Твоя любовь слишком опасна

▫️▫️▫️▫️▫️▫️ Темнота. Свет отсюда выкачан полностью. Там, где-то наверху, за толщей бетона и земли, остался мир, полный красок и радости, но сейчас для них он перестал быть доступным. Липкая, вязкая тьма давит так же, как эти шершавые стены маленького подвала. Пахнет сыростью, ржавчиной и медью — запах свежей крови смешивается с затхлым дыханием подземелья. В этом вакууме света слышно лишь тяжелое, прерывистое дыхание двух загнанных зверей. — Вот так всё и закончится? — голос звучит из темноты, спокойный, почти ленивый. Мужчина стоит в собственной крови, которая растекается по бетону черной, маслянистой лужей. Одной рукой он зажимает глубокую рану на ребрах, и алые нити сочатся сквозь пальцы. Голос всё такой же низкий, бархатистый, с легкой хрипотцой, словно только что выкурил сигарету на морозе, но теперь в нем проскальзывает усталость. — А ты надеялся на хэппи-энд? — Девушка едва стоит на ногах, колени подгибаются, но она держится. Её голос дрожит, как и всё тело — мелкая, противная дрожь пробегает от пальцев ног до самых корней волос. Всеми силами стараясь удержать скользкую рукоять ножа и не упасть, Лия смотрит на НЕГО. Глаза широко распахнуты, зрачки расширены так, что радужка почти исчезла — древний звериный ужас. Мужчина ухмыляется, и в сумраке блестят белки глаз. Он медленно облизывает пересохшие губы, пробуя привкус собственной крови. «Черт», — проносится в голове девушки. Сердце колотится где-то у горла, тяжелыми, болезненными толчками отдавая в виски. Теплая кровь разливается по телу, заливая лицо краской, но по ногам всё равно проходит холод — не от того, что она стоит босиком на ледяном, шершавом бетоне, а от того, кто сейчас медленно, с улыбкой хищника движется к ней. Первый шаг. Эхо гулко разносится по крошечному помещению. Вдохи становятся короткими, поверхностными — легкие будто сжали стальными тисками. Воздух превращается в вату, её не хватает, не хватает… — Брось, огонек,всё же было хорошо, — голос приближается, в нем нет злобы. Только спокойствие. Спокойствие палача, который знает, что жертва никуда не денется. Мужчина идет медленно, словно у него впереди вечность. От этих слов по спине пробегает ледяной озноб. Волосы на руках и затылке встают дыбом, кожа покрывается мурашками. Кошка, загнанная в угол, выгибает спину и пытается казаться больше — Лия выпрямляется, сжимая нож так, что костяшки белеют. Но хищник, который надвигается из темноты, не намерен бросать добычу. Слишком долго он её выслеживал. — Умри, сука! — крик разрывает тишину, срывает голосовые связки. В этом крике — вся боль, весь страх, вся безнадежность. И девушка бросается вперед, туда, где в темноте маячит высокая фигура, не видя ничего перед собой, кроме одной цели — вонзить, разорвать, остановить.