НекроСны. Панки никогда НЕ умрут II

      Лекс стоял голышом посреди комнаты и, собираясь на работу, натягивал рубашку. Стэн, застыв в проеме двери, наблюдал за тем, как его нежное тело, подсвеченное утренним светом, скрывается за белой тканью, придавая его коже еще больше мягкого сияния и нежности. И, не выдержав, отлип от места.       Он, грузно подкравшись сзади, прижался к его голой заднице своим утренним стояком, выпирающим из штанов, и, скользнув ладонями по его бокам и груди, принялся сам застёгивать пуговицы на его рубашке.       Чтобы поскорее его одеть и выпроводить из дома.       Лекс стоял к нему спиной и, дожидаясь, когда его оденут, поглаживал его пальцы, орудующие вдоль бортов. Стэн, все теснее прижимаясь сзади, чувствовал желание не одеть его, а разорвать рубашку в клочья и загнуть. Раз штанов на нем все равно еще не было.       Он с глухим сдержанным рычанием прижался губами к его скуле, коротко чмокнул, и, шлёпнув по голому заду, заставил себя отлипнуть.       – Одевайся-ка скорее.       – У меня ещё есть время, – отозвался Лекс.       – Нет, – твердо отрезал Стэн и вылетел из комнаты. Совсем не желая брать на себя ответственность за всех тех несчастных, которые окажутся без профессиональной медицинской помощи, если этот парень по его вине не попадет сегодня на работу.       Спустя пять минут Лекс, одетый в свой серый костюм, невозмутимо шел к выходу. Стэн, тут же схватив свою кожанку, накинул ее на голое тело, и поспешил следом.       Он закрыл дом, а следом, грохоча воротами, закрыл и их. Лекс обернулся, Стэн рывком притянул его к себе и коротким грубым поцелуем чмокнул в губы.       – Пойду, проведаю Кира.       – Подвезти?       – Лекс, – вкрадчиво бросил Стэн. И ухватился за сигарету, чтобы не ухватиться за его задницу, – не искушай.       Он, прикурив, затянулся. Лекс, вытянув сигарету из его губ, прильнул к ним коротким нежным поцелуем и, сунув ему сигарету обратно в рот, направился к машине.       Стэн, яростно пыхтя, проводил глазами белый Лексус, и сам, тяжёлым стремительным шагом направился в другую сторону.       По пути из своего поворота показался Хаммер, с глазами, красными после ночной смены, и присоединился к нему, ведомый тем же намерением. Когда они пересекли магистраль и вышли к районам хрущевок, в одном из дворов столкнулись с Малым, который с заспанной рожей и разворошенным гнездом на голове чесал в том же направлении. Даже не сговариваясь, они все встретились по дороге, потому что всех их мучил один и тот же вопрос.       – Что там с этим болваном? – поинтересовалась Марра, выбираясь из своей черной Камри, припаркованной возле подъезда.       Даже она не удержалась, чтобы не проведать этого бедового типа.       – Самим интересно, – хмыкнул Стэн, оглядывая весь свой отряд, собравшийся у дома Кира.       Не хватало только Дэна, но стоило о нем подумать, как он появился, выйдя из подъезда. Они все воззрили на него ждущие взгляды.       – Как он?       Дэн вскинул руки с растопыренными пятернями, всей своей кислой физиономией выразил «лучше не спрашивайте», и, заскочив в такси, помчался на учебу.       Они мялись на крыльце, пыхтели сигаретами и мрачно переглядывались, готовясь ко встрече с ошпаренной рукой Кира.       – Так и будете здесь торчать? – цыкнула Марра и вошла в подъезд первой.       Они молча побросали окурки и двинулись следом.       Марра в новом облегающем красном платье и на своих каблучищах поднималась по ступеням, покачивая бедрами. Они, прилипнув взглядами к ее роскошной заднице, в полной тишине следовали за ней и все больше смурнели.       Им было даже страшно представить, во что превратилась рука их клавишника. Но еще страшнее было осознать, что с Киром снова все не в порядке. Они даже не успели отдохнуть от переживаний, а он уже нашел себе новое злоключение. Они поднимались, чувствуя в ногах тяжесть.       Соседи, спешащие в восемь утра на работу, шарахались в стороны и ускоряли шаг, пропуская толпу гаражного сброда с хмурым рожами, которых будто на невидимом поводу вела сексуальная бестия.       Им было даже страшно представить, что за оргия затевается в этом доме с самого утра. Но откуда же им было знать, что эти милые ребята идут проведать своего занемогшего друга.       Он заработал ожог второй степени, рука под слоями бинтов горела равномерным жгучим пламенем, но мази и обезболивающие делали свое дело, смягчая ощущения и делая их даже почти приятными. А может, боль приглушала бессонница, которая так и не прошла.       Они смотрели на своего оболтуса и содрогались от его вида.       – Да ладно, я в порядке, – Кир беспечно лыбился и помахивал перебинтованной рукой, подгоняя их обратно к выходу. Они проторчали у него полчаса, опаздывая на работу, но не решались оставить его в одиночестве. Поэтому он их просто вытолкал. И вернулся в койку, чтобы дальше продолжать взывать ко сну.       Который все не шел.       Он лежал, придавленный к кровати весом собственного тела и отчаянно пытался уснуть, но стоило закрыть глаза, и он видел ее – в бледном изгибистом силуэте, подчеркнутом чернотой рассыпавшихся по постели волос.       Но она не была Ольгой.  Он это понимал.       Это понимание его и мучило.       Когда раздался стук, он решил, что вернулся кто-то из его обеспокоенных дикарей. Он тяжело выбрался из кровати и, пошатываясь, потащился открывать.       Но если бы знал, кто стоит по ту сторону, то не стал бы открывать так беспечно. Распахнув дверь, он замер сраженный.       На пороге стояла она. Его Ольга.       Это была она и не она. Они были и похожи, и не похожи.       Но она так старательно соответствовала образу, что он просто не мог не оценить ее стараний.       Черные волосы голубые глаза кроваво-красная помада темный шоколад красное вино изысканные настрои. Кажется, где-то играл красивый вальс пригласить бы ее на танец…       Но на деле это бессонница звенела в голове пустотой и кружила в нежных мелодиях его одного. А она всё стояла за порогом, немного смущённая и неуверенная, смотрела на него голубыми глазами в дымчатой вуали теней, и улыбалась ему кроваво-красными губами.       – Ты вернулась… – он расплылся в лыбе и отступил в сторону, приглашая войти.       – Выглядишь ужасно, – она чуть припухлила губы, выражая свою озабоченность.       Она старалась, чтобы губы казались более объёмными. Но ему нужны были не объёмные, а сочные – чувственные вишни. И все равно она была хороша в этом подъярченном макияже, будто по лицу прошлась меламиновая губка и освежила краски, удалив с них слой застоявшейся тусклости. Она была свежа, красива, и она к нему вернулась.       – Ты свела меня с ума, – отозвался он, изучая ее яркое лицо взглядом, чуть подернутым сонной влюбленностью.  – Не могу уснуть с тех пор, как ты ушла…       Кажется, это ей польстило.       – Хочешь, спою тебе колыбельную? – промурлыкала она игриво и протянула к нему руку, сплетая пальцы.       – Лучше покачай меня, – он притянул ее к себе и качнул влево-вправо, подаваясь мотивам своего беззвучного вальса. И потерся носом о ее щеку. От ее кожи исходили пудровые ароматы, но в волосах остался еле уловимый шлейф чего-то цветочного, и это его взбудоражило.       – Что с твоей рукой? – и снова она пухлила губы в беспокойстве.       – Ты такая горячая, что я обжегся…       И снова ей понравился его ответ.       Но это было правдой.       Причина его бессонницы стояла перед ним, выглядела как Ольга, пахла цветами и не давала ему спать уже две недели. Возможно, она пришла, чтобы это исправить. Возможно, теперь, когда она рядом, он сможет уснуть, не боясь ее потерять. Возможно, им нужно было, не теряя времени, пройти к кровати.       Он подхватил ее на руки, чуть пошатнулся, теряя баланс в неожиданно слабом теле, она игриво вскрикнула, обхватывая руками его шею и вскидывая ноги в черном капроне. Он удержал равновесие, под его пальцами скрипнула кожа ее короткой юбки – она продумала все до мелочей, желая ему понравиться.       Но если бы она знала, что пытается затмить девчонку, которой уже год не было в живых, не стала бы так стараться. Для полной схожести с Ольгой она была слишком теплой.       Но это ведь не повод, чтобы выставлять ее из постели?..       Стэн до вечера возился в мастерской, все время возвращаясь к беспокойным мыслям о нездоровом состоянии Кира. Он, глубоко задумавшись, сидел и тыкал острием стамески в поверхность рабочего стола, когда над головой раздался тихий хлопок двери.       Он встал и, на ходу отряхиваясь от стружек, поднялся наверх. Перехватив Лекса уже в комнате, он притянул его к себе и увидел в серых глазах тот же вопрос, который интересовал и его самого.       – На чем мы там утром остановились?       Лекс, не отрывая от него взгляда, расстегнул брюки и, приспустив их с бедер, дал им соскользнуть на пол. И, развернувшись, прижался к нему спиной.       Стэн, гладя ладонями его обнаженные бедра и выше приподнимая рубашку, принялся неспеша расстегивать пуговицы, которые сам же застегивал утром. И, поглощая поцелуями его шею, все напористее вжимался в его голую задницу своим твердеющим бугром в джинсах.       Лекс завел руку назад и расстегнул его молнию, Стэн, напирая сзади, оттеснил его к столу и загнул.       Весь день его мучило желание сунуть член в этого парня. И теперь он неторопливо и с чувством его удовлетворял.       Подружка Кира лежала в его постели, принося ему удовлетворение одним только своим присутствием.       Он не сводил с ее лица влюбленного взгляда, поглаживал черные длинные волосы, рассыпавшиеся по подушке, и довольно улыбался.       – Кто-нибудь знает, что ты здесь?..       Она озорно на него смотрела и не собиралась отвечать. Тогда он понял, что он ее секрет.       Это ему польстило.       Он решил, что тоже о ней никому не расскажет.