в дизайне ювелирных изделий.— — Поздно! — Киллер весело толкнул его на кровать, запрыгивая следом. — Ты первый начал эту игру в «неразрывность». Так что теперь терпи. Я вырежу на твоем лордозе «Собственность Киллера» и добавлю туда немного блесток. Чтобы Бездна сияла, понимаешь?— Найтмер лишь обреченно закатил глаза не скрывая улыбки и позволяя Убийце затащить себя под меховое одеяло кутаясь в кокон из крепких обьятий и переплетаясь руками и ногами. — Я создал монстра, — пробормотал он ощущая вес Плачущего на своей груди. — Ты создал идеального партнера, — поправил его Киллер, прижимаясь и чувствуя, как кольцо на пальце мерно пульсирует светом в такт их общему дыханию. — А теперь спи. У тебя завтра тяжелый день — тебе предстоит придумать, как отговорить меня от идеи с блестками. И спойлер: у тебя ничего не выйдет.—

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈