Цитрусовое лето

Следующее утро началось у друзей, разумеется, с адского похмелья. Вчера всем было просто замечательно от коктейлей-гремучих смесей Макса, а сегодня этого человека проклинали в каждом номере. По счастливому стечению обстоятельств минимум половина проснулась у себя — это те, кто мог добраться из тусовочного номера к себе через балкон, и те, у кого номера располагались в двух шагах. Остальные очухались у Вани, Славы и Саши и кое-как поползли к себе. Разошлись они вчера… то есть, сегодня, ближе к семи утра, потому проснулись все дай Бог в двенадцать, большинство так и проспало до двух. И тем не менее на обед кое-как дошли почти все, опаздывали Антон, Арс, Серёжа, Дима, Журавль, Вова, Паша и Стас. — «Бежим» Антон написал полчаса назад, держу в курсе. — оповестил Шальнов, сидящий с ноутбуком, поскольку работа не щадила никого, да и нормальных телефонов у офисных товарищей всё ещё не было. — Сергей ровно в этот же момент добавил: «Мы тоже». — покивала Зоя. — Павел это лайкнул. — А эти пидорасы, блять, вообще нас заигнорили. — опешил Айдар. — Да ебутся. — уже совершенно спокойно констатировали товарищи. — Вот чё другие там делают… — заинтригованно покивала Алина. — Блин, ребята, сорри, сорри. — наспех произнёс Антон, с Арсом и с тарелкой в руках наконец добежав до стола. — Мы не могли найти телефон Арсения, потом нахуй вспомнили, что нет у него нихуя телефона… — Да, уже собирались к вам, а там соседи разорались, ну мы не могли не узнать, что случилось. — развёл руками Арс. — Что случилось? — моментально включились товарищи. — Так опять орут там как больные. — махнул рукой Антон. — Насколько мы поняли, кто-то скурил чью-то последнюю сигарету. — Мы про Стаса с Пашей. — добавил Арс, обратив внимание на недоумевающие лица товарищей. — А-а. — наконец понятливо протянули те. — Вот они настолько орут, что мы аж забыли, что, блять, не соседствуем так-то. — закивал Антон. — Соседи наши с обеих сторон чё-то молчат сегодня. — Ну либо они просто не в состоянии перекричать этих… чудеснейших. — прикинул Арс. — Если Димочка их не перекрикивает из соседнего номера, я боюсь представить… — нервно усмехнулся Андрей. — Там как будто третья мировая развязывается, хотите, послушайте сходите, охуеете. — покачал головой Антон, уже активно жуя омлет. Но слушать было уже явно поздно, поскольку к ним бежал Паша в компании Димы и Серёжи. И все трое даже вполне бодренькие. — Утра доброго. — поприветствовали друзья. — Здорова. А вы чё, не остались дослушать аудиоспектакль? — опешил Дима. — Голод оказался сильнее. — ответил Арс. — Что мы пропустили? — Ничего особенного, в меня просто кинули шкафом. — выдал Паша, а товарищи, пережив секундный шок, с порога скатились в истерику. — Ну, точнее, тумбочкой… — А из-за чего? — рискнул поинтересоваться Игорь. — Нам просто сказали, из-за последней сигареты. — пояснил Лёша. — Так оно и было. — закивал Паша. — Я причём докурил последнюю из своей пачки, он проснулся, хотел покурить, а у нас нет. Всё, у него истерика. — А это в порядке вещей?.. — с сомнением уточнила Алина, видимо, заметив, что рассказывает о ситуации Паша так, будто подобное случается на постоянной основе и ничего неадекватного в этом нет. — Да, да. — действительно абсолютно спокойно покивал Паша. — Спасибо, что с ноги не въебал. — Паш, ну это ненормально. — заметила Оксана. — Как это так? Он тебя пиздит почти. — Ну пока не пиздит. Не знаю, я на антидепрессантах, мне так похуй. — оповестил Паша. — А-а. — посмеиваясь, наконец понятливо протянули товарищи. — А никто из ваших замечательных соседей вмешаться не хотел? — абсолютно тонко намекнул Олег. — А их нет дома, я ж сигареты попросить хотел, чтоб он успокоился. — пожал плечами Паша. — А где? — аж опешили товарищи. — Может, случилось чё? — тут же предположил Шальнов. — Ну вообще я полчаса назад стучался. — покивал Паша, а товарищи крайне напряжённо переглянулись. Но запаниковать никто не успел, поскольку Вова с Журавлём наконец показались на горизонте. Причём бежали со стороны заднего входа на территорию, а не из самого отеля, но товарищи в любом случае затянули крайне воодушевлённое: «О-о». — Утра доброго, убогонькие, сидите? — стабильно задорно спросил Вова. — Сидим. — А вы откуда, я извиняюсь? — поинтересовался Артём. — Блять, как бы это… объяснить?.. — истерически посмеялся Журавль. — Опять ебались? — аж опешил Заяц. — Ну в том числе, но там не в этом… Короче, мы от вас ушли вот часов в пять утра, пораньше, и пошли взять Спрайтика какого-нибудь в бар, ну и решили пойти до моря прогуляться, посидеть романтичненько. Сидели-сидели, и тут он, блять, увидел мужика, катающегося на катере. Угадайте, что было дальше. — предложил Журавль. — Вы спиздили катер? — догадался Антон. — Да. — выдал Вова, а товарищей моментально пробрало на поражённый смех. — Мы подождали, пока он оставит его, допиздовали ради этого до другого конца пляжа, и реально угнали. Но ненадолго, мы так, покататься, мы как раз обсуждали, шо там на другом берегу, далеко, очень красиво. Садимся мы в лодку, и тут моя бухая в хламину радость выдаёт: «А дай я порулю». Я сделать ничего не успел, секунда нахуй, и мы уже куда-то плывём! — Зато я в момент нахуй протрезвел, когда не понял, где тут тормозить… — вместе с остальными просмеялся Журавль. — Потом кое-как вырулил и передал управление нахуй. Доплыли мы до этого островка и пошли погулять, а там нахуй водопад! Это дикая природа, короче, поэтому там никого нет. Мы, естественно, искупались, ну и… Ну оно само как-то! — Вы в водопаде ебались? — сквозь смех изумилась Оксана. — Да-а, вообще вайб. — закивал Вова. — Ну я волновался некоторое время, потом мне стало так поебать… Вообще кайф, ребята, вы себе не представляете. — А, я извинюсь, там ведь… вода. И прилечь некуда. — абсолютно серьёзно задумавшись по этому поводу, выдал Сергей. — Ну да, Серёг, не твоё, там в миссионерской не получится. — вместе с остальными просмеялся Вова. — Но мы, честно говоря, нашли камушек, на который получилось пристроиться… — Потому что он меня, блять, уронил! — выдал Журавль и благополучно добил. — Ты его поднял ебать? — опешил Витя. — На изи. — хмыкнул Вова, действительно с лёгкостью подхватив Журавля на руки, а после поставил на место. — А это я просто поскользнулся, блять, сам ёбнулся тоже… на него, правда. — Так, ладно, допустим, даже если, так сказать, плотским утехам вы предавались часа два, часов в десять-одиннадцать вы уже должны были вернуться. — заметил Слава. — Так-то да, но мы приплыли назад, и нас встретил хозяин лодочки. — рассказал Журавль. — У него нахуй истерика просто… «Вова-Вова, нас посадят, нас казня-ят!» — абсолютно талантливо спародировал истерящего Журавля Вова. — Да пошёл ты нахуй, блять, я готовился к смерти! — тем не менее тоже смеясь, напомнил Журавль. — Ну мы подплываем всё-таки, меня трясёт нахуй, я почти рыдаю, а он начинает пиздеть с этим типом на каком-то ломаном турецком. — Откуда ты нахуй знаешь турецкий? — с таким смирением во взгляде осведомился Темур, что товарищей накрыло окончательно. — Я ебу, блять? — развёл руками Вова. — Где-то чё-то читал, видимо… Ну, короче, я ему всё объяснил, я ему говорю, мол, вот мой молодой человек, я так хотел его впечатлить, извините, пожалуйста. А он такой пиздатый тип оказался, мы закентились и пошли к нему в гости, он там рядом живёт. Чайку наебнули с тортиком, у него там у какого-то родственника день рождения, мы вообще с их семьёй посидели… — Я вообще в ахуе в этот момент. — с настолько красноречивым видом добавил Журавль, что благополучно добил. — Он нахуй сидит пиздит с тысячей турков, как будто это наши ближайшие кенты, а я в этот момент ещё от ебли в водопаде не отошёл! — Он сидел нахуй… — начал Вова и даже нашёл товарищам фотографию. Журавль сидел на диванчике в уголке с максимально испуганным видом, поджав ноги к груди, и жевал какой-то бублик. — Сука, я сделаю из этого новый стикер в наш стикерпак… — вместе с остальными просмеялся Антон. — А у него, блять, все кенты уже, все родные, он чуть в дёсны с ними не целуется, включает им Киркорова и Лепса послушать! Секундочку. — сказал Журавль и уже в следующий момент продемонстрировал товарищам видео, на котором турки абсолютно талантливо исполняли «Рюмку водки на столе» Лепса. — Как они мило стараются… — сквозь истерику заметила Олеся. — Вот, потом я чё-то тоже расслабился, пообщался с ними на английском, потом мы танцевали турецкие народные танцы, они меня учили… А потом нас подкинули до отеля, вот. Теперь я понял, как нахуй происходят с ним все эти ебанутые ситуации, ну и у нас плюс пятьсот кентов турков. — подытожил Журавль. — Пиздец… — всё ещё смеясь, констатировали товарищи. — И нас же даже не позвали, гондоны! — заметил Саша. — Но мы про вас рассказывали, вам вот конфетки собрали. — рассказал Вова и положил на стол пакет с конфетами, а товарищи, радостно повскрикивав, тут же всё и порасхватывали. — Нормальный лут собрали, мужики, так и быть, принимаем назад. — решил Макс. — Ну вы сейчас спать, видимо? — предположил Вася. — Да мы бы да… — покивали оба. — Я бы тоже ещё поспал, башка раскалывается нахуй. — вздохнул Витя. — Вот да. — поддержали и остальные. — А вечерком тогда свидимся и… и что? — поинтересовался Шальнов. — Блин, надо какой-то прикол придумать… — задумчиво произнесла Вика. — Типа аквапарк. — придумал Антон. — У нас Вова боится аквапарков, а Дима воду не очень любит. — напомнил Паша. — Ой-ой, точно, я извиняюсь. — моментально открестился Антон. — Та не, вы можете без меня сходить, я типа… — без вопросов пожал плечами Вова. — Да, вы не парьтесь. — махнул рукой Дима. — Мы найдём, чё поделать. — Ну не, братки, ну мы нормальные. — оповестил Айдар. — Сейчас придумаем что-то, что всем прикольно. — А что не так с аквапарком? — уточнила Зоя, видимо, дабы понять, от чего сразу стоит отказаться. — Там и так шумно, а ещё людей дохуя, и вообще я боюсь, что меня кто-то толкнёт с этой горки, и я улечу нахуй. — пояснил Вова. — А давайте в парк аттракционов? — предложил Рома. — Я сто лет не был, а тут рядом есть, я видел на карте. — О-о! — тут же воодушевлённо затянули товарищи. — Никто же не против? — уточнил Горох. — А что там делать-то? Нам всем лет-то сколько уже… — начал Сергей. — Этого посадим на колесо обозрения и пустим по кругу часика на три, пусть сидит, наслаждается. — махнул рукой Вова. — Он и не поймёт, что оно должно останавливаться. — Владимир. — тем не менее тоже посмеиваясь, возмутился Сергей. — Иди отсюда к чёртовой матери, ты спать собрался. — Подожди, я с тобой поговорить хотел. — оповестил Лёша и, столкнувшись взглядом с Журавлём, добавил: — Это по делу, ничего личного, на пару минут. Журавль, конечно, напрягся и в целом был мало доволен, и тем не менее толком не протестовал, потому Вова с Лёшей уже вскоре отошли немного в сторонку. — Удиви меня. — попросил Вова. — Ну я понял, что всё серьёзно у вас, это я уже… — махнул рукой Лёша. — Я про другое. Ты не мог бы заняться воспитанием своего ребёнка? — А шо не так? — Ну, если бы ты проводил время не только в постели со своим… я извиняюсь. — помягче добавил Лёша, видимо, в моменте успешно подавив приступ ревности. — Он ведёт себя неадекватно. Извини меня, какого хуя он вечно орёт на моего сына? А сегодня вообще кинул в него тумбочкой. — Чем нахуй?.. — истерически просмеялся Вова, а тот активно закивал. — И знаешь, из-за чего? Из-за того, что Паша докурил последнюю сигарету, ему она резко понадобилась, а больше не было. А если что посерьёзнее случится? Он бить его будет? — Пу-пу-пу. — со вздохом пробормотал Вова. — Ну да, чё-то пиздец. Ну блять, я его тоже так-то побаиваюсь… — Ты-то почему? — удивился Лёша. — У него какое-то… ну я пока не понимаю, что, то ли у него с психикой какой-то пиздец, то ли он просто ёбнулся… ну ненормальные перепады настроения, какие-то истерики, он в целом странненький. Так что я попробую поговорить, конечно, но ничего не обещаю. Лёша его, разумеется, поблагодарил, а Вова вместе с Журавлём отправился в отель. Журавля завёл в номер, а сам отправился к соседнему. И ещё минуту стоял у двери, собираясь с духом. Вова не знал, насколько нормально бояться собственного ребёнка… Но что делать, если этот ребёнок действительно пугал? Вова долго пытался игнорировать факт его чрезмерной жестокости, но в последнее время Стас начал проявлять её даже в его сторону. Не столь открыто, как ко всем остальным, и тем не менее моментами Вове казалось, что Стас его искренне ненавидит. Потому прежде чем постучаться в дверь, Вова на всякий случай морально подготовился к любым выходкам. — Чё? — не особо доброжелательно спросил Стас, открыв дверь, а у Вовы аж всё внутри сжалось. Слишком холодно, так Стас с ним ещё не разговаривал… — П-привет. — аккуратно поздоровался Вова. — Я хотел с тобой поговорить… — Насколько по моему виду похоже, что я настроен разговаривать? Действительно, не очень похоже. Выглядел Стас крайне помято, стоял с красными глазами и явно очень тяжело переживал похмелье. — Сынок, ну это важно. — настаивал Вова, уже как бы между делом войдя в номер и закрыв дверь. — Я ненадолго. — Пап, если вдруг это насчёт Паши — мы сами разберёмся, окей? — Ну ты чё-то не очень разбираешься, если честно. — максимально тактично заметил Вова. — Сынок, я всё понимаю, но нельзя же так себя вести. — Как? — без особого интереса уточнил Стас. — Ну так, как ты себя ведёшь. Нельзя же постоянно орать и тем более швыряться тяжёлыми предметами в Пашу, блять. Потом бить его начнёшь? — Даже если начну, тебя это волновать не должно. — Меня не может это не волновать, ты мой сын. — напомнил Вова. — Пап, блять, ты вообще с хуя ли решил, что можешь спустя двадцать с хуем лет вспомнить, что у тебя есть сын, прийти и учить меня жить? Я без тебя уже научился, я такой, какой я есть, так что будь добр меня принимать, я же принимаю тебя больным, хотя я, может, тоже другого хотел! — весьма угрожающе прикрикнул Стас. — Так что отъебись от меня со своими нравоучениями, я сам разберусь. Стас прекрасно знал, насколько папа ранимый и не злой, потому, конечно, не сомневался, что он сейчас просто расплачется и уйдёт. На то расчёт, в общем-то, и был. В глубине души Стаса собственная жестокость, если честно, немного пугала… Но сейчас он находился явно не в самом подходящем для саморефлексии состоянии. — Сыночек, ну ты тоже не охуевай. — настолько ледяным тоном выдал Вова, что Стас от шока аж застыл. — Ты шо думаешь, у меня терпение железное? — Нет. — максимально покладисто пробормотал Стас. — А шо у нас сразу глазки в пол? На меня смотри. — крайне угрожающе произнёс Вова, а Стас, уже готовый расплакаться, максимально осторожно приподнял на него взгляд. — Ещё раз услышу, шо ты какую-то хуйню несёшь по отношению к любому человеку, тем более обижаешь его безосновательно, тем более Пашу — будем по-другому общаться. Это понятно? — Угу. Не злись, пожалуйста… — Я же такой хуёвый, мне можно. — натянуто улыбнулся Вова. — Прости, пожалуйста, мой хороший, у тебя же отец ёбаный инвалид. Вот найдёшь нормального, будет слушать твою хуйню спокойно, давай, удачи. Вова только сделал шаг к двери, как Стас всё-таки не выдержал и разрыдался. Ну а Вова, тяжело вздохнув, всё же остановился. Стас умел строить этот свой щенячий взгляд, а при этом ещё и плакал, потому со стороны выглядел как брошенный беззащитный котёнок. Ну, это если не знать, что этот товарищ говорил пару минут назад. — Чё ревём? Не нужен отец — я ухожу, чё опять не нравится? — Нет… — Шо «нет»? — Н… Не уходи… — буквально провыл Стас, резко его обняв и аж вцепившись обеими руками. — Прости, пожалуйста, папочка, я… Я больше не буду… У Стаса случилась глобальнейшая истерика, в какой-то момент он начал аж задыхаться от слёз, в том числе и потому, что внезапно понял, что вообще сказал. Это надо же было такое ляпнуть… Папа его двадцать лет искал, сейчас так старался, а Стас это всё обесценил буквально одной репликой. Да ещё и сказал это специально, чтобы обидеть папу и довести до слёз. А в итоге рыдал сам. — Ты меня больше не любишь? — догадался Стас, таки сумев чуть подуспокоиться спустя минут пятнадцать. — А тебе зачем, чтоб я тебя любил? Я же плохой, я тебе не нужен. — напомнил Вова, видимо, всё-таки обидевшись. — Нужен. — ещё крепче в него вцепившись, выдавил Стас. — Больше всех нужен. Прости, пожалуйста, прости, я… Ты же знаешь, что я тебя больше всех в мире люблю. Ну чё ты обиделся? Ты вот тоже… ну… ну вот мог бы спросить, например, почему я так себя веду, а ты сразу ругаться… — Сынок, я всё понимаю, но я нахуй тебя всю жизнь искал, я ни дня не прожил нормально, без мыслей о тебе, за эти двадцать четыре ебучих года, я сам знаю, что проебал всё, что можно, что уже не смогу стать для тебя полноценным отцом, но я не хотел слышать это от тебя. — дрожащим голосом выдал Вова. Секунду Стас с замиранием сердца смотрел ему в глаза, прекрасно понимая, что сейчас будет. Но когда у папы дрогнули губы, и он всё-таки заплакал, оказалось, что Стас не был к этому морально готов. У него аж земля ушла из-под ног, сердце на мгновение остановилось, и если бы вы только знали, как он ненавидел самого себя в тот момент. Потому и расплакался вместе с папой буквально тут же. — Ну ты-то шо ревёшь мне ещё, Господи? — сквозь слёзы спросил Вова. — Потому что я уёбище. — выдавил Стас, таки посмотрев на него. — Папочка, ну не говори так никогда, пожалуйста. Ты и так мой полноценный папа, ты всегда им был, я же тоже всегда о тебе помнил. Ты у меня один, другого не будет, да мне и не нужен другой. Ты же у меня самый умный, самый сильный, самый смелый, самый добрый и, получается, самый лучший. — улыбнулся он, а Вова таки чуть улыбнулся в ответ. — А то, что я сказал — это хуйня всё, я просто ебанат. Ну ты же сам знаешь. И что я тебя больше всех люблю тоже знаешь. И чё ты тогда меня слушаешь вообще? Ну не молчи, пожалуйста. — Я просто не знаю, что сказать. Мне грустно очень сильно. — пожал плечами Вова, а у Стаса окончательно разорвалось сердце. — И я не знаю, как найти к тебе подход. По-хорошему ты не понимаешь, ругаться с тобой я не хочу, разговаривать ты не хочешь… — Я хочу, я очень хочу, давай разговаривать. — тут же затараторил Стас. — Ты так забавно говоришь… — Да? — даже усмехнулся Вова. — Почему? — Ты как будто просто свои рандомные мысли озвучиваешь, ещё и как робот, это хихик немножко. — А, ну да. Я не всегда умею поддерживать беседу, и когда не знаю, что сказать, просто начинаю говорить, что думаю. А механическая речь — это вообще у меня редкое явление, вот повезло тебе увидеть. — Класс! — абсолютно воодушевлённо оценил Стас, а тот только посмеялся. — Видишь, я столько о тебе не знаю, а ты не хочешь со мной разговаривать. — Та это ты не хочешь со мной разговаривать! — аж опешил Вова. — Отстань. Иди сюда, садись. — позвал Стас, плюхнувшись на кровать, и указал на свободное пространство напротив. Ну а Вова действительно опустился на кровать. — Это ты всё выпил? — удивился Вова, заметив на тумбочке рядом со Стасом семь пустых полулитровых бутылок от воды. — Да. — вздохнул Стас, растирая лицо руками. — Сушит меня. Ну так вот. Паша вообще сам виноват. Мы договорились вчера, что он курит одну сигарету, а мне оставляет вторую. Я проснулся, а он мою тоже скурил! — Ну неприятненько, согласен, но это же не повод к скандалу, ну Стас. — аж опешил Вова. — У вас же даже есть две дудки. — Ну не в сигаретах же дело, он меня просто выбесил, ну потому что мы же договорились, я же просил! — пытался донести Стас. — Та я понимаю, сынок, ну я же тебе пытаюсь объяснить, что ты слишком агрессивно реагируешь. Ты ведёшь себя как Паша, только у него это хотя бы следствие расстройства. А с тобой шо случилось? — Да ничего не случилось, просто я вот такой… эмоциональный. — Ну нет, ты же не был настолько агрессивным. — максимально ненавязчиво заметил Вова. — Шо с тобой происходит, сынок? А Стас подумал, что, быть может, стоит поделиться с папой своим состоянием… Это, конечно, было предельно опасно, Стас даже не сомневался, что его грохнут прямо на месте, и тем не менее он сам уже не справлялся. Хотелось хоть с кем-то поделиться и, может, даже получить помощь, поддержку… или по башке. Технически он заслужил. — А ты обещаешь, что не будешь ругаться? — рискнул поинтересоваться Стас. — Та когда ж ты успеваешь творить всякую хуйню?.. — действительно в некотором шоке пробормотал Вова, а тот даже посмеялся. — Ну ругаться не буду, конечно, не волнуйся. — Ты пообещал. — крайне убедительно произнёс Стас, а Вова уже представить боялся, к чему его готовит это милейшее создание. — Сынок, ты начинаешь меня пугать. — не без напряжения оповестил он. — Ну шо такое? Я стану дедушкой? — Не дай Бог. — аж опешил Стас, а тот крайне облегчённо выдохнул. — Ну, в целом, самое страшное откинули. Удиви меня. — Э… даже не знаю, как сказать… Ты не замечал, что я странненький в последнее время? Такой… то нервный, то добренький? — Ну. — согласился Вова. — Ну это как бы… не просто так. Точно не будешь ругаться? — в очередной раз уточнил Стас. — Пока я радуюсь, что не стану дедушкой, у тебя все шансы на благополучный исход диалога. — Ладно. — несколько нервозно посмеялся Стас. — Когда мы были в Рязани… ну, помнишь… Блять, ну конечно, ты помнишь. Когда Надя погибла, Антон почти ослеп, тебя ранили… Вот. Я очень сильно перенервничал. На следующий день я пошёл к Максу спросить насчёт Антона ещё раз, типа какие перспективы, что может помочь. И вот… когда я там был… я увидел у него на столе пакетик с марихуаной. — таки выдал он, и если бы вы только видели Вовино выражение лица. — Ты обещал не ругаться. — Ты увидел и? — призывая к продолжению, спросил Вова. — Если честно, спиздил. — несколько пристыженно рассказал Стас, уставившись в кровать. — Ну потому что я мог бы купить, но знал, что мне Макс не продаст. А я… ну, мне было очень тяжело, и я… Ну я понимаю, что это пиздец, но… Я не знаю, что мной двигало в тот момент. Причём я даже прекрасно помнил, что у меня от травки была очень сильная зависимость. И вот я… ну скурил один косячок. И ещё один. И потом ещё на следующий день. И потом, когда с Пашей поссорились, ещё. Потом меня начало ломать. Я старался не употреблять, но позавчера… Я так нервничал из-за Паши, потому что… Ну я у него спросил, не пытался ли Арс тебя убить, он сказал, что нет, но я-то знаю, что да. И вот я перенервничал из-за этого, потому что не понимал, зачем он мне врёт, и опять… А потом опять всё у нас с Пашей пошло по пизде, я заебался, меня начало ломать, и вот вчера на тусовке опять чуть-чуть покурил… Вот последний раз я употребил вчера, поэтому теперь меня ломает, естественно, потому что я опять, блять, докурился до этого состояния… Но я думал, что ничего не будет, я же совсем чуть-чуть. Вот. — Блять, Стас. — со вздохом констатировал Вова, а тот уже готов был разрыдаться. Потому что прекрасно понимал, что очень вряд ли папе нужен сын наркоман. — Ты вот дебил или талантливо притворяешься? Объясни мне, пожалуйста, как можно еле-еле выползти из зависимости, а потом с двух ног влететь в неё обратно? — Я дебил. — без вопросов и крайне печально согласился Стас. — Прости, пожалуйста… — Та я-то тут при чём? — Потому что я и так постоянно думаю, что ты достоин нормального сына, а не меня. А теперь… ты теперь точно будешь любить Серёжу и Антона больше. — выдал Стас и настолько резко расплакался, что Вова аж подзавис. — Господи-помилуй… — пробормотал он и, подобравшись ближе, конечно, приобнял Стаса за плечи. — Шо ты… Ты как к этому пришёл? — Потому что они хорошие и нормальные, а я одна сплошная проблема и вообще какой-то конченный, и ещё ты любишь Диму, а он меня ненавидит, и с Серёжей и Антоном ты вчера общался больше, и вообще тебе с Антоном как будто лучше, чем со мной… — прорыдал Стас, а Вова даже не знал, как реагировать. — Сыночек, ты ебанулся. — скорее констатировал Вова, бережно поглаживая его по плечу. — Я же уже говорил, что люблю тебя безусловно. Просто потому что ты мой любимый сынок. Каким бы ты ни был, хоть ты тысячу раз маньяк и наркоман, я от тебя не откажусь. — Ты бы не хотел, чтобы твой родной сын был Антон, а не я? — недоверчиво уточнил Стас, таки подуспокоившись. — Ну нет конечно. Я бы тебя ни на кого не променял, сынок. Потому что очень сильно тебя люблю. Даже если мне не нравится твоё поведение в определённых ситуациях. Зачем мне другой сын, если у меня есть мой самый родной и самый любимый мальчик? — улыбнулся Вова, а Стас таки заулыбался в ответ и крепко обнял его. — Я тебя тоже очень-очень люблю, папочка. А ты точно меня больше всех любишь? — «Больше всех» — это больше кого? — Ну Димочку можно. Ну не больше меня, но так, как меня, потому что ты нас по-разному любишь… — Спасибо. — почти серьёзно покивал Вова. — Да не за что. А вот Антон с Серёжей? Ты меня больше них любишь? — Это кто такой ревнивый? — тихо посмеялся Вова и пару раз чмокнул его в макушку. — Ну папа. Ну правда. — Ты правда так ревнуешь? — Ну конечно. Чё ты… общаешься с ними? — расстроенно спросил Стас. — Да, действительно, охуел. — просмеялся Вова, а с ним и второй. — Сыночек, ну так тоже нельзя. Понимаешь… Серёжа вообще бедный мальчик, он же никому никогда не был нужен, ещё и маму потерял, какой бы она ни была. А Антону сейчас тяжело, ты же сам знаешь. Как же я могу с ними не взаимодействовать? — Ты только мой папа. — упёрся Стас, а Вова с удивлением обнаружил, что находится он чуть ли не на грани с истерикой. Снова. В целом, конечно, для ломки вполне характерны скачки настроения и чрезмерная эмоциональность, но в любом случае… — К-конечно я только твой папа. — от греха подальше заверил Вова. — Я тебе пытаюсь объяснить, почему я с ними достаточно много взаимодействую. Понимаешь, нельзя взять на себя обязанности отчима чисто формально, особенно в ситуации с Серёжей… — Давай отдадим его в детдом. Или Олегу. — Действительно, можно ещё сжечь, а чё такого? — покивал Вова, а Стас даже суховато посмеялся. — Ты в любом случае моя любимая сыночка-корзиночка, не надо переживать. — Тогда почему ты с ними вчера общался больше? Я всё вижу. — возмущённо оповестил Стас. — Сынок, если бы ты видел, с каким сложным ебалом ходишь, ты бы к себе на километр не подошёл. — Ну нет, даже не в этом дело. — посмеиваясь, поспорил Стас. — Вот ты с Антоном… как будто тебе с ним больше нравится общаться, чем со мной. Чем он лучше? — Ничем он не лучше, вы оба молодцы. С Антоном мы просто сходимся вайбами жёстко, нам прикольно тусоваться вместе. А с тобой я очень люблю разговаривать, потому что ты очень интересный и образованный. — А если я тоже буду этот рейв ваш слушать, то ты будешь со мной тусоваться, а не с Антоном? — Сынок, ну тебе же не нравится рейв. — посмеялся Вова. — Давай что-нибудь другое придумаем, мне тоже кажется, что мы мало времени вместе проводим. — Давай. — тут же воодушевился Стас. — Только вдвоём. — Ну конечно вдвоём. — улыбнулся Вова, а Стас уже чуть не визжал от восторга. — Потом придумаем, а сейчас возвращаемся к главной теме. — Ну нормально же общались. — крайне печально произнёс Стас, а тот даже посмеялся. — Ну, я надеюсь, то, что ты больше к этой дряни не притрагиваешься, не обсуждается? — уточнил Вова, на что тот максимально согласно закивал. — При мне выбросишь остатки. Ломку надо просто пережить, она у тебя не должна быть длительной. Я тебя умоляю, если тебе плохо, ну пойди ты поговори со мной, с Пашей, с Антоном, с кем угодно. Не надо сразу бросаться к наркотикам, ты же видишь, что у нас предрасположенность к зависимостям. — Это от тебя? — настороженно уточнил Стас. — Ну от меня у тебя разве что к никотиновой зависимости склонность. Наркотики я не пробовал. Зато пробовала твоя мать. Когда была беременна. — Ой. — удивился Стас. — А зачем? Чтобы убить меня, да? — Не всё у меня получалось контролировать, малыш, извини. — уклончиво ответил Вова, ласково поглаживая его по затылку. — А алкоголизм тоже от неё? — Ну это и от меня чуть-чуть, и от моего отца, и от неё, да. — Прикольно. — абсолютно позитивно оценил Стас. — Ты поэтому не общаешься с дедушкой? Он алкоголик? — Он и алкоголик, и ебанутый… и вообще умер. — оповестил Вова, а Стас удивлённо вскинул брови. — А он меня тоже не любил? — Я тебя ему даже не показывал, хотя они просили пару раз посмотреть… — пожал плечами Вова. — Ты мне в какой-то период своего детства, кстати, его отдалённо напоминал, и я просто пиздец как боялся, что ты вырастишь внешне похожим на него. Я бы не пережил… — А мы на него не похожи? — догадался Стас. — Нет, мы похожи на моего деда по линии матери. Он был норм типок, но остался в Украине, поэтому мы особо не общались. А мой отец вообще был голубоглазым блондином, на него моя сестра похожа. Поэтому он, когда бухал, любил ругаться с матерью на тему того, что я ему не родной, потому что я как бы кареглазый брюнет и ни одной чертой лица на него не похож. — Да и пошёл нахуй. — решил Стас, крепко его обняв. — Он нам не нужен. Зато тебя я больше всех люблю. — И я тебя, мой хороший. — улыбнулся Вова и пару раз чмокнул его в щёку. — Ну давай, доставай свои запасы, пойдём выкидывать. — Прямо всё?.. — аккуратно уточнил Стас. — А если мне станет плохо? Теперь было достаточно, в целом, одного папиного взгляда, чтобы Стас делал всё что угодно. Потому, с секунду посмотрев папе в глаза, он буквально в момент вынул из тумбочки весьма внушительный и ещё на треть полный пакет с марихуаной и поспешил в сторону ванной. — Может быть, хотя бы Максу отдадим? — попытался Стас. — Жалко же… — Сынок. — улыбнулся Вова, встав в дверном проёме, и подтолкнул его к туалету. — А если мы канализацию засорим? — придумал Стас. — Нельзя же так… — До трёх считаю. Раз. — только начал Вова, как Стас тут же кинул пакетик в унитаз и дрожащей рукой нажал на кнопку смыва. — Ты моя умничка. Узнаю, шо ещё чё-то осталось — пиздец тебе. Понял меня? — Папочка, ну давай ты опять будешь добрый? — попросил Стас, вновь крепко его обняв. — Я же тебя не ногами пизжу, мой хороший, а нормально с тобой общаться невозможно постоянно, ты же охуевший. — напомнил Вова. — Ну… — таки согласно покивал Стас. — А что было бы после трёх? — Ну вот досчитаю когда-нибудь, узнаешь. — Не надо. — несколько испуганно решил Стас, а тот только посмеялся. — Только давай договоримся. Ты никому не скажешь. Даже Димочке. Он вообще… расстроится. Он же хер знает сколько времени угробил, чтобы я не сторчался нахуй. — Ну Димочка ладно. А ты не думаешь, что Паша имеет право знать, что у нас происходит? — Нет-нет-нет, пожалуйста. — чуть не взмолился Стас. — Он меня бросит. Сразу. Вообще без разговоров. Ему и так Арс вбил, что бывших наркоманов не бывает, он из-за этого переживает, а если я скажу… ну это пиздец. Ну ты же сам знаешь, как ему тяжело сейчас. Зачем опять подрывать его нестабильный эмоциональный фон? — Сынок, ну так тоже нельзя. Ты же в отношениях с этим человеком, он тебе доверяет. К тому же, ты таким образом можешь объяснить ему своё поведение, вы вместе решите проблему… — Папа, он меня бросит. — пытался донести Стас. — Вот у тебя сын один останется, ты меня такого никому не пристроишь, и я останусь жить с тобой. — Ну вот не надо угрожать. Здесь сам, конечно, решай, это твои отношения, но смотри, это правда может закончиться очень плохо. — Тут во всех ситуациях всё закончится очень плохо. — со вздохом махнул рукой Стас. — Ладно, это я потом придумаю. Пошли играть? — Я устал очень сильно, сыночек, мы же не спали… — Стоп, я не хочу знать, почему. — успел сказать Стас, а тот, конечно, посмеялся. — Ладно. Тогда пойду грустно сидеть в одиночестве, никому не нужный, печальный и… — И иди нахуй, блять. — хныкнул Вова, а тот благополучно рассмеялся. — Ну пошли поиграем. Только недолго. — Да-да, только достроим в Майнкрафте ферму, нужно залутать там несколько шахт, я нашёл, и отстроить небольшой домик. Ну, этажа три и подвал. — Бля, ладно, круто. — таки сдался Вова, а Стас аж подпрыгнул от радости и обменялся с ним крепким рукопожатием. Несмотря на жуткую усталость, Вова, конечно, всё-таки проиграл со Стасом в Майнкрафт ещё аж три часа. Время они провели прекрасно, Стас даже несколько подуспокоился и попроще переносил ломку, ну а Вова замечательно завершил свой и без того увлекательный день, после чего с абсолютно спокойной душой всё-таки отправился спать, передав Стаса Паше, всё это время сидевшему с Журавлём. Благополучно проспали до самого вечера и все остальные. Неизвестно, что дало такой эффект — слишком хорошая тусовка, эмоциональная вымотанность, обстановка, настраивающая на сплошное расслабление, или всё вместе, но результат в любом случае был один: все спали до победного. В парк аттракционов договорились пойти в восемь и, в общем-то, в это время и встретились в холле на первом этаже. А Антон с Арсом в восемь договорились пойти на, так сказать, дружескую встречу. Арс уже отмазался, сказав, что в парк аттракционов идти не хочет, и отправился на место встречи, а вот Антон пошёл вниз, к друзьям, на ходу пытаясь выдумать гениальный и, что главное, неподозрительный план. Ведь никто в здравом уме не поверил бы, что он не хочет в парк аттракционов, да и остаться в отеле по болезни было бы странно: слишком уж легко соврать в этом плане… — Чё, все пришли? — спросил Антон, добравшись до товарищей. — Нет, ещё Саню, Гороха и Дрона ждём. — ответил Шальнов. — Понял. — ответил Антон, всё ещё активно думая над планом. Ну ничего в голову не лезло. Потому что Стас раскусил бы любую отмазку в два счёта, да и Дима тоже точно догадался бы, что дело какое-то мутное… — Ты шо тут забыл? — как бы между делом осведомился Вова, как раз стоящий рядом. — Да я не ебу, как съебаться. — точно так же тихо посетовал Антон. — Стас с Димой спалят, что я пизжу, и всё нахуй. Спаси меня. — Я? — аж опешил Вова. — Быстрее, быстрее. — чуть не взмолился Антон, заметив спускающихся по лестнице Гороха, Андрея и Сашу. А Вова сделал, видимо, первое, что пришло ему в голову: просто взял и опрокинул на Антона стакан с соком, какой прежде держал в руке. Антон от неожиданности аж вздрогнул и проматерился, но в глубине души радовался как не в себя. — Ну ёб твою мать. — констатировали все разом. — Ой… — даже вполне талантливо и несколько неловко прокомментировал Вова. — Прости. — Блять. — вздохнул Антон, рассматривая свою мокрую напрочь футболку. — Ну пойду переоденусь. Вы меня не ждите, идите, я догоню. — Да ладно, нам несложно. — пожал плечами Айдар. — Нет, блять, нет, он по три часа собирается. — неосознанно подыграл Дима. — Пусть сам пиздует, мы так никогда не уйдём. — Да-да, идите, я догоню. — закивал Антон. — Окей. — без вопросов согласились друзья. — Если будут меня ждать посреди дороги, сделай с этим что-нибудь, ну и в целом разруливай ситуацию. — попросил Антон, напоследок обратившись к Вове. — И дай денег. — Я тебя ненавижу. — с абсолютным смирением во взгляде оповестил тот, протянув Антону сто долларов. — Вот и спасибочки. Хорошего вечера, увидимся. — абсолютно довольно улыбнулся Антон и, хлопнув Вову по плечу, побежал к лифту. Первым делом он, конечно, заглянул в номер, где благополучно переодел футболку. Вообще-то изначально надел свою самую красивую — чёрную, но конспирация потребовала жертв. И вообще Антон вдруг вспомнил, что Арсу нравятся яркие вещи на нём. Он, конечно, думал, что на мнение Арсения по этому поводу ему вообще плевать, но делал это параллельно с надеванием яркой жёлтой футболки. По плану Арсений уже должен был ждать его у пляжа, туда Антон и побежал. Спускаться решил по лестнице, дабы не напороться на товарищей, и ещё со второго этажа проверил, не стоит ли кто в холле. Друзья уже ушли, потому далее он без каких-либо трудностей выбежал на улицу через задний вход и поспешил в сторону пляжа. И Арса он увидел ещё издалека — тот сидел на самом крайнем лежаке, ближе к асфальтированной зоне, и просто смотрел на море. Тяжело человеку жилось без телефона, и этот момент Антона даже немного повеселил несмотря на то, что нервничал он, конечно, безумно. И сам не понимал, почему. Разумеется, Антон хотел его испугать, потому метров за десять значительно сбавил скорость и пошёл максимально осторожными шажками. Но Арс, как и раньше, спалил его чуть ли не моментально. — Да ёб твою мать! — разочарованно вскричал Антон, как только тот обернулся. — Ты всё ещё ходишь как слон. — просмеялся Арс, мигом поднявшись на ноги. — Всё в порядке? Получилось вырваться? — Да вообще без проблем. Чё, по песку пойдём? — недоверчиво уточнил Антон, прекрасно помня о нетерпимости Арса к какому-либо дискомфорту. А ходьба в кроссовках по песку, который обязательно будет забиваться в обувь, явно к нему вела. — Ну да, там симпатично, почему нет? Действительно, пейзажи радовали. На пляже сейчас не было ни единой живой души, потому вокруг стояла гробовая тишина, слышался только скрип песка под ногами. Ночи здесь были не очень-то тёмные — больше тусовочный городок для молодёжи, как раз ночью тут и начиналась жизнь: загорались красивые гирлянды, яркие вывески на барах и клубах, фонари на узких улочках. А пляж освещала только одинокая Луна. И никаких тебе звёзд. — Тебе здесь нравится? — спросил Арс в попытке прервать неловкое молчание, затянувшееся аж минут на семь. — Да. Очень даже. — пожал плечами Антон и, с пару секунд помолчав, добавил: — А тебе? — Ну, я… не фанат такого вида отдыха. — Да? — удивился Антон. — Почему? — Ну мне как-то больше нравятся путешествия по историческим местам, я же люблю всё изучать, смотреть достопримечательности… — пояснил Арс. — А-а. Активный отдых? — догадался Антон, а тот согласно закивал. — Пиздец, как мать моя, блять. Как куда ни приедем — тут же надо бежать нахуй смотреть всё в радиусе пятисот километров. Я вот нормальный, я полежать люблю, на солнышке погреться и пивка ёбнуть. — Да вы все, блять. Как вы не устаёте лежать? — абсолютно недоумевающе спросил Арс. — Как вы не устаёте, блять, бегать? — аж опешил Антон. — Какой это нахуй отдых? — Ну разве тебе не интересно узнать что-то новое? Мы же вот даже сейчас идём по месту, у которого есть своя история. Представляешь, всего несколько столетий назад тут людей резали. А теперь мы спокойно ходим. — Ой, мне вот это всё… — отмахнулся Антон. — Меня тут не режут и слава Богу. — Видишь, какие мы разные. Это… — Плохо. — Ну почему? Мы друг друга дополняем. — придумал Арс. — Я тяну тебя к высокому, а ты меня отдыхать. Конечно, было бы проще, если бы мы были похожи, но в нашей ситуации тоже есть свои плюсы. — Ну технически, если каким-то образом найти взаимопонимание, это реально прикол. Но я пока не очень представляю… Я в целом, если честно… ну, с трудом представляю наши просто взаимодействия, это я молчу про какой-то более-менее романтический… э… про романтическую всю хуйню, короче. — Я понимаю. — без вопросов согласился Арс. — Никто и не рассчитывает, что ты побежишь ко мне с распростёртыми объятиями, я сам всё прекрасно понимаю, правда. Просто нам нужно определить, в каком направлении мы двигаемся, чтобы как раз понять, как выстраивать коммуникацию и над чем работать. — Ну вот понимаешь… я сам не знаю. — сразу обозначил Антон. — Потому что… ну если я скажу, что всё ещё испытываю к тебе… ну ты понял. Ты не удивишься. — Нет, почему? Мне приятно знать, спасибо. — Но при этом я ни в чём не уверен. Ну, в смысле, в том, что это вообще адекватная здравая идея. — Почему? — поинтересовался Арс, прекрасно чувствуя, что Антон несколько закрылся. Теперь информацию из него приходилось чуть ли не клешнями вытягивать. — Угадай. — Антон, ну я же не экстрасенс. Давай, пожалуйста, открыто искренне поговорим. Мы же для этого и собрались в том числе. Видишь, я не скрываю своих намерений по отношению к тебе. — Чё-то не знаю… тяжело мне. — вздохнул Антон. — Чё ты на меня давишь? — Ну я не давлю, я просто хочу с тобой поговорить. — максимально тактично пояснил Арс. — Я понимаю, что тяжело, но, если мы хотим друг друга понять, иначе не получится. А Антон сам не понимал, что происходит. Раньше он мог первому встречному вывалить всю информацию о себе: личную, не личную — вообще всё равно. А тут никак не получалось выдавить из себя хотя бы пару слов о собственных чувствах, мыслях и эмоциях, да ещё и Арсению. Вроде как и не чужие люди. В последнее время Антон в целом жил немножко в вакууме, большую часть эмоций и мыслей держал в себе, но полагал, что делает это просто для собственного комфорта, а когда будет нужно — обязательно всем поделится. Как раньше… Но, видимо, его личность всё-таки потерпела некоторые изменения, обнаружить которые было для Антона даже несколько странно. Эти новшества ощущались максимально инородно. Когда он играл в Симс, иногда, с помощью модов, наделял своих персонажей максимально противоречивыми чертами характера, немножечко издеваясь над этими несчастными. Кто же знал, что в последствии уже над ним так поиздевается жизнь? — О чём ты думаешь? — максимально ненавязчиво поинтересовался Арс. — Как может нахуй сочетаться, что я хочу рассказать всё и ничего одновременно? — на грани с истерическим смехом спросил Антон. — Вот я хочу искренне чем-то поделиться, что-то сказать, тебе ответить тоже, но… Ну я не знаю, как это объяснить, как будто у меня есть вторая личность, которая меня херачит по башке и говорит этого не делать. Это же очень странно. Я ёбнулся? — Скорее просто закрылся. — успокоил Арс. — Это, в целом… ожидаемо. Потому что ты сам по себе очень искренний и открытый человек, но в связи с определёнными обстоятельствами это всё уже не очень актуально. При этом эта открытость остаётся в тебе, просто её пытается перекрыть твой тревожный разум, хочет оградить тебя от новых травм. Может, это происходит подсознательно. — Заебись. — со вздохом констатировал Антон. — И чё делать? Вот я хочу и не хочу тебе рассказывать. — Ну я понял, что тебе тяжело. Давай попробуем не торопиться, как будешь готов — так и поговорим. — Ну нет, есть ощущение, что я так никогда не буду готов. Давай это… попробую. — собранно решил Антон, а Арс даже несколько заумилялся его искренним стараниям. — Короче. Ну я просто… На пару минут Антон замолчал, продолжая путь с крайне задумчивым видом, а Арс его от греха подальше не отвлекал, с замиранием сердца краем глаза наблюдая. Его, конечно, и самого убивали изменения в Антоне. Сам Антон, может, и не замечал всего, но Арс точно чувствовал, что он уже совсем не тот милый, простой, самый добрый и самый щедрый парень, с которым он когда-то имел счастье познакомиться. Всего, за что Арс его так полюбил когда-то, в Антоне больше не было. И, что главное, оно не исчезло само — все эти прекрасные личностные черты убил в нём Арсений. Теперь рядом с ним шёл совершенно другой человек, незнакомый, с совсем иными мыслями и убеждениями, нежели раньше. И Арс, конечно, прекрасно понимал, что если Антон озлобится на этот мир и закроется ещё больше — ничего хорошего из этого уж точно не выйдет. Правда, пока не очень понимал, как может на это повлиять… Но это уже другой вопрос. — Я боюсь вообще что-то решать в этой жизни, потому что боюсь решить неправильно. — таки выдал Антон. — Вот мне… чтобы просто решить, соглашаться на эту прогулку или нет, надо было узнать мнение трёх человек, а будь моя воля, я б вообще у всех нахуй спросил, я просто постеснялся. А ты хочешь, чтобы я ебать решил, стоит ли нам пытаться восстанавливать отношения… — Ну я, конечно, странный советчик в данном вопросе, но ты можешь мне рассказать о своих страхах, может, мы к чему-то придём. Почему ты боишься принять это решение? — Ну, блять, потому что… Потому что я боюсь прожить жизнь как Стёпа. — выдал Антон, да с таким ужасом, что Арс благополучно выпал. — Как Стёпа? — недоумевающе переспросил он. — Его жизнь, блять, это мой главный кошмар просто. Я… Ну ты понимаешь, он приходит домой, а там что? Там нелюбимая жена и нелюбимые дети, ему это всё нахуй не надо, но он оттуда не уходит, потому что уже поздно, он уже построил семью, уже въебал туда миллион лет жизни, он просто не может это всё бросить, он в этом несчастен, сбегает от этого ебаться налево к мужику, и живёт в этом ужасе, понимая, что жизнь уходит, но изменить что-то не может, потому что он такой же, как я, блять! Он просто боится уйти, потому что не знает, что его ждёт там, дальше, потому что у него уже есть какая-то ответственность, и вот этих «потому что» дохуя. И всё из-за того, что он когда-то это выбрал неправильно, а уже всё, ему пятьдесят, жизнь уходит, а он… Это же очень страшно — понимать, что ты проебал свою жизнь не на то. — так сочувствующе произнёс Антон, что у Арса на мгновение аж сердце замерло. В том числе и от того, что он на секунду узнал в этом человеке прежнего Антона. — И я боюсь, что когда-нибудь стану этим Стёпой из-за одного неправильного решения и вот… страха что-либо менять. Мне даже тебя ебанутого бросить было очень тяжело, потому что это была какая-никакая стабильность в моей жизни, понимаешь, я же буквально он нахуй! Я был несчастен в этих отношениях, но я готов был до упора терпеть, просто потому что боялся что-то менять и опять принять неправильное решение. — Какой ты всё-таки проницательный. — искренне поражённо заметил Арс. — Я вот… искренне даже не думал об этом, если честно. — Да я же говорю, он просто моя взрослая версия, поэтому я сразу нахуй почувствовал вот эту всю ебень и был близок к истерике. Ещё этот Олег ёбаный, блять, да что б он понимал в этой жизни, предъявляет он сидит ещё человеку. И мне тоже, вот он меня доебал вчера, я теперь думаю типа, а вдруг я на самом деле не гей, и это правда пройдёт… — Ну Олег… — со вздохом махнул рукой Арс. — Ты нашёл, кого слушать. Это же максимально странный персонаж, помешанный на традиционных ценностях. Как мой отец. Если бы я в своё время слушал всё, что он говорит, я сейчас был бы Стёпой. Мне тоже советовали найти жену и завести детишек. — Как ты принял вот это решение? Что ты чётко гей, типа нацелен только на мужиков. Ты не боишься пожалеть? — Нет. — пожал плечами Арс. — У меня как-то… никогда не было страха стать Стёпой. Я всегда выбираю то, к чему склоняюсь на данный момент. Если мне нравится мужчина, а не женщина — я выберу мужчину, потому что он мне нравится на данный момент. Зачем мне думать, что будет дальше, если всё в любом случае в моих руках? Попробуй смотреть на происходящее с точки зрения получения опыта. Даже если опыт будет плохим, травмирующим, он всё равно будет. Если ты будешь всего бояться, то будет как у Салтыкова-Щедрина… — В «Премудром пескаре». — покивал Антон. — Откуда ты знаешь? — удивился Арс. — Ты читал? — Конечно. — максимально убедительно закивал Антон и непроизвольно заулыбался, обнаружив, что Арс приятно удивлён его скромными познаниями в области литературы. — Ну так вот. Ну с одной стороны я согласен, да, но… но есть же, блять, Стёпа. Вот не побоялся чел выбрать, и что с ним теперь? — Он побоялся выбрать второй раз. Ты видишь, как он смотрит на Вову? Я очень не уверен, что он хоть раз в жизни так же смотрел на свою жену. Ему мешают уйти в том числе внутренняя гомофобия и консервативные установки, он сам признаёт, что консерватор, они с Максом из религиозной семьи. Это всё очень распространённая история. Тот же Лёша живёт почти так же. — Блять, Лёша, Лёша тоже моя травма… — хныкнул Антон. — Да, это всё потому, что вы действительно похожи. И если ты не научишься выбирать, решать и преодолевать свои страхи, имеешь все шансы прожить жизнь так же, как они. Приходить домой к нелюбимой семье или всю жизнь пытаться убедить себя в том, что делаешь правильный выбор в своей ориентации и просто пока не нашёл подходящую женщину. — рассказывал Арс и искренне поражался тому, насколько товарища пугает данная перспектива. Сколько он, оказывается, не успел узнать о внутреннем мире Антона. — Поэтому всегда нужно действовать просто по зову сердца. Рациональности и принципам в романтическом плане зачастую нет места. Вот если бы Паша мыслил рационально, ты думаешь, он был бы с агрессивным, самовлюблённым наркоманом Стасом? Или Стас был бы с психически не особо здоровым Пашей? Если бы Дима мыслил рационально, он выбрал бы не особо одарённого Серёжу с внутренней гомофобией? Серёжа выбрал бы занудного, пассивно-агрессивного задрота Диму? Вова выбрал бы изначально закомплексованного, стеснительного и еле-еле говорящего Димочку? Димочка выбрал бы невоспитанного, аморального, психически нездорового Вову? — Ну нет. — подумав, таки согласился Антон. — Но никто не говорит, что этот нерациональный выбор у всех них был правильным. — А какая разница? Даже если это полная хуйня, они все в этой хуйне абсолютно счастливы. Даже если это очень проблематичные отношения, даже если партнёры у них ну Господи-прости, они продолжают сердцем выбирать их. Это же главное. Они сердцем чувствуют, что совершают правильный выбор, поэтому остаются там, где остаются. Потому что самый правильный выбор — тот, который ты совершаешь сердцем. Там неправильного выбора быть не может. — Да я вот ебать уже выбрал сердцем. Тебя. — напомнил Антон. — Ну и кто сказал, что это было неправильно? — выдал Арс и даже посмеялся с его выражения лица. — Во-первых, это всё ещё опыт. Во-вторых, все люди ошибаются. — Под «ошибаются» ты имеешь ввиду встречаться за моей спиной с другим мужиком? — Помнишь, мы обсуждали, что все люди в нашей жизни не случайно? Может, ты должен был показать мне, что так делать нельзя. — Это же, блять, очевидно. — аж опешил Антон. — Ну нельзя людям изменять, что здесь можно показывать и доказывать? — Ну я же не представлял… скажем так, масштабов катастрофы. Видишь, теперь представляю. Да, ценой твоего ментального здоровья, но именно ты произвёл огромную трансформацию моей личности. — Ну и вот как я должен тебе верить? — Над этим надо работать. Главное определиться, надо работать или всё-таки нет. Ты можешь ещё подумать, я не давлю ни в коем случае. — Да. Я подумаю. — вздохнул Антон. На том и порешили. Антон очень сильно сомневался и всё никак не мог перебороть свой страх к принятию решений даже несмотря на то, что сердце давало абсолютно однозначный ответ. Потому что боязнь очередного предательства, недоверие по отношению к Арсению и его намерениям по своей силе ничуть не уступали чувствам. И тем не менее побеседовали они вполне неплохо. Старались более не затрагивать тему их взаимоотношений, в целом Арс в душу к Антону не лез от греха подальше, прекрасно видя, что лимит искренности и откровенности на сегодня исчерпан. Потому обсудили всё прочее: Арс поинтересовался у Антона состоянием его зрения, рассказал что-то о книгах, Антон же поделился историями об играх, о лепке из глины и о товарищах… К слову о них. В конце концов Антон с Арсом добрались до парка аттракционов и, конечно, решили всё-таки присоединиться к друзьям. Ну когда ещё они все вместе побывают в парке аттракционов? Сам парк был относительно небольшим, чисто местным, но толпа собралась весьма внушительная. Причём, что удивительно, все русские. Но это ладно. На территории сразу обнаружилось колесо обозрения, американские горки, башня свободного падения, тир, самолётики, машинки, в полупрозрачном пространстве были множественные батуты и зона с игровыми автоматами, и дальше виднелось ещё несколько аттракционов. Выглядело всё это дело как в кино благодаря тому, что аттракционы и маленькие ларьки были украшены неоновой подсветкой и гирляндами. Даже высокий металлический забор подсвечивался. — Блин, класс. — абсолютно завороженно глядя по сторонам, оценил Антон. — Правда, красота. — закивал Арс. — Где наших-то искать? В толпе ориентироваться было сложновато, и тем не менее благодаря высокому росту оба имели возможность оценивать пространство немного свысока. — Надо искать Алину, она в ярком всегда. — напомнил Арс. — Вон вижу вдалеке что-то кислотно-розовое. — сказал Антон, одним глазом сумевший различить яркое пятно. Туда и направились и, разумеется, не ошиблись. Товарищи в полном составе стояли в очереди на американские горки, а наши двое к ним, конечно, с радостью присоединились. *** У Ангелины тем временем на удивление день проходил ещё более увлекательно. Например, в данный момент она сидела с завязанными глазами и куда-то летела на самом настоящем вертолёте. А с завязанными глазами она провела уже около пяти часов: после подписания контракта её отправили домой, а уже оттуда вечером повезли куда-то, завязав ей глаза ещё в начале пути. Именно поэтому сейчас Ангелина знала только то, что везут её в место проведения большой игры. А где это место, что там будет, кто с ней летит — понятия не имела. Точно знала, что рядом постоянно кто-то есть: вместе с ней контракты подписали ещё несколько человек, плюс сопровождающий. Этим прекрасным коллективом в гробовой тишине они и двигались куда-то. Ангелина видела подобное в «Игре в Кальмара», этот сериал смотрели в своё время Дима, Темур и Вова, а она, проходя мимо, тоже непроизвольно посматривала краем глаза. Хорошие были времена… Ангелина в тот день ещё ругалась на них, потому что те, видимо, не впечатлились финальным сезоном и с утра и до самого вечера орали на всю квартиру благим матом. А сейчас всё отдала бы, чтобы вернуться в тот день, и слова плохого им не сказала бы. Лучше бы орали матом, зато рядом. Но надолго погрузиться в воспоминания не получилось, поскольку вдруг начало что-то происходить. Сопровождающий сообщил о прибытии и, похоже, начал аккуратно и по одному выводить всех контрактников на улицу. Насчёт побегов никто не боялся, конечно, тут люди сами согласились приехать. Ангелину вывели, судя по её подсчётам, последней. Оказавшись на улице, первым делом она ощутила прохладу и просто невероятно свежий воздух. Будто бы очутились они где-то на природе… пахло по крайней мере лесом. — Коллеги! — прогремел сопровождающий, а Ангелина аж вздрогнула. Да и остальные наверняка. — Сейчас по одному в порядке очереди буду вас подводить к нужному месту. Там люк. В люк вы спускаетесь, нащупываете лестницу и ползёте вниз. Внизу вас страхуют, будете падать — наверно, поймают, но лучше соблюдать осторожность. Ясно? — Да. — откликнулись человек шесть. Ангелина в напряжении ждала своей очереди, пока не представляя, как будет спускаться по лестнице вслепую, и тем не менее тот факт, что все контрактники до неё спустились без проблем, определённо успокаивал. В конце концов Ангелине даже помогли со спуском какие-то милые люди. Сопровождающий сверху подсказывал, куда двигать руки и ноги, а внизу кто-то действительно активно страховал. Лестница была наощупь приятной, матовой, явно новой… в целом внутри стоял запах нового, будто бы только отстроенного помещения. А со спуском Ангелина действительно с горем пополам справилась. Далее их паровозиком повели… куда-то. Двигались по-разному: то направо, то налево, то долго шли прямо, то поднимались по лестницам, то спускались, а Ангелина даже не пыталась запоминать направление, поскольку толку в этом, в общем-то, и не было. Остановиться их в конце концов попросили только минут через десять, заведя, похоже, в какое-то помещение. Ангелина не видела, не слышала, но чувствовала, что здесь много людей, и убедилась в этом окончательно, когда сопровождающий отвёл её то ли в толпу, то ли в линию… в общем-то, поставил в какое-то определённое место. — Можете снять маски. — разрешил сопровождающий. Ангелина секунду помедлила, но, услышав по сторонам активное шуршание, и сама оживилась. Быстро сорвала с лица маску и тут же принялась судорожно озираться по сторонам. Вокруг было действительно многолюдно: Ангелина стояла в первом из трёх рядов, в каждом человек по десять. Оказались они посреди просторной пустой комнаты, из примечательного в которой можно было отметить только то, что она была полностью белой. Буквально: белые полы, белые стены и больше ничего. Перед группой контрактников, к слову, стояли трое: первый — очень широкий коренастый мужчина в маске на нижней половине лица и в тёмных очках, с короткой стрижкой. Второй — невысокий, лысый, с полностью открытым лицом и серыми холодными как ледышки глазами. А по центру обнаружился тот самый Чёрный, со вчерашнего дня совсем не изменившийся: всё в той же экипировке и с повязкой на глазу. — Добро пожаловать. — пугающе безэмоционально произнёс лысый, а Ангелина по голосу моментально распознала в нём сопровождающего. — Вынуждены сразу вас покинуть, сами понимаете, работа. — сказал коренастый, и его Ангелина тоже узнала — тот самый страховщик. — Оставляем вас с товарищем ведущим. Лысый и коренастый действительно ушли, а контрактники остались один на один с Чёрным. Ангелину он совсем не пугал, а вот остальные в большинстве своём поглядывали с опаской. — Сразу делимся: повара, уборщики и прочий персонал — налево, боевики — направо. — скомандовал Чёрный. — Зачем? — осведомился один из мужчин, тем не менее идя направо. — Чтоб ты спросил. Шустрее, шустрее. — хлопая в ладоши, поторопил он. Контрактники действительно разделились на две группы, и боевиков оказалось чуть больше — семнадцать, прочего персонала тринадцать человек. — Замечательно. — оценил Чёрный. — Сейчас слушаем и вниманием. У нас здесь строгая дисциплина и иерархия. Кто угадает, какова иерархия среди обслуживающего персонала, боевиков, креативной группы и управляющего персонала? — Управляющие, боевики, креативные и обслуги. — решил молодой парень из боевиков. — Неверно. Управляющие, креативные, обслуживающий персонал, боевики. — поведал Чёрный. — Почему мы в самом низу? — опешил мужчина из боевиков. — Потому что вы даже не совсем люди. — отмахнулся Чёрный. — Из всех, кого вы сможете найти на территории, главный кто? — Вы. — отрапортовали все разом. — Именно. По всем вопросам обращаться ко мне. У вас есть и свои главари: вот лысый мужчина — это к вам, террористам, симпатичный пухляш — это ваш, дружочки-пирожочки. С рабочими графиками вас ознакомят ваши командиры, заняты вы будете не целыми днями вплоть до игры, поэтому придётся находить, чем развлекаться, а развлекаться у нас есть чем. Пройдёмте на экскурсию, заодно заселим вас… ну персонал точно, а вы… — махнул рукой Чёрный, обращаясь к боевикам. Да, боевиков этот человек определённо не переваривал и даже не собирался скрывать этот момент. Зато обслуживающий персонал Чёрный устраивал в абсолютной степени — спокойный, вежливый, рассудительный. Не припадочный — и на том спасибо. А отправились первым делом в коридор. Чёрный их не строил, все как-то сами по себе распределились, да и коридор был вполне просторным. Точно такой же белый, как, видимо, и всё здесь… так и свихнуться недолго. — Это третий этаж, на третьем этаже по сути всё для персонала, ниже вам спускаться не нужно, там идут ремонтные работы, но вас время от времени могут вызывать, лестницы вот там, в конце коридора, там спускаетесь вниз, дальше вас встретят скорее всего. Вот здесь первый поворот. — рассказал Чёрный и действительно остановился у первого перекрёстка, пойти можно было налево, направо, прямо и назад. — Налево комнаты обслуживающего персонала и прочего персонала, направо — боевики. Живут обычно в комнатах по два человека. — А где вы живёте? — поинтересовался парень блондин. — Секрет. Если не находите меня на этаже, значит, я занят. Пойдёмте для примера посмотрим одну из комнат… Среднестатистическую комнату для персонала действительно посмотрели и оценили как очень даже симпатичную, поскольку дизайн действительно радовал. Стены на этот раз бело-чёрные, две кровати у двух разных стен — белые с чёрным постельным бельём, у каждой по чёрной тумбочке, белый рабочий стол, чёрный шкаф. В общем-то, всё, что требуется. Далее проследовали в огромную столовую, будто бы из американской школы, посмотрели библиотеку, спортзал, комнату отдыха с телевизором, туалеты и душевые. Абсолютно всё здесь было выполнено в бело-чёрных цветах и, в целом, выглядело-то просто потрясающе, очень стильно, только вот с ума сойти в такой обстановке действительно можно было очень быстро. Даже книги в библиотеке все как одна имели либо чёрные, либо белые обложки. — И наш последний лот: кинозал. — объявил Чёрный, ведя группу в конец коридора. — Там смотрят кино, соответственно? — догадался возрастной мужчина. — Там смотрят игры. — А-а. — понятливо и крайне заинтересованно затянули все разом. — Не знаю, есть ли что сейчас, но, судя по тому, что никого нихуя нигде нет… — оглянувшись по сторонам, оценил Чёрный. — …вполне может быть. — А можно остаться посмотреть? — Можно остаться посмотреть, дел у вас на сегодня нет, комнаты за вами в любом случае пока закрепляют. Чёрную дверь в кинозал ведущий открыл, а там обнаружился действительно зал будто бы из кинотеатра. С огромным экраном, чёрными креслами, ленточной подсветкой на ступеньках на время сеанса, вероятно. Сейчас горел общий свет, поскольку кино ещё явно не началось, но зал уже был набит людьми: заняли почти все места, а было их около трёхсот. — Нихрена себе… — прокомментировали все новоприбывшие разом. — Это кто-то крутой походу будет играть. Э. — свистнул Чёрный, а там большинство в зале переключилось на него. — Кто играет? — Там гремучая смесь: леваки, новгородцы, немного иностранцев, часть питерских, немного крымских, краснодарцы, воронежцы и москвичи. — Ну вот… — начал Чёрный, вновь обратившись к группе, но резко оглянулся назад: — Москвичи? — Москвичи. — активно и крайне восторженно закивали в зале. — Это мои? — тут же ужаснулась Ангелина. — Ты из москвичей? — аж полушёпотом от шока спросили новоприбывшие, а та аккуратно кивнула. — Смотрите, кого привёл. — сказал Чёрный и указал на Ангелину, а большинство в зале аж рты немного пооткрывало. Ангелине стало аж несколько неуютно, поскольку со всех сторон на неё смотрели максимально поражённо и заинтересованно, а она сама даже близко не понимала причину такой вовлечённости. Теперь Ангелина безумно нервничала в связи с поступившей информацией и тем не менее, конечно, проследовала в зал вместе с остальными. Им как раз хватило последнего почти полностью свободного ряда, чтобы разместиться. Кто-то, конечно, остался стоять, но в любом случае. — А почему их так много? — рискнула спросить Ангелина, обратившись к Чёрному, по счастливому стечению обстоятельств стоящему рядом с ней, с краю, в проходе. — Им так нравится смотреть на… массовые убийства? — Да, я тоже в ахуе. — без особого энтузиазма покивал Чёрный. — Некоторые тут сутками сидят, каждую игру смотрят. — А вы? — Я не всё смотрю. Выборочно. Самые популярные команды могу глянуть иногда, когда совсем делать нечего. В зал тем временем вошли двое мужчин — толстый и рыжий, а все почему-то тут же затянули крайне воодушевлённое: «О-о». А Ангелина сразу глянула на Чёрного, не издавшего ни звука. — Это ставочники. — пояснил он, а Ангелина, вспомнив, что здесь принято ставить на игроков, ужаснулась окончательно. — В порядке живой очереди, начиная с первого ряда! — объявил рыжий. — По предварительным данным у нас намечается не игра, а пиздец, держу в курсе. Коэффициент вам решили поднять ради такого события, слушаем внимательно: ставка на победу топ игрока — два, ставка на проигрыш обычного игрока — два с половиной, ставка на победу обычного игрока — два с половиной, ставка на победу топ команды — три, ставка на потерю хотя бы одного игрока, то есть, проигрыш обычной команды — три с половиной, ставка на потерю хотя бы одного игрока, то есть, проигрыш топовой команды — три с половиной, ставка на проигрыш топ игрока — четыре, ставка на проигрыш всей обычной команды — пять, ставка на проигрыш всей топовой команды — десять. — Что это значит? — поинтересовалась Ангелина. — Ну это… если ты поставишь сто рублей на победу топ игрока, а там коэффициент два, ты получишь двести рублей. Просто умножаем ставку на коэффициент. — пояснил Чёрный, а Ангелина максимально понятливо кивнула и вновь устремила взгляд на ставочников. — Пас. — моментально и явно отработанно начал первый сидящий в первом ряду мужчина. — Тыщу ставлю, что московские победят полным составом. — подумав, огласил второй, а толстый ставочник сразу принялся вносить, видимо, ставку в свой блокнот. — Двадцать тысяч на Бондаря, на победу. — продолжила следующая женщина. — Ошибка, он плох сейчас. — прокомментировал мужчина из третьего ряда. — Я вне очереди, можно, пока не забыл? На победу Журавлёва сто косарей. — Это интересно. — нервно усмехнулся рыжий, да и остальные оглянулись на мужчину с крайне заинтригованными выражениями лиц. — Шеминов сам умрёт, его не отдаст. Элементарно. — пожал плечами тот. — По этой же причине, кстати, ещё на младшего Шеминова допиши мне пятьдесят косарей. — Почему половина? — заинтересовалась женщина, поставившая на Бондаря. — Он нестабилен в последнее время, хер знает, чё от него ожидать. — Вы меня сегодня радуете, Андрей. — усмехнулся рыжий. — Продолжаем разговор. — А я на Шеминова старшего ставлю лям. — выдала следующая женщина, а у Ангелины аж глаза на лоб полезли. — На победу, разумеется. — Как предсказуемо. — оценил рыжий. — Следующий. — То же самое, пятьдесят тысяч. — Подсказка зала. Андреев, Позовы и Шастуны — топ игроки? — поинтересовался следующий мужчина. — Андреев и Темур — нет. Дима, Антон и Оксана — да. — ответила девушка. — Тогда я на… бля, на Шастуна опасно, они вот с Шеминовым нестабильны в последнее время… А давайте я на обоих Позовых по три поставлю. — А я вас удивлю, ставлю на победу Джабраилова. — Мы даже не знаем, как он играет. — опешил молодой парень. — Вот именно, от этого коэффициент выше. Так, капитан? — Так точно. — согласился рыжий. — Хоть какое-то разнообразие. — А мне бабки дороже вашего разнообразия, я ставлю на Шеминовых обоих по двадцать косарей. — продолжил следующий мужчина. — А я тоже на Журавлёва поставлю… пятнашку. — И я на Журавлёва ставлю пятьдесят. — А я на Журавлёва ставлю пятьсот. Рублей, у меня больше нет. — Ребята, вы все ебанулись. — оценил следующий бородатый мужчина. — И ты ставишь… — призывающе развёл руками рыжий. — Ну на Журавлёва, разумеется. — абсолютно убеждённо выдал тот, а в зале, конечно, посмеялись. — Давай… да хер с ним, гуляем. Сто косарей. — А я не думаю, что любовь к Журавлёву сильнее, чем к сыночке-корзиночке. — поспорила следующая девушка. — Я на Стасика пять косарей ставлю. — А я на Витька Морозова поставлю для разнообразия, он какой-то заряженный в последнее время. Пять тысяч. — А я на Журавлёва десятку. — О, охуеете сейчас. Ставлю десятку, что Шеминов проиграет. — придумал следующий парень, а там действительно все истерически посмеялись. — Старший. Видите, какой я рисковый? — Ты ебанат, а не рисковый. — посмеялся его сосед. — А я ставлю в целом на полную победу москвичей и питерских по пять косарей. — А я ставлю на проигрыш Попова младшего пять косарей. — Объяснись. — попросила женщина с первого ряда. — Шеминов мелкий подставит и всё. — пожал плечами тот, а остальные этой теорией явно заинтересовались. — Я ставлю на Климова из питерских пятнашку. Всегда работает. — А я ставлю на крымских, кстати, и на московских по двести рублей. На победу. — А я на Журавлёва пятьдесят. Тысяч. — И я на Журавлёва десять. — Убедили, окей, на Журавлёва двадцать. — Да вы поохуевали там? — наконец опешил рыжий. — Нехуй выёбываться было с коэффициентами. — вместе с остальными просмеялся Чёрный. — Повысили они, да вы теперь не расплатитесь. — Да мы-то расплатимся, просто ну реально охуели! Ну продолжайте. — Ну на Журавлёва… — продолжила следующая женщина и вместе с остальными рассмеялась с выражения лица рыжего. — Кто сука придумал эту хуйню с Журавлёвым, никогда в жизни на него, блять, не ставили! — заорал рыжий, а там руку аккуратно поднял тот самый мужчина. — Я тебя придушу подушкой нахуй ночью, ходи оглядывайся. Так сколько там? — Десять. — договорила женщина. — Для разнообразия… кто бы мог подумать… на Шеминова. — всё ещё посмеиваясь, сказала следующая девушка. — Ну хоть на младшего? — с надеждой спросил рыжий. — Давай на младшего пятёрик. — с сочувствием согласилась та. — И на старшего тридцать. — Уёбища. — покачал головой рыжий. — Ладно, реально для разнообразия ставлю на Шастуна. Он какой-то странный в последнее время, мне нравится. Давай семёрку. — А мне теория с Поповым понравилась, ставлю десятку на его проигрыш. — На Журавлёва тридцатку. — На Журавлёва двадцать, на Шеминова старшего столько же, на мелкого Шеминова столько же, на Оксану столько же… ну и Димку Позова давайте тоже, пусть будет пятнашка. — На Журавлёва… — начал следующий мужчина, а у рыжего уже аж глаз дёрнулся, с чего остальных накрыло по новой. — Ребята, а если он помрёт, мы же нахуй сами застрелимся… — истерически просмеялся парень с первого ряда. — Да-а, это будет как когда вы все поставили миллионы-миллиарды на полную победу москвичей, а у них Надюха померла. — закивал рыжий. — Повезло, что Шеминова откачали, а то б вы нахуй вскрылись все. Так что думайте, ребята, мы не переживём вторую судную ночь. Так вот, мой хороший, ты подумал? — Да. На Журавлёва десятку. — кивнул тот же мужчина, а рыжий уже начал долбиться головой о стенку. — Сегодня мы либо застрелимся, либо сопьёмся. Ну на Журавлёва пятьдесят. — На Журавлёва сто косарей. Если побеждает, закупаю всё бухло на празднование. — пообещал следующий мужчина. — О-о! — тут же крайне воодушевлённо затянули собравшиеся. И не успели все толком порадоваться, как вдруг в зал вошёл Боря. И если бы вы только видели выражение лица Ангелины. Все тут же замолчали и встали, видимо, в знак уважительного приветствия, а Ангелина, в момент одумавшись, повторила этот жест. — Добрый вечер. — поприветствовал Боря, почтительно кивнув. — Присаживайтесь. Чё тут у вас за сыр-бор? — Да они все на Журавлёва ставят повально! — истерично пожаловался рыжий. — А, опять лудоманите? — посмеялся Боря. — Это хорошо, что развлекаетесь. Пустите посмотреть? — Конечно, конечно. — моментально согласились все разом, а весь первый ряд чуть не синхронно поподскакивал с мест, предлагая начальнику своё. — Да я вон назад сяду, садитесь. — махнул рукой Боря. — А ставочку не сделаете? — спросил мужчина со второго ряда. — Ну давайте! — попросила молодая девушка. — Давайте! — тут же подхватили чуть не все разом. — Ставочку? — посмеялся Боря. — Ну давайте сделаю… — Давайте. — моментально воодушевился рыжий. — На кого? — Ну на Журавлёва, что ты мне тоже это? — выдал Боря, а там всех накрыло окончательно. — Ладно, чтобы добавить интереса, я поставлю миллион на его проигрыш. — Ебать. — действительно поразились все разом. — Что тоже вполне вероятно, я-то знаю, какая игра. — покивал Боря и отправился на задний ряд. — Товарищ ведущий, а вы, может, тоже поставите тогда? — предложили с первого ряда. — Давай, давай! — тут же воодушевились и остальные. — Ну такая игра! — Я на людей ставки не делаю. — напомнил Чёрный. — Ну один разочек! — Товарищ ведущий, ну поставьте уж. — улыбнулся Боря. — Почему нет? Действительно намечается вполне… занимательное зрелище. И подзаработать можно, поставь себе на того же Журавлёва и наслаждайся. А Ангелина теперь уже совсем не понимала, что же здесь забыл этот человек. Ведь было абсолютно очевидно, что Чёрный мало того, что не поддерживает происходящее, ему ещё и отвратительно поведение окружающих. С каким осуждением и разочарованием он смотрел на всех этих ставочников… Да Ангелина аж сама застыдилась, хотя ничего криминального не делала! — Ну давай! — Не ломайся, заебал! — Так смотреть в сто раз интереснее, я тебе отвечаю! — Если твоя ставка сыграет — я исполню любое твоё желание. — придумал Боря. — В рамках разумного. А вот на этом моменте Чёрный явно очень заинтересовался и, с пару секунд подумав, всё-таки сказал: — Окей. Если ставка сыграет, завтра никаких нападений на москвичей. Договор? — Ах ты гондон. — задумчиво оценил Боря, на что тот только посмеялся вместе с остальными. — Если у них кто-то погибнет, они и так два-три дня отдыхают. — напомнил рыжий. — Это уже неактуально, у нас последний рывок, больше никаких поблажек. — оповестил Боря, а собравшие, одумавшись, констатировали понятливое: «Точно». — А почему именно завтра? — поинтересовались со второго ряда. — Захотелось мне так. — пожал плечами ведущий. — Ну так чё? Договор? — Так и быть. — подумав, таки согласился Боря. — А мог бы попросить выходной. Ну делай ставку. — Ну давай тебе в противовес лям на победу Журавлёва. — О-о! — тут же воодушевлённо затянули все разом. — Я бы на твоём месте не был так уверен. — ехидно посмеялся Боря. — Но хорошо, как скажешь. Но если ты проиграешь, завтра я москвичам устрою просто пиздец. — Закрепили. — согласился ведущий и обменялся с Борей крепким рукопожатием, на что остальные, конечно, похлопали. — Мы зафиксировали. Продолжайте, ребята. — попросил рыжий. — А можно посмотреть, кто есть вообще? Не хочу на питерских и москвичей ставить — банально. — пожала плечами следующая женщина. — А выведите нам изображение на экран. — попросил Боря. Борю тут слушались, похоже, беспрекословно, поскольку изображения с камер вывели буквально в момент. Девять прямоугольников, на которых, кстати, было прекрасно видно всё, что нужно. Конечно, без крупных планов, но к просмотру тут явно готовились, ведь камеры были установлены идеально и захватывали каждый уголок парка аттракционов. — А вон какой-то интересный смугленький мужчина. — прищурившись, заметила та женщина. — Не видела раньше. — Это же Тайлер. — поотвечали с разных концов. — Наш волк одиночка. — покивал Боря. — Не особенно перспективный игрок, не рекомендую. — А я рискну. Пять тысяч на его победу. — решила женщина. — Как можно было обидеться на такое количество людей? — пробормотал Чёрный, нервно усмехнувшись. — Отвали. Ищи лучше хомячка нашего, не вижу… — начал Боря, но, столкнувшись взглядом с Чёрным, вдруг поправился: — Господина Журавлёва, извините. — А вон они стоят. — нашёл один из мужчин. — На первой камере, ближе к выходу. — Это моментальный проёб. — не без удовольствия оповестил Боря. — Зайдут как раз оттуда. — А чё будет-то? — спросили чуть не все разом. — Увидите. — хмыкнул Боря. — Но, небольшой спойлер: все, кто останется у выхода — нежильцы. В том числе и товарищ Журавлёв… — Смотрите, фокус. — сказал Чёрный. — Сейчас они оттуда уйдут. Раз, два и… три! И если бы вы только видели выражения лиц остальных, когда Журавль, Антон, Вова, Серёжа и Оксана, как раз и стоявшие у выхода, вдруг ровно на счёт «три» отправились вглубь парка. — Чё нахуй? — выдал Боря, а остальные, отойдя от шока, благополучно рассмеялись. — Ты это как сделал? — Сила мысли, бро. — тоже посмеиваясь, ответил Чёрный. — А ты можешь заставить Антонова съебнуть от выхода? Я на него хочу поставить. — Сорри, у меня перезарядка. Да дальше, дальше, дальше идите, какого хуя вы остановились?! — истерично закричал Чёрный. *** А дело в том, что у Журавля развязался шнурок, потому первым остановился он, успев отойти от входа всего метров на тридцать. — Вовочка? — позвал Журавль, постучав его по плечу, и указал на свой кроссовок. А Вова в свою очередь моментально опустился перед ним на одно колено и принялся завязывать шнурок. — Это какой нахуй уровень каблука?.. — истерически просмеялся Антон. — Дмитрий, а вы, я извиняюсь… не прихуели? — уточнила Оксана. — Да я не умею завязывать шнурки. — таки признался Журавль. — Это его кроссовки, я надел, потому что они по цвету подходят. — А-а. — понятливо протянули Оксана, Антон и Серёжа. — А почему ты почти в сорок не умеешь завязывать шнурки? — поинтересовался Серёжа. — Потому что бабушка всегда сама мне завязывала. — несколько пристыженно объяснился тот. — А потом, когда переехал, я на липучках просто покупал… Ну чё вы ржёте?.. — Это мой любимый вид его историй… — поднявшись на ноги, покачал головой Вова. — Расскажи мою любимую, пожалуйста. — Про то, что бабушка меня мыла до восемнадцати лет? — выдал Журавль и благополучно добил. — Блять, это же вообще несмешно… — крайне сочувствующе просмеялась Оксана, прикрыв рот рукой. — Конечно несмешно, потому что ты нормальная, а этот пидорас ходит угарает надо мной уже второй день! Он теперь заходит в ванную, когда я моюсь, и с абсолютно серьёзным ебалом предлагает помочь! — Ты не отказываешься. — напомнил Вова. — Это другое. — таки тоже посмеиваясь, оповестил Журавль и чмокнул его в губы. — Спасибо. Ну, за шнурки. Это же очень странно выглядит, тебя это не унижает, не оскорбляет? — Мне до пизды, если честно. — ответил Вова и мягко поцеловал его. — Антоша. — сказала Оксана и указала на Вову. — Запомнил. — согласился тот. — А научи Арса так же. — Нет, от лишних хромосом я пока не научился людей избавлять, мой мальчик, извини. Но как только — первым делом к вам. — заверил Вова. — Ой, да иди нахуй. — тем не менее тоже посмеиваясь, ответил тот. — Он вообще норм, между прочим. Мы же вот… — Что вы? — заинтересовалась Оксана, а Антон только в тот момент вспомнил, что мама вообще-то ничего не знает. — Ну общались сегодня много. Вообще адекватный. Прям знает, чё хочет, всё конкретно, понятно. Попытался мне своё поведение объяснить. Это сомнительная хуйня, конечно, потому что объяснял он измену, но всё равно. Не давил на меня, так… с пониманием, короче, относился. — Ты же не собираешься моментально очароваться этим базовым минимумом? — уточнила Оксана. — Ну нет конечно. Просто ну… из хорошего пока вот так. — Ну норм. — переглянувшись и, видимо, молча посоветовавшись, констатировали все четверо, а Антон аж чуть облегчённо выдохнул. — Серёжа, Диме ни слова, блять, я тебя умоляю. — сразу обозначил Антон. — Думаешь, он пока не понял? — удивился Серёжа, покосившись на Журавля. — Солнечный ребёнок… — вздохнул Антон, пока остальные смеялись. — Твоему Диме, ёб твою мать. — А-а, да мы и так не разговариваем. — махнул рукой Серёжа. — Почему? — не поняли остальные. — Он общается только со своими этими книжками по ЕГЭ, блять, он вот даже сейчас слушает какой-то семинар, пока все отдыхают! — Вебинар. — поправила Оксана. — Наверно. — не без печали пожал плечами Серёжа. — А мы его, я извиняюсь, к чему готовим? — уточнил Антон. — К революции нахуй? — Пока неизвестно. — нервно усмехнулась Оксана. — Ну, с другой стороны, должен же хоть кто-то в нашей семье сдать ЕГЭ… Вовочка, ты как себя чувствуешь? — Ай? — переспросил тот, оторвав взгляд от толпы и переключившись на Оксану. Да, выглядел он действительно несколько потерянно. — Ну что уже случилось? — спросил Журавль, бережно поглаживая его по плечу. — Плохо? — Нет, просто… Просто я их всех как будто видел… — абсолютно недоумевающе пояснил Вова, продолжая вглядываться в толпу. — Чё? — не понял Антон и тоже оглянулся. — Кого? Вот этих рандомов? Вова несколько растерянно пару раз кивнул, а остальные, вообще ничего не понимая, только переглянулись. — Та я не ёбнулся! — истерично воскликнул Вова. — Конечно нет, ты просто устал. — максимально доброжелательно покивала Оксана. — А вдруг он правду говорит? — тревожно оглядываясь, спросил Серёжа. — Ну даже если он их всех правда видел, что с этого? — не понял Антон. — Ну это странно. — пытался донести Серёжа. — Это не очень хорошо. — крайне настороженно сказал Журавль, от греха подальше покрепче сжав Вовину руку в своей. — У него прекрасная память на лица. — Вот тот точно был на похоронах, а вот та девушка, я её на табло видел, в офисе у них… — рассказал Вова. — Ага, понял, пиздища. — уже весьма напряжённо оценил Антон. — Ребята, а что же мы… стоим?.. — Думаете, маньяки? — включилась Оксана. — Надо найти остальных. — решил Вова. — Идите на выход, а я… — Я с тобой. — моментально пресекли Журавль, Оксана и Антон. — Но… — попытался Серёжа, но те четверо уже рванули вперёд. — Ну почему обязательно всё время играть в супергероев?! Серёжа был мало доволен происходящим и тем не менее в состоянии паники решил рвануть за ними, а не на выход. Было ли решение помочь друзьям, а не спасаться самим, правильным? Тут уж с какой стороны посмотреть. Эгоизм в данном вопросе определённо гарантировал всем им жизнь, но товарищи были настоящей командой, и раз уж оказались в этой катастрофе все вместе, то и выбраться попытаются сообща. А вот получится у них или нет — это уже совсем другой вопрос.