Ад по свински.

Казалось, хуже быть не может — да а что могло случиться? Так и думал Саймон Райли, думал, что больше говна не наглотается. Вроде и жизнь наладилась — там квартиру обжил, там друг появился, а там и умиротворение. Так бы и всю жизнь пропил бы с Джонни. Нет, нет, он не большой фанат алкоголя, честно даже брезглив и привередлив, но с Мактавишем любая ссанина в глотку залетела со свистом. И уносило так же быстро. Или может это так весел? С этим придурком он кажется, всегда бухой в слюни. Пересрал уж больно, но был рад когда Джонни вышел на связь в тот раз. Не привык, но хотел пожалеть и успокоить Джона, поцеловать в рану на плече, после закрыть собой. Странное чувство для здоровяка-Гоуста который столько времени точил зубы в одиночестве. И всё страдал. Быть пафосным на работе уж дело одно, а дома, там, в Манчестере, весь образ распадался до мальчика. Маленького, беззащитного. То, что пережил Саймон нести на плечах невозможно. Все пытки, убийства, предательства — перемешалось в ядерную смесь. И обычные сны стали ужасами а мысли омрачены до неузнаваемости. Он видел ад. И понял одно, что не оружие несёт смерть а тот, кто его держит. Не нужно бояться ножа если он не в руках обезумевшего чела из картеля. И никому не дано увидеть слез бедняги. А плачет он часто, когда один дома. Так вышло, триггерит так что Саймон каждый раз пытается сигануть с крыши, теряя над телом контроль. Психоз настигает незаметно и крепко сжимает липкими руками мозг. Райли как не пытался — стоит переступить порог дома, терял себя и собирал заново. Валялся в ледяной воде, пил до беспамятства, даже никогда не думая что ад может начаться и в четырёх стенах. Грубо говоря, ад всегда и везде, прям за ручку идёт с ним. Что на миссиях, что на базе, что дома. Мозг всегда найдёт как бы ещё пострадать. И к сожалению, Саймон лицемер редкостный. Говорит одно а делает другое, врёт всем и сам в себе, слишком напыщенно закрывшись в себе. Но появление Джона... Начало пропускать лучи в это блевотное море. А потом у них появился новичок. Швондер Борменталь. Прайс оторвал его с руками и ногами, ведь этот гигант оказался крайне хорош в своём деле. Швондер ростом двести двадцать сантиметров, два на два ебать, куб. Не молод, но может легко хвастаться своими мыщцами и стальным характером. Выделялся он маской на морде. Одноглазой маской с длинными зубами снизу. И гигант прятал лицо не в силу анонимности, а потому что не хотел пугать молодняк. А пугаться было чего — снял он однажды маску при всём сборе, так самый отбитый мистер-эмоциональность Джонни выплюнул чай в лицо Газу. Тогда оказалось что он и вправду одноглазый. Губ не было, Нижняя челюсть уехала назад, кожа лица — один сплошной кусок шрама, глаз обтянут кожей, другой, голубой, был налит кровью. Нижнее веко обвисло а то, что должно было называться щеками обвисало следом. Лоб был большим, ну, в плане, сантиметров пять точно где должны идти волосы занимал ожог. Носа не было, только две чёрные дыры. Сразу стало ясно что его латали не для красоты а чтоб по кускам собрать. Там вот кусок щеки пришит, на глаз отдельный кусок кожи натянут. Честно, выглядел как ебучий зомби или страшилка из хорроров. После этого Мактавиш перестал шутить про вилкой в глаз. И Саймон не осознанно доверился. Такой вид Борменталя не пугал, а вызывал странное чувство жалости. Казалось между ними есть что-то общее. Казалось до того момента, пока Борменталь на одном из заданий не прописал ему втихую по башке. Всё стало, блять, предельно ясно когда Гоуст распахнул глаза и осознал где находился. Кажется у придурка на старости лет психика не выдержала и он зарёкся опасной мыслью. Но потом всё запуталось в узел непонимания. Начнём с начала. Саймон очнулся связанный в.. Сарае. Его обнюхивали свиньи. Жирные, огромные. До ушей донеслись женские визги. Повернув голову, он, потерялся окончательно а глаза выпучились. Огромный мужик на голове которого повязана вокруг шеи ткань, закрывающая его лицо, оставляя только прорези для глаз. Это не Борменталь хотя-бы потому, что у этого уёбка было два глаза. Черные как смоль и наполнены возбуждением. Эта огромная туша волокла по земле кричащую молодую девушку за ноги. Бросив её на землю, тяжёлый ботинок обрушился ударом на промежность девушки, заставляя её только сильнее орать и пытаться свернуться калачиком. В след за ними шла подозрительного качества мадам. Вот о мадаме было что сказать, одета в какое-то трепье, волосы длинные и светлые. Точнее это жёлтый выжженый блонд с отросшими русыми корнями. У мадам были чёрные глаза, уставшее лицо с высокими скулами, вздёрнутым носом, и с уродливой пухлой заячьей губой. У этой особы в руках была камера, которой она собственно, записывала всё издевательство над другой мадам. Как следует отпинав девушку, крепкие руки хватают её и поднимают до Крюков висящих на потолке с другими тушами животных и насаживает её шеей на острый конец. Пока девка захлёбывалась и брыкалась, ей вспороли брюхо, вывалив все органы, заливая мужчину кровью. Когда мадам издохла, её кинули на землю и всё так же на камеру, надругались. Гоуст молчал. И понимал одно — скоро и он окажется под камерами. Мужик с громким тяжёлым дыханием кажется, вспоминает про него и надвигается. Выбивает из Саймона хрип пинком под дыхло стоило зайти в загон со свиньями. — Давай солдатик, вставай, — издевался, за шкирняк поднимая его, толкая вперёд но Райли только падал и на бок заваливался. Этот ублюдок связал ему ноги а теперь заставлял идти, гениально. Сая оттащили в середину и усадили на стул. На с первого раза... Маньячелло бросил его на стул, а Саймон шмякнулся мимо, тихо зашипев. А когда был наконец-то усажен, его балаклаву стянули, окровавленные пальцы в перчатках обхватили его подбородок а горящие возбуждением глаза уставились, рассматривали. Лейтенант не реагировал. Просто обмяк и казалось, про себя молился по скорее сдохнуть. В этот раз он не в руках картеля или где-то в горячей точке где его могли бы найти и спасти, сейчас он кажется, на ферме. При нём ни рации, никакого оборудования, пидор Борменталь ещё там раздел его до трусов и майки утащив. Но вспомнишь солнце вот и лучик — Борменталь собственной персоной. Тащил молодого парня. Это отвлекло маньячеллу. — Мул, ещё один. — Значиться вот какая кликуха у этого ублюдочного. Борменталь таскал этому Мулу людей.. А тот их жестоко убивал на камеру. Всё ясно, к гадалке не ходи. И внимание было отвлечено на этого доходягу, за которого тут же схватились. — Коня веди, — грубо приказал Мул своему сообщнику, после устремил зенки на мадам плохого качества, — Энджел, установи камеру на штатиф, сама принеси шприцы, хорюлoн и метамфетамин. Тащи всё что есть. — И мадам закивала, убегая. Когда привели коня породы «Русский тяжеловоз» и начали обкалывать препаратами, глаза Саймона расширились от ужаса. Он понял что сейчас произойдет. Парня связали и облокотили об забор, пока Энджел гладила коня по морде. Но после Мул рявкнул мол, отвянь от скотины и Иди солдатика подержи, смотреть будет. Стоило женским рукам опуститься на голову Саймона всё началось. Пока Борменталь с другой стороны забора крепко держал за плечи доходягу, Мул потянул тяжеловоза к жертве. Он пытался зажмуриться но эта Энджел пальцами раскрыла его веки, сохраняя молчание, когда на камеру под истошные крики началось изнасилование перевозбуждённым конём. Задница жертвы быстро разошлась по швам когда толстый конский член толкался грубо и глубоко. Кровь текла по ляжкам, парень бился в конвульсиях. А Саймон не мог отвести взгляд, ведь мадам всё ещё держала его. Потом конь завалился на бок и в судорогах умер. Парню же раскрошили голову булыжником. Дальше только хуже — оказывается, блять, у этих ублюдков штук шесть всё ещё живых девушек и малолетних девочек. Каждую убивали разными способами — от ударов ножом в промежности, до этого пытая их сексом с собакой или свиньями, Саймона стороной не обошли, решив растянуть его страдания. Ему выпала честь быть изнасилованным самим мулом. Тот действовал грубо, сухо, разорвав задницу Гоуста на видео. И как бы не пытался молчать — в итоге лейтенант истошно орал до хрипа, а когда его отбросили в сторону голышом по окровавленной земле он свернулся в калачик глотая слезы. Когда его накачивали наркотиками и заставляли вывернуть конечности пятилетней девочке, он думал только об одном. Жалел что из-за собственной скрытости не смог ощутить настоящей любви. Даже если она дружеская. Тогда, когда они были наедине с Джонни, он бы сжал его руку, сказал бы краткое «спасибо» за терпение. Ему спускали на лицо оба, Энджел скакала на нём сверху, вертя задом перед камером, потом ползала по полу и хрюкала, изображая себя свиньёй. Мул не стеснялся трахать сообщницу прямо там, на земле, уткнув её мордой в кучу дерьма. Саймон просто терялся в себе, это помогало пережить весь ад. Думал о руках Джонни, выворачивая девочке руки. Она кричала, но он больше не слышал её. Желание вернуться домой вскоре погасло когда он уже неделю валялся в углу сарая связанный вновь. Его кормили буквально дерьмом — когда не выдерживал, Райли рыгал в тазик, что заботливо по приказу принесла Энджел, а потом Мул обратно вливал рвоту в пасть Сая. Он блевал снова — а ублюдок заставлял его пить свою же блевотню вновь до того момента пока либо Саймон не терял сознание либо не начинать рыгать кровью. Когда казалось что хуже быть не может — оказалось, сука, может. Опустим тот момент когда Мул засунул в его зад руку по локоть, надевал пакет на голову и вновь насиловал пока тот задыхался, потом засунул лезвие в его ноздрю и прокрутил, выбирал ногти на ногах плоскогубцами, так однажды вытащил его из сарая в свою личную мастерскую. Там на стенах висела кожа прошлых жертв, а стол за который посадили Райли был усыпал инструментами. И воняло. Гниением. Дерьмом. Воняло слабостью. Тогда Саймона согнули пополам, побуждая опуститься грудью на стол и оттянув один сосок, Мул прижал гвоздь к плоти и молотком начал прибивать к столу. Потом, Саймона, уже прибитого к столу за соски продолжили пытать, всё теми же пласкогубками кусая за яйца и член. А там его бросили в подвал уже жилого дома. Измученного, истощённого, изнасилованного, связанного. Когда Энджел усадила его на имитацию подстилки и ушла, Саймон заметил забитую в углу девочку. Та обняв колени хныкала. После часовой дрёмы, он перевернулся на бок, хрипло подзывая девчонку. Ей от силы лет шесть. Она избита и истощена, возможно, тоже изнасилована. На маленькой ручке отсутствовал мизинчик и безымянный пальчик. Малышка, замёрзшая, так же голышом прибилась под бочок мужчины. Назвалась она Лолой. Ей это подходило. Возможно до всего этого ада малышка была круглолицей малюткой с карамельной кожей, кудрявыми чёрными волосами и шоколадными глазами. Красавица. Даже сейчас, пусть её кудряшки были на половину вырваны ублюдками. Хотя бы так, малютка согрелась. Саймону явно осталось недолго, но он если бы мог, попытался защитить Лолу. Оказалось солдатик очень даже приглянулся Мулу. Может быть потому что был коллегой Борменталя. Как же мерзко то теперь. Тот кто до сих пор работает с его командой оказался аморальной тварью. И будучи любимчиком, Гоуст не по своей воле стал соучастником. Его принуждали делать ужасные вещи с другими девушками. Но за это он получал плюшки в виде каких никаких объедков, которыми делился с Лолой. И Лола явно не безразлична для Энджел. Мадам иногда приходила и приносила ей еды, заматывала раны. Там и сама Энджел рассказала что Лола её дочь от одного мужчины. Энджел Дарси оказалась совсем молодой. Ей всего-то двадцать лет. Забеременела она значиться в четырнадцать от клиента когда работала проституткой. А проституцией начала заниматься с тринадцати лет когда сбежала из дома. Потом через год её привёз жить к себе на ферму Мул, где она уже родив продолжила торговать телом и начала употреблять. Оказалось что она с Мылом в отношениях и по началу он казался хорошим мужиком, потом медленно втянул её в это. Из разговора с ней Саймон понял что эта девушка едва-ли понимает что нормально а что нет, едва-едва в реальности бывает. А когда это случается, она пытается тихонько позаботиться о дочери. Через некоторое время он просто смирился со своей судьбой, а когда его не трогали он грел под боком Лолу, шепча что-то. Энджел видела что дочь нашла себе местечко под бочком и тогда начала немного улыбаться. Девочка рисовала кровью на стенах подвала животных. Она смеялась над редкими не смешными анекдотами Райли, пусть и ничего не понимала, но это был значимый повод посмеяться а потом уснуть. — Скажи что мне делать, — Однажды хрипло просила мамаша, смотря на своё отродье, — Я.. Я не хочу чтоб с ней этого продолжалось. — Дарси уже смирилась что сама не сбежит, да и не хотела. Но крупица адекватности в ней осталась. И если она сейчас прогибается, значит может встать на сторону жертв и помочь закончиться этому дерьму. Тогда Саймон смог вспомнить номер Джонни и назвать его для мадам, бездумно, даже так решив довериться сообщнице. Это просто была слабая надежда на спасение. Мамаша кивнула и записав на бедре ручкой номер, ушла. А потом к его ногам бросили Газа. Сволочь Борменталь решил всех уничтожить? Видимо да. А ведь следующим может оказаться Прайс или Джонни. Час от часу не легче вашу ж мать. После указаний что этому парню Саймон должен засунуть в уретру тонкое лезвие, он впал в истерику. А тварине Швондеру только в радость смотреть на его мучение, а Саймон ему блять сочувствовал. А он оказался уродлив со всех сторон. Как он вообще попал к ним остаётся загадкой. Скорее всего крыс много.. Оказывается. Когда он ревел и уже начал умолять этого не делать, Борменталь наклонился и прошептал: — Если не хочешь чтоб тут оказался твой любимый капитан и сержант, лучше пожертвуй одним. — Будто бы Газ был не близок к Гоусту. Но страх взял своё. Пока тиран записывал видео Саймону пришлось сделать это. Когда Газ был мёртв, через пару дней из подвала вытащили не только его но и Лолу. Девочка кричала, когда мразота провела лезвием по промежности. Гоуст не смог это видеть. Тогда адреналин вьебал по мозгам а к телу вернулась былая уверенность, он набросился. Мул совсем расслабился, не думая что развязанный угашенный Гоуст наброситься. Завязалась драка. Кажется, Энджел соврала что поможет.