Один придел конца

Глава 4. Клетка Машина летела по ночному Зверополису, как пуля, выпущенная из лука. Ник вёл, сжимая руль так, что когти впивались в обивку. Джуди сидела рядом, пристёгнутая ремнём, но её тело всё равно мотало из стороны в сторону на поворотах. Она не жаловалась. Она молчала и смотрела в окно на убегающие огни, и в её глазах отражался весь ужас последних часов. Ник бросил взгляд в зеркало заднего вида. Никаких фар. Никакой погони. Но это не значило, что они в безопасности. Вулфорд знал их машину, знал их привычки, знал их возможные убежища. Он был полицейским. Он думал как полицейский. И это делало его самым опасным противником. — Куда мы едем? — голос Джуди был хриплым, почти неживым. — В безопасное место, — ответил Ник, не глядя на неё. — Такое, о котором никто не знает. Даже я узнал о нём только сегодня. — Лисья нора? — Откуда ты… — Могильщик говорил. Он сказал, что твой отец искал Лисью нору. Что он нашёл её. И что это стоило ему жизни. Ник стиснул зубы. Волк знал слишком много. Гораздо больше, чем должен был знать обычный преступник. Это подтверждало то, что Джуди сказала в подземелье: Могильщик — это не один зверь. Это должность. Титул. И тот, кто сейчас носил его, был где-то рядом. В полиции. Высоко. — Ты права, — сказал Ник. — Отец нашёл Лисью нору. И я тоже. Там, под торговым центром, где когда-то был его лоток. И ещё одно место — под памятником в парке. Там я узнал о Вулфорде. — Покажи мне, — попросила Джуди. — Покажи мне Лисью нору. Ник колебался. С одной стороны, это было опасно — возвращаться туда, где они могли быть обнаружены. С другой — у них не было другого убежища. Квартира Джуди? Вулфорд наверняка уже установил там слежку. Его собственная квартира? Тоже. Отель? Слишком рискованно — везде камеры, везде регистрация. — Хорошо, — сказал он. — Поехали. Он развернулся на ближайшем перекрёстке и направился к Третьей и Вишнёвой. Город спал — только редкие такси и полицейские патрули нарушали тишину. Ник каждый раз напрягался, когда видел мигалки, но они проезжали мимо. Пока везло. Торговый центр «Золотая кость» был закрыт. Огни погашены, ворота на замке. Ник припарковался на служебной стоянке, выключил фары и заглушил двигатель. Тишина. Только ветер шуршал мусором на асфальте. — Идём, — сказал он, вылезая из машины. Джуди выбралась следом. Она всё ещё шаталась, но держалась лучше, чем час назад. Адреналин делал своё дело. Ник взял её за лапу — не спрашивая, просто взял. Она не отстранилась. Они обошли здание. Задняя дверь, которую Ник отодрал несколько часов назад, всё ещё была открыта. Внутри пахло сыростью и старым кирпичом. — Тут темно, — сказала Джуди. — Привыкай, — ответил Ник, включая фонарик на телефоне. — Дальше будет темнее. Он провёл её по коридору, который петлял, уходил вниз, потом вверх, потом снова вниз. Джуди шла молча, только её дыхание стало тяжелее — она уставала быстрее обычного. Ник замедлил шаг, не отпуская её лапы. — Почти пришли, — сказал он. Они вышли в круглую комнату с куполообразным потолком. Стол, кассовый аппарат, поднос для мороженого. Табуреты. Лоток отца Ника — сохранённый, законсервированный, как машина времени. Джуди остановилась на пороге. Её глаза расширились. — Это… это лоток твоего отца? — Да. — Ник подошёл к столу, провёл лапой по столешнице. Пыль. Слой пыли в палец толщиной. — Он построил это место. Спрятал под землёй. Зачем — не знаю. Может, как убежище. Может, как музей. Может, как напоминание. — О чём? — О том, что даже самое сладкое мороженое может быть горьким, если его продаёт лис, который врёт сам себе. Джуди подошла к нему. Встала рядом. Её плечо коснулось его плеча. — Ты не врёшь себе, Ник. Ты никогда не врал. Ты просто… прятался за шутками. Но ты всегда был честным. — С тобой — да. — Он повернулся к ней. В свете фонарика его глаза блестели зелёным. — С тобой я всегда был честным. Потому что ты — единственная, кто видел меня настоящего. Без маски. Без панамы. Без улыбки. Она подняла лапу и коснулась его щеки. Шерсть была мягкой, тёплой. — Я тоже, — прошептала она. — Ты видел меня настоящую. С первого дня. Они стояли так несколько секунд. Потом Ник отстранился — не потому, что не хотел, а потому, что боялся. Сейчас было не время. Слишком много опасности, слишком много боли, слишком много всего. — Нам нужно поспать, — сказал он, нарушая тишину. — Завтра будет тяжелый день. — Где? — Здесь. — Он указал на угол комнаты, где лежали старые одеяла — наверное, их оставил отец, или кто-то после него. — Не люкс, конечно, но лучше, чем клетка. Джуди усмехнулась — первый раз за последние сутки. — Сравнение так себе. Они расстелили одеяла на бетонном полу. Джуди легла первой, свернувшись калачиком. Ник лёг рядом — на расстоянии, но достаточно близко, чтобы слышать её дыхание. — Ник, — позвала она в темноте. — М? — Ты будешь охранять сон? — Всегда. Она замолчала. Через минуту её дыхание стало ровным — она уснула. Ник смотрел на её силуэт в темноте и думал о том, что никогда в жизни не был так напуган. Не за себя. За неё. Он закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились обрывки информации: Вулфорд, Могильщик, отец, ключ, видеозапись убийства. Всё это было связано. Всё это вело к чему-то одному. Но к чему? Он встал, осторожно, чтобы не разбудить Джуди, и подошёл к столу. Открыл кассовый аппарат. Внутри, помимо старых чеков, лежала ещё одна записка. Он не заметил её в прошлый раз — может, потому, что спешил, может, потому, что не хотел замечать. Записка была от отца. Написана на клочке бумаги, пожелтевшем от времени: «Ник. Если ты читаешь это — ты уже нашёл Лисью нору. Ты уже знаешь о Вулфорде. Ты уже спас её. Но это только начало. За правдой иди туда, где спят старые короли. Под городом есть город. Под ложью есть правда. Найди станцию, которой нет на картах. Там ты узнаешь имя того, кто стоит над всеми. Береги себя, сын. И береги её. Она — твоя Лисья нора». Ник перечитал записку три раза. Станция, которой нет на картах. Под городом есть город. Он вспомнил старые легенды о Зверополисе — о том, что под современными улицами скрываются туннели первых поселенцев. О том, что там, в глубине, есть целые кварталы, которые город давно забыл. Он сунул записку в карман и вернулся к Джуди. Лёг рядом, придвинулся ближе. Она во сне потянулась к нему, прижалась спиной к его груди. Он обнял её, уткнулся носом в её шерсть. — Я найду, — прошептал он. — Я найду правду. Для тебя. Для отца. Для всех. — Джуди снились кошмары. Она стояла в пустом поле, а вокруг неё росли цветы — не обычные, а металлические, с острыми лепестками. Небо было чёрным, без звёзд, и только одна луна висела низко-низко, почти касаясь земли. На луне было лицо. Лицо Вулфорда. — Ты не сбежишь, Хоппс, — сказало лицо. — Никто не сбегает. Даже твой лис. Особенно твой лис. Она хотела ответить, но не могла открыть рот. Цветы росли, обвивали её ноги, руки, шею. Стальные лепестки впивались в кожу. — Он умрёт, — продолжало лицо. — Как твой отец. Как твоя мать. Как все, кого ты любишь. Ты приносишь только смерть, Хоппс. Ты — чума. Она закричала. И проснулась. Ник держал её за плечи, встряхивая. — Джуди! Джуди, проснись! Это сон! Это просто сон! Она села, тяжело дыша. Шерсть на груди была мокрой от пота. Вокруг была темнота, только слабый свет фонарика освещал лицо Ника — встревоженное, но спокойное. — Ты кричала, — сказал он. — Громко. Я думал, что нас нашли. — Прости, — прошептала она. — Мне снился Вулфорд. — Он не достанет тебя здесь. Я обещаю. Она посмотрела на него. В тусклом свете его глаза казались чёрными, но она знала — они зелёные. Зелёные, как весенняя трава. Как надежда. — Ник, — сказала она. — Там, в клетке, я хотела сказать тебе одну вещь. — Я помню. Ты говорила. — Я люблю тебя. — Слова вырвались сами собой, без подготовки, без страха. — Я люблю тебя, Ник Уайлд. Не как напарника. Не как друга. По-настоящему. С первого дня, когда ты надел форму и сказал, что будешь моим партнёром. Я не говорила, потому что боялась. Боялась, что ты не ответишь. Боялась, что ты засмеёшься. Боялась, что всё испорчу. Но теперь… теперь мне нечего терять. Кроме тебя. Ник молчал. Его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Джуди уже пожалела о своих словах — зачем? Зачем она это сказала? Сейчас, когда они скрываются от убийц, когда правда где-то глубоко под землёй, когда любой момент может стать последним? — Джуди, — начал он. — Не надо, — перебила она. — Забудь. Я просто… я просто устала. Я не… Он поцеловал её. Нежно. Осторожно. Так, будто она была сделана из стекла. Его губы коснулись её губ — мягко, почти неслышно. А потом сильнее, требовательнее, как будто он боялся, что она исчезнет. Джуди ответила. Она вцепилась в его куртку, притянула к себе, зарылась носом в его шерсть. Он пах дождём и кофе и чем-то ещё — тем самым, что она всегда чувствовала, когда они сидели в машине, когда он наклонялся к ней, когда их лапы случайно соприкасались. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он ей в ухо. — С первого дня. С первой минуты. С того самого момента, как ты надела форму и сказала, что веришь в меня. Ты — единственная, кто верил. Ты — единственная, кто видел во мне не лиса-мошенника, а полицейского. Ты — моя Лисья нора, Джуди. Мой дом. Моя правда. Она плакала. Не стыдясь, не скрывая. Слёзы текли по морде, смешиваясь с его слезами. Они сидели в темноте, обнявшись, в старом подземелье, под старым лотком, и мир за пределами этой комнаты перестал существовать. — Что теперь будет? — спросила она через минуту, когда слёзы высохли. — Теперь мы найдём правду, — ответил Ник. — Вместе. Как всегда. — А потом? — А потом… — Он улыбнулся. Впервые за долгое время. По-настоящему, а не дежурно. — А потом мы купим дом за городом. С большим садом. И заведём кучу детей. И будем есть мороженое каждый день. — Слишком сладко, — усмехнулась она. — Ты права. Тогда без мороженого. Только твоя морковка. Она ударила его в плечо — слабо, по-дружески. — Не смей есть мою морковку. — Не буду. — Он поцеловал её в лоб. — Обещаю. Они легли снова. Теперь Джуди прижималась к нему не как испуганный зверёк, а как любимая. Ник обнимал её и думал о том, что, может быть, это и есть счастье. Прямо здесь. Прямо сейчас. В самом тёмном месте, в самый страшный момент. Но счастье было недолгим. Сверху, откуда-то с поверхности, донёсся звук. Шаги. Не один — несколько пар. И голоса. Знакомые голоса. — Обыскать всё! — Это был Вулфорд. — Они здесь! Я чую их! Ник вскочил, накрыв лапой рот Джуди, чтобы она не вскрикнула. — Тише, — прошептал он. — Тише. Они не знают, где вход. У нас есть несколько минут. Он огляделся. Выход был только один — через коридор, который вёл к задней двери. Но если Вулфорд уже наверху, они выскочат прямо в лапы врага. — Есть другой выход? — прошептала Джуди. — Не знаю. — Ник лихорадочно шарил глазами по стенам. — Отец не говорил. Он подбежал к столу, к кассовому аппарату. Открыл ящики. В одном из них, под старыми чеками, была кнопка. Красная. Маленькая. Спрятанная. Ник нажал на неё. Где-то в стене раздался щелчок. Каменная плита, которую Ник принял за часть стены, медленно отъехала в сторону, открывая тёмный проход. — Идём! — крикнул Ник, хватая Джуди за лапу. Они нырнули в проход. Плита закрылась за ними с тихим стуком, отрезая свет и звуки. В проходе было темно, как в могиле. Ник включил фонарик — лучик высветил узкий коридор, уходящий куда-то вниз. Стены были земляными, с корнями деревьев, проросшими сквозь грунт. — Держись за меня, — сказал Ник. — Не отпускай. Они пошли. Коридор петлял, сужался, расширялся. В одном месте пришлось ползти на четвереньках — даже для Джуди это было тесно. Где-то сверху всё ещё слышались голоса, но они становились всё тише, всё дальше. Через десять минут они вышли в небольшую пещеру. Естественную, не рукотворную. С потолка свисали сталактиты, с пола росли сталагмиты. В центре пещеры был небольшой подземный ручей — вода текла по камням, звеня, как колокольчики. — Где мы? — спросила Джуди, оглядываясь. — Под городом, — ответил Ник. — Настоящим городом. Тем, который забыли. Он подошёл к ручью, присел на корточки, зачерпнул воду ладонью. Пить хотелось ужасно. Джуди сделала то же самое. Вода была холодной, чистой, с привкусом минералов. — Твой отец знал об этом месте? — спросила она. — Думаю, да. Он построил Лисью нору не просто так. Он построил её над этим проходом. Как… как убежище. Как путь к отступлению. — Умный был лис. — Был, — кивнул Ник. — Умнее меня. Он сел на камень, обхватив колени лапами. Джуди села рядом. — Ник, — сказала она. — Что мы будем делать? Вулфорд знает, что мы здесь. Он будет искать. Он найдёт. — Найдёт, — согласился Ник. — Но не сразу. У нас есть время. Несколько часов. Может быть, день. — И что мы сделаем за этот день? — Найдём станцию, которой нет на картах. — Он достал записку отца. — Там, по словам папы, мы узнаем имя того, кто стоит над Вулфордом. Кто настоящий Могильщик. Джуди взяла записку, прочитала. Потом посмотрела на Ника. — Под городом есть город. Станция, которой нет на картах. Ты знаешь, где это? — Догадываюсь. — Он встал. — В старых туннелях метро. Когда строили первую линию, прорыли несколько станций, которые потом забросили. Некоторые из них находятся прямо под центром города. Если повезёт, мы найдём одну из них. — А если не повезёт? — Тогда мы умрём красиво, — усмехнулся Ник. — Но сначала я хочу кофе. Терпеть не могу умирать на пустой желудок. Джуди улыбнулась. Несмотря на всё — на страх, на боль, на безнадёжность — она улыбнулась. Потому что он был рядом. Потому что он не сдавался. Потому что он был Ником. Они двинулись дальше по коридору, который тянулся за пещерой. Вода из ручья бежала рядом, журча, как старый друг, который не предаст. Они шли на протяжении часа. Коридор то сужался, то расширялся, иногда разветвлялся, и Нику приходилось принимать решения наугад — левый туннель или правый? Вверх или вниз? Каждый раз он выбирал тот, который казался более старым, более заброшенным. В конце концов, им нужно было найти забытое. Значит, идти нужно было туда, где никто не ходил. Джуди шла молча. Её силы были на исходе — после плена, после побега, после всего, что случилось, она еле держалась на ногах. Но она не жаловалась. Она не могла позволить себе быть слабой. Не сейчас. — Давай отдохнём, — сказал Ник, заметив, как она спотыкается. — Нет. Мы почти пришли. — Откуда ты знаешь? — Чую, — ответила она, принюхиваясь. — Воздух изменился. Стал свежее. И… слышишь? Ник прислушался. Гул. Отдалённый, низкий, похожий на гул поезда. — Метро, — прошептал он. — Мы рядом. Они ускорили шаг. Коридор вывел их на платформу. Настоящую, старую, с колоннами и сводчатым потолком. Платформа была заброшена — стены покрыты граффити, пол усыпан мусором, свет погашен. Но кое-где горели аварийные лампы — тусклые, красные, как глаза демонов. — Станция «Глубинная», — прочитал Ник на табличке, висевшей в торце платформы. — Закрыта в 1978 году. Причина — авария. — Какая авария? — Не знаю. — Он прошёлся по платформе, оглядываясь. — Но отец говорил, что здесь можно найти правду. Они обыскали каждый угол. Каждую колонну. Каждую скамейку. Ничего. Только пыль, мусор и запах старости. — Может, он ошибался? — спросила Джуди, садясь на скамейку. — Может. — Ник не сдавался. Он подошёл к краю платформы, посмотрел в туннель. Там, в темноте, что-то блеснуло. Металлическое. — Джуди, иди сюда. Она подошла. Ник указал в туннель. — Видишь? В тусклом свете аварийных ламп было видно, как что-то отражает свет. Что-то блестящее, ровное — может быть, дверь. Может быть, люк. — Нам нужно спуститься на пути, — сказал Ник. — Это опасно. Поезда… — Здесь нет поездов. Станция закрыта. Рельсы не используются. Он спрыгнул на пути первым, протянул лапу Джуди. Она спрыгнула следом. Вместе они пошли вдоль рельсов, туда, где блестело металлическое пятно. Это была дверь. Небольшая, круглая, похожая на иллюминатор подводной лодки. С надписью: «Вход только для сотрудников. Посторонним вход воспрещён». Ник дёрнул за ручку. Дверь не поддавалась. Он дёрнул сильнее — бесполезно. — Нужен ключ, — сказал он. — Ключ? — Джуди посмотрела на него. — Тот самый? От отца? Ник достал бронзовый ключ с лисьим хвостом. Вставил в скважину. Повернул. Дверь открылась с шипением, выпустив наружу струю холодного воздуха. Пахло озоном и чем-то химическим — как в больничной операционной. — Идём, — сказал Ник. За дверью была комната. Маленькая, квадратная, с белыми стенами и ярким светом. В центре комнаты — стол, на столе — ноутбук. Вокруг стола — стулья. И больше ничего. Ник подошёл к ноутбуку. Открыл крышку. Экран засветился — и на нём появилось лицо. Незнакомое. Лис. Старый, с седой шерстью и мудрыми глазами. Очень похожий на отца Ника, но старше. Намного старше. — Здравствуй, внук, — сказал лис. — Я ждал тебя. Ник отшатнулся. — Кто ты? — Я — твой дед. Тот, кого ты никогда не знал. Тот, кто основал Лисью нору. Тот, кто начал эту войну. — Какую войну? — спросила Джуди, подходя ближе. — Войну за правду, — ответил старый лис. — Против тех, кто правит Зверополисом из тени. Против Могильщика. Он замолчал, будто собираясь с мыслями. Потом продолжил: — То, что вы знаете о Могильщике — лишь верхушка айсберга. Это не один зверь. Это организация. И она существует уже больше ста лет. С тех пор, как был убит первый хищник. — Первое убийство? — переспросил Ник. — То, что у памятника? — Да. Тогда травоядный убил хищника. И никто не понёс наказания. Потому что хищников в те времена не считали за равных. Потому что правосудие было только для сильных. — Дед вздохнул. — Мой отец, твой прадед, был свидетелем того убийства. Он пытался добиться справедливости. И его убили. Как потом убили моего сына — твоего отца. Как теперь хотят убить тебя. Ник сжал кулаки. — Кто они? Кто убил моего отца? — Тот, кого ты знаешь. Тот, кому ты доверяешь. Тот, кто сейчас сидит в кабинете начальника полиции и пьёт кофе. — Дед сделал паузу. — Его зовут… — Экран замигал, изображение исказилось. — Они глушат сигнал. У меня мало времени. Слушай, Ник. Настоящий Могильщик — это не Вулфорд. Вулфорд — лишь пешка. Настоящий — тот, кто стоит над ним. Тот, кто руководит всей сетью. Его имя — Уиллис. Мэр Зверополиса. Экран погас. Ник и Джуди стояли в тишине, глядя на чёрный экран. Слова деда повисли в воздухе, как нож гильотины. Мэр. Уиллис. Тот, кого они видели по телевизору. Тот, кто пожимал лапы полицейским и обещан справедливость. Тот, кто был на всех фото рядом с Бого. — Это невозможно, — прошептала Джуди. — Мэр… он же… он борется за права хищников. Он… — Он борется, — перебил Ник. — Но не за права. Он борется за власть. И он использует хищников как оружие. И травоядных — как жертв. Он стравил всех, чтобы править. Ник закрыл ноутбук, сунул его под мышку. — Нам нужно выбираться отсюда. Нужно показать это Бого. Нужно… — Бого? — Джуди посмотрела на него. — Ты уверен, что Бого не с ними? Ник замер. Он не думал об этом. Бого — начальник полиции. Честный, неподкупный, старый носорог. Но если Могильщик — это мэр, то кто знает, кто ещё на его стороне? — У нас нет выбора, — сказал он наконец. — Бого — единственный, кому я ещё верю. Кроме тебя. Они вышли из комнаты, прошли по туннелю, выбрались на платформу. И замерли. Платформа была не пустой. Вулфорд стоял в центре, окружённый вооружёнными волками. В его лапе был пистолет — направленный прямо на Ника. — Спасибо, что нашли это место, — сказал Вулфорд. — Мы искали его много лет. А вы привели нас прямо к двери. Ник выступил вперёд, заслоняя Джуди. — Вулфорд, ты совершаешь ошибку. Мы знаем, кто настоящий Могильщик. Мы знаем всё. — Знаете? — Вулфорд усмехнулся. — Вы ничего не знаете. Вы думаете, что мэр — это всё? Мэр — тоже пешка. Он — лицо. А настоящие кукловоды сидят глубже. Гораздо глубже. Он сделал шаг вперёд. — Но вы никогда не узнаете их имён. Потому что сейчас вы умрёте. Ник посмотрел на Джуди. Она смотрела на него. В её глазах не было страха. Только любовь. — Прости, — прошептал он. — Я не смог тебя защитить. — Ты сделал всё, что мог, — ответила она. — Я люблю тебя. Он сжал её лапу. — Я тоже. Вулфорд поднял пистолет. И в этот момент свет погас. Не красные аварийные лампы — все. Абсолютная, полная тьма. Послышались крики, выстрелы — в пустоту. Кто-то закричал от боли. — Бежим! — голос Ника вырвал Джуди из оцепенения. Она побежала за ним на голос, на ощупь, спотыкаясь о рельсы, о шпалы. Где-то позади стреляли, кричали, но звуки удалялись. Они бежали по туннелю. Бежали, пока не выбились из сил. Бежали, пока за поворотом не увидели свет. Выход. Настоящий выход. Лестница, ведущая наверх, к люку, который выходил прямо в парк имени Короля Зверополиса. Ник вылез первым, подал лапу Джуди. Они выбрались на поверхность — под звёздное небо, под свежий ветер. И замерли. Вокруг парка стояли полицейские машины. Десятки. С мигалками. И перед ними, скрестив копыта на груди, стоял Бого. — Уайлд, — сказал он. — Хоппс. Вы арестованы. Конец четвёртой главы.