разделяя территорию

Они поругались. Снова. Полчаса назад. Петя лежит на холодной кровати и недовольно поджимает губы — его альфы — придурки! Полчаса назад они снова поцапались из-за какой-то ерунды и решили, что находиться в одной комнате больше не будут. Ну и пожалуйста, только вот они забыли, что вместе с ними живёт ещё и Петя. Который вообще-то омега. Которому нужно тёплое гнездо и эти два придурка рядом. А теперь кровать со всех сторон холодная. Ещё и нет ни подушек, ни одеял их — Малинин решил, что, в качестве обиды, заберёт с собой все свои вещи. То есть, одеяло и подушку. И Влад зачем-то отзеркалил его — и тоже забрал свои! Но от них вообще-то пахнет Петей. Потому что Петя часто спит, развалившись на них. На всех подушках сразу — и обнимает одеяла. Поэтому, конечно, его альфам хорошо. Они спят и радуются. Или обижаются друг на друга. А Пете сиди и жди, пока всё успокоится. И спи на холодной кровати, от которой пахнет кислой вишней и хвоей. Это Пете стоит на них обижаться вообще-то. Но он почему-то слишком их любит. Сон всё никак не идёт. Потому что холодно. Потому что одеяло какое-то неправильно, со всех сторон короткое. Потому что подушка глупая и совсем не взбивается. Потому что по телу проходят волны раздражённого возбуждения. Не течка, нет. Что-то более жуткое, то, что Петя всей душой не любит, но когда оно случалось — никогда не возражал. Зов. Омежьий зов. Пару минут Петя думает, что делать. Потом — быстро сбрасывает с себя футболку и домашние шорты. Думает остаться в трусах, но после недолгой заминки снимает и их. И ложится на кровать, на живот, едва прикрывшись одеялом. Он прикрывает глаза. Чувствует, как тело слегка покалывает. Чувствует, как воздух в комнате сгущается — и опускает руку, ту, что повыше находится, между ног. Сначала мягко трогает свои бёдра, а потом, наплевав, сухой ладонью обхватывает уже полуставший член. Не двигается по нему, а просто сжимает. И давит сиплый вдох — мало. Не так. Нужны другие руки. Конкретные руки. В соседней комнате что-то зашуршало. Петя довольно улыбается — сработало, значит. Хотя бы один виновник происшествия чувствует притяжение. Не может не чувствовать, ведь Петины феромы направлены конкретно на двух альф. Во второй комнате что-то с громким шумом падает на пол. Петя вслушивается в этом и замирает. Давит стон, сильно прикусив губу. Чуть расслабляет ладонь на члене и толкается в неё — похер, что сухо, что неприятно, ему надо. Чувства настолько обостряются, что Петя слышит тихие шлёпающие шаги между комнатами. Как они замирают у двери. И понимает — знает — что это Влад. Это всегда Влад. И слышит, как следом, секундами позже, летит Илья — быстро, торопливо, мелкими шажками. Он тоже осторожен, иначе было бы меньше шагов и они были бы шире. И он тоже останавливается у двери. Петя вслушивается и напрягается всем телом, которое потихоньку перестаёт его слушаться. Которое хочет расслабиться. Хочет получить своё. Между бёдер ощущается влага. Много влаги — она тяжёлыми каплями стекает вниз на простынь и образует под Петей небольшую лужицу. Там, за дверью, опять происходит конфликт. — Ты? — Fuck off. Петя слышит мягкий толчок тела об тело — знает, что это Илья специально задевает Влада плечом. И Влад, конечно, пропускает его вперёд с недовольным рыком. И оба всё ещё там. В коридоре. Вместе. А он здесь, в комнате, один. Он тихо стонет в сжатые зубы. Недовольно дёргается, чуть меняя положение. Одну ногу сгибает в колене. И членом проходится по луже собственной смазки. Теперь в руку толкаться легче. Теперь его альфам ставится невысказанное условие — зайти раньше, чем Петя кончит. Щелчок двери звучит громче собственного дыхание — Петя задыхается, когда в комнату через ещё небольшую щель проникают альфа-феромоны. Сразу обоих. Густые, насыщенные, смешанные — невозможно определить, где чьи. Первым заходит Илья. Не просто заходит — влетает, сносит своими феромонами всё. — Петя! — его голос звучит неприлично глубоко и возбуждённо. — Я, — едва слышно выдыхает Петя и утыкается в подушку снова. От неё пахнет им же — глубоко, насыщенно, приторно. — Пытаюсь… спать. Один. Слышит, как шумно и судорожно дышит Илья. Слышит, как за ним медленно заходит Влад — и замирает. Влад всегда был более чувствительным к Петиным феромонам. Петя чувствует это — и невольно улыбается. — Ты чего… — Влад тоже пытается держаться, но он, в отличие от Ильи, почти полностью сдался. Его феромона уже влияют на Петю, так, что тот снова негромко стонет и чувствует, что смазки под ним становится больше. Рука уже хлюпает на члене. И это все слышат. — Слишком… долго… ждал вас. Илья сильно сжимает челюсть и громко, резко выдыхает через нос. Петя слышит всё — как нервно он переминается с ноги на ногу, боясь сделать шаг вперёд. Шаг к Пете, который хочет, чтобы они были рядом. Который всей своей сущностью требует — а они оба не понимают. Стоят, дышат, задыхаются — но ничего не делают. — Вы ушли, — Петя даже не пытается больше держать голос, звучит мягче, более нуждающимся. — Мне было плохо. Одиноко. Холодно. С каждым словом он непроизвольно толкается в свою ладонь и чувствует на себе голодные взгляды обоих. Знает, что они видят, как двигаются его бёдра под одеялом. И едва не скулит, чтобы уже кто-нибудь что-нибудь сделал. Илья срывается первым. Шаг, два, три — и его руки осторожно скользят по голым икрам Пети, проверяя разрешение. И поднимаются выше, к бёдрам, но ещё недостаточно туда. Скользят ещё не там, где влажно и готово, хотя всё ещё приятно. Влад подходит чуть позже, тише, осторожнее. Садится на кровать сбоку от Пети, и осторожно скользит по голому плечу, переходя на спину. Мягко, нежно, но каждое прикосновение отзывается крупной дрожью. В какой-то момент одеяло сползает с тела. Петя не знает, чьими силами — Илья, который у его ног, сдёргивает, или Влад сбоку спускает. Но это не важно. Потому что он полностью голый. Полностью раскрытый. И ждёт своих альф. Сейчас же. — Ты… — задыхается Илья, прожигая взглядом его тело. — Ты… — Звал вас, — отвечает на его невысказанный вопрос Петя. И чувствует восхищённые прикосновения к телу снова. К спине. К шее. К бёдрам. К ягодицам. Чувствует, как, наконец, его ягодицы разводит крепкая рука Ильи — и длинные пальцы почти по самое основное оказываются внутри. Пете мало. Он не хочет пальцев. Пальцы не оставляют ничего. А ему нужны его альфы полностью. — Такой мокрый, — у Ильи даже голос восхищённый. — Покажи, — сбоку хрипит Влад и приподнимается на коленях, чтобы получше всё увидеть. И Илья показывает — отводит петину ягодицу в сторону, демонстрирует, как там всё блестит. Как сморщенная кожа не очень плотно обхватывает два пальца Ильи. Как те скользят по влаге так легко, будто у Пети сейчас течка. И Влад смотрит. Зачарованно. Возбуждённо. Пахнет от него так, словно всё сейчас сгорит. И Петя чуть прогибается в спине, чуть сильнее отводит ногу — приглашает Влада. Рука Влада нежная, она сначала ласкает ягодицы и осторожно касается ануса там, где он обжимает пальцы Ильи. И — неожиданно — скользит внутрь. Двумя пальцами. Рядом с пальцами Ильи. Из Пети вырывается такой стон, о котором он сам никогда не думал — громкий, резкий, вызывающий. И — приглашающий. Ему нужно, чтобы они двигались. Пальцами. Чтобы нашли простату. Чтобы вошли в ритм. Чтобы поскорее заменили это на себя. Но пальцы двигаются в разном темпе. В разном ритме. Альфы не могут синхронизироваться, и Петя разочарованно скулит. Ему приятно, но не так. Ему хочется другого. — Не спеши. — Ускорься. Альфы снова шипят друг на друга. Не ругаются, но кто-то пытается сделать лучше. Найти нужную точку, нажать на нутро, проскользить глубже. Пытаются мягко растянуть его. — Хватит, — рычит уже Петя, и оба альфы замирают. Пальцы Влада выскальзывают, и он плюхается обратно на задницу. Илья сжимает его ягодицу, а потом мягко гладит её. — Хватит. Не хочу пальцы. Хочу вас обоих. Здесь и сейчас. И это работает — Илья снова толкается внутрь, сильно, резко, и медленно достаёт пальцы. Трёт их о петино бедро и крепко его сжимает. Членом, ещё скрытым за слоями одежды, трётся о чувствительную кожу. Петя поскуливает, пытается уйти от неприятного трения, чуть заваливается на бок. Тут же чувствует в волосах руку Влада, и поворачивает голову к нему. Влад сидит без футболки, Петя не знает, когда он успел её снять. Грудь тяжело вздымается, глаза расширены. Он очень возбуждён. Петя облизывает губы. — Петя, — почти шипит Влад и срывается на невольный рык, и почти больно сжимает петины волосы. Так, что у того глаза закатываются. Хорошо. Так можно. Несильно — можно. От этого между ягодиц становится только мокрее, и Илья замирает. — Fuck… — Да, — шепчет Петя. — Пожалуйста. Илья входит в него спустя несколько долгих секунд одним длинным толчком, сразу на всю длину. И сразу задаёт свой ритм — не быстрый, но сильный, точный, идеально попадающий по нужным местам. Пете нравится это растяжение. Нравится так, что он пытается проснуться в спине, пытается насадиться сильнее — но ему мало. Рядом с ним возбуждением пахнет Влад, и ему хочется обоих внутрь. Член к члену. Он сможет выдержать. Он хочет так, что только от одних мыслей смазки снова становится больше. И Илья в своём ритме даже выскальзывает из него от неожиданности. Одной рукой Петя всё ещё сжимает свой член, но недолго — скоро он освободившейся рукой тянется к шортам Влада, но мажет по его прессу ладонь. Оставляет на коже влажный след собственной смазки. И пальцами едва задевает пояс. — Разденься, — Пете приходится собрать все силы, чтобы приказать Владу. Но получается неплохо — тот в считанные секунды остаётся полностью голым. Петя голодным взглядом оглядывает его член с весь сжимается, вспоминая, как он ощущается внутри. Но в нём уже Илья — и они одновременно стонут на разной громкости. Влад смотрит на них и снова тянет Петю за волосы. Несильно, но не туда — он хочет опустить его голову к члену, но Петя протестует. Поднимает взгляд на его лицо и смотрит странным недовольным взглядом. Рука Влада отпускает волосы и мягко опускается на петино лицо, гладит щёки, опускается на шею на пару мгновений… Петя не знает, в какой момент положение сил меняется. Когда он оказывается сверху на Владе, который смотрит на него шокированными глаза. Когда на другом краю кровати остаётся такой же шокированный Илья. Которого, по сути, грубо оттолкнули в моменте. — Раздевайся и иди сюда, — приказывает ему Петя, а сам седлает бёдра Влада. Трётся своим членом о его и тихо скулит. Влад жмурится и пытается держаться, но Петя видит, как у того подрагивают руки. — Можешь трогать, — говорит он альфе. Но тот не трогает. — Тебе же сказали, — со спины звучит хриплый голос Ильи, который хватает ладони Влада и кладёт их на бёдра Пети. И остаётся поверх. Влад рычит и сжимает пальцами сильные мышцы, тянет чуть на себя, но не протестует против рук Ильи. Хороший мальчик. — Послушный, — вырывается у Пети. И он оглядывается — за ним Илья тоже уже полностью голый и готовый продолжить. — Ты тоже. Илья довольно вибрирует от похвалы, Петя не понимает, как, только чувствует довольный рык. И улыбается. Чувствуя руки на своих ягодицах, Петя усмехается довольным звуком. Чуть сдвигается вперёд, так, чтобы было удобнее оседлать Влада, заводит руку за спину, направляет член во влажный растянутый Ильёй вход — и осторожно насаживается. Он мог бы сразу до конца принять, у Влада член короче, но толще, но руки начинают контролировать его движения. Пете это не очень нравится, но пока позволяет обоим альфам что-то контролировать сейчас. Правда, недолго. Петя задаёт свой ритм, напрягает бёдра, когда всё чаще, всё глубже насаживается и скулит от удовольствия. А Влад убирает руки с бёдер и гладит петины бока, торс, замирает руками на груди и ласкает соски. Сжимает их, трёт, немного оттягивает по возможности — и Петя громко стонет. Срывается почти на крик, когда чувствует, как Илья касается пальцами растянутого вокруг члена ануса. Мысленно умоляет, чтобы Илья понял его, чтобы пристроился. Чтобы втиснулся рядом… Но Илья не понимает. Только гладит иногда и спускается, кажется, пальцами на член Влада. Подползает на коленях ближе и руками по спине Пети водит, плечи чуть сжимает. И Петя рычит снова, грудью вперёд наваливается на Влада, оказываясь в открытой для Ильи позиции. — Оба. Сейчас же, — приказывает. Потому что Илья иначе не понимает. Илья подчиняется, но не совсем так, как Петя требует. Сначала он языком широко лижет петину поясницу, слизывает капли пота, не стесняясь, и замирает у ягодиц. Всего пару мгновений — и его язык проходится по влажному растянутому входу и члену Влада. И так повторяется раз, два, три. Первым сдаётся и стонет Влад. — Я скоро… — выдыхает он и замирает. Петя чувствует, опустившись ниже, что член Влада крепко сжат пальцами у основания. — Нельзя, — а вот это Илья. Приказывает Владу. В любой другой ситуации это закончилось бы новым конфликтом, но Петя затыкает Владу рот поцелуем. Кусает губы, проникает внутрь языком и совершенно не даёт перенять инициативу. Пальцы Ильи наконец-то присоединяются к члену Влада. — А ты… выдержишь? — с опаской спрашивает Илья, пока Петя продолжает сам насаживаться на всё. Он даже не замирает, давая себе привыкнуть к новым ощущениям. Пальцы пропадают. Внезапно сильно фиксируют петины бёдра в одном положении. И входа наконец-то касается ещё одна головка. — Выдержу, — соглашается Петя. — Мне надо. Давай… И Илья осторожно проталкивает головку внутрь. Петя застывает. Ощущение полной заполненности, такого невозможного растяжения внутри, на пару секунд отключает мозг. Хорошо. Наконец-то хорошо, как надо. Он старается максимально расслабиться, чтобы второй член спокойнее вошёл, но Илья не двигается. Даёт привыкнуть. Первый толчок выбивает из Пети громкий стон. Громкий даже с учётом того, что его губы всё ещё заняты Владом. Влад не двигается. Даёт время всем привыкнуть. Но когда Илья входит на половину, то подаётся бёдрами вверх и оказывается полностью внутри. У Пети закатываются глаза. Альфы начинают находить общий ритм — не быстрый ещё, осторожный, один почти выходит, второй толкается по основание. И оба стонут, почти одновременно. Петя скулит. Пете наконец-то так хорошо. Он чувствует себя полностью заполненным. Принадлежащим альфам. Чувствует, что и оба альфы принадлежат только ему. Они оставляют на нём свои смешанные феромоны, и Петя не остаётся в долгу. В какой-то момент он сам не понимает, как спускается к шее альфы и кусает её. Чуть выше места, где находится железа. Где обычно омегам ставят метки. Влад хрипло стонет и только больше подставляет шею. И Петя продолжает, впивается зубами теперь чуть ниже, оставляя след. Не метку, омеги не умеют ставить метки. Но знак принадлежности. Илье тоже надо будет такую поставить, думает он в моменте. Но сейчас не может в силу позиции. Потихоньку альфы начинают сбиваться с ритма — Илья ускоряется, Влад наоборот делает более долгие глубокие точки, и иногда они оба сразу оказываются глубоко внутри. От перенасыщения Петя всхлипывает. Скулит, когда Илья тоже начинает замирать и тянет его тело наверх, прижимая Петю своей груди. Губами скользит по его шее. Петя понимает, к чему всё идёт. Влад тоже реагирует. Приподнимается. Петя ему свою подушку под спину подкладывает, чтобы тот полулёжа сел. Он чувствует взгляды обоих альф. Чувствует их конкретное желание. Чувствует, как замедляются их точки. Оба на что-то решаются. И Петя без слов, подрагивающими руками собирает волосы. Открывает свою шею. Приглашает. Они срываются одновременно — кусают петины плечи, оставляют следы от зубов чуть ниже железы. Оба. Зеркально почти, только Илья чуть ближе к спине, а Влад к груди. Петя с громким стоном кончает, сжимаясь. Снова заваливается на Влада, обессиленный, и чувствует, как оба альфы кончают в него. С негромким хлюпом из него выскальзывает сначала Илья, потом Влад. И Петя падает на бок, совсем рядом с Владом, оставляя одну свою ногу поперёк его бёдер. Из него всё ещё течёт. Только к собственной смазке добавилась и сперма. Илья тоже ложится рядом, с другой стороны от Пети. Ладонью сжимает бок, как будто говорит, что вот я здесь, я рядом. Хочется в душ. Хочется навсегда остаться с ними так. Потными, грязными, во всех телесных жидкостях. Пахнущими друг другом. — В следующий раз я уеду куда-нибудь, если вы поругаетесь и заберёте свои подушки, — Петя таки находит в себе силы высказать угрозу. Чувствует, как губы Ильи сзади касаются шеи. Как спереди Влад снова целует его ключицы. Извиняются. Петя, конечно, врёт. Но такие извинения ему нравятся.