Цитрусовое лето

Следующий день у друзей начался… весьма интригующе. Антон, например, проснулся в одних трусах в набранной ванне и первым делом порадовался тому, что не утонул. Встал, дрожа от холода, завернулся в первое попавшееся полотенце, принадлежащее, кажется, Олегу, посмотрелся в зеркало и увидел у себя на лице такие же татуировки, как у Моргенштерна, нарисованные перманентным чёрным маркером: и нота, и шестиконечная звезда, и три шестёрки, разумеется. Темур очнулся на качелях в саду, неподалёку на траве абсолютно уютно спал Витя. Стас вообще открыл глаза и испугался, потому что не понял, где находится, но уже потом распознал парилку в бане. Там же нашёлся и Дима, просто спящий на нижней полке, свернувшись калачиком. Арсений пришёл в себя в спортзале и, слава тебе Господи, на диване. Серёжа вообще почему-то спал на столе в столовой. Большинство сгруппировалось, конечно, в гостиной: один Олег культурно спал на диване, Сергей на кресле, а Надя, Андрей, Оксана и Паша на полу. Лёша удобно обосновался в лаборатории — лёжа лицом на столе. Ангелина смогла дойти до кровати, правда, не до своей, а до Арсовской, но в любом случае. И Вова с Журавлём тоже проснулись на кровати, невероятно, даже у себя в комнате и, конечно, в обнимку. Сказать, что товарищи хотели массово застрелиться от адского похмелья — ничего не сказать, но в конце концов постепенно все в любом случае очухались, немножечко привели себя в порядок и повыползали в гостиную, предварительно наконец выпустив Гену с Барни на прогулку. — О, ещё один. — просмеялся Темур, а с ним и остальные, ведь последним в комнату явился всё ещё татуированный Антон. А там и Антона накрыло, поскольку он обратил внимание на остальных. У Вити были напрочь побриты руки и ноги, хотя прежде он обладал весьма внушительным волосяным покровом. У Димы на лбу было написано: «ЛОХ», у Серёжи: «Я люблю Диму», Паше на спине нарисовали купола, Вова был весь татуированный под Тимати, и, главное, у всех всё перманентным маркером. У Стаса вообще лицо было раскрашено во флаг России, у Лёши почему-то в тигра. Но даже это было не так смешно, как Сергей БЕЗ УСОВ. Антон своим глазам сначала не поверил, а потом присмотрелся и окончательно скатился в истерику. — Не вижу ничего смешного. — сложив руки на груди, пробурчал Сергей. — Братан… братан, это чё за гойда?.. — просмеялся Антон, вновь обратив внимание на Стаса, а тот только покачал головой, конечно, смеясь вместе с остальными. — У нас общий сбор на просмотр контента со вчера, потому что никто нихуя не помнит, присаживайся. — пригласил Дима. Антон, всё ещё смеясь, действительно сел в их уютный кружок на разложенном диване, и вместе с остальными принялся искать какие-нибудь интересности со вчерашнего, видимо, даже слишком замечательного вечера. — У меня какое-то видео есть, товарищи, смотрим, это точно какой-то разъёб, потому что я обычно нихуя не снимаю. — оповестил Антон. А друзья, разумеется, моментально включились. Антон положил телефон в центр их кружка, запустил видео, товарищи присмотрелись… и прорвало их буквально в момент уже с того факта, что на крыше дома стоял Журавль в футболке, трусах, шапке ушанке и тёмных очках. А когда он под детскую песенку «Новый год-новый год ёлка, шарики, хлопушки, новый год-новый год дискотека, серпантин» начал танцевать тектоник, при этом всё тот же шедевр крайне талантливо пропевая, товарищи практически умерли. Добивало выражение лица всё того же Журавля в реальном времени. — Ваши комментарии? — из-за кадра спросил Антон, подойдя к тоже снимающему этот шедевр Диме. — Я заплачу любые деньги, чтобы он разрешил залить это в тик ток… — сквозь смех ответил Дима. — Ты понимаешь, если они будут жить вместе, они же сдохнут на второй день. — абсолютно серьёзно доносила Оксана до Темура. — Зато этот смешной! — заметил Темур. — Вовику вон очень нравится. — Вот уважаемый муж. — включился Антон, добравшись и до Вовы, стоящего неподалёку и одновременно вроде и безбожно ржущего, и несколько паникующего. — Смотрите, смотрите, как смотрит, смотрите! — абсолютно восторженно провизжал он, поскольку Вова сквозь смесь всех этих чувств ещё и умудрялся смотреть на Журавля с сущим восхищением. Там на очередном припеве Журавль окончательно пошёл в разнос и с тектоника переключился на абсолютно разнообразные, но все как один крайне талантливые танцы, чем благополучно убил товарищей и там, и тут. До такой степени, что видео закончилось, а друзья ещё минуты две точно не могли просто просмеяться, чтобы начать разгон. — Да это нейросеть, блять! — наконец абсолютно искренне выдал Журавль. — Я не умел так танцевать! — То есть, больше тебя ничего не удивило?.. — с трудом выговорила Оксана. — Пожалуйста, блять, я хочу смотреть на это бесконечно… — покачал головой Стас и включил по новой. — Бля, какой ты пластичный. — отметил Паша. — В Дмитрии всегда открывается талант к танцам на бухаловках, да… — закивал Андрей. — Я же народник. Хорошо в присядку не ебанул… а нет, ебанул. — заметил Журавль, поскольку там показывал видео уже Витя, снявший до конца. — Охуеть. — уже действительно поразились товарищи. — Ржёт он стоит, козёл, а если бы я упал? — поинтересовался Журавль, обращаясь к Вове. — Тогда это точно увидел бы хотя бы телеграмм… — просмеялся Вова, а с ним и остальные. — Ну пожалуйста, ну можно в тик ток залить? — чуть не взмолился Дима. — Ну зачем? — Ну это охуенно! — пытались донести товарищи. — Ну… залей. — таки сдался Журавль, а друзья чуть было не завизжали от восторга. — Я так понимаю, у нас видео с шестнадцати ракурсов, я потом соберу и выберу лучшее. — предупредил Дима. — Так, у меня тоже дохуя всего… почему мы в машине?.. — Включай! — тут же потребовали товарищи, а Дима, положив телефон в центр, так и сделал. Действительно, они сидели в машине Темура. Дима с Темуром, Антоном и Стасом на заднем сиденье, Оксана впереди, Вова за рулём. И под музыку они все вместе куда-то ехали. — Друзья, мы угашенные. — настолько задорно просмеялся Дима, пьяный в хлам, что товарищей в реальном времени накрыло моментально. — Мы едем… Шаст, куда мы едем? — Мы едем за вискарём, потому что вот это два каблука… — рассказал он и поочерёдно указал на обоих Шеминовых. — Их тюбики захотели конкретный вискарь, теперь мы по всему городу ищем, блять, конкретный вискарь. — А это они ещё даже не беременные. — абсолютно серьёзно выдал Темур и с того, насколько всех присутствующих ничего не смутило, товарищей в настоящем по новой пробрало на смех. — Почему «ещё»? Они же не могут… — наконец одумался Дима. — С хуя ли не могут? — не понял Антон. — Ну потому что это… там… оно не сойдётся… — пытался объяснить Стас. — Папа, ты врач. — Нет, там надо хуй в пизду обязательно. — заверил Вова. — Точно? — спросил Антон. — Абсолютно, вот результат эксперимента. — сказал он и указал на Стаса. — Вовик, там мусора, слышь. — подал голос Темур, глядя в окно. Дима в свою очередь моментально приподнял камеру к заднему стеклу и как раз через него стало видно полицейскую машину, следующую за ними. — К обочине прижимаемся. — в громкоговоритель произнёс полицейский. — Эвона как. — констатировал Вова и дал по газам. — А-а, погоня, ебать! — абсолютно воодушевлённо проорал Антон. — Охуенно. — заметили товарищи. — К обочине прижимаемся. — повторил полицейский. А Вова в свою очередь, переключив песню, выкрутил громкость на максимум. Заиграло «Хоп, мусорок», с чего товарищей на обоих концах прорвало окончательно. А Вова, высунув руку в окно, ещё и средний палец им показал. — Хоп, мусорок, не шей мне срок, Машина «Зингера» иголочку сломала. Всех понятых, полублатных, Да и тебя, бля, мусор, я в гробу видала! — прямо в открытые окна проорали товарищи. — Какой же нам пиздец… — сквозь смех заметила Оксана. — Та поебать. — совершенно спокойно ответил Вова, ещё и на красный светофор проехав. Таким образом товарищи ещё пять минут наблюдали за тем, как они вчерашние угоняли от полицейских. Вова игнорировал все знаки, светофоры, другие машины, дорожную разметку, а под конец вообще в лес свернул, там они от полицейских в итоге и оторвались. — Нет, блять, мне нельзя пить… — уже в реальном времени вместе с товарищами просмеялся Вова. — Как ты вообще мог додуматься пьяный сесть в машину с детьми? — опешила Ангелина. — У него были основания, нужен был вискарь. — напомнил Андрей. — Кстати, вопрос-то открытый: вискарь мы, блять, купили всё-таки или нет? — спросил Антон. — Вам же покупали. — напомнил Лёша. — Я не помню… — в один голос пробормотали Паша с Журавлём. — Вот так вот, значит, я полуживой еду непонятно куда, жизнью и свободой рискую, а он… — осуждающе покачал головой Вова. — А ещё не доказано, может, ты мне и не купил нихуя. — отмазался Журавль. — Тут продолжение есть спустя полчаса. — вклинился Дима. Товарищи, естественно, потребовали показать, а Дима вновь положил телефон в центр. На этот раз друзья всё в том же составе, только почему-то без Вовы, стояли между магазинчиков в кружке. — Мы доехали. Это во-первых. — рассказал Дима, аж немного шатающийся. — Во-вторых, мы нашли нужный виски. В-третьих, он стоит… — Пятнадцать косарей нахуй! — заорали все разом. — И проблема даже не в том, что это дорого, ну масики бы отстегнули… — начал Дима. — Просто мы выяснили, что масики забыли денежки дома. — покивала Оксана. — Тогда назад? — предположил Антон. — Нет, ну Паша хотел, я должен привезти. — настаивал Стас. — Сейчас-сейчас придумаем что-нибудь, братик, погоди. — заверил Темур. — Тут ещё почему-то ни у кого связь, блять, не ловит. — посетовал Антон, борющийся со своим телефоном. — А одно небезызвестное приложение… — сходу включился Стас. — Ловит даже на парковке. — подхватили все разом и, конечно, рассмеялись. — Нет уж, спасибо, блять, обойдусь. — решил Антон. — А где… — наконец одумался Дима. — Я спиздил. — настолько довольно поведал Вова, подбежавший к товарищам с бутылкой виски, что в настоящем времени всех прорвало моментально в том числе и с самого факта. — Ну вот, а ты переживал. — совершенно просто оценила Оксана, обращаясь к Стасу. — Решили проблему. — кивнул Дима. — Блять. — одумались совершенно синхронно и с кромешным ужасом во взглядах. Уже в следующий момент, переглянувшись, товарищи буквально бегом побежали к машине, а из магазина как раз в тот момент вылетел охранник. Но случиться, конечно, ничего не успело, поскольку Вова дал по газам ещё в тот момент, когда Темур даже не до конца закрыл дверь. — Господи-Господи-Господи, мы воры, нас посадят… — панически бормотал Антон. — Тихо спиздил и ушёл — называется нашёл. — напомнил Вова. — А за этим в магазинах глаз да глаз, всё, что плохо лежит, «находит». — хмыкнул Темур. — Ну это же теперь из зарплаты сотрудника вычтут, ну как же так?.. — всё причитал Антон. — Не еби мозг. — в один голос попросили все остальные. — Смотреть будут лучше, выживает сильнейший. — заметил Стас. — И вообще Димочку нельзя расстраивать. Павлика тем более, он у нас… с тонкой душевной организацией. — сформулировал Вова. — Ну вот тоже, блять, и хуй поспоришь. — таки смирился Антон. — Если вдруг вы завтра проснётесь в камере, друзья… — покачал головой Дима и всё-таки закончил запись. — Бля, ебать я душный. — уже в настоящем времени оценил Антон. — Володя, это… это… — аж дара речи лишившись, опешила Ангелина. — Я ни о чём не жалею. Осталось не забыть, шо мне туда теперь нельзя… — задумчиво произнёс Вова. Следующее видео у себя на телефоне нашёл снова Дима. Его, в общем-то, и запустили. И когда их встретил Витя в Оксанином облегающем розовом платье и на каблуках, товарищей прорвало моментально. А добила наложенная поверх песня «Вжух-вжух» Марьяны Ро. — Времени нет вечно, но я безупречна, — абсолютно талантливо открывал рот под фонограмму и изображал самую сексуальную даму Витя, — Шлю подружкам новый твит. Спасибо, Veet-Veet! Пишут мне в комменты суперкомплименты С новыми полосками быть красивой просто! А далее произошло перемещение в ванную. Витя сидел на бортике, абсолютно элегантно поместив на тот же бортик одну полусогнутую ногу. А на неё, к слову, были наклеены две полоски для депиляции. — Вжух-вжух — как это ново! — играло поверх, а кто-то из-за кадра тем временем резко отодрал обе полоски. Витя орал во весь голос, но этого, конечно, не было слышно, поскольку продолжало играть: — Вжух-вжух — как это клёво! Вжух-вжух — проще простого! На данном этапе товарищей уже накрыла истерика, но этот прекрасный клип они, конечно, досмотрели до конца. Так и выяснили, что вчера продепилировали Вите и вторую ногу, и обе руки. — Это тоже в тик ток… — по окончании констатировал Дима. — Садисты ебучие! — заорал Витя, тем не менее смеясь вместе с остальными. — Я прямо чувствую с каким кайфом этот… Димочка!.. Это всё отдирал! — Это тебе за всё хорошее. — покивал Журавль. В общем-то, и остальные видео, конечно, посмотрели и наконец выяснили, что с разукрашенными товарищами. Стас со своим лицом, разрисованным во флаг России, абсолютно шедеврально исполнял «Я русский» в центре какого-то магазина, Антон пел «El Problema» вместе с Вовой — один был Моргенштерном, второй Тимати, и слава Богу, что хоть это происходило дома. Потому что следующий Паша с куполами на спине совершенно шикарно, не попадая ни в одну ноту, пел «Мурку» в караоке, что товарищей благополучно убило. Добил Сергей, в этом же караоке исполнивший своё любимое: «Зайка моя». А Антон с Вовой, видимо, стабильно поймали общий вайб и пели «Секретаршу» Молодого Платона и ЛСП, но получилось у них не смешно, а совершенно потрясающе, несмотря на то что оба были в тот момент уже в стельку. Но довольно быстро эти товарищи спустили друзей с небес на землю, поскольку далее спели «Кончил» Ениной. Вот тут было очень весело, и тем не менее даже этот шедевр российской музыки у наших двоих каким-то образом получилось исполнить талантливо. Следующая истерика у товарищей случилось на этапе очень тонкого выбора Стасом и Журавлём композиции «Отчим» KSB muzik. Исполняли, конечно, невероятно талантливо, но товарищи в любом случае совершенно безбожно ржали, там ещё и Стас пел очень жалостливо и проникновенно, будто каждый день описанное в песне действительно переживал. Дальше посмотрели, как Лёша посреди даже ночью достаточно оживлённой площади изображал тигра и приставал к людям, в итоге одна женщина его всё-таки огрела сумкой по голове. А как Сергею сбривали усы всем селом в ванной — это вообще отдельная тема. В конце концов они выяснили, что вчера, видимо, играли либо в «Слабо/не слабо», либо в какую-нибудь «Правда или действие», иначе происходящее не объяснялось. Конечно, была ещё куча видео со всякими заданиями, с песнями, танцами и так далее, а под конец, уже будучи не то что в стельку, а в хламину, друзья абсолютно шикарно исполнили «Коня» группы Любэ, и это видео получилось настолько душевным, что стало их любимым. Таким образом товарищи и выяснили, что крайняя степень опьянения у них проявляется в исполнении «Коня». С просмотром контента друзья закончили только через час и наконец с миром отправились завтракать. Начиналось всё, в целом, вполне стандартно — друзья спокойно ели, о чём-то беседуя, а разнообразия в это утро привнёс дверной звонок. Никто никого, конечно, не ждал, и тем не менее Вова отправился открывать, а остальные просто были настороже, даже жевать временно прекратив. — Товарищи, почему с меня пытаются стрясти сто косарей?! — спустя полминуты крикнул Вова. — А, это ко мне! — моментально оживился Антон, а с выражения лица Оксаны остальных прорвало тут же. — Любимая, я представляю твоё ебло, крепись! — добил Вова. — Ничего там не подписывай! — заорала Оксана и понеслась на выход. — А я уже подписал! Ну я по инерции, не надо меня… избивать!.. — Вот сейчас я убью тебя, а потом этого… Антона! — прикрикнула Оксана. — Мам, это вообще-то консоль, которую ты мне обещала! — напомнил Антон. — Иди сам общайся со своей матерью, тебя не жалко, а у меня есть, что выбивать. — добежав до товарищей, сказал Вова. — Нет уж, я красивый. — открестился Антон. — А когда я тебе обещала? — осведомилась Оксана, таки вернувшись на кухню с коробкой с новенькой консолью. — Ну… вчера, в пьяном угаре… — аккуратно пробормотал Антон и сразу от греха подальше закрылся руками. И не зря, поскольку далее в него полетел Генин мячик, пока товарищи совершенно безбожно ржали. — Ну ты сама сказала! — Антон, я была не в своём уме. — пыталась донести Оксана. — Ты больной что ли? Я тебе не миллионерша! — Мам, ну не еби мозг. — попросил Антон и благополучно забрал у неё свою консоль. — Спасибо большое, мне очень приятно. Это… это за то, что я у тебя такой хороший, красивый и самый любимый есть. — Володя, адрес детдома. — попросила Оксана, сев за стол. — Секунда. — без вопросов согласился Вова и взялся за телефон. — Ну мам! — воскликнул Антон, тем не менее смеясь вместе с остальными. — Ну… ну тебе что, жалко? Для сына родного? — Нет, Антон, мне не жалко денег. Мне жалко, что я вырастила долбоёба. Ну ты правда не видишь проблемы? — Ну я тебе тоже буду давать поиграть. — Антон, это сто тысяч. — пыталась донести Оксана. — Сто тысяч, блять! Это… это дохуя! Нет, я понимаю, что ты не рос в нищете, а последние несколько лет мы с тобой живём в очень сильном достатке, мягко говоря, но ты же не можешь настолько не понимать цену деньгам. Я тебе только купила компьютер! — А сюда ещё надо игры. — поведал Антон. — Шаст, ты конченный?.. — уже еле-еле выговорил Стас. — Она тебя прирежет сейчас нахуй. — И будет права. — заметил Серёжа. — А ты вообще не пизди, нищеёб, ты такую только спиздить можешь, и то не факт. — заметил Антон. — Мамочка, ну прости, пожалуйста, я так больше никогда не буду. Я же её очень-очень давно у тебя прошу. А мы сейчас не дома, в комп я играть не могу, а моя старая консоль уже почти всё. — Ну хуй с тобой уже, чё. — вздохнула Оксана. — Но ещё раз ты так сделаешь… — Нет-нет-нет, я больше никогда. — заверил Антон и чмокнул её в щёку. — Большое спасибо, я очень-очень-очень рад. — Ну и нахуй вы помирились? Я только нашёл приличный детдом. — оповестил Вова. — Ты мне скинь на всякий случай. — попросила Оксана. — Моя последняя нервная клетка подсказывает, что это вполне может понадобиться. — Вообще-то угрожать ребёнку ссылкой в детский дом — не педагогично, таким образом ломается доверие между вами… — начал Олег, а Оксана медленно перевела на него настолько красноречивый взгляд, держа в руке нож, что товарищей прорвало моментально. — Ебало на офф, мозгоправ, ёпта. — Понял. — от греха подальше открестился Олег. В общем-то, своей новой игрушке Антон был предельно счастлив, а там ещё и мама наконец успокоилась и даже положила нож. После завтрака товарищам значительно полегчало и слава Богу, поскольку у Паши с Вовой вообще была назначена сессия. В тот момент, когда Паша явился, Вова как раз лежал на кровати и похмелялся минералкой. — Здравствуйте. — поприветствовал Паша, как и в прошлый раз опустившись в кресло напротив. — Здравствуй, Пашенька. Какой-то ты сегодня траурный, что у нас случилось? — поинтересовался Вова, сходу взявшись за свой блокнот. — Тебе грустно? — Да. — печально произнёс Паша. — Не знаю, такое настроение уёбищное сегодня. Стас этот… заебал меня. И все меня вообще заебали, я хочу застрелиться. — Правда или ты так, к слову? — моментально включился Вова. — Надо правду говорить, а то ничего у нас не получится. — Ну, знаете… я об этом не думаю серьёзно. Я вообще осуждаю суициды. На мой взгляд, это слабость и глупость. Но иногда я… я не хочу умирать, я просто хочу исчезнуть. Раствориться, как будто меня никогда и не было. Потому что я устал. Мне так грустно. В последнее время. Нет, вчера было ничего. Но всё равно как-то… — вздохнул Паша и пожал плечами. — Угу. Как ты думаешь, с чем связано твоё настроение? — Не знаю. Просто как-то заебало всё. Эти маньяки, Стас, Арс, все остальные… Слишком много всего происходит, мы постоянно на грани со смертью… Ну вы, наверно, понимаете, как это подрывает нервную систему. А мне ещё мозг ебут со всех сторон. Ну и я в целом, знаете, на самом деле очень меланхоличная натура. Мне всегда совсем чуть-чуть грустно. — Может, твоё состояние как-то проявляется в виде телесных ощущений? Ты не наблюдал? — Ну… — задумался Паша. — Не знаю. Ой, я, кстати, хотел спросить. Вы же врач. У меня рандомно сердце начинает очень быстро стучать. Типа это ни от чего не зависит, оно просто начинает быстро биться, и я постоянно думаю, что это инфаркт. У меня и раньше так было иногда, а теперь чуть не по несколько раз в день. Мне не надо провериться? — Нет, это твоя тревожность так отражается. — оповестил Вова, а Паша удивлённо вскинул брови. — Когда ты нервничаешь, надпочечники тебе выкидавают адреналин. Это энергия, грубо говоря. А энергия, как мы знаем, не может просто взять и испариться, она должна куда-то потратиться. Вот этот адреналин тебе по сердцу и бьёт. Когда у тебя обычно эти приступы случаются? — Чаще всего ночью. Стас уже спит, а я страдаю один, потому что этого танком не разбудишь. — Очень хорошо. Перед сном гуляем минимум полчаса, именно гуляем, ножками ходим, а не сидим на лавочке или стоим у открытого окна. Желательно за час до сна ограничивать гаджеты, игры всякие тем более. И меньше стрессовать вообще-то было бы славно, но, сам понимаешь… — Да. — вздохнул Паша. — А книжки можно? — Книжки нужно, вот пришёл с прогулочки, сел почитал и лёг спать. Ещё травки успокаивающие у меня есть, вечером дам тебе. — Спасибо большое. А вы можете передать некому Станиславу, что меня нельзя нервировать? — Могу. А чем тебя нервирует некий Станислав? — Всем, блять, он как будто живёт только для того, чтобы меня доводить. Понимаете, с утра подходит ко мне Серёжа и выдаёт: «А я так и знал, что у тебя с башкой чё-то не то». Я грешным делом подумал на вас, ну, что вы рассказали… — Я — нет. — открестился Вова. — Ну вот, я потом и подумал, что это сомнительно. Поэтому пошёл к Стасу. Оказалось, что он рассказал Антону, Антон Оксане, Оксана Темуру, Темур Диме, ну и, короче, теперь знает весь дом. — хлопнул в ладоши Паша. — Я, естественно, был очень расстроен и, мягко говоря, зол, потому что я просил никому не говорить, а он не то что не видел, он не хотел видеть проблему! Естественно, мы поссорились, так он ещё и меня виноватым сделал, он говорит, что это я истеричка и сам не понимаю, на что злюсь. Раньше он хотя бы дискутировал со мной, а теперь он относится ко мне, как к больному и вообще ни во что моё мнение и мои эмоции не ставит! — То есть, он твоё расстройство использует как аргумент в свою пользу? — Да. Раньше он просто говорил, что я драматизирую, а теперь даже так не утруждается, просто смотрит на меня, как на больного, и говорит пить таблеточки, и что я не умею контролировать свои эмоции. Вот вчера, когда Вова подарил Димочке цветы, я расстроился, что он тоже не додумался. Потом мы отошли в сторонку, и я ему об этом сказал, он начал со мной спорить, ну и в итоге пришёл к тому, что я просто больной на голову и ищу повод доебаться. Он даже не хочет слушать, что я пытаюсь до него донести. — Угу. Как ты думаешь, почему он так себя ведёт? — Потому что он охуел. — развёл руками Паша. — Этот человек прекрасно умеет сесть на шею и ножки свесить, он ездит на всех, кто слабее него и кто не может с ним нормально спорить, ну а я просто пошёл нахуй, у него вот неоспоримый аргумент появился, я из-за него сам в своей вменяемости сомневаюсь! — А что ты пытаешься до него донести? — Ну вот вчера я пытался донести, что мне важно, чтобы он проявлял ко мне внимание чуть чаще, что я хотел бы, чтобы он тоже мне дарил цветы, и не за что-то, а просто так. Я так чувствую себя любимым. А сегодня я пытался донести, что этот диагноз — моя личная информация, секрет, который я попросил не разглашать. Потому что мне и так тяжело, а я теперь ещё должен думать о том, что меня все осуждают, теперь все считают меня сумасшедшим. Но он в этой жизни не слушает никого, кроме своего папы. На мнение остальных он клал хуй. Вот я и думаю, может, попросить его папу с ним поговорить?.. — тонко намекнул Паша. — Я думаю, папа мог бы поговорить, если всё будет совсем плохо, но сейчас ты должен попробовать ещё раз сам. — сказал Вова, а Паша абсолютно согласно кивнул. — Как ты думаешь, как можно до него достучаться? — Я не знаю. — вздохнул Паша. — Как вы до стенки достучитесь? Вот он такой же, я говорю, он просто не воспринимает чужое мнение ни в каком формате, ему похую абсолютно, что думаю я и все остальные, чего хочу я и все остальные, у него есть только он. — Но при этом, насколько я помню, он очень переживает, когда ты на него злишься, и готов был ради тебя пожертвовать жизнью. — Да, я помню, что он хороший долбоёб. Ну вы, наверно, намекаете на то, что он не понимает суть проблемы, и для него это типа всё хуйня… ну да, поэтому и не понимает. И мне, то есть, каким-то образом нужно показать, что он охуел и мне это не нравится? — Так, очень хорошо. Каким образом? Ты же говоришь, что он тебя не слушает. — Ну… мне кажется, можно попробовать рассказать ему о моих чувствах и как-то это всё обосновать, потому что ему на всё нужны аргументы. — Отлично. А в какой момент он на твой взгляд начинает обесценивать проблему? Ну называть тебя больным, например. — Когда я начинаю психовать. Ну я не могу не психовать, он меня специально выводит на эмоции! — Эмоции — это прекрасно, эмоции надо выражать обязательно, но не через истерики и крики. Ты же стремишься к уравновешенности, правильно? — Да, но мне до неё как до Китая пешком. Понимаете, когда я человеку пытаюсь донести, что меня искренне беспокоит, а он рандомно залипает в телефон, например, я не могу спокойно реагировать. — Очень хорошо, вот мы с тобой опять и вернулись к контролю над эмоциями. Прошлая практика с плюсами и минусами тебе с контролем не поможет, это так, для общего развития и подавления вспышки, начнёт работать только тогда, когда ты начнёшь всех воспринимать, как обычных людей с набором отрицательных и положительных качеств. Сейчас же тебе надо научиться замечать, в какой момент происходит вспышка. Момент, когда ты начинаешь злиться. Произошла вспышка — ты встаёшь, выходишь в ванную, умываешься обязательно прохладной водой и параллельно цепочкой отвечаешь себе на вопросы: какие мысли тебя посетили в момент вспышки, что ты по отношению к ним чувствуешь, какие ощущения в теле и с чем они связаны, ну и в конце концов думай, что ты можешь сделать в данной ситуации. Если холодная вода не помогает — начинаем медленно дышать, пять-шесть вдохов в минуту, параллельно думаем. Если ты не можешь думать из-за слишком сильной вспышки гнева, так тоже может быть, это нормально, тогда ты начинаешь переключать внимание. Можно считать предметы, если ты в помещении, можно смотреть на них и называть, можно вслух. Если ты на улице, то там ещё интереснее — деревья себе считай, облака, машины, цвета машин называй, в общем, всячески переключаем внимание. Уже на холодную голову спокойно начинаем думать и анализировать ситуацию. Лучше ещё раз прокрутить её у себя в голове, дословно, и убедиться, точно ли ты всё правильно понял. И обязательно напоминай себе о том, что человек не настроен к тебе враждебно, можно даже попытаться понять, почему он так себя ведёт, это было бы вообще замечательно, но так хорошо может не получиться. — А если у меня вообще ничего не получится, и я опять сорвусь?.. — Ну и ничего страшного, ты же только учишься. Главное, что ты стараешься, а ошибки — это неотъемлемая часть пути, не надо их бояться. Рано или поздно всё у тебя обязательно получится. Ещё было бы очень славно, конечно, разобраться нам в твоих триггерах, потому что таким образом можно будет даже предупреждать вспышки, но это уже ту мач, наверно, на сегодня… — Нет, ну почему? Мы же уже выяснили, например, что меня очень триггерят ситуации, в которых я думаю, что меня могут бросить или не любят. Это вот самый яркий триггер, наверно. — Очень хорошо, вот это себе запиши, с остальным мы в следующий раз разберёмся. — Договорились. — без вопросов согласился Паша и действительно принялся записывать. — Кстати, что у нас по заданию на сегодня? — Точно. Я всё сделал. — оповестил Паша, а Вова крайне заинтересованно приподнял брови. — И дневник, и плюсы с минусами. — Какой ты ответственный, Пашка, молодец. Ну давай с плюсов и минусов начнём, рассказывай. Что я там тебе сделать сказал, напомни? — Там семи людям, которых мы в прошлый раз не разобрали, минимум по пять плюсов и минусов написать. — Точно. — Так. Надя сначала. Из плохого: она алкоголичка; безответственная; глупая… это я вчера выяснил, что она не умеет считать дальше двадцати. Ну, «необразованная» можно к глупой отнести, хотя… ну да, наверно. Неряшливая; ещё она быдло; вот эти её зэкские замашки — тоже не очень приятная хуйня. Ну и все её прочие минусы идут от безответственности, я так подумал. Из плюсов: ей вообще похуй на мнение окружающих, отсюда следует, что она ещё и независимая; она по-хорошему простая; мне кажется, она щедрая… по крайней мере, когда я попросил у неё водки в пьяном угаре, она поделилась; она сильная, всё-таки родить столько детей — это пиздец; она душевная. — Ой, ничего себе, как много, какой ты молодец. — похвалил Вова. — Спасибо. Если я всё-таки решу расстрелять всех в этом доме, я вас заранее предупрежу, и вы успеете убежать. — моментально заулыбался Паша, а Вова, конечно, посмеялся — Спасибо, дорогой… — Да ради Бога. Кстати, об этом. Сергей. Минусы: жестокость; религиозность… чрезмерная, мягко говоря; традиционность туда же; гомофобия; отрицание всего, что расходится с его мировоззрением; он объективно плохой отец; занудность; обидчивость. Плюсы: он справедливый достаточно; образованный; верный и преданный; честный… Ну и последний я с трудом выдавливал, потому что надо было минимум пять, а пятый я не мог придумать, поэтому написал, что у него прикольные усы. Но теперь у него даже усов нет. — Ладно, это смешно, засчитаю. — посмеиваясь, решил Вова. — Храни вас Господь. Теперь Ангелина. Минусы: истеричность; гиперопека над Димой; инфантильность… — Инфантильность? — заинтересовался Вова. — Да. Я просто подумал, когда они вчера ругались с Темуром… Мне показалось, что она ведёт себя, как ребёнок. Она знает, что денег на дорогие подарки друг другу у них нет, но всё равно чего-то ждёт, как будто ей пять лет, ещё и обижается. Это инфантильно, мне кажется. — Блять, да какой ты молодец. — настолько искренне произнёс Вова, что Паша уже готов был прыгать от счастья. — Спасибо, меня никогда в жизни столько не хвалили! Ну так вот. Ещё она всё-таки злой человек. Я знаю, что она говорила папе Стаса, что типа хорошо, что у него ребёнка забрали, и я знаю, как она относится к своему сыну… ну и к мужу. Поэтому мне кажется, что она очень злая. Ещё она думает, что всё лучше всех знает и постоянно поучает. Ну и стереотипное мышление. Плюсы: она очень хорошо готовит, ну, то есть, хозяйственная, мне кажется, это хорошо; она терпеливая, потому что всё ещё не ёбнула дядю Тима сковородкой по башке; она всё-таки очень любит Диму, ну и относительно неплохая мать, получается; вот это я не знал, как сформулировать, но она всем жертвует ради семьи, то есть, и своим здоровьем, и временем… — Очень хорошо, конечно. — Да. Вот, ну и она очень заботливая. Дальше минусы я у остальных искал. Мне было очень тяжело с Оксаной, блять, потому что она меня никогда не бесит, поэтому я тут притягивал очень сильно. Значит, минусы: она чрезмерно эмоциональная; иногда грубоватая; эгоистичная в какой-то степени… — Так, объясняйтесь. — попросил Вова. — Я вспомнил, что она постоянно водила домой мужиков, хотя Антона это очень сильно нервировало. — О как. Красавчик, класс, продолжай. — Ага. Она очень нетерпимая к окружающим, то есть, если ей что-то не нравится, она резко негативно отреагирует и молчать никогда не будет, даже если можно было бы сгладить углы; она очень сильно долго сидит в ванной и ей вообще поебать, что об этом думают остальные. — Да, блять, это крик души… — посмеялся Вова, а с ним и второй. — Молодец, всё правда. А плюсы? — Так… она всё-таки очень добрая и очень приятная, я её очень люблю; она очень хорошая мать на мой взгляд; она прям сильная что физически, что морально; смелая; смешная; такая прям компанейская; верная подруга, то есть, я уверен, что она нас не кинет. Ну и тут я решил, что хватит, потому что она в целом охуенная. Дальше Дима. Минусы: он, блять, просто заёба занудный; ему слишком интересно, чем там занимаются другие постоянно; нытик; тоже быдловатый немного; пессимистичный; немножко неуклюжий. Плюсы: он очень хороший друг; со временем, когда поднялась самооценка, у него появилось своё мнение и он умеет его грамотно выражать, меня это восхищает, если честно; очень умный, ну он реально всё знает почему-то; он меня почему-то всегда веселит очень сильно; честный и искренний чаще всего; сильный духом и терпеливый, потому что ещё не послал Серёжу нахуй. — Замечательно. — А теперь некий Владимир. — крайне ехидно улыбнулся Паша. — Давай, удиви меня. — посмеиваясь, покивал Вова. — Итак. Минусы: вот знаете, в его мире есть только два мнения: его собственное и неправильное; самолюбование чрезмерное, человек вчера своё отражение в речке рассматривал двенадцать минут и тридцать две секунды… — Да не было такого! — сквозь смех поспорил Вова. — Я засекал. — тоже посмеиваясь, оповестил Паша. — Ну и самоуверенность туда же; вечные подъёбы окружающих; вот, опять же, немножечко быдло; очень сильно сомнительный образ жизни; не знал, как это сформулировать, но вот это бесючее поведение — типа всё хиханьки да хаханьки человеку; неуклюжесть ебанутой степени и криворукость такой же; девиантное поведение — воровство и вождение в нетрезвом виде, например; очень вызывающее поведение, человек будто бы ждёт, когда его либо отпиздят, либо ёбнут вообще… Похоже? — Да, я… — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Я думал, вы обидитесь. — Та на шо ж я тут обижусь? Всё правда, молодец. — Спасибо. Но я ещё хорошее написал. Некий Владимир очень добрый человек; очень умный; пиздец талантливый в музыке, я восхищён; смелый; щедрый; прекрасный отец и друг; очень меня веселит этот человек всегда; ещё вот это «шо-шо-шо» меня сначала бесило, а теперь очень радует; харизматичный; энергичный, лёгкий на подъём; сильный морально и физически; всегда готов прийти на помощь; вообще хуй клал человек на какие-либо общественные рамки, общество в целом и чужие мнения, это я вообще в ахуе. Ну и хватит с него. — Да, действительно. — посмеиваясь, покивал Вова. — Молодец, очень хорошо. — Да. А про Витю я не смог придумать. — расстроенно рассказал Паша. — Я правда очень старался, можете у Стаса спросить, но он же… максимально мерзкий и отвратительный человек. Я вот только смог написать, что он иногда смешной и целеустремлённый, ну всё-таки такое тело себе красивое смог же сделать. Ещё хотел написать, что уверенный в себе, но это минус — высокое самомнение. И если у некого Владимира это как-то по-доброму, то есть, он своим самолюбием никого не ущемляет, то Витя… ну, сами понимаете. — Нет, ну слушай, в этом хотя бы два плюса найти — уже успех. — заметил Вова, а Паша моментально заулыбался. — Молодец, очень хорошо. Но давай попробуем ещё, вдруг мы чего-то не замечаем. Ну мало ли. — Давайте. — без вопросов согласился Паша. — Вы будете мне помогать? — Да, мне уже самому интересно, потому что я тоже… в тупике, мягко говоря… — хмыкнул Вова, а Паша только посмеялся. Это был тяжёлый квест, и тем не менее они решились. И общими усилиями всё-таки смогли найти ещё три: лёгкость на подъём, независимость и хитрость. А далее снова вернулись к Пашиной травме брошенности. Остальные тем временем сидели в гостиной и прекрасно проводили время — кто играл в какие-то настолки, кто в телефон, кто читал, кто «Ворониных» по телевизору смотрел. Один Антон бегал по дому, судорожно пытаясь отыскать свою новенькую консоль, которую уже умудрился потерять! Понятия не имел, как так получилось, но она будто бы сквозь землю провалилась, поскольку все двадцать минут активнейших поисков ни к чему не привели. — Где моя консоль? — возмущённо спросил Антон, влетев в гостиную. — Не знаю. — как-то синхронно ответили все разом. — Уже проебал? — опешила Оксана. — Да ничего я не проёбывал, она лежала на кровати в комнате у Арса, я точно помню! — Свистнули? — заинтересованно приподняв брови, усмехнулся Андрей. — Кто, блять? — не понял Дима. — Давайте по традиции скинем всё на Димочку? — предложил Витя. — А чё, он тебе ещё и новую купит. — Ну нихуя себе. — опешил Журавль. — Мне-то нахуя, у меня такая есть. — Вот именно. А с тобой я бы пообщался, это же у тебя нездоровая тяга к чужим вещам. — напомнил Антон. — Ну уж приставку у малолетки я пиздить не буду. Наверно. — прикинул Витя. — По крайней мере эту не трогал. Я бы обратил внимание на Вовочку вашего вообще, вот у кого нездоровая тяга к чужим вещам. — Да что вы вообще несёте, зачем кому-то красть эту приставку? — не понял Арс. — Надо просто поискать, он мог её бросить где угодно. — А может, вообще ты свистнул? А что, месть бывшему, к тому же, у него в комнате лежала. — напомнил Темур. — Арс. — уже на данном этапе крайне недоброжелательно произнёс Антон. — Я ничего не брал. — аж опешил Арс. — Ладно, давайте поищем реально, потому что этот товарищ… — махнул рукой Дима. В общем-то, за поиски принялись действительно все вместе. Небольшая загвоздка состояла в том, что консоль была полностью чёрной и неприметной, потому приглядываться и всматриваться приходилось очень тщательно. Спустя полчаса в поисковой отряд вступили и Паша с Вовой, тоже, конечно, консоль не трогавшие. Но получалось так, что никто не трогал, а приставка испарилась сама собой. Насколько убедительно звучит? Вот и наши друзья так подумали. На поиски угробили целых сорок минут, но, к сожалению, в гостиную вернулись ни с чем. — Нет, ну это просто какой-то пиздец! — возмущённо воскликнул Антон. — Давайте обозначать подозреваемых. — предложил Лёша. — Ну главные подозреваемые у нас Арсений и Вова. — констатировала Ангелина. — Да почему? — опешили оба. — Ты вообще давай не задавай такие вопросы. — попросил Темур, обращаясь к Арсу, а тот только закатил глаза. — Вовочка, ну у тебя же есть нездоровая тяга к чужим вещам. — аккуратно напомнила Оксана. — Та я никогда в жизни у своих ничего не пиздил! — Дядь Вов, я вам слова плохого не скажу, просто верните. — чуть не взмолился Антон. — Мы сделаем вид, что ничего не было. — заверил Олег. — Мы понимаем, что клептомания — это тяжело… — Да ёб вашу мать, я не клептоман! — пытался донести Вова. — Конечно, конечно не клептоман. Просто верни приставочку. — попросила Надя. — Давайте вы хуйню нести перестанете. — вклинился Стас. — Совсем ёбнулись, друзья? — Вот именно. — в один голос согласились оба Димы, Паша, Лёша и Темур. — Извините. — на всякий случай сказал Антон, но Вова уже в любом случае явно обиделся. — Ну просто кто-то же взял! — Так, давайте, у кого какие аргументы в свою защиту? — поинтересовался Олег. — Я начну — я не играю в такое, мне незачем. — Ну блять, я за свои бабки ещё и спиздила, думаете? — нервно усмехнулась Оксана. — Я могу себе позволить хоть пятьдесят таких, честно говоря. — пожал плечами Стас. — У меня такая есть дома. — сказал Паша. — И у меня. — в один голос включились Журавль с Витей. — Я уже забыл к тому моменту, что он что-то купил. — нервно усмехнулся Серёжа. — Я не играю в эти игрушки. — продолжил Арс. — И я. — согласились Сергей, Лёша, Ангелина и Надя. — Я даже не представляю, что это. — развёл руками Андрей. — А ты и играешь, и нет такой у тебя… — начала Ангелина, обращаясь к Вове. — Блять, да дам я вам денег на новую, только отъебитесь от меня. — вполне уравновешенно попросил Вова и благополучно ретировался. — Ой, мы же забыли, что он не умеет пиздеть… — крайне неловко одумался Антон, а с ним и большинство других. — Дядь Вов! Дядь Вов, ну извините! Ну… Блять… — Ну вот и нахуя вы человека обидели? — поинтересовался Паша. — Ничего страшного, пообижается и вернётся. — махнул рукой Сергей. — Стасик, Стасик, спокойно. — попросила Оксана, поскольку тот от злости уже аж немного раскраснелся и явно находился на грани от того, чтобы взорваться. На работе в этом состоянии он уже начинал швыряться тяжёлыми предметами. — Парацетамол, ты у меня сейчас в половинку скатишься. Кто мужа защищать будет, я? — опешил Темур. — Я испугался. — крайне пристыженно рассказал Журавль. — Так кто спиздил-то в итоге? — не понял Серёжа. Ответа на этот вопрос друзья так и не нашли и в конце концов разошлись с миром. Большинство работать и заниматься делами, кто-то даже огород полить пошёл, Антон отправился страдать по своей консоли, а Дима с Серёжей улеглись на диван в спортзале. — Дим? Может, в Пабг? — предложил Серёжа. — Отъёб. — отмахнулся Дима. — Почему? Ты обиделся? На что? — удивился Серёжа. — Я не обиделся. — А чё ты тогда такой? — Какой? — Обиженный, Дим! Ну не еби мне мозг, чё случилось? — Да ничего не случилось. — вздохнул Дима. — Просто… ну ты же знаешь, что меня расстраивает. — Да как ты заебал. — крайне утомлённо констатировал Серёжа. — Ну почему заебал, Серёж? Меня расстраивает, что мы с тобой не нормальная пара, а… — Перестань. — Вот, тебя даже передёргивает, когда я называю нас парой. Мы с тобой практически не целуемся, не обнимаемся. Вчера на тусовке даже Андрей с твоей мамой танцевал, а они не встречаются, даже мои родители, которые друг друга ненавидят, танцевали, а ты? Сидел там жрал чё-то в углу. — А я, может, спал вообще в тот момент уже, ты же не помнишь! — Я видел на видео, Серёж. — сказал Дима и сжал губы в тонкую линию, а тот только цыкнул. — Мы с тобой из раза в раз возвращаемся к одному и тому же разговору, но ничего в твоей голове не меняется. Ты не хочешь меняться. — Нахуя мне в себе что-то менять? Дима, я нормальный, я не такой, как вы. — пытался донести Серёжа. — Я не пидорас. — Хорошо, давай расстанемся. — Нет. — Ты же не пидорас. — развёл руками Дима. — Я… — Тихо! — прикрикнул Дима, а тот действительно в момент замолчал. — Значит, слушай меня внимательно. Времени тебе на подумать до вечера. Вечером я у тебя спрошу, что ты решил. Ты либо гей и мы встречаемся со всеми вытекающими, либо ты нормальный-ровный пацанчик с райончика и пошёл ты нахуй. Понял? — Дим, вот зачем ставить мне эти… эти… как там слово?.. — Ультиматумы. — Точно! Нахуя? — Потому что я заебался. Меня не устраивает такой формат отношений. Я тебя очень люблю, но я это терпеть не готов, мне так не нравится, мне это некомфортно. Решай, подходят тебе мои условия или нет. Удачи. — сказал Дима и благополучно ретировался. Серёжа в свою очередь только вздохнул и, сложив руки на груди, уставился в замечательный лесной пейзаж. И что ему не нравится? Нормально же всё! А ведёт себя, как баба, лишь бы к чему докопаться. А Серёжа, между прочим, старается, вон даже в одной кровати с ним спит. Не в обнимку, конечно… Ну и что теперь? Он же нормальный мужик! Подобные стрессы Серёжа чаще всего переживал с помощью рисования и сейчас тоже принялся рисовать лес. Надо же как-то выжать из этой красоты всё возможное. И он уже практически расслабился, слушая музыку через один наушник и погрузившись в свои мысли… — Серёжа? — позвал Вова, а тот мигом оторвался от скетчбука. — У тебя же есть чёрный маркер? — Да, конечно, там в рюкзаке возьмите. Он в ответ благодарно кивнул, а Серёжа одумался только в тот момент, когда Вова уже открыл его рюкзак. Но сделать ничего не успел — по крайне заинтересованному взгляду Вовы моментально понял, что уже поздно. — Это не то, что вы подумали. — заверил Серёжа. — Я пока ничего не подумал. — оповестил Вова, таки вынув у него из рюкзака ту самую консоль Антона. — Ну рассказывай. — Я хотел его разыграть. — попытался Серёжа, но по одному Вовиному взгляду понял, что ничего не получится. — Ну что, вы теперь всем расскажете? — Ну ты мне объясни, зачем ты это сделал. — попросил Вова, опустившись на край дивана рядом с ним. А Серёжа с несколько секунд поломался. С одной стороны, не хотелось ничего рассказывать человеку, благодаря которому его в ближайшем будущем все будут ненавидеть. А с другой, Вова вызывал доверие одним своим существованием. — Это нечестно, почему у него всё есть, а у меня ничего? — таки посетовал Серёжа. — Чем я хуже него? Ему всё равно новую купят, а у меня такой никогда не будет! — Справедливо. — вдруг согласился Вова, а Серёжа моментально оживился. — Но нечестно. — Ну почему нечестно? Тётя Оксана богатая, а моя… ну, вы знаете. У него и так всё есть, вообще всё! У него самый крутой компьютер теперь, телефон, наушники, часы, ну почему? — уже чуть не плача от несправедливости этого мира, не понял Серёжа. — Я его просил хотя бы старую приставку мне отдать, а он зажал! — Ну, как ни прискорбно, это его вещь, и он сам решает, как ей распоряжаться. И это тоже его вещь. — напомнил Вова, имея ввиду ту консоль. — Ты не можешь просто так что-то у кого-то забрать, даже если человек богатый, потому что это не твоё. Тебе бы понравилось, если бы у тебя бомж украл телефон, просто потому что он такой себе купить не сможет? — Ну мне бы не понравилось, но всё равно, бомж не знает, что мне такой больше не купят, а я знаю, что Шасту новую приставку купят. — Ну откуда ты знаешь? — Потому что тётя Оксана богатая. — Это так не работает. Я тоже когда-то думал так же, как ты. У меня тоже не было денег, мне ничего не покупали. — Правда? — удивился Серёжа. — У меня даже одежды нормальной не было, я жил в сарае. — пожал плечами Вова, а Серёжа выпал окончательно. — И я тоже не понимал, почему у кого-то есть всё даже в излишке, а у меня нет самых базовых вещей. Но я никогда не воровал у своих богатых друзей, я пытался заработать сам. Может быть, нечестно, но тем не менее. Потому что ты никогда не знаешь, что в голове у другого человека — что для него значит та или иная вещь, сколько у него на самом деле денег, насколько стабильно его финансовое состояние, ну и в целом если мы с тобой боремся за справедливость, то это должно работать в обе стороны. Разве справедливо забирать что-то у других только потому, что ты сам себе этого позволить не можешь? — Ну нет. — таки согласился Серёжа. — Но у них где справедливость? Когда они будут её отдавать? Почему только я об этом должен думать? — Они будут отдавать её тогда, когда дело дойдёт до взрослой жизни. Ну ты посмотри на Антона, он же ничем не увлекается, ничем не занимается, у него нет цели на жизнь. А у тебя есть. У всех таких же, как мы, есть цель — мы хотим выбиться в люди и доказать, что мы тоже достойны всего. У нас есть мотивация, которой нет у таких, как Антон. Вот у нас, например, Лёша рос в абсолютном достатке, ну и кем он в итоге стал? — Мошенником. — Ну. А мы с Оксаной жили за чертой бедности, и теперь я классный врач, а она вообще в Газпроме работает. Просто не надо ныть, у всех разная судьба, Антону повезло, тебе нет, но и в этом есть свои плюсы. Ты сильнее него как личность, у тебя есть огромная мотивация, если ты станешь великим художником, никто не скажет, что тебе помогли богатенькие родители. А про Антона скажут, кем бы он ни стал. А пиздить у него вещи ты, конечно, можешь, но это же унижение, это жалко, Серёжа, ты таким образом самому себе признаёшь, что как человек ничего не стоишь и можешь только у других отнимать. Но это же не так? — Нет, он сопьётся под забором, а я буду великим, и не нужны мне его подачки, пошёл нахуй. — абсолютно уверенно выдал Серёжа. — Мне так нравится, как вы дружите… — несколько нервно посмеялся Вова, а с ним и Серёжа. — Ну… хоть так. — А почему вам можно воровать, а мне нет? Вы вот, например, у ребёнка спиздили динозаврика, я знаю. — Да мне похуй вообще на этого ребёнка и на всю его родословную. У своих пиздить нельзя, я тебе говорю. Свои они на то и свои. — пояснил Вова, а Серёжа протянул абсолютно понимающее: «А-а». — Теперь выбирай — либо ты сам возвращаешь Антону приставку и всё рассказываешь, либо я аккуратненько верну сам. — В чём подвох? — В том, что во втором варианте ты понесёшь наказание. Пойдёшь выкапывать картошку, польёшь и прополешь грядки, помоешь все наши машины, разберёшь мой гараж, перетащишь кое-что на чердак, ягоды оберёшь, ну и пограбишь, травку уберёшь. — Ладно. — со вздохом согласился Серёжа. — Ну нормально ж общались, ну дядь Вов… — Ну ты же должен понимать, что за преступлением всегда следует наказание. — Вы меня просто меньше всех любите. Вот Стасу, Антону или Диме вы бы просто простили, а из меня Золушку сразу делать. — расстроился Серёжа. — Это ты сам себе придумал. Я же говорю, можешь сам сходить к Антону. — предложил Вова. — Не-не-не. — моментально открестился тот. — Ну вот и всё, работай. Труд из обезьяны сделал человека, из тебя тоже, может, что и получится. — хмыкнул Вова и, хлопнув его по плечу, благополучно ретировался. А Серёжа остался с крайне смешанными эмоциями. С одной стороны, он, конечно, был благодарен Вове, что-то понял и даже вынес для себя, что воровать больше не будет, потому что это действительно жалко. А с другой стороны, он чувствовал себя униженным, оскорблённым и вообще терпеть не мог этого воспитателя. Ну опять несправедливо! Его просто никто не любит, все отыгрываются, как хотят… Нет, чтоб пожалеть, так он Серёжу работой на целый день (и дай Бог только день) нагрузил! А вот был бы на месте Серёжи кто угодно другой, Вова бы его бедного точно ещё и пожалел. Вова тем временем уже спустился вниз, зашёл в ванную и преспокойно положил консоль под груду грязных вещей на стиральной машинке. Всё получалось абсолютно логично — Антон совершенно случайно забыл консоль на стиральной машинке, Витя не посмотрел и кинул на неё свою грязную футболку, а остальные уже вообще никакой консоли не видели и просто накидывали сверху. А Антон в ту ванную зашёл буквально спустя пятнадцать минут и вообще-то сначала стал искать свои носки, поскольку других более-менее чистых у него, оказывается, не было. И если бы вы только видели его выражение лица, когда в этой куче одежды наконец нашлась его драгоценная консоль! — Нашёл! — совершенно счастливо заорал Антон и сразу понёсся в гостиную к товарищам. — Нашёл, я нашёл! — Слава Богу. — облегчённо выдохнули буквально все разом. — Ну и где? — поинтересовался Стас. — На стиралке, блять, как я раньше не подумал, я же мыться как раз перед этим ходил и оставил! Долбоёб, блять. — Ну я же говорил, что ты просто туповат. — напомнил Дима. — Вот именно. Чтоб я ещё раз тебе купила что-то дороже трёх рублей… — покачала головой Оксана. — Да ладно, главное, нашёл. А ты опять лох, ха-ха-ха. — поддразнил Антон, глядя на Серёжу, только прийти успевшего. — Смотри, чё нашёл. — Я за тебя очень рад. — вполне сдержанно прокомментировал Серёжа и снова ушёл. — Хоть чуть-чуть бы поискреннее! — Ты довыёбываешься, и я заберу. — предупредила Оксана. — Не надо выпендриваться своими вещами так, как будто ты хоть копейку на них заработал. Это я пиздатая. А ты сам заработаешь — будешь выёбываться. — Молчу, молчу. — открестился Антон. — А где мой Димулик? — поинтересовался Вова, заглянув к ним. — А где? — моментально напряглись все, судорожно оглядываясь по сторонам. — Мы за ним уже даже не наблюдаем, он с тобой постоянно. — напомнил Темур. — Я сепарировался на двадцать минут и то не по своей инициативе. — оповестил наконец явившийся Журавль. — Где ты был? Меня чуть паничка не ёбнула, я всё тут боюсь! — Шо ты боишься? — вместе с остальными просмеялся Вова. — Твоего дома, после крокодила я уже не знаю, чего ожидать! И их всех тоже, а это они ещё даже со мной не разговаривали. — Я пытался с ним заговорить утром, он отшатнулся от меня так, как будто я нахуй Чикатило… — просмеялся Антон, а с ним и остальные. — И шо ты, двадцать минут меня найти не мог? — Нет, я две минуты поискал, не нашёл, испугался и спрятался в бане. — рассказал Журавль и довёл товарищей до состояния истерики. Там уже даже Вову пробрало. — А потом увидел в окошко, что ты пришёл, и тоже пришёл. — Какой ты у меня молодец. Поехали в город? — О! — тут же оживились друзья. — Нет, мы вдвоём поехали в город. — приостановил Вова. — Можно мы хоть один вечер побудем вдвоём? Да, Димочка? — Да, Вовочка. — моментально поплыл тот, а товарищи, несмотря на отказ в поездке, оказались в абсолютном восторге. — После ужина? — Нет, там поужинаем, я забронировал столик в ресторане. — рассказал Вова. Друзей всё-таки пробрало на восторженные визги, а Журавля, уже в крайней степени умилённого, на красноту. — Ебитесь, дети мои, ебитесь! — абсолютно воодушевлённо прокричал Андрей. — Ой, в ресторан же надо одеться прилично. — одумался Журавль. — Конечно, Дима, конечно, быстрее, а то выгонят нас! — абсолютно серьёзно поторопил Вова, а Журавль крайне нервозно закивал и побежал наверх, после чего всех всё-таки накрыло. — Это у вас свидание? — заинтересовалась Оксана. — Это у нас очень дружеская встреча. Дом не разъебите. — попросил Вова и тоже отправился наверх. Журавлю, слава тебе Господи, удалось найти в своих вещах и брюки, и рубашку. Он, конечно, считал, что выглядит очень плохо — и белая рубашка его полнит, и брюки не так сидят, и в целом он жирный уродливый мужик. Дольше пяти секунд Дима смотреть на себя в зеркало попросту не выдержал. А когда всё-таки вернулся в комнату из ванной, в какой и переодевался, и увидел абсолютно потрясающего Вову, уже готов был застрелиться. На Вове прекрасно сидели его чёрный костюм с белой рубашкой, Журавль искренне готов был отдаться ему в этом состоянии хоть прямо сейчас. — Ну шо опять, ходячий комплекс? — посмеялся Вова, переведя на него взгляд. — Ты такой красивый. — максимально расстроенно рассказал Дима, а Вову с этого контраста непроизвольно пробрало на смех. — Ну хочешь, налысо побреюсь? Знаешь, как мне не идёт лысина? Вот и не знай лучше, это стало бы твоей новой травмой. Ну чего ты расстроился? — спросил Вова, когда Дима всё-таки посмеялся. — Ты не хочешь в ресторан? — Нет, я очень хочу. Просто… мне стыдно, что я такой стрёмный, а ты… — Ёб твою мать, да как ты меня заебал. — опешил Вова и, пока Дима смеялся, поставил его к зеркалу. — Ты решил меня добить?.. — Посмотри, пожалуйста, на себя. Дима, ты само совершенство. — пытался донести Вова, а Дима аж растерялся, поскольку сам в себе, конечно, ничего даже отдалённо похожего не видел. Дима смотрел на себя, конечно, через призму своих глубочайших травм и точно таких же комплексов, а на самом деле выглядел он действительно прекрасно. И брюки на нём замечательно сидели, и белая рубашка была очень к лицу. — У тебя абсолютно пропорциональное лицо, у тебя потрясающие глаза, у тебя очень миловидная внешность, твоя полнота — это не минус, это просто твой образ, тебе это к лицу, ты очень милый. И очень красивый. — в очередной раз напомнил Вова. — Ну это не… правда? — таки недоверчиво уточнил Дима. — Ну правда, конечно. Дима, твоя внешность абсолютно типична в хорошем смысле, в тебе нет абсолютно ничего отталкивающего. А я? Ты видел, какой у меня нос? — Очень красивый у тебя нос. — моментально включился Дима. — Неправда, ты всё врёшь, пиздабол, а я урод, Господи, какой ужас-кошмар-стыд-позор. — конечно, передразнивая его, ответил Вова. — Да иди нахуй. — просмеялся Дима и несильно треснул его по плечу. — Я тебе пытаюсь донести, что я даже близко не конвенционально красивый, я не вписываюсь в стандарты красоты, но в этом нет ничего страшного. Все люди разные и все по-своему красивые. Просто на вкус и цвет. Кому-то могу не нравиться я, кому-то — ты, кому-то — мы с тобой, это же не значит, что мы с тобой не красивые. Красота в глазах смотрящего. Я вижу тебя потрясающим, Дима, перестань ебать себе мозг. — Я тебя люблю. — аж чуть прослезившись, совершенно искренне признал Дима и крепко обнял его. — И я тебя очень люблю. — А вот Арсений, например, очень красивый. Арсений понравится там условно девяноста людям из ста, а я… ну дай Бог половине. С этим же ты не будешь спорить? — Не буду спорить, но нахуй нам с тобой эта информация? Арсений очень красивый мальчик, и слава Богу. И мы с тобой красивые. Все красивые и все молодцы, тебе необязательно нравиться всем, Дима, нет ничего страшного в том, что кто-то там считает тебя некрасивым. Главное, чтобы ты сам считал иначе. Потому что тебе с собой жить всю жизнь, а эти нравится-не нравится забудут про тебя через секунду. Я же некрасивый, но тебе я нравлюсь. — Да как ты некрасивый, ёб твою мать? — опешил Дима. — Ну я имею ввиду, в соответствии со стандартами я некрасивый. Тот же Арсений намного красивее меня. Но тебе нравлюсь я, а не Арсений, потому что на твой вкус я лучше. Вот я и говорю, что все люди по-своему красивые. Думай об этом, когда опять решишь выебать себе мозг с нихуя. Диму, конечно, до конца не отпустило, и тем не менее значительно полегчало. Именно поэтому уже без особого волнения он вместе с Вовой вышел из дома и сел в машину. Вова, как истинный джентльмен, ещё и дверцу для него открыл, а Дима пребывал уже, казалось бы, в крайней степени счастья и смущения… — Смотри, чё есть. — сказал Вова и вдруг с заднего сиденья достал букет из двадцати пяти абсолютно потрясающих нежно-голубых пионов. — Под цвет твоих глаз выбирал. Диму чуть было приступ не хватил, поскольку первым делом он, конечно, представил, сколько это стоит, да и в целом ситуация к инфаркту располагала. И тем не менее он, конечно, моментально заулыбался и чуть покраснел, параллельно пытаясь ровно дышать. — Спасибо… — настолько смущённо пробормотал Дима, что Вова, конечно, посмеялся, а тот его крепко обнял. — Я… пиздец, блять… Люблю тебя очень сильно. — И я тебя. У Димы счастью, конечно, не было предела, потому всю поездку он с абсолютным восторгом так и любовался своим букетом, параллельно, конечно, ведя диалог с Вовой и не уставая благодарить вселенную за встречу с ним. Ещё пару недель назад Дима ни за что бы не поверил, что всё-таки встретит мужчину своей мечты, который внезапно ещё и взаимностью будет ему отвечать. Дима, конечно, всё ещё не до конца верил, что тоже нравится Вове, но чисто логически всё же догадывался, что их постоянные объятия, признания в любви, забота друг о друге, цветы и всё прочее — это не совсем по-дружески. До ресторана добрались всего за двадцать минут, а Дима довольно быстро понял, что сегодня точно умрёт. Потому что ресторан выглядел, как дорогущий: светлый просторный зал, будто бы перенесённый из дворца, даже с колоннами и большими красивыми люстрами, у столов с белейшими скатертями вместо обычных стульев очень удобные с мягкой серой обивкой. Левая от входа стена была стеклянной и открывала вид на второй зал. А столик Вова забронировал в уголке, дабы им никто не мешал, поскольку народу было море. Видимо, вся рязанская элита собралась сегодня. — Ебать тут цены. — опешил Дима, открыв меню. — Выбирай, шо хочешь, я заплачу. Или запла́чу. — прикинул Вова, а Дима, конечно, посмеялся. — Вов, ну перестань… — Я тебя пригласил, я плачу. Это не обсуждается. Так что успокаиваемся, расслабляемся и выбираем. — Бесишь меня. — тем не менее во всю улыбаясь, оповестил Дима. — Вов, ну я сейчас нажру на десять косарей… — Вот и молодец. Димочка, перестань, пожалуйста. Мне не жалко, хоть на сто. — улыбнулся Вова, накрыв его руку, лежащую на столе, своей. — Будешь выбирать подешевле, я тебя отпизжу. — Козёл. — посмеялся Дима, а с ним и второй. — Это я тарелочник, получается? — Хуелочник ты, Дима, етить твою мать, ну весь мозг чайной ложечкой выест, это какой-то… — Ой, блять, началось. — отмахнулся Дима, параллельно как бы между делом перевернув руку ладонью вверх и ненавязчиво сжав Вовину руку в своей. Вова уже в следующий момент считал намёк и покрепче сжал его руку, а Дима непроизвольно улыбнулся и всё-таки начал выбирать. Правда, теперь уже в самой крайней степени мучился угрызениями совести и попросту не мог сосредоточиться… — Блять, прости. — таки вздохнул Дима. — А? — переспросил Вова. — За шо? — Ну, что я сегодня молчал, как долбоёб, когда тебя обвиняли. Прости, пожалуйста, мне очень стыдно… — крайне нервозно пробормотал Дима, от стыда аж в стол уставившийся. — Ты для меня всё делаешь, а я… даже защитить тебя не смог, идиот, блять… — Димочка, ты себя защищать сначала, главное, научись, а я уж переживу как-нибудь. — совершенно просто усмехнулся Вова. — Успокойся, ничего страшного. Я не ожидаю от тебя ничего подобного, тебе даже разговаривать с людьми тяжело, не то что спорить. Так что не переживай. — Спасибо. — грустновато улыбнулся Дима, пока тот абсолютно нежно поглаживал его по руке. — Но я научусь и больше тебя никто не будет обижать. И что-нибудь для тебя тоже сделаю. Обещаю. — Договорились. А теперь прекращай самобичевание и отдыхай, всё хорошо. Самобичевание Дима самостоятельно прекратить не мог, и тем не менее Вова не оставлял ему выбора — стабильно не затыкался и в итоге смог товарища и развеселить, и оградить от дурных мыслей. В конце концов Дима всё-таки пришёл к выводу, что просто не имеет права портить себе этот потрясающий вечер и, всё-таки расслабившись, наконец стал наслаждаться атмосферой, едой и, конечно, Вовой. А дома всё было хорошо. Друзья не высовывались на улицу, поскольку сегодня, удивительно, во всех взыграл инстинкт самосохранения. Только Серёжа не мог закрыться и сидеть спокойно в комнате, поскольку очень увлекательно играл в Золушку, честно отбывая своё наказание на огороде. Сильно грустить ему не давали Гена с Барни, постоянно трущиеся рядом, и, в общем-то, слава Богу. Основная группа товарищей собралась в гостиной — сегодня случился какой-то день «Ворониных», поскольку их весь день и смотрели. А Паша только к этому времени наконец собрался с духом и решился поговорить со Стасом. Так долго готовился, потому что задачка стояла не из простых — миссия может считаться полностью выполненной только в том случае, если он ни разу не сорвётся. А со Стасом это было практически нереально — человек будто намеренно вечно выводил его из себя. Но Вова почему-то сразу решил выставить уровень сложности их игры на максимум, а у Паши не было поводов не доверять своему психотерапевту. Именно поэтому он всё-таки позвал Стаса, а сам сел в их комнате и принялся ожидать. — Чё? — спросил Стас, таки явившись, и сразу плюхнулся на кровать напротив него. — Давай поговорим, пожалуйста. — попросил Паша. — Паш, ну о чём? — вздохнул Стас. — Я тебе уже всё сказал, я не буду с тобой спорить… — Не надо со мной спорить. Давай просто поговорим об этом, пожалуйста, меня очень сильно расстраивает твоё поведение, я об этом думаю весь день. — Хорошо. — таки согласился Стас. — Что тебя расстраивает? — То, что ты не хочешь меня понимать. Стас, ты теперь любую мою претензию к тебе списываешь на то, что я больной… — А это не так? Вот тут-то Паша и понял, что благополучно прозевал момент зарождения агрессии, потому что сейчас она уже не зародилась, а захлестнула его. Сейчас Паша очень сильно хотел начать открыто злиться и орать, и если бы вы только знали, каких усилий ему стоило подавить этот порыв и вместо криков вполне спокойно выдавить: — Я сейчас приду. Стас только чуть недоумевающе приподнял брови и явно хотел что-то спросить, но Паша успел убежать и запереться в ванной на втором этаже, в комнате Арса. Сразу он принялся умываться холодной водой и параллельно на всякий случай решил выполнять и дыхательную практику, дабы точно помогло. Невероятно, но буквально спустя минуту агрессия начала потихоньку спадать. Как раз настолько, чтобы Паша, продолжая медленно дышать, смог начать анализировать ситуацию. В какой момент зародилась агрессия? Неспешно Паша вспоминал каждую реплику, свои телесные ощущения, мысли, и в конце концов вдруг пришёл к выводу, что вспышка случилась прямо в тот момент, когда Стас зашёл в комнату, а триггером стало вот это «Чё», которое Стас произнёс с крайним безразличием и пренебрежением. На всякий случай Паша поставил сей факт под сомнение, ещё раз десять прокрутил эту ситуацию в голове, но в итоге пришёл к тому, что на этот раз не ошибся — Стас действительно сказал именно так, как Паша услышал и понял. Дальше Паша вспомнил свои мысли в тот момент: первым делом он подумал, что Стасу всё равно и Пашу он не любит, раз ему настолько в тягость просто прийти и пообщаться. По отношению к этим мыслям Паша испытывал злость и разочарование и к самому себе, и к Стасу. Тело отозвалось учащённым сердцебиением и незначительным напряжением в мышцах, всё это Паша связал со страхом снова не справиться с ситуацией, со злостью, ну и с общим дискомфортом. А выход из данной ситуации Паша видел только один — вернуться и объяснить Стасу, почему таким образом вести себя нельзя. — Всё в порядке? — на удивление взволнованно спросил Стас, стоило только Паше переступить порог. — Да. — сказал Паша и вдруг поймал себя на мысли, что не хочет ничего ему объяснять по этому поводу. Просто не хочет и всё. — А куда ты уходил? — Неважно. Мы тут выяснили, что меня триггерит незаинтересованность собеседника, ну и подобное. Ты можешь считать, что я больной и ёбнутый, но если вдруг ты всё-таки не хочешь, чтобы я сошёл с ума, пожалуйста, относись чуть более серьёзно и заинтересованно к тому, что я говорю. Ты вот сейчас только зашёл и сказал своё «Чё» так, как будто я тебя насильно заставляю с собой встречаться и контактировать, а тебе это вообще не нужно. — Тебя это так расстроило? — опешил Стас, а Паша только согласно кивнул. — И после этого ты будешь говорить, что ты не больной? — Стас, я тебя умоляю, прекрати так себя вести. Я больной, да. Я и не отрицаю. Но факт в том, что мне плохо от того, как ты себя ведёшь. Я слишком остро реагирую на подобные вещи в силу своего расстройства, меня это тоже не радует, но если ты хочешь, чтобы моё состояние улучшилось, и наши отношения не развалились, прислушайся ко мне, пожалуйста. Это тебе кажется, что это просто мелочь, хотя я же знаю, что тебе тоже было бы неприятно, если бы я так сделал. А я воспринимаю это ещё острее, для меня это ощущается в сто раз больнее, чем для тебя, я сразу думаю, что не нужен тебе. Потому что я в этой жизни, к сожалению, никому и никогда нужен не был. Так же, как ты, вели себя мои мать и отчим, поэтому меня так триггерит. Стас на это вдруг даже задумался и помолчал, а Паша с некоторым удивлением наблюдал все секунд пятнадцать, что он потратил на размышления. — Бля, прости. — наконец вздохнул Стас. — День такой уёбский сегодня, я чё-то перенервничал из-за этой приставки… И это мне не на тебя похуй было, я просто по пути к тебе с Арсом столкнулся, он меня выбесил, я к тебе в этом настроении пришёл. Не расстраивайся, пожалуйста, я тебя очень люблю. Иди сюда. Паша с облегчением и абсолютным счастьем, конечно, мигом приполз к нему. Стас одной рукой приобнял его за талию и мягко поцеловал, а Паша наконец окончательно успокоился и в конце концов головой улёгся ему на плечо. — Так что ты говорил насчёт того, что я всё списываю на то, что ты больной? — продолжил Стас. — Точно. Меня это очень сильно обижает. Потому что… ну как бы да, ты прав, я больной, поэтому могу драматизировать и слишком остро реагировать на какие-то вещи. Но я при этом испытываю настоящие эмоции, поэтому нельзя просто назвать меня больным и забить, мне не становится легче от этого. Понимаешь? — Ну… допустим, но я действительно считаю, что некоторые твои эмоции не соответствуют по своей силе событиям. — Потому что я больной человек. — Я же так и говорю. — напомнил Стас. — Ты это говоришь в качестве аргумента, но это не аргумент. Ты не воспринимаешь меня как личность со своим мнением и чувствами из-за того, что я больной… — Ты это так видишь? — удивился Стас. — Ну да. А ты? — заинтересовался Паша. — Ну я вообще ничего подобного в это не вкладывал… Я имел ввиду, что из-за твоего расстройства ты слишком эмоционален и твои претензии не имеют смысла. Хотя, может, это и подразумевает то, что ты сказал… Но в такой жёсткой форме я точно не хотел. — Я понял. Но для меня это в любом случае звучит так, поэтому, даже если ты считаешь, что мои претензии основаны исключительно на эмоциях каких-то, всё равно разговаривай со мной, как с нормальным человеком, пожалуйста. У меня не атрофирован мозг, я просто испытываю больше эмоций, чем полагается. — Ну допустим. Но вот ты же понимаешь, что мы не придём к общему знаменателю в подобных ситуациях? Потому что ты больной, а я нормальный. — Стас… — вздохнул Паша. — Ну вот ты правда считаешь, что нормально постоянно называть меня больным? — Так это не оскорбление, это просто факт. Я не хотел тебя обидеть сейчас. Я просто хотел сказать, что в силу твоих особенностей мы по-разному мыслим. Как ты хочешь прийти к компромиссу? — Мне кажется, если ты хотя бы попытаешься меня понять, мы сможем к нему прийти. — Паша, ты… человек с особенностями. Как и почему я должен тебя понимать? Это ты должен меня понимать, это для тебя полезнее, потому что я нормальный. — Хорошо, давай я объясню на максимально понятном тебе примере. — максимально терпеливо выдохнул Паша, сев ровно, дабы видеть его. — Твой папа тоже больной человек… — Паш. — аж опешил Стас. — Ну вот почему его нельзя так называть? — Потому что он ведёт себя адекватно. — Стас. — максимально красноречиво произнёс Паша, но тот смотрел на него крайне убедительно и враждебно, явно не собираясь ничего понимать и принимать по этому поводу. — Это двойные стандарты. Вот мне точно так же неприятно, когда ты называешь меня «больным», как тебе, когда я так называю твоего папу. Потому что это некорректно и некрасиво. Прекрати упираться, пожалуйста, хотя бы для себя признай, что тебе сейчас было очень неприятно. — Допустим. — таки согласился Стас. — Так вот, твой папа тоже с особенностями. Но Димочка с ним по поводу этих особенностей не спорит, а принимает и понимает. И ты тоже. Ты же не заставляешь его ездить на метро, например, потому что знаешь, что ему будет от этого плохо в связи с его особенностями. Почему мои особенности ты не можешь так же принять? — Ну… наверно, потому что ты создаёшь конфликтные ситуации из ничего, а он нет. — Это на твой взгляд из ничего. — Ну допустим. Объясни мне тогда, почему мы поругались сегодня утром. — Стас, потому что, во-первых, вообще некорректно разглашать мою личную информацию, о которой я попросил никому не рассказывать. Даже Антону. Как я могу тебе что-либо доверять, если ты не следишь за языком? — Но я рассказал в пьяном угаре. — Какая разница? Стас, ты рассказал. — пытался донести Паша. — Я просил этого не делать. На твой взгляд уже хотя бы это не является причиной для претензии? — Является. Но я же извинился. — совершенно просто пожал плечами Стас. — Ты извинился, а весь дом считает меня сумасшедшим. Как думаешь, насколько легче мне стало от твоих извинений? — Да никто не считает тебя сумасшедшим, ты сам себе это придумал. — Хорошо, пусть будет так. Но ты же понимаешь, что я себе это придумал и испытываю эмоции по этому поводу? Мне плохо, страшно и тревожно от этого. Ты недооцениваешь масштабы катастрофы, потому что не хочешь быть виноватым, но ты виноват, просто признай это, пожалуйста. — Я уже извинился. — напомнил Стас, а Паша уже с трудом держал себя в руках, потому что как будто с бараном разговаривал, ей-богу. И тем не менее активно держался, ещё и умудрялся замечать зарождение каждой своей вспышки. Но у Стаса каким-то образом получалось вовремя останавливаться и не доводить его до точки кипения. — На твоё «Я уже извинился», я уже дал аргумент, ещё раз подумай об этом, пожалуйста. То, что ты извинился — это прекрасно, но ты не понял, почему меня это так разозлило. — Теперь понял. Хорошо, прости, я больше так не буду. — Ста-ас. — вымученно протянул Паша. — Ну ёб твою мать, ну почему ты не хочешь даже пытаться меня понять? — Да я понял, я же сказал. — аж опешил Стас. — Ты сказал на отъебись, я просил так не делать. — уже на грани не с агрессией, а со слезами сказал Паша. Стас даже начал что-то говорить, но заметил его состояние и очень вовремя передумал добивать. — Господи, только не плачь, я тебя умоляю… — крайне нервозно затараторил Стас, но было уже поздно, потому что Паша всё-таки заплакал, закрыв лицо руками. — Паш… Пашуль, ну ты чего?.. Я же не хотел… — Стас, вот сейчас просто отъебись от меня, пожалуйста, ничего не говори. — с трудом, но вполне членораздельно проговорил Паша. — Лучше уйди вообще минут на пять хотя бы… — Куда?.. — осторожно уточнил Стас, но по одному Пашиному взгляду считал известное направление на три весёлых буквы. — Понял… Довольно шустро Стас ретировался и, сев на кровать в соседней комнате, разумеется, сразу набрал папе, потому что сам понятия не имел, как выйти из этой ситуации. — Да, мой хороший? — через некоторое время ответил Вова. — Приветик. Извини, что отвлекаю… как там дела у вас? — Очень хорошо, гуляем. — Поцеловались? — крайне воодушевлённо спросил Стас. — Сынок. — весьма красноречиво произнёс Вова. — Понял. — посмеиваясь, ответил он. — Я вообще чё хотел-то… понимаешь, мы тут с Пашей разговаривали… и он теперь плачет… — Угу. — констатировал Вова. — И шо ты сделал с бедным мальчиком? — Да в том-то и дело, что ничего! — абсолютно недоумевающе воскликнул Стас и принялся пересказывать папе весь их с Пашей диалог. — Сыночек, ты ебобо? — по окончании догадался Вова, а Стаса непроизвольно пробрало на истерический смех, поскольку теперь больным чувствовал себя он. Ведь почему-то понимали, что он сделал не так, все, кроме него самого. — Ты думаешь, я не прав? — Нельзя, во-первых, говорить человеку, что он больной… — Но это же правда! — Кому твоя правда нужна? Ему и так плохо и тяжело, зачем ты пытаешься его добить? Ты должен ему помогать, поддерживать, он сам знает, что не дружит с головой, что ты пытаешься ему доказать, а главное, зачем? Если ты победил в споре своего любимого мужчину, но он после этого плачет, значит, ты проиграл. Как партнёр и как человек. Потому что любящий человек никогда не будет доводить своего партнёра до слёз только ради того, чтобы в очередной раз потешить своё эго и доказать свою правоту. Всё то же самое касается и твоего отношения к его проблемам. Он хочет объяснить тебе, почему ему плохо, а ты всё пытаешься непонятно для чего настаивать на том, что ты прав и ты молодец. Ты занимаешься обесцениваем его чувств, сынок, ну это последнее дело. Человек тебе открывается, подпускает к своей душе, а ты в эту душу ему плюёшь. Так не делают, это некрасиво. Твой партнёр — это всегда твой друг, даже когда вы ссоритесь, вы должны на одной стороне бороться с проблемой, а не друг с другом. А у тебя получается, что ты зачем-то пытаешься победить его. А Стас наконец всё-таки понял, в чём всё это время была проблема и почему Пашу так обидело его поведение. На самом деле Стасу было важно всегда оставаться правым, он обожал спорить, но папа правильно заметил, что на партнёра и в целом близких это распространяться не должно. Он же Пашу всё-таки любит, зачем же лишний раз подрывать его и без того нестабильную нервную систему? Конечно, придётся засунуть своё хрупкое эго куда подальше, что очень непросто… но попытаться стоит. — Пашуль? — позвал Стас, вернувшись в комнату. Паша лежал на кровати лицом к стене. — Ты успокоился? — Да. — Поговорим? — Отстань, Стас, это бесполезно. — вздохнул Паша. — Ты победил, ты как всегда прав. Я ёбнутый и не надо меня понимать. Сам разберусь. — Прости, пожалуйста. Я… был не прав. — с трудом, но признал Стас, а Паша от удивления аж оглянулся. — Ну, что пытался тебя переспорить. Но только давай договоримся, что никто не будет прав. Мы решаем проблему просто. — Блять, Шеминов, ты неисправим… — даже посмеялся Паша, а с ним и второй. — Ты решил попробовать в адекватность или что с тобой? — Я воспользовался звонком другу. — М, папа сказал, что ты долбоёб? — абсолютно довольно догадался Паша. — Ну нет, он сказал… ну да. — таки согласился Стас, сев рядом. — Но это не значит, что я совсем-совсем не прав. — Конечно, конечно. Чуть-чуть ты прав. — Да. Давай по новой, значит. Я согласен, я не должен был рассказывать Антону без твоего согласия. Но я неспециально, правда, у меня не было цели тебя морально уничтожить, я просто… не подумал. И ты зря думаешь, что тебя все считают сумасшедшим. Ну, только если ёбнутый Витя. Но тебя правда интересует его мнение? — Ну… я в целом зависим от мнения окружающих. Даже от его. — пожал плечами Паша. — Мне очень неприятно, что ты так безответственно к этому отнёсся. — Я понял. Прости меня, пожалуйста, я так больше не буду. — пообещал Стас и чмокнул его в щёку, а Паша таки чуть улыбнулся. — Мне бы тоже не понравилось, если бы ты распиздел что-то, что нельзя, про меня. Но я неспециально. — Да-да, я помню, ты не совсем не прав. — посмеиваясь, покивал Паша, а тот, конечно, довольно улыбнулся. — А насчёт вчерашнего… ну я понимаю, что некорректно сравнивать тебя и твоего папу, тут я не прав, но я не совсем это хотел донести. Я хотел сказать, что тоже хочу, чтобы ты проявлял ко мне больше внимания. Можно не как он, но хоть как-нибудь. Просто раньше ты был чуть более романтичным, и теперь, когда ты перестал таким быть, я постоянно думаю, что мы отдаляемся, и ты меня разлюбил. Мы стали меньше времени проводить вместе, общаться и так далее. — Это не связано с тобой. — вздохнул Стас, приобняв его за плечи, а Паша и сам его обнял одной рукой в области живота. — Просто столько всего происходит… Я очень тебя люблю, но, понимаешь, я не видел папу столько лет, и сейчас он появился, и, будь моя воля, я бы всё время проводил с ним. Это не потому что я тебя меньше люблю, просто я не могу по-другому на данном этапе, ну… как это объяснить?.. — Я понимаю, я не против ни в коем случае, в этом плане вообще без вопросов. — заверил Паша. — Спасибо. Плюс маньяки, Антону сейчас нужна поддержка, Димка тоже там чё-то с ума со своим Серёжей этим сходит, да и остальные… Но я бы тоже по возможности хотел проводить с тобой больше времени. — Твой папа как раз сказал, что мне перед сном обязательно гулять. Ты можешь составлять мне компанию. — Да, конечно, давай. — без вопросов согласился Стас. — А зачем тебе гулять? — Из-за тревожности вырабатывается слишком много энергии, её надо куда-то тратить, грубо говоря, ну и в целом успокаиваться, иначе меня въёбывает тахикардия. — Понял. Ну вот сейчас ничем не заняты мы с тобой вроде, хочешь, посмотрим что-нибудь? Или погуляем? Или пообщаемся? — Пойдём погуляем и пообщаемся как раз. Стас, конечно, не имел ничего против, потому вскоре, приодевшись по поводу похолодания и захватив по пистолету, они всё-таки отправились на прогулку. Естественно, ночью в лес идти не додумались, шли по вполне освещённой улочке и даже держались за ручки. Слава Богу, диалог у них стабильно клеился, с этим проблем не было никогда. И товарищей пообсуждали, и Пашино состояние, и про политику Стас что-то как всегда позатирал, и Паша ему про недавно прочитанную книгу рассказал. А на обратном пути ещё и Вову с Журавлём совершенно случайно встретили, и уже все вместе на машине вернулись домой, где в коридор их, разумеется, выбежали встречать почти все товарищи. Не хватало только Арсения и Серёжи. — Ну как… — только начал Антон, но, завидев букет в руках Журавля, абсолютно счастливо заорал вместе с остальными. — Да, масик балует. — посмеиваясь, согласился Журавль. — Нихуя себе масик балует. — аж опешил Витя. — Вы знаете, сколько это стоит? — Вы сосались? — в нетерпении спросил Дима. — Нет. — в один голос ответили те двое. — Ну хоть в щёчку было? — попытался Андрей. — Нет. — Ёб твою мать. — расстроились друзья. — Похуй, букет! — напомнил Антон и по новой совершенно восторженно разорался вместе с товарищами, что Вову с Журавлём, конечно, очень повеселило, поскольку друзья аж прыгали от счастья, параллельно ещё и друг с другом обнимаясь. — А они ещё за ручку точно гуляли. За ручку гуляли? — спросила Оксана. — Да. — рискнули согласиться те двое и аж повздрагивали, поскольку товарищи заголосили ещё громче прежнего. — Мы ещё в ресторане сидели за ручку держались. — добил Вова, а там половину на радостях уже чуть приступ не хватил. В общем-то, Журавль был оставлен на растерзание товарищам, которые уже вскоре утащили его бедного в гостиную и заставили излагать всё посекундно, ну а Вова с пакетом отправился наверх, дабы отыскать лучшую версию Золушки. И Серёжа нашёлся быстро — лежал в спортзале на диване и залипал в телефон. — Ну шо, мой дорогой раб, всё сделал? — поинтересовался Вова. — Всё. — вздохнул Серёжа. — Та ладно? И картошку выкопал, и грядки полил-прополол, и машины помыл, и пограбил дорожки?.. — И гараж разобрал, и мешки на чердак перетащил, и ягоды собрал. — покивал Серёжа. — Какой ты, оказывается, ответственный, молодец. — похвалил Вова, а Серёжа даже улыбнулся. — Ну тогда заслужил ты подарок, наверно, да? — Подарок? — моментально оживился Серёжа. — Какой подарок? — Держи. — сказал Вова, вдруг вынув из пакета коробку с консолью, как у Антона, и если бы вы только видели выражение лица Серёжи. — Это… это мне?.. — не веря своим глазам, прошептал он. — Ну ты же так хотел, конечно. Только ты мне пообещаешь, что больше не будешь воровать. — Я… я не буду, я больше никогда не буду, спасибо! — совершенно счастливо закричал Серёжа и тут же крепко обнял его. — Спасибо, спасибо, спасибо, я вас люблю! — Я тебя тоже периодически. — посмеиваясь, согласился Вова. — Охереть… — уже аж неосознанно плача и схватившись за приставку, констатировал Серёжа. — Ну вы чего, ну это же пиздец, как дорого… — У тебя когда день рождения? — Осенью. — Ну вот, это на твой прошлый день рождения, я ж пропустил. — улыбнулся Вова, а Серёжу накрыло окончательно, потому он, уже рыдая, как не в себя, по новой крепко обнял Вову. Конечно, о таком подарке он даже мечтать не мог, ему в целом никогда и не дарили ничего настолько дорогого. А тут даже не родственник… Серёжа понятия не имел, что мотивирует этого человека на подобные поступки, но в любом случае радовался, что Вовины щедрость и доброта распространяются и на него. — Будешь воровать — заберу. — сразу предупредил Вова. — Хорошо, я больше никогда не буду. — чуть подуспокоившись и шмыгнув носом, заверил Серёжа. — Спасибо вам большое. Только не говорите моей матери, пожалуйста. А то она продаст и пропьёт. Мне даже пришлось разбить экран на телефоне в первый день, чтобы она его за дорого не могла продать и не трогала. — рассказал он и показал Вове свой разбитый телефон. — О, Господи. — вздохнул Вова, а Серёжа вздохнул за компанию. — Ну купим тебе новый, будешь хорошо себя вести. — Правда? — изумился Серёжа. — А за что? — Просто так. — пожал плечами Вова. — Неудобно, наверно, с таким телефоном. Ты же не виноват, что родился у такой матери. Я тебя в этом плане очень понимаю. — У вас тоже родители пили? — Нет. Они были просто ёбнутые. — Жалко. А можно я ещё кое-что спрошу? — поинтересовался Серёжа, а Вова в ответ согласно кивнул. — А вот… вы мне можете с Димой помочь? Мы же с вами похожи. — Чем? — Ну… у меня Дима и у вас Дима. — Да, действительно… — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Так. Помогу, конечно, шо такое? — Я его совсем не понимаю. — пожаловался Серёжа. — Он от меня что-то хочет и почему-то постоянно собирается бросать! — Ну он же тебе, наверно, говорит, почему. — Ну да. Но он так сложно говорит… короче, его не устраивает наш это… короче, наши отношения. Ему некомфортно, и он думает, что мы всё делаем неправильно. Типа потому что я не гей, и там мы особо не обнимаемся и не целуемся. Вот. Ему это не нравится, и он мне поставил этот… ультрафиолет… — Шо? — переспросил Вова. — Ну это он поставил… типа условие… — А, ультиматум. — Точно! Вот, ультиматум. Либо я до вечера… ну, то есть, до сейчас, решаю, что я гей, и мы встречаемся, как типа нормальные геи, либо мы расстаёмся. Что мне делать? — Я же тебе говорил прорабатываться. Довёл человека? — укоризненно произнёс Вова. — Да он сам довёлся! Сам себе что-то придумал и довёлся, а я виноват! — Ну так это не работает. Ты же не злишься на кого-то просто так. — Я — нет, а он — да. — Так не бывает, он точно такой же человек, как и ты. Ты же его любишь, Серёжа, попытайся его понять. Давай попробуем. — Ну давайте. — таки согласился Серёжа. — Смотри. Все люди проявляют свою любовь по-разному. Вот ты как проявляешь? Ты хочешь показать кому-то, как любишь его, как ты это делаешь? — Никак… — с сомнением оповестил Серёжа. — Иногда говорю. — А как ты хочешь, чтобы к тебе её проявляли? — Да никак я не хочу, я не гей! — Серёж, ну ты же зачем-то в эти отношения вступил. Ты же любишь Диму и боишься с ним расставаться, если бы тебе было всё равно, ты бы не просил меня помочь. Ты просто блокируешь все свои импульсы по отношению к нему, потому что боишься быть геем. Почему? — Не знаю. У нас таких пиздили в школе. Были два мальчика. Они встречались. Их травили и пиздили постоянно. И я тоже. — Ты считаешь, что это правильно? — Не знаю. Если честно, мне было их жалко. Потому что они были хорошими. Я же не против геев, когда Шаст вот только начал подкатывать к Арсу, я ему помогал вместе с Димой. Просто я не хочу быть геем. Я не хочу, чтобы меня пиздили. — таки признал Серёжа. — Вы же такой всю жизнь. Разве вам нравится постоянно быть в опасности и ловить косые взгляды? — Ну… мне чуть-чуть похуй, честно говоря. В том плане, что меня не волнует, как там на меня смотрят рандомные люди. Смотрят и смотрят, я же живу свою жизнь и наслаждаюсь своим парнем, я даже внимания не обращаю. На самом деле ты переоцениваешь способности гомофобов, они обычно пиздят только в интернете, а в реальной жизни могут только косо смотреть, ну или группкой своей доёбываться. Но ты же понимаешь, шо меня в здравом уме никто трогать не будет? — Ну да. — прикинул Серёжа, оценив его телосложение. — Но всё равно. Вас не задевает, что вы этим людям ничего не сделали, а они вас ненавидят? Просто так, за то, что вы любите своего парня. — Да нет, я говорю, мне в лицо подобные вещи никто не говорит, а если думают про себя — мне вообще похуй, я тоже много чего думаю. И вообще это очень удобный способ сразу отсеивать из окружения долбоёбов. У гомофобов интеллект просто не может быть в порядке. — Ну вот дядя Серёжа же умный. А он гомофоб. — Он гомофоб в связи со своей религией, а это ещё один показатель заурядного ума. У таких отсутствует критическое мышление, им вон в книжке какой-то правила написали, они даже не думают, просто следуют. Общество, Серёженька, очень быстро меняется и всегда в разные стороны. Если завтра все резко будут ненавидеть жёлтый цвет, ты тоже будешь с ними? Это же глупо — из-за мнения общества упускать свою жизнь. Ты не можешь изменить свою ориентацию, она не пройдёт. Если тебе нравятся мальчики, они будут нравиться тебе и дальше. Ты просто убьёшь свою психику и потеряешь Диму, но ориентация твоя останется при тебе. — Думаете, это совсем точно не пройдёт? — вздохнул Серёжа. — Ну… тех, у кого прошло, я пока не встречал. Есть у меня один знакомый, который всё женится и женится, а потом разводится и разводится, потому что он гей, но не может в себе это принять. Ему вон уже немного за сорок, а всё надеется человек, что пройдёт. — Он что, долбоёб? Ему же уже сорок, что там пройдёт? — Ну вот и я так думаю. И тебе тоже уже семнадцать, Серёжа. Если тебя искренне никогда не привлекали девушки… — Ну нет, мне нравилась одна… в садике… ну, она давала мне конфеты… — Серёж. — крайне красноречиво произнёс Вова, а тот только вздохнул. — Ты просто боишься порицания со стороны общества. Но на это общество тебе должно быть поебать. Потому что общество в целом — это стадо тупых баранов, среди которых есть индивидуальности, личности, люди со своими взглядами и ценностями, а не с навязанными. Нетакуси, короче. Ты баран или нетакуся? — Нетакуся. — таки посмеиваясь, решил Серёжа. — Но мне… понимаете, я очень люблю Диму. Но мне за это точно так же очень сильно стыдно. Потому что… потому что я долбоёб. А потом мне стыдно за то, что мне стыдно, что я его люблю. А потом стыдно за то, что мне стыдно за то, что мне стыдно, что я его люблю… Понимаете? — Понимаете. Я же говорил, что это внутренняя гомофобия. Но у тебя она не до такой степени укоренившаяся, тебе же всё-таки стыдно за то, что тебе стыдно. Поэтому это исправимо. Ты не неправильный, Серёжа, это просто твоя ориентация, в ней нет ничего особенного. Просто с этим надо работать тебе самому. Пусть тебя замотивирует Дима, которому явно очень больно от твоего поведения. — Думаете? — даже несколько пристыженно спросил Серёжа. — Ну а как ты думаешь? Он тебя очень любит, ждёт, что ты будешь свою любовь к нему проявлять хоть как-нибудь, а ты вот так себя ведёшь. — Ну вот понимаете, он ведёт себя, как девочка! Он хочет там, чтоб я цветы ему дарил, обнимался, целовался. Но это же… так девочки делают… — Это гендерный стереотип. Ну что мешает мальчику любить цветы? Между мужчиной и женщиной разница в основном только в физиологии. Ты правда считаешь, что вместе с хуем добавляется равнодушие к цветам? — Ну нет конечно. Просто… ну мужчины всегда менее эмоциональные, сильные, ну… другие, короче. — Это после мужской гендерной социализации. На самом деле многие мужчины тоже эмоциональные, просто кто-то эти эмоции всю жизнь подавляет, потому что он мужчина. Это социальный конструкт, патриархат — мужик добытчик сильный и безэмоциональный, баба посудомойка слабая и нежная. Мужчин и женщин такими делает общество, это гендерные роли. Ничего хорошего в них нет ни для мужчин, ни для женщин. Ты живёшь узким стереотипным мышлением, у тебя синий — для мальчиков, розовый — для девочек. Это же глупость. Неужели ты всю свою единственную жизнь хочешь быть ограничен стереотипами и думать о том, как там правильно с точки зрения общества? — Ну… не хочу, конечно. Но я не понял ничего, что вы сказали. Что такое «патриархат», «социальный конструкт»? — Не думай об этом. — посмеиваясь, махнул рукой Вова. — Основную суть ты уловил, это главное. Вот в связи с отсутствием в Диме таких ярких гендерных стереотипов, как у тебя, он может себе позволить любить цветы. Потому что он в первую очередь не девочка, не мальчик, а человек. Просто человек со своим набором интересов, характеристик и так далее, это всё он может позволить себе выбирать и иметь независимо от пола. — Ну вы же цветы не любите. Или любите? — Та шо ж ты приебался к этим цветам, Господи? — аж опешил Вова, а тот только посмеялся. — Я не люблю цветы не потому, что я мужчина, я просто так не люблю цветы, для меня это бессмысленно. Намного больше меня радуют всякие вкусности. — Вот, и я о том же! Это же тупо! А он хочет именно цветы. Почему я должен их дарить, если я не вижу смысла тратить на них деньги? — Потому что ты даришь не себе, а ему. Главное, что ему нравятся цветы. — Но это же бессмысленная трата денег. Они же завянут через три дня и всё. — пытался донести Серёжа. — В моменте он порадуется, и эти несколько дней тоже будет на них смотреть и радоваться. Некоторые люди получают эстетическое удовольствие, а не как мы с тобой. Я тоже не выкупаю этот прикол, но вот Димочка любит цветы, поэтому я дарю цветы. Он радуется, я тоже радуюсь, что он радуется. И все в итоге довольны. Ну неужели тебе жалко эти несколько тысяч на его счастье? Даже деньги тратить необязательно, пошёл нарвал где-нибудь и всё. Я в своё время цветники всех соседей обчищал для своего парня. — Ну да. — посмеиваясь, прикинул Серёжа. — Если уж ему так нравится… А как сделать так, чтобы мне не было стыдно за свои чувства? — Разреши себе любить его. Подумай, что для тебя важнее — мнение общества или ваше с Димой счастье. Если второе, то благополучно клади хуй на общество и наслаждайся. Ну и не забывай, что ты не неправильный, с тобой всё в порядке. Старайся с ним больше взаимодействовать, сначала будет тяжело, тебе будет стыдно, но ты старайся переключаться на мысли о том, что всё хорошо, что ты его любишь и что в этом нет ничего страшного. Смотри, как он радуется твоим действиям, может, это тебе поможет. В общем, твоя задача самого себя убедить в том, что ваши отношения — это нормально, и перестать себя заёбывать. Если ещё вопросы появятся, приходи, я с тобой поговорю. Серёжа был уже безмерно благодарен этому человеку и даже не знал, как это выразить. Поэтому в конце концов решил подарить Вове рисунок Гены, который нарисовал вчера на природе. Вова был настолько искренне рад и так высоко оценил его работу, назвав талантом, что Серёжа уже готов был прыгать от счастья. И тем не менее радоваться было ещё рановато, ведь разговора с Димой пока не случилось. Вова уже вскоре ушёл, а Серёжа до возвращения Димы даже успел сбегать на улицу кое за чем. И очень вовремя вернулся, поскольку Дима пришёл буквально следом за ним, Серёжа только и успел повернуться к нему лицом и резко убрать руки за спину, дабы не испортить сюрприз. — Ну чё, подумал? — спросил Дима. — Прости меня, пожалуйста. — сходу выдал Серёжа, встав перед ним, а Дима благополучно выпал уже на этом моменте. — Я как бы… понимаешь, то, что мы геи… — «Мы»? — изумился Дима. — И ты гей? — Да. Это, конечно, пиздец. — сразу обозначил Серёжа. — Ну типа, если бы я мог быть гетеро, наверно, я был бы больше рад… Ну, я так думал. А потом я подумал, что если бы я был гетеро, то у меня не было бы тебя. И тогда я подумал, что, наверно, не так плохо, что я гей. Зато у меня есть ты. Ты меня любишь, и… и я тебя очень люблю. И мне грустно, что ты из-за меня расстраиваешься и переживаешь. Я ёбнутый, я знаю, но я с этим разберусь, главное, не волнуйся, я буду стараться, и я всё равно тебя люблю. И вот… ещё. — сказал он, вынув из-за спины абсолютно потрясающий небольшой букет из белых лилий. И если бы вы только видели Димино выражение лица. Товарищ уже был абсолютно уверен, что это всё просто галлюцинации, ну или он просто сошёл с ума. На всякий случай даже ущипнул себя потихоньку. — Не знаю, как они называются, но я залез к соседу на огород и мне показалось, что эти самые красивые. — рассказал Серёжа, протянув ему букет. — Спасибо… — в полном ауте выдавил Дима. — Ебать… Что случилось? Я смертельно болен и сдохну послезавтра? — Нет. — посмеиваясь, ответил тот. — Я просто захотел это… порадовать тебя, вот. Потому что я тебя люблю, ты мой парень и ты любишь цветы, значит, я буду дарить тебе цветы, хотя я не понимаю, нахуя они тебе, но главное, что тебе нравится. И это нормально, это ничего страшного, мальчики тоже могут любить цветы. И даже розовый цвет. Дима на данном этапе уже готов был рыдать от счастья, хотя всё ещё абсолютно серьёзно считал, что просто умер и это предсмертная галлюцинация. И тем не менее уже в следующий момент он стиснул Серёжу в своих крепких объятиях. А тот, конечно, обнял его в ответ, непроизвольно улыбаясь. — Спасибо. Я… в ахуе… нет, я в трихуе… — нервно усмехнулся Дима, таки чуть отстранившись, дабы точно убедиться, что разговаривает со своим Серёжей. — Ты точно настоящий? Вдруг маньяки научились клонировать… — Я просто стараюсь быть нормальным. Тебе нравится? — Мне? Охуеть как… — медленно покачал головой Дима, а тот, конечно, улыбнулся. — А это какая-то разовая акция или ты планируешь продолжать в том же духе? — Продолжать, конечно, тебе же нравится. — Серёжа… — в полном ауте усмехнулся Дима, взяв его за руку и усадив на кровать рядом с собой. — С каких пор тебя интересует, что мне нравится? Что с тобой, блять? Тебя перепрошили? — Нет, я просто подумал, что, ну… ты же так расстраиваешься из-за меня. И я тоже расстраиваюсь из-за себя. И я подумал, что проблема во мне, раз мы оба расстраиваемся из-за меня, и значит, это мне надо что-то менять. Потому что вот сейчас ты радуешься, и я тоже радуюсь, что ты радуешься. Значит, чтобы всё было хорошо, мне надо просто… по-другому смотреть на наши отношения и чуть-чуть под это… подкорректировать своё мышление. Просто у меня внутренняя гомофобия, мне тоже сложно. И сейчас мне тоже чуть-чуть сложно. Но это нормально, потом мне станет легче, и у нас всё будет хорошо, просто вот надо чуть-чуть постараться. — Хорошо, хорошо, какой ты молодец… — всё ещё в глобальном шоке пробормотал Дима. — Давай вместе будем разбираться, хочешь? Тебе так будет проще, я буду понимать, что с тобой происходит, и не буду так сильно расстраиваться. — Давай. Спасибо. — улыбнулся Серёжа и ещё и в щёку его чмокнул. — Нет, блять, подожди. — решил Дима и пошёл включать-выключать свет, дабы убедиться в реальности происходящего, а Серёжу, конечно, пробрало на смех. Свет Дима включал-выключал ещё с полминуты так точно, а Серёжа наблюдал и в глубине души даже немного ужасался, что довёл человека до такого состояния. Но параллельно радовался тому, что сейчас явно всё делает правильно. — Пиздануться. — наконец абсолютно счастливо констатировал Дима и шустро вернулся обратно. — Так, рассказывай. Как ты себя сейчас чувствуешь? — Ну… мне всё ещё чуть-чуть стыдно, что я гей, но, видишь, я уже считаю, что я всё-таки гей. И я ещё подумал, что ты так радуешься, и мне тоже хорошо, значит, почему мне должно быть за это стыдно? Я же не делаю ничего плохого. Но всё ещё чуть-чуть стыдно. — Ничего страшного, это нормально. Спасибо, что рассказал. Вот видишь, я же не знал, что тебе просто стыдно перед самим собой. Так бы мы раньше что-нибудь придумали. — Ну да, я долбоёб. Но сейчас уже всё хорошо. Уже не так сильно плохо. А вдруг я никогда не смогу стать нормальным? — Ну когда-нибудь точно сможешь. Будем с тобой работать над этим, сколько тебе нужно, ничего страшного, я переживу. Я же тебя люблю. — мягко улыбнулся Дима. — И я тебя. — конечно, улыбнувшись в ответ, сказал Серёжа и вдруг сам втянул его в поцелуй. В общем-то, сегодня для всех друзей без исключения всё закончилось благополучно. Каждый радовался такому спокойному дню, парочки наслаждались друг другом и не могли нарадоваться кто примирению, кто наконец найденному взаимопониманию, кто очередному шажку в сторону отношений. Но все они, конечно, пребывали при этом в крайней степени напряжения, ведь даже тогда понимали, что исчезновение маньяков не сулит абсолютно ничего хорошего. Затишье перед бурей пугало в разы больше самой бури, поскольку самое страшное — ожидание и оттягивание неизбежного. А Арсений уже примерно знал, что ждёт их в ближайшем будущем, и был безмерно счастлив. Потому что следующая встреча с маньяками практически гарантировала смерть одного из них. Арсений знал, кто им мешает, и кого они хотят устранить в том числе для того, дабы изменить ход, структуру и тактику игры, усложнить её для товарищей. Выбор стоял между двоими, но Арса, честно сказать, абсолютно устраивали оба варианта. Именно поэтому он сидел у себя в комнате и потихоньку радовался. Жаль только, что поделиться было не с кем.