Высота желаний

      – что ты чувствуешь в последние недели?              – ничего.              – чувствуешь ли ты тягу к насилию?              – да.              – какое твоё заветное желание?              – …              На этом Люси остановилась. Обычная беседа. Ей казалось, что она хорошо подготовилась к сессии. У неё была куча вопросов, но почти все касались его силы огня. Так что она решила пока их не задавать. Мало того, что это могло бы не понравится ученым, будто она суёт нос не в своё дело, так и сам Нацу может отреагировать непредсказуемо.       И вот, вроде, обычный вопрос, но субъект впал в ступор, едва услышал его.       Люси молчала и долго смотрела на него через защитное стекло. Мужчина помалкивал, хмурил брови и пялился в пол перед собой. Хотя до этого он вообще не прерывал зрительный контакт с ней. Мычал, словно хотел что-то сказать, но обрывался на первой же букве. Его пальцы прикоснулись к задней стороне шеи.       Может, это и не такой уж простой вопрос?       – чувствуешь ли ты привязанность или родство по отношению к другим субъектам? – решила сменить тему, так как молчание продлилось слишком долго.              – да.              – кто они для тебя?              – … братья, наверное.       – кем бы ты хотел стать, если бы был свободным?              И опять молчание. Она понимает, что он годами прожил в изоляции, а жизнь до эксперимента не помнит вовсе. Но неужели у него совсем нет воображения? Хотя бы малейшего соображения на счёт жизни во внешнем мире?              Глядя на него вот так, с глазу на глаз, и сидя напротив друг друга, она размышляла о том, как к нему относиться. Мужчина перед ней сейчас был в черных штанах и черной майке без рукавов с горлом. Она видела его неестественные шрамы на руках. Одно дело, следы от инъекций на предплечьях и шее, но эти отличаются. А еще пара татуировок. Может, в прошлом он был наёмником? Или убийцей? Весь его вид так и говорит и преступном прошлом.              Особенно ярко в глаза бросались широкие шрамы на запястьях, где были вены.              Люди из века в век проводили эксперименты над людьми, в основном из тюрем. Особенно активно брали тех, кому была назначена смертная казнь или пожизненное заключение. Также брали военнопленных во время войны. Правительству любых стран было плевать на запреты и гуманность, если эти эксперименты могли принести масштабный результат. Всё это проделывали в строгой секретности, да такой, что до сих пор мало известно об экспериментах, которые люди совершали в прошлом.              Честно говоря, вот так глядя на парня, трудно не заметить, что он опустошен. Мешки под глазами, потупленный взгляд, малая подвижность, избегание общения, апатия. Оно и понятно, ведь ничего не приносит радость в его жизнь. Марионетка навсегда останется марионеткой. И как при таких жилищных условиях поддерживать эмоциональную планку? Он же буквально заключенный.              Однако, если сравнивать №0127 с другими субъектами, то видна очевидная разница. Остальные трое чувствуют себя более хорошо, чем Нацу. Улыбаются, бросают смешки иногда, выражают эмоции, жестикулируют руками. Если такой эффект от ежедневных бесед с кураторами, то кто же был прошлым куратором Нацу? Кажется, он только усугубил ситуацию.              – может быть, ты хочешь задать мне какой-то вопрос? – вновь капитан меняет тему.              Настроение Нацу изменилось. Конечно, внешне это никак не проявилось, но она заметила, как тот по чуть-чуть стал мелькать глазами по полу. Его ладонь легла на шею, и он закрутил головой, разминаясь. Прошла минута её терпеливого молчания, как субъект неожиданно заговорил:              – а какое твоё заветное желание?              Ответил вопросом на вопрос, чем ввёл капитана в ступор. Она хотела было сразу ответить, но оступилась и замолчала. А что она хотела ответить? На ум ничего не приходит. Ну же, Люси, это ведь такой простой вопрос, да?              – ну, я..              – многие кураторы задавали этот вопрос. Я бы сказал, почти все. – вдруг продолжил Нацу. Люси подняла голову и поняла, что субъект вновь смотрит ей прямо в глаза. – но никто не смог ответить мне, когда я возвращал им этот вопрос. Вы – люди в системе. И живёте по инструкциям. Также, как мы. Единственное различие – вы свободны в своих желаниях. Вот вся разница между нами.              – мы свободны не только в желаниях, но и своих словах, действиях. – уверенно парирует Люси, не отводя взгляда. Нацу это вполне удовлетворило.              – тогда, может, вы можете убить человека? – говорит он спустя секунду молчания.              Люси хмурит брови. Не понимает, к чему он ведёт. А лицо субъекта понемногу меняло своё выражение. За маской серого лица читалась скрытая ухмылка.              – вы можете свободно ходить по улицам, но не можете убивать людей, так как это повлечет за собой смертную казнь. Мы же – можем убивать людей по указке правительства, но не можем ходить по улицам, ведь это повлечет смерть. Две стороны одной монеты. Так что задавать этот вопрос глупо. Неужели, ты сама не понимаешь, чего я хочу всем сердцем? Какое моё заветное желание?              Нацу медленно встал с дивана, и стал шаг за шагом подходить к стеклу. Что-то внутри заставило девушку сжаться и одной рукой вцепиться в подлокотник кресла.              Трое субъектов быстрее кураторов отреагировали на повышение голоса их товарища, и словно животные, мигом обратили головы в их сторону.              – думайте, дочь майора Хартфилия! – низкий смех вырвался вместе с животным рычанием, источающим угрозу, и мужчина со всей дури ударил кулаком по стеклу.              Всё бы ничего, но из неоткуда появилось мощное пламя. Казалось, что оно в сантиметре от её лица. Люси выскочила из кресла и схватилась за планшет, что смирно лежал на столике рядом с камерой.              – Нацу! – послышался грозный голос вскочившего Лексуса.              Но из них двоих только Нацу на него отреагировал. Проморгавшись, мужчина вдруг изменился в лице, смотря на страх в глазах своего куратора. Гримаса ярости мгновенно ушла, а огонь с его руки исчез, как ни в чем не бывало.              Но Люси этого даже заметила. Зажав кнопку на планшете на пару секунд, внутреннее напряжение только возросло. Нацу отшатнулся от неповреждённого стекла и сжался от боли.              Все остальные, как кураторы, так и субъекты, смотрели на них. Подопытные растянули губы от неприязни, будто чувствуя боль собрата. Девушки переживали, но не двигались с места. Даже наличие сверхпрочного стекла не подавляло их страха перед «вспыльчивым» субъектом №0127.              Люси стояла неподвижно еще минуту, просто смотря на Нацу. Тот привык получать удары током, пытался стойко устоять на ногах, но боль от разряда ярко бегала по всему телу.              Он почти прямым текстом ей сказал, что хочет убить её отца.              На крики прибежала Эльза в сопровождении пары солдат. Мгновенно оценив ситуацию, капитан подняла руку в локте, отдавая немой приказ опустить оружие.              А Люси так и стояла на месте, крепко сжимая планшет в руках, и смотрела, как её объект изучения мучается от остатков жгучей боли.              ***              Судя по часам, на улице уже была темень, и все сотрудники, кроме ночной смены, покинули лабораторию. Но Люси до сих пор не ушла. После инцидента она трусливо сбежала в комнату отдыха и провела там остаток дня. Девушка корила себя за трусость. Она же знала, что её оберегает сверхпрочное защитное стекло, но всё равно повела себя как трусиха. Грех скрывать – она и вправду его боится. Но внутри понимает, что подчиненному больше ничего не остается, кроме злости.              Но больше её волновали его последние слова.       «– какое моё заветное желание? Думайте, дочь майора Хартфилия!»              Они прозвучали будто двусмысленно. Словно за маской злых слов скрывается иное значение. Но сколько бы не думала, ничего в голову не приходит. Может, она просто устала?              – Люси? – вдруг прозвучал знакомый мужской голос.              Когда капитан подняла голову, то в дверях комнаты стоял Джуд. Отец, как и всегда, смотрел с неприкрытой суровостью.              – помощник охраны рассказала мне о произошедшем. Молодец, что применила ток, но нужно было зажать подольше.              Девушка молчит. Она не желает это обсуждать. Уж тем более, с ним.              – звонил Бора. – отец внезапно меняет тему. – ты не отвечаешь на его звонки. Прекрати эти игры. Он же внук командующего Августа. Будь с ним добрее.              – кажется, я уже не раз говорила. – настроение Люси становится всё более мрачным. Задевать давнюю тему сейчас было как минимум неуместно. – я не желаю выходить замуж за напыщенного павлина без доли ума. Так что найди себе другой способ сдружиться с семьёй командующего.              – пф. – презрительно фыркнул Джуд. – упрямая девчонка.              Когда он с размаху закрыл дверь, разговор закончился. Он и до этого был не самым дружелюбным человеком, а после смерти жены и подавно. Многие в военном центре знают Люси лишь как «дочь майора Хартфилия». Это приносит одни неприятности. И как же хорошо это показал сегодняшний случай.              – может, сменить фамилию? – сама себе говорит Люсьена, пялясь в потолок, и от чего-то тихо смеется.              Нужно просто сосредоточиться на работе. Надо просто забыть сегодняшний инцидент и идти дальше. Необходимо сменить стратегию.              И первое, что пришло в голову – камеры наблюдения. Благо, пропуск куратора позволяет.              Зайдя в пустую комнату наблюдения, Люси прикладывает к специальному сенсору у рабочего места пропуск, и тут же перед глазами загорается голограмма с картинкой прямого эфира. Камера главного зала, направленная на рабочие места кураторов. Свет горел разве что от одного светильника в центре. Субъекты тоже уже легли спать.              Точно, надо будет забрать камеру, которую она ставила на столике во время их беседы.              Люси не спеша пролистывала время каждого дня последней недели в ускоренном режиме, и кое-что заметила. После отбоя, когда все расходились, а сотрудники ночной смены были разве что для охраны, можно было заметить четырёх человек в темноте каждой камеры. Едва заметно. Субъекты собирались в комнатах отдыха, и о чём-то разговаривали, намеренно не включая свет.              Люси остановила на нужном моменте и включила вчерашнюю запись. Прибавила звук.              – Нацу, только не наседай на неё. Если опять сменят куратора, тебе же хуже будет. – говорил голос субъекта №0188, то бишь Грея.              – девчушка мягкая. Куда лучше, чем твой прошлый куратор. – поддержал его мысль Гажил.              – мда, куда лучше. Кстати, Кана вчера сказала, что та идиотка скончалась. – говорил низкий голос Лексуса.              – опять самоубийство? – спрашивает Нацу.              – ага. Всё одно и то же..              После этого короткого разговора они и разошлись. Странно, что после таких слов они сразу разбежались. И только посмотрев еще немного, поняла, что мимо по коридору проходила охрана. Люси напряглась. Самоубийство?       Может быть, стоит поговорить с другими субъектами?              Девушка решила не смотреть дальше, а просто пойти домой. По пути она тихо зашла в центр и забрала камеру со столика. И её взгляд задержался на Нацу. Мужчина лежал в кровати, прямо, на спине, сложив руки по бокам. Даже спит, словно кукла в стеклянном саркофаге. Хотя, пожалуй, так оно и есть.              С каждой минутой, проведенной здесь, на душе появляется какой-то груз. От осознания, что все субъекты прекрасно понимают, что они уже не люди. Они инструменты. Живое оружие. И у них нет права на другую жизнь. И смиренно живут с этим.              Капитан встряхнула головой и пошла домой.              ***              Но и дома она не спала. Просматривала запись сегодняшней сессии. Вот, Нацу спокойно сидит на диване, сложил ладони перед собой в замок. Смотрит на неё. А когда она задала два неудобных вопроса, отводит взгляд в пол. Она и не заметила тогда, что мышцы накаченных рук напряглись. Словно он хотел сейчас же замахнуться на неё. Хотя мышцы лица даже не дрогнули.              – может быть, ты хочешь задать мне какой-то вопрос?              Вот. Глаза мелькнули в сторону. Пальцы чуть сжались. Это скрытое желание атаковать. Но она этого не заметила. Могла это предотвратить, перевести тему, или вообще уйти.              Мда уж, сидеть в офисе, пялиться в проектор и слушать голос командиров военных групп было куда проще, чем напрямую общаться с живым экспериментом.              А вот и момент, когда Нацу вскочил. Его кулак целится прямо ей в лицо, но упирается в стекло. А по руке стремительно расползается пламя, и возникает прямо из воздуха. А спустя секунду вспыхивает, прямо как спичка, наполняя комнату с его стороны жаром.       Вот, отвлекается на голос Лексуса. Миллисекунду смотрит в его сторону, после чего смотрит на неё.              Люси щурится, всматриваясь в его лицо.              Ярость тут же испаряется вместе с пламенем. В лице хмурость, но в глазах виднеется частичка.. чего?              Тут Люси нажимает на кнопку, и субъект съёживается от боли. Девушка махнула головой, перематывая запись на пару секунд назад.              Это беспокойство? Да, точно оно, пускай он и хмурится. Нацу понял, что напугал её. Будто сама злость заставила его вспыхнуть. Дышит тяжело, так как сжег долю кислорода в комнате. Не зря только в его «квартире» есть вентиляция во всех комнатах. Ученые хорошо продумали жилище для каждого эксперимента.              На этом запись закончилась. Люси принялась анализировать.       Итак, что мы имеем:       Субъект №0127, кодовое название – «Нацу».       27 лет.       Сила огня.       Прошлое – неизвестно.       Характер – непредсказуем.       В братских отношениях с другими субъектами.       Ненавидит майора Джуда Хартфилия.       Имеет тягу к насилию.       Морально опустошен.              Не густо.              – госпожа, время 02:48 часов ночи. Будильник установлен на 06:00 часов утра. Ложитесь спать. – послышался электронный голос домашнего помощника в форме небольшой коробочки на тумбе, что помогал ей по дому. Проигрывал музыку, ставил напоминания, будильники, и развлекал её беседами.              – хорошо, хорошо. Только почитаю еще немного. – выдохнула Люси и закрыла свой рабочий, электронный журнал, где делала свои заметки.              Конечно, чтение в такое время – не лучшее занятие, но оно помогало отвлечься и опустошить мозг от лишних мыслей. Как и советовал командующий Август, это действительно расслабляло.              Открыв книжку, Люси погрузилась в чтение.              

Росла башня, ярус за ярусом, уходя в поднебесье, бросая вызов самому Богу. С каждым новым уровнем напряжение в воздухе сгущалось. Люди работали молча, почти не переговариваясь, но в их взглядах читалась упрямая решимость. Они знали: то, что они творят, — дерзость, граничащая с безумием. Но гордость гнала их вперёд: пусть мир увидит, на что способен человек, если объединится и отринет страх. Башня росла — и вместе с ней крепла вера в собственную силу.

             Однако, прочитав совсем немного, Люси и сама не заметила, как уснула в неудобном для этого кресле у рабочего стола.