Спорт не для слабых

Спортивная и обычная выносливость в жизни Минхо — это разные вещи. Как белка в колесе: работа, учёба, работа, иногда дом, и снова по кругу; но он справлялся. Уставший, измождённый, порой без желания жить дальше, но справлялся. Только с тренировками старался изо всех сил, но пока не видел результатов. Новая переменная в отлаженном механизме сломала нахрен всю систему. Не хватало ни сна, ни энергии — ничего не хватало. Внутри крепло единственное желание — упасть пластом в глубокую яму, и чтобы землёй сверху присыпали для пущей убедительности. Во время работы и после тренировки других мыслей не возникало. Больничный коридор казался бесконечным. Ночью тихий: пациенты спали, не мельтешили перед глазами, и сотрудники не суетились. Руки и ноги нещадно болели после вчерашней тренировки, а швабра тяжелее, чем самый тяжёлый вес в спортзале, куда Ли никогда не ходил. Несколько часов беспокойного сна на неудобной кушетке не принесли бодрости. Наоборот, как будто насмехались, когда тот упорно пытался держать глаза открытыми, но веки, как назло, слипались. Получалось насилу и с трудом, но он продолжал бороться, как мог. Пока ещё мог. Резкий запах хлорки и моющих средств, пропитавший санитарский костюм и, по ощущениям, даже нижнее бельё, забивал нос и мысли. Минхо нервно поглядывал на часы, ожидая конца смены и прихода маминого лечащего врача. Ему нужно узнать результаты анализов, которые сдал раньше. Никаких предчувствий — ни плохих, ни хороших — не было. Никаких предположений, даже самых наивных или безнадёжных — в голове так пусто, что становилось страшно. Много думал о другом: о баскетболе и команде, о бредовых идеях Феликса и лекциях по финансовому консалтингу, которые нужно кровь из носа показать преподавателю, чтобы тот закрыл глаза на множество пропусков. Вспоминая о маме, только сильнее сжимал кулаки и со злостью вымывал отделение, чтобы выкроить пару минут отдыха. Сдаваться нельзя, иначе она тоже сдастся. Бессмысленно сокрушаться, это ничем не поможет. Другое дело — приложить все усилия, чтобы добиться результата. В процедурном кабинете всё как обычно: белоснежные шкафчики ровными рядами, холодильники с препаратами под строгим контролем, и каждый предмет на своём месте. Прохладно, почти стерильно и тоскливо, но зато тихо. Когда выходил на сутки в выходные, хотелось лезть на стену или приложить о неё кого-нибудь из надоедливых пациентов, путающихся под ногами и капающих на мозги. Ночные смены безопаснее, особенно для окружающих. Иногда можно нарушить идеальный порядок — незначительно, только для уборки, конечно. Ли знал, где хранится снотворное, и пользовался им, раз при ревизии никто не спрашивал с него. Выяснив, какие лекарства скоро просрочатся, он не давал им пропасть, находя применение. Главное — всё делать быстро и аккуратно. Транквилизаторы — почти единственное, что помогало нормально поспать. Бессонница мучила вопреки усталости и тянула ко дну хуже всего остального. Снотворное служило небольшой опорой, чтобы не свихнуться и выстоять. Заскрипела дверь, и парень резко выпрямился, ловко убирая находку в карман — движение отточенное, и реакцией, даже будучи сонным, мог только похвастаться. Сделать вид, что разминал спину, пока мыл пол, — да раз плюнуть. На пороге появился знакомый мужчина, с которым как раз искал встречи. Тот дежурно улыбнулся, но сразу досадливо поморщился, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Опрометчиво приходить сейчас, когда каждый божий день в одно и то же время здесь проводится уборка. — Хубэ, зайдите в ординаторскую, когда освободитесь, — попросил врач и быстро ушел после вялого кивка в ответ. Предположения, отложенные до лучшего времени, которое всё равно никогда не наступит, Минхо дотянул до последнего момента. Доли секунды, когда успел рассмотреть выражение чужого лица, сейчас использовал, чтобы предугадать ответ, будто пара минут действительно что-то решат. Паника неприятно сдавила грудь, но он всё же закончил уборку. Промедление стало невыносимым, и Ли не мог позволить себе больше ни секунды. Разобрав инвентарь, он бросил перчатки в мусорное ведро и поправил форму, словно от этого жеста внешний вид как-то изменится. Ни черта подобного — просто пытался взять себя в руки и снять напряжение. Контроль давался с трудом: сохранить безразличие сложно, да и переживания совсем не помогали. — Для пересадки лучше всего подходят братья или сёстры. Не дети, конечно. Шанс был и так невелик, понимаете? — доктор произнёс это вроде бы деликатно, но всё равно отстранённо, и Минхо сжался от его слов. — Мы не совместимы? — с потухшей, забившейся в агонии надеждой уточнил Ли, но на самом деле уже понимал, что так и есть. Прояснять очевидные вещи бессмысленно, но промолчать тоже не мог. С какого перепуга что-то могло сложиться удачно в его жизни? Всё, что оставалось, — целовать задницу фортуны. Ли Минхо настолько маленький человек, что валялся у ног судьбы, напрасно надеясь избежать подошвы её ботинок. След уже всё равно красовался на щеке. Вернее, превратился в отвратительный шрам — отпечаток жестокого фатума, который видно невооружённым глазом. — К сожалению, нет. Но мы отправили запрос в регистр. Теперь нужно подождать, пока не найдется подходящий донор. Как только это случится и он пройдет дополнительное обследование, мы начнем курс химиотерапии перед трансплантацией. — Сколько ждать? — бесцветно спросил Ли, глубоко вздохнув. Воздух, запертый в грудной клетке, рвал лёгкие изнутри. Ждать — самое неблагодарное дело. Никак не повлиять, не помочь, не ускорить, а только смиренно ждать. Это то, что делала мама, несмотря на споры с Минхо, который сидеть сложа руки не собирался. Однако всем глубоко насрать, что он собирался делать, а что нет. Безысходность душила, и никакого удовольствия от асфиксии тот и близко не получал. Любое наслаждение давно превратилось в пыль, от которой пытался избавиться, пока не задохнулся. — Возможно, несколько месяцев. Это долго, учитывая ухудшающееся состояние. Другого выхода нет. Мы сможем понять, приживутся ли неродственные клетки, тоже только потом. Наш главный враг — время. — Я понял вас, сонбэ, — парень тупо кивнул, попятился к выходу и вышел с бледным, восковым лицом, с которого резко отхлынула кровь, эмоции и сама жизнь. Ему срочно нужно уйти, сбежать или исчезнуть в кромешной темноте. Тиканье часов, безучастные глаза врача, изображавшего сочувствие, хотя говорил заученные фразы, и чёртово время, ускользающее, как песок сквозь пальцы, — всё это низвергало Минхо в адскую пропасть. Он падал всё ниже и ниже, и страх перед смертью пропал. Лучше бы разбился насмерть — это не самый худший исход. Худший — выжить. Запахи, к которым привык и уже не ощущал так остро, как раньше, въелись в ноздри, голову и черепную коробку, где прятался чудом уцелевший разум. Парня мутило, словно ещё немного, и выплюнет кишки наружу. Паника смешалась с безысходностью, и от ядрёного коктейля тошнило ещё больше. Тело пронзила не бодрость, а что-то другое — болезненно сильное чувство, из-за которого не ощущал себя самим собой. Это определённо не он, а кто-то чужой, кто бесцельно брёл по больничному коридору, едва передвигая ноги. Опомнившись только у палаты матери, с трудом проглотил тяжёлый ком — зря, его вес сразу пригвоздил к земле. Ли так и застыл с вытянутой рукой, коснулся дверной ручки, но не решился войти. Уже видел изнеможённое лицо, призрачную улыбку и нежелание жить, хоронившее её вместе с ним раньше времени. Гримаса боли заставила поморщить губы, как будто по телу пустили разряд электрического тока. Опять недостаточно сильный, чтобы завершить страдания. Хуже всего, когда жизнь становилась камерой пыток. Кто бы ни придумывал изощрённые мучения, равных ему не было, но аплодировать у Минхо не было сил. Он низко склонил голову и бросился прочь от палаты, едва не срываясь на бег. Как смотреть ей в глаза, когда оказался бессилен помочь? Даже его блядские стволовые клетки не подошли, а сам парень и того хуже — ни на что не годился.

***

Неугомонный гул студентов в переполненной аудитории капал на мозги. Со всех сторон доносились громкие, неразборчивые голоса, вызывающие лишь желание втащить, чтобы все точно заткнулись. Но, к сожалению, Минхо не мог набить рожу сразу целому потоку. Было к чему стремиться, хотя и бессмысленно — его раздражал весь человеческий род вместе взятый. Впервые парень ждал начала занятия, чтобы из неприятных личностей, которых приходилось слушать, остался только преподаватель. Сон, как назло, не приходил, хотя между партой и его щекой сложилась тесная и нерушимая связь. Давно не просто интрижка, а серьёзные отношения. Как по закону притяжения его всегда тянуло в горизонтальную плоскость и сразу к греческому богу Морфею. Может, вместо снотворного проводить пары у него дома? Хотя бы удастся выспаться. Болезненный рассудок рождал мысль за мыслью, а Ли безуспешно пытался найти рубильник, чтобы к чёрту отрубить питание. Жаль, что он не электрический прибор — это решило бы многие проблемы. Наверное, все разом. Хуже всего, что он человек, и проблемы у него тоже вполне человеческие. В следующей жизни предпочёл бы родиться камнем. Многие считали, что Минхо и сейчас напоминает бесчувственный булыжник, но для горной породы он испытывал слишком много эмоций — неприятных и более глубоких, чем ему хотелось бы. — Быстрее, хён, — окликнул Феликс, когда пара закончилась, а тот продолжал пялиться в одну точку. Бесспорно, парта достаточно увлекательна, чтобы избегать общения, но всё равно. — Что у нас сейчас? — наконец спросил парень, подхватив рюкзак, из которого так и не достал тетрадь. Сначала решил, что во время занятий займётся написанием лекций, но, как обычно, этого не произошло. Придётся писать их дома, послать сон в жопу и потратить хуеву тучу времени на самое бессмысленное, что вообще было в его жизни. План не из приятных, но нахождение в университете и так высасывало последние силы, чтобы вдобавок усиливать страдания. — Кружок по интересам, — хохотнул австралиец, подмигнув другу. — Если ты сбился со счёта, это последняя пара. Так что я буду героически подтягивать ваше семейство в знаниях английского. — Только Чунхи, я обойдусь без этого, — поморщился Минхо, представив, что к страданиям добавится ещё и лингвистика. Ад на земле во всей красе. — Хочешь, чтобы тебя подтянул наш капитан? — подвигал бровями Ликс, толкнув однокурсника в плечо. — Я перестал понимать твой юмор, Ёнбок-а. Это плохо, — он покачал головой, драматично вздохнув. — Чан-хён тоже из Австралии, — цокнув языком, пояснил Феликс, но понимания в глазах напротив не прибавилось. — Значит, может помочь тебе с языком, — не унимался приятель, но Минхо красноречивым взглядом показал, что шутка до него так и не дошла. Быть умным — вовремя прикинуться тупым. С этим трудно поспорить, но Ли не притворялся тупым, просто намеренно не менял выражения лица. Его покерфейс отпугивал любых шутников, хотя Ёнбок всегда был настойчивым. Мог повторять одно и то же десять раз, пока не добьётся реакции. Поразительная назойливость, которой Минхо удивлялся, злился, но потом лишь качал головой со слабой улыбкой. От Ликса веяло детской непосредственностью, которую позволял себе только в доверенном кругу. В парке рядом с главным корпусом они, к несчастью Минхо, встретили баскетбольную команду. Вступив в сборную университета, тот стал видеть спортсменов чаще обычного и даже в свободное от тренировок время. То ли мозг перестроился, и парень стал замечать их больше, хотя видел столько же, сколько и раньше, то ли судьба снова ставила ему подножки. А он постоянно наступал на одни и те же грабли, падал лицом в грязь и расшибал нос в кровь об асфальт. Против идеи обменяться любезностями Минхо возражал как никто другой, но Феликс был непреклонен. При виде Со Чанбина терял способность рассуждать здраво и превращался в улыбчивого идиота, которого невозможно переубедить. Шаг за шагом друзья приблизились к небольшой группе парней, облюбовавших одну из скамеек вдоль аллеи с деревьями, полысевшими без разноцветной листвы. Некоторые из них сидели на спинке лавки, свесив ноги, другие стояли рядом. Ли с интересом разглядывал свои кроссовки, избегая смотреть на остальных. — Ликси, вы сегодня свободны? — спросил Чанбин, когда они подошли поздороваться. — Мм, блин, — австралиец задумался и быстро глянул на друга, но не нашёл его взгляда. — Ближе к ночи, наверное. Но можем поиграть на уличной площадке, если хочешь. Ёнбок рассказывал, что иногда те собирались на площадке у дома. Своеобразная тренировка, но больше развлечение: размять мышцы, покидать мяч в корзину и поиграть без жёстких правил. Минхо никогда не ходил с ним, но сейчас всё изменилось, и перспектива показалась не такой уж плохой. Нужно много тренироваться, и если хоть несколько игроков смогут составить компанию, то отказываться не стоит. Одного Ликса будет мало, хотя справились бы и вдвоём. Но раз подвернулся удобный случай, почему бы и нет? — Отличная мысль, — улыбнулся Бин, потирая ладони. — Чан-хён, Хёнджин-а? — А нас не зовёте? — вмешался Джисон, который внимательно слушал их разговор, несмотря на беседу с Чонином и Сынмином, рядом с которыми сидел. — Вы никогда не соглашаетесь, — фыркнул Чанбин. — «Тренировок и так дохуя», — передразнил он, хотя те не оценили шутку. — А сегодня согласны, верно? — Хан выразительно посмотрел на одного приятеля, потом почти умоляюще на другого. — Можем устроить внеплановую тренировку, раз весь состав согласен, — серьёзно сказал капитан, обратив на себя испуганные взгляды. Все замерли, и Минхо увидел, как энтузиазм быстро сошёл с повеселевших лиц: Феликс и Чанбин вмиг поняли, что их попытка прикрыть свидание игрой на спортплощадке провалилась, и Джисон, уговаривающий друзей, чтобы, вероятно, поглумиться над новеньким, тоже потерял интерес. Тратить законный отдых на тренировку никто не хотел. — Я за, — вдруг подал голос Ли, вспомнив, что Бан Чан настоятельно советовал ему больше заниматься. Поднять общий уровень физической подготовки можно и самостоятельно, но в плане игры ему нужны полноценные и усиленные тренировки. — В пизду, — психанул Хан, резко спрыгнув на землю и подхватив свои вещи, чтобы уйти. — Развлекайтесь, как хотите. У меня выходной. — Оставлять вас вдвоём точно не вариант, — поморщился Чонин, оценивающим взглядом пройдясь по Минхо, которого чуть не затрясло от снисходительной улыбки. — Никакой тренировки не будет, пошутили и хватит, — покачал головой Ким Сынмин, лёгкий форвард, как и сам Ян. Компания тут же поредела, когда все осознали, что время сматываться. Ли тоже хотел отдохнуть, но когда хорошая возможность потренироваться ускользнула прямо из-под носа, стало обидно. Единственное, что отличало его от команды, — стаж в спорте. Важный фактор, но на деле за ним пряталась обычная кучка высокомерных придурков, играющих в баскетбол, чтобы удачно склеить себе пассию на ночь. В университете спортсменов особенно любили, и у них всегда находились озабоченные фанаты. — Моё предложение всё ещё в силе, — бросил Феликс на прощание. На секунду Минхо встретился взглядом с Чаном, но ни черта не понял: то ли тот доволен его готовностью заниматься, то ли готовности мало и надо реально заниматься, а не только говорить об этом, то ли капитану просто насрать с высокой колокольни на само существование Ли Минхо. Очевидно, последнее. Но парень всё равно собирался выложиться на полную — ему больше, чем другим, нужно место в команде, спортивная стипендия и победа в чемпионате. Всё от себя зависящее он точно сделает. Это вопрос жизни и смерти в буквальном смысле.

***

После недавних событий, возвращаясь домой, Минхо подозревал младшую сестру в худшем: очередная вечеринка, вписка или настоящий притон, устроенный в его отсутствие. К счастью, неприятный инцидент, за который даже почувствовал вину, не повторился. Сколько мог, появлялся дома, но этого мало. Чунхи тоже переживала за маму и нуждалась в поддержке, а брат из него никудышный, раз не мог дать даже самое простое — присутствие рядом. Зайдя с Феликсом в супермаркет, тот наскрёб из карманов и банковских счетов последнее, чтобы хватило на приличную продуктовую корзину. Купить еду мало — её ещё нужно приготовить. Ему и самому не мешало бы больше времени уделять питанию, желательно правильному и сбалансированному, но это уже несбыточные мечты. Главное — не довести себя до истощения, когда усиленная физическая нагрузка отнимала последние силы. Нет, он даже не белка в колесе — ощущал, что крутился, как уж на сковородке, но всё без толку. — Где моя маленькая принцесса? — пропел Ликс на английском, и Минхо вздёрнул бровь, с подозрением глянув на приятеля. — Вот эти ругательства оставь в другой комнате. Я буду на кухне и не хочу слышать ни слова, — недовольно предупредил Минхо и по дороге на кухню громко постучал в дверь сестры, которая, судя во всему, сидела в наушниках. Тяжёлые пакеты, куда ушло всё, что было на карте, не особо радовали. Цены пугали больше всего, особенно когда считал траты за месяц и планировал, сколько понадобится на следующий. Внеся жалкие подсчёты в заметки, ещё раз оглядел немного скудный, но приемлемый набор продуктов и неохотно приступил к готовке. Тратить время на отдых — не вариант, когда живот уже громко урчал. Наверное, последний раз он ел вчера. Кулинарными изысками Ли не владел и раньше готовил редко, но сейчас выбора нет, если не хотел вместе с сестрой умереть с голоду. Критике приготовленную еду не подвергал — считал, что если сделал, то и на том спасибо. Главной задачей было успевать готовить и чтобы еды хватало на те дни, когда точно не успеет. Тайм-менеджмент у него хромал из-за попыток совместить учёбу и работу. Закончив со всем и едва выйдя из кухни, чтобы проверить, как проходит репетиторство по английскому, Минхо наткнулся на Феликса и Чунхи, которые управились одновременно с ним. Младшая хотя и выглядела не совсем довольной внеурочным занятиям, на её лице не было следов вселенского мучения. Видимо, Ёнбок хорош в преподавании, но, скорее всего, просто слишком симпатизировал школьнице, которая обрадовалась его компании даже по такому сомнительному поводу. — Как успехи? — спросил Минхо, внимательно оглядывая обоих, чтобы убедиться, что обошлось без драки. Он бы точно защищался кулаками от перспективы изучать языки. — Вот если бы оппа вёл у меня английский в школе, я бы стала отличницей, — хихикнула Чунхи, стрельнув глазами в Ликса, который раскраснелся и начал отмахиваться, смущённый комплиментами. — А как же семейная непредрасположенность? — с иронией заметил парень, скептически смотря на сестру. — У вас семейная упёртость, а не проблемы с языками, — рассмеялся австралиец и кивнул другу на выход. — Чанбин-хён уже ждёт нас. Ты ещё хочешь поиграть на площадке? Прикусив губу, Минхо с сожалением глянул в сторону спальни, последний раз вдохнул аппетитный запах, доносившийся с кухни, и кивнул. Пока готовил, успел перекусить, и голод уже не мучил, хотя полностью наесться не получилось. Все горизонтальные поверхности — от дивана до пола — манили прилечь, наглотаться снотворного и наконец-то отоспаться. Но, как обычно, подобной роскоши позволить себе не мог. Ещё и чёртовы лекции надо написать, чтобы разобраться с консалтингом, придуманным где-то в преисподней. Спускаясь по лестнице, он замедлил шаг. Благодарить трудно, но тот спас его задницу не в первый раз и помогал даже с небольшими проблемами. За такую доброту в жизни не расплатиться, сколько бы дебильных идей ни приходило в голову другу. — Спасибо. Ты не обязан, но помогаешь ей, — искренне сказал Минхо, глядя на однокурсника. — Не бери в голову. Я попросил сходить на ещё одно двойное свидание, но ты можешь не соглашаться, если не хочешь. — Я пойду, если тебе это нужно. Мне несложно, — перебил его Минхо, покачав головой. Такую малость мог легко сделать, чтобы порадовать Ликса и помочь ему хоть чем-то, на что был способен. Феликс заулыбался, и серьёзность, повисшая между ними, исчезла. Его игривость пробивалась сквозь усталость и обстоятельства, как цветы через асфальт. Ли Феликс всегда был таким — удивительным и уникальным. Минхо давно и накрепко проникся к нему всей душой. — У меня есть хорошая идея подработки, — заговорщицки начал Ёнбок, потирая ладони. — На один раз, но там, может, появятся и другие варианты. — Никакой проституции, — решительно заявил друг, зная, о каких идеях Ликс рассказывал с таким выражением лица. — Это не проституция! За кого ты меня принимаешь? — возмутился Феликс, изобразив оскорблённый вид. — Просто стриптиз, — добавил он с невинным видом. — Вилять задницей за деньги? Ну да, это совсем не проституция, — с сарказмом ответил Минхо, закатив глаза к потолку, чтобы взмолиться всем богам, но запнулся на ступени и чуть не полетел вниз, если бы приятель не схватил его за руку. — А что такого? Ни с кем спать не надо, потанцуешь — и деньги в кармане! — беззаботно промолвил тот, как будто расхваливал самую выгодную работу на свете. — Откуда ты берёшь эту дрянь? Просто откуда… — изумился парень, ломая голову, как ему, позарез нуждающемуся в деньгах, такие сомнительные варианты не попадались, а Ёнбоку, который купался в родительских деньгах, словно на дороге попадались и только ждали его. — Это сюрприз на день рождения. Через знакомых узнал, что хотят не обычный, а мужской. — Так пусть закажут, — закатил глаза Минхо, снова сделав пунктик насчёт друзей Феликса. У богатых свои причуды, но у этих мажоров совсем ни в какие ворота. — Они в последний момент решили, что будет охуенно устроить сюрприз, и хотят определённый типаж, — Ликс закатал рукава куртки и начал размахивать руками, указывая на Минхо. — Вот как у тебя: бёдра что надо, у парней редко такие встретишь, хорошая задница… — Завались, твой Чанбин нас уже заждался, — грубо прервал его тот и ускорил шаг, не оборачиваясь. — Сколько заплатят?