1976 год читает книги о Гарри Поттере: будущее изменено

      15 апреля 1976 год.

      Разослав письма с приглашениями на прочтение книг о будущем, Дамблдор стал дожидаться прихода гостей. В этот день начались пасхальные каникулы, все пятикурсники и семикурсники остались в Хогвартсе, ведь им нужно подготавливаться к предстоящим экзаменам.       Первыми в кабинет Альбуса Дамблдора через камин вошли Вальбурга Блэк со своим мужем Орионом и младшим сыном Регулусом.       — Здравствуйте, мистер Дамблдор, — подойдя к тому и протянув ладонь для рукопожатия, произнес Орион Блэк. Его средней длины черные волосы были аккуратно зачесаны наверх, а сам бы одет в классическую черную мантию.       Директор поприветствовал Регулуса кивком головы.       Когда Вальбурга подошла к Дамблдору, тот сказал:       — Очень рад вас видеть, — и поцеловал тыльную сторону ладони женщины. Та сдержанно улыбнулась.        — Так что за книги, позвольте узнать? — сразу после жеста Альбуса спросил Орион. Голос его был холоден и в какой-то степени жестким, а слова он говорил медленно, даже лениво, словно ему это все было и не нужно.        Такая манера речи наблюдалась у всех членов семьи Блэк.       Хотя, скорее всего, Ориону, да и Вальбурге, быть здесь совсем не хотелось.       — Книги о будущем, — начал объяснять Альбус, — действия начинаются в тысяча девятьсот девяносто первом году. Я думаю, вам будет интересно слушать, читать о событиях, происходящих в данных книгах.       — И с чего же Вы это взяли? — Вальбурга аристократически держала спину, говорила ровно. Руки были полусогнуты и прижаты к талии, указательный палец одной руки был легонько зажат двумя пальцами другой руки.        Женщина осторожно осматривала кабинет одними глазами.        — Мне было бы интересно узнать судьбу родных сыновей и внучки. А вам нет? — Дамблдор слегка улыбнулся.       Регулус едва заметно приподнял брови в удивлении. И у кого из нас дочь? — подумал он. Блэк предположил, что у Сириуса. Ведь если действия начинаются в тысяча девятьсот девяносто первом году, то логичнее подумать, что ребенок родится у того, кто старше.       — Там правда это будет? — немного нахмурив брови, поинтересовался Орион. И как бы он не старался скрыть любопытство в голосе, оно проскальзывало.       Альбус молча кивнул.        — Хорошо, мы будем читать эти книги, — вынесла вердикт Вальбурга. — Куда нам отправляться?        — Минерва Макгонагалл отведет вас в Большой зал, — ответил директор с улыбкой.       — Да? И где же она? — ненавязчиво спросил Орион.       И в ту же минуту по двери, ведущей в кабинет Дамблдора, постучали.       — Войдите! — громко проговорил Альбус.       В кабинет зашла профессор Макгонагалл. Поздоровавшись с четой Блэков, она повела их в нужное место.       А Альбус Дамблдор остался в кабинете дожидаться остальных гостей. С каждым новоприбывшим он вновь и вновь пояснял о книгах и объяснял, почему они должны присутствовать на чтении.

***

      Все гости и выбранные для прочтения книг люди уже собрались в Большом зале. Дамблдор, трансфигурировав перед их приходом все скамьи и столы в диваны, кресла, теперь стоял там, где обычно располагается учительский стол.       — Приветствую вас всех еще раз. Прямо сейчас мы начнем чтение первой книги, — начал говорить Альбус и взял с рядом стоящего небольшого столика книгу. — Она называется «Гарри Поттер и философский камень».        На лице Джеймса Поттера отразилось яркое изумление, он поднял руку и, дождавшись пока директор не спросит его, спросил:       — В каком это смысле «Поттер»?        — М, — протянул в ответ Дамблдор и загадочно улыбнулся. — Мы узнаем это совсем скоро. Поручаю прочтение первой главы тебе, мистер Поттер.        Джеймс раскрыл рот в притворном шоке и вопросе и тыкнул указательным пальцем себе в грудь.       Альбус лишь покивал и заклинанием перенес книгу к Джеймсу.        Как только к нему в руки опустилась книга, к Поттеру склонились его лучшие друзья: Сириус, Римус и Питер. Они недолго поразглядывали книгу, пока остальные присутствующие задавали интересующие их вопросы.       — Извини, Альбус, но ты уверен, что в этих книгах написана правда? — сказал Флимонт Поттер. Справа от него сидела его супруга Юфимия Поттер.        — Да, я в этом полностью уверен. Думаю, в конце все поймут, почему я так считаю, — Дамблдор слегка улыбнулся.       Тем временем Вальбурга и Орион Блэки перешептывались между собой:       — Так как ты думаешь, чья дочь? — спросила женщина. Она сидела, закинув ногу на ногу, ладони лежали на колене.        — Сириуса. Я в этом уверен.       — Да? — едва заметно усмехнулась Вальбурга. — И почему же ты так думаешь? — она сощурилась, глядя на мужа.        — Регулус будет слишком молод, чтобы появилась его дочь в тысяча девятьсот девяносто первом году… Сириус постарше ведь. Так что с большей вероятностью — дочь будет у него.       — Не дай Мерлин, чтобы он связал свою жизнь с полукровкой, или, что еще хуже, с грязнокровкой, — на последнем слове Вальбурга презрительно скривилась.       — Видишь, рядом с ним девушка сидит? — они вдвоем перевели взгляд на своего старшего сына, который по обнимал за талию какую-то темноволосую девушку.       — Вижу.        — МакКиннон. Чистокровная. Так что думаю, и наша внучка будет чистой, — Орион хмыкнул.       — Мистер Поттер, можете начинать, — сказал Альбус, когда ответил на все вопросы.       Прокашлявшись, Джеймс начал громко читать.       — Гарри Поттер и философский камень. Глава 1. МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ.       Когда Джеймс прочитал это, в зале поднялся гул.       — Как это, — мальчик, который выжил? — спросила Лили Эванс у никого, заправляя прядку рыжих волос за ухо.        Вопросы сыпались со всех сторон, а потому Дамблдор, применив заклинание Sonorus, успокоил всех одной фразой:       — Всем тихо! Все ответы на вопросы вы получите по мере прочтения. Обсуждайте происходящее, но исключительно шепотом, чтобы не мешать остальным. Спасибо.        — Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди.       — Ну раз они такое заявляют, то сомневаюсь, что они нормальные, — на ухо проговорил Барти Крауч Регулусу. Тот молча кивнул в ответ.       — Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде.       — Интересно, почему? — спросила Марлин шепотом у Лили. Та оставила её без ответа, лишь пожав плечами.       — Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием «Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей.       — Что такое дрели? — Молли спросила у своего мужа Артура.       — Это такой инструмент, которым быстро делают дырки, — ответил он ей.       — Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте.       Беллатриса и Рудольфус переглянулись с нескрываемым отвращением на лицах.       — Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры. А с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы.       — Ай-ай-ай, — протянул в голос Сириус, на что Джеймс раздраженно посмотрел на него. Блэк закатил глаза и замолчал.       — У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете.       Семья Дурсль ей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает.       Сириус и Джеймс переглянулись с ухмылками.        — Это ж что там за секрет такой? — изумленно спросила Алиса Фрэнка — её парня.       — Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям.       — Так! — воскликнул Джеймс. — В смысле «никчемный»? — возмутился он.        — Эх, бедненький маленький Джейми, обозвали его… — выкатив нижнюю губу и нарочито сочувственно, проговорил Сириус.       Римус усмехнулся.        — Заткнись, а? — с улыбкой ответил Сириусу Поттер.       — Ну, раз ты так хочешь этого, то так уж и быть… — Блэк поджал губы.       — Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей.       — У меня будет сын? — Джеймс запустил в волосы руку и посмотрел на Сириуса.       — С чего ты вообще взял, что именно ты — отец какого-то там Поттера? — проговорила Марлин, нахмурив свои брови и улыбаясь.       — А кто еще?        — Я.        — Сириус! — МакКиннон коротко рассмеялась, а Джеймс усмехнулся.        — Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни. Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть.       — Неужели статут о секретности отменили? — удивленно пробормотал Флимонт.        — Возможно что-то случилось? — сказала Юфимия шепотом.       Мистер Поттер лишь пожал плечами.       — В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены.       Под конец этого абзаца Джеймс читал так, что всем становилось ясно: на его лице была гримаса отвращения вместе с недпонимаем.       — Какой ужас, что за невоспитанность! — сморщила нос Беллатриса. Рудольфус согласно покивал.        — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома.       Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту.       Джеймс на секунду поднял глаза на профессор Макгонагалл. Да и не только он, все в зале посмотрели на нее. Та в свою очередь смотрела куда-то вниз, на пол, внимательно вслушиваясь в текст книги.       — В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было.       — О, — протянул Гораций, — ну это точно ты, Минерва! — он улыбнулся.        Макгонагалл часто покивала на это заявление.       Мародеры тихо посмеялись между собой.        — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль.       Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты.       — Ну, смотря какие кошки, — с ухмылкой шепотом сказал Регулус.       — Прикинь, за тобой будет следить Макгонагалл, — расширил глаза Рабастан Лейстрендж. — Чокнуться можно будет.       — Тебе уже не куда, итак чокнутый…       — Заткнись, Блэк! — шикнул на Регулуса Рабастан.       Тот лишь приподнял уголок губ.       — Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку. И пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. Людей в мантиях. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде.       — Статут о секретности реально отменили? — прогремел Аластор Грюм, до это сидевший молча.       Вальбурга незаметно закатила глаза.       — Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде…       — Пф, да конечно, делать нам больше нечего…— не убирая своей фирменной ухмылки с лица, фыркнул Сириуса. На его плече покоилась голова Марлин. Он приобнимал её за плечи.       — Так оно и есть! Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями.       Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут.       Многие покачали головами в ошеломлении. Никто не понимал, почему волшебники ведут себя так, словно не было никакого статута о секретности.        — В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами.                   Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время.       В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников.       — Оу, — протянула Лили. Ей явно не нравится этот Дурсль.       — Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив.       — Что могло произойти в такой момент? — спросил Питер рядом сидящего Римуса.       — Да что угодно, Пит. Сейчас узнаем.       — Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе.       Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик, мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал:       — … да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали…       — … да, их сын, Гарри…       — О, теперь я знаю, как зовут моего ребенка! — радостно сказал Джеймс своим друзьям.        — А от кого у тебя сын-то? — спросил Сириус, а следом хитро улыбнулся. — Неужто от Эванс?        — Ну, — протянул Поттер, егл губы сами по себе расплывались в улыбке, — все может быть, — пожал он плечами.       — Какой радостный сидит, — покачал головой Римус, но в его голосе слышалось веселье.        — Да еще бы, книга про его сына!        — Ну, Пит, мы этого еще не знаем. Просто Джим у нас любит себе всякого напридумывать, — сказал Сириус, выгнув бровь.       Цокнув, Джеймс перелистнул страницу и продолжил читать.       — Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха. Он оглянулся на шептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал.       Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что…       Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд.       В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы… Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно.       — Да кто ж эти Дурсли? — раздраженно взмахнув руками, спросила Лили сама у себя.       — А что такое? — Мэри посмотрела на подругу.       — Ну, мне просто интересно…        Мэри лишь с хитринкой улыбнулась.       Лили сразу поняла, про что ее подруга подумала, а потому отрицательно покачала головой. Но когда Макдональд показала ей знак руками, якобы она врет, то Эванс возвела глаза к потолку. Теперь Мэри тихо посмеивалась.       — После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него.       — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал. Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться:       — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез!       Множество ошеломленных воскликов заполнило зал. Громче всех эту новость обсуждали слизеринцы, потенциальные Пожиратели смерти.       Минерва ахнула, услышав то, что Вол-де-Морт исчезнет. Она повернулась к Альбусу и сказала:       — Правда что-ли?        Дамблдор с мягкой улыбкой кивнул.       Джеймс же все это время молчал, ждал, пока остальные договорятся.       — Да наконец-то он сдохнет, — со злобой выплюнул свои слова Сириус. — Как же он меня зае… — но Марлин вовремя дала ему локтем по ребрам. Она выразительно посмотрела на него и тот стушевался.       — Ля каблук, — посмеялся Джеймс.       — Пф, а сам-то? — теперь уже смеялись Марлин с Сириусом.        Поттер закатил глаза.       — Он и в правду исчезнет?! — шепотом спросил Питер у Римуса.       — Если эти книги — правда, то да.               — Хоть бы они были правдивыми, — пролепетал Петтигрю.       Римус на это согласно кивнул.       — Как это исчезнет? — в изумлении слегка раскрыв рот, проговорил Регулус.       — И что нам делать? — Рабастан почесал висок.       — Снимать трусы и бегать, — огрызнулся Барти. — Если в будущем он будет слабым, то есть ли смысл следовать за ним? — тихо, с сомнением, спросил он.       — Да! Это же Темный лорд, ты чего! — Регулус вытаращил глаза.       — Нет, я не позволю ему умереть, — решительно сказала Беллатриса своему мужу, она сжала кулаки.        — И что же ты сделаешь? — тот выгнул бровь.       — Все, что угодно!       Вальбурга и Орион переглянулись. Новость о том, что Вол-де-Морт исчез их явно не порадовала.       — Посмотрим, что будет дальше… — женщина сжала губы, показывая недовольство этой ситуацией.        — Если Регулус вступит в ряды Пожирателей, то не значит ли это, что его могут на пожизненно в Азкабан загрести, когда начнут отлавливать сторонников Темного лорда? — Орион сжал губы в трубочку.       — Посмотрим, что будет дальше! — шикнула Вальбурга на мужа.       — Я очень хочу в это верить, — с надеждой в голосе промолвила Юфимия, она одной рукой обнимала руку мужа. Её голова лежал на его плече.       — Я тоже очень хочу, любимая. Но все же мы делаем все, чтобы так и случилось, — Флимонт нежно улыбнулся.       Люциус с Северусом коротко переглянулись.       — Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день!       С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел.       Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек! Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам.       Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей.       — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль.       — У-у-у, — протянул Сириус, поднимая брови.        — Лучше профессор Макгонагалл такого не говорить… — добавил Джеймс и продолжил читать.       — Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?»       Несколько смешков раздалось по залу. Многое думали, что если эта кошка и есть Минерва Макгонагалл, то ситуация становится еще смешнее.       — Затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене.       Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!». Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно.       Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости. «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…»       Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров…       — Либо случилось что-то серьезное, что статут отменили, либо я не знаю, что такое происходит… — тихим от недопонимания голосом сказала Андромеда Тонкс своему мужу Теду.        — Скорее всего так и есть, — он согласно кивнул.       Сейчас их дочь Нимфадора была у бабушки с дедушкой — родителями Теда.        — Как думаете, сэр, почему волшебники так себя ведут? — спросил Кингсли Бруствер у своего наставника Аластора Грюма.        — Может, кукуха сдвинулась, а может… да черт его знает! — прошипел тот в ответ, но без злости.        — Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся.       — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры?       Лили громко выдохнула. На её лице отразилось удивление, перемешенное с отвращением.       Марлин легонько хлопнула её по плечу и сказала:       — Да не переживай ты так, может в будущем Джеймс нормальным стал и ты ха него вышла? Так еще и сына родила!        — Марлс! — поражено вздохнула Эванс.        — Петунья же твоя сестра, да? — спросила её Мэри, поддаваясь ближе.        Лили утвердительно кивнула.       — Ну, вот так в жизни бывает, — Макдональд мило улыбнулась.       — Я просто не представляю, что может случиться, чтобы я вышла замуж за этого… — Лили хотелось закончить свое предложение, да материться при взрослых, а уж тем более при профессорах не особо-то и хотелось.       — Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры.       Лили заметно расстроилась, а потому Мэри приобняла её. Эванс уложила голову на плечо подруги и продолжила слушать книгу.       — Знакомая ситуация, — тихо проговорила Андромеда, параллельно шумно выдыхая воздух из груди. Она сжала губы в полоску и не подала виду, что эта фраза задела её за живое.       Нарцисса бегло глянула на Меду, а следом опустила глаза в пол.        — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь?       — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей…       — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль.       — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она…       — Он, что, боится слова «волшебники»? — скептическим тоном произнес Римус, жестикулируя рукой.       — Видимо. Ну и трус, ха! Было бы чего бояться, — с усмешкой на губах ответил ему Сириус.       — Почему мы должны слушать про каких-то маглов? — едва заметно сморщив лицо, выплюнула Вальбурга, повернувшись к своему муж.        — Мы же тут сидим только ради наших сыновей и внучки. Придется потерпеть, — произнес Орион, поджимая губы.       — Сама понимаю, — процедила сквозь зубы женщина.       — Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер.       И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим:       — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно?       — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед.       — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется?       — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя.       — А Дадли прям, я смотрю, аристократическое? — насмешливо проговорил Регулус, скрещивая руки на груди.       — Да ты не понимаешь, Дурсли же из высшего общества! — с нарочитым восхищением сказал ему Рабастан.       Барти прыснул в кулак.       — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен.       — Ха, каблук, — с издевкой в голосе сказал Сириус.        Марлин подняла уголок губ:       — Ты, кстати, тоже.       — Я знаю, — Блэк самодовольно улыбнулся.        — И вот эта девица — возможная будущая невеста нашего сына? — недовольно прошипела Вальбурга, раздувая ноздри.        — Успокойся, мы не дома, — жестким шепотом сказал ей Орион.       Вальбурга быстро привела себя в порядок.       — И тем не менее, она чистокровная. Разве нам не это нужно? — Орион выгнул бровь.       Женщина раздраженно выдохнула, ничего не ответив.       — Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала.       Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого.       — Да он радоваться должен, что в косвенном родстве с нами! — воскликнул Джеймс.       Его родители тихо усмехнулись, покачивая головами.        — Да успокойся ты уже, — выразительно сказал ему Римус. — Может это и не про твою семью? Поттеров в Британии много!        — Я уверен, что Гарри — мой сын.       — Джеймс, мы знаем, что ты всегда во всем уверен, — произнес Питер с улыбкой на губах.       — Ну да, я такой, — тихо ответил Поттер.       — Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся…       Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности.       Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом.       — Что-то намечается, — тихо, с предвкушающим удовольствием от долгожданного развития событий проговорил Сириус себе под нос.        — Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из-под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза ее сузились.       — Так, спорим на щелбан, что этот человек — профессор Дамблдор? — громко предложил Джеймс Сириусу, чтобы слышал весь зал.       — Давай, — согласился тот и они пожали друг другу руки. Марлин их разбила.       — Я буду прав, — подмигнул Джеймс и продолжил чтение.       — Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. Звали этого человека Альбус Дамблдор.       — ХА! — вырвался из груди Джеймса торжествующий крик.        Сириус картинно закатил глаза, принял страдальческий вид и повернул голову к другу.       — Ну, давай.        В следующую секунду послышался громкий стук пальца об лоб. Сириус не произнес и звука. Лишь приложил два пальца к ударенному месту и недолго потер его.        — Слабо, да? — с наигранным сожалением спросил Римус.       Сириус кивнул с легкой улыбкой.       — Ну, ничего, в следующий раз все будет круто, — вставил Питер и ребята тихо посмеялись.       — Да, в следующий раз я тебе со всей силы влеплю.       — Мистер Поттер, продолжайте читать, пожалуйста, — прервал их разговор Дамблдор.       — Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его.       — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал:       — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл.       — Ну, это было очевидно, — хохотнула Помога Спраут.       — Что? Это правда профессор Макгонагалл!? Серьезно? — с наигранным шоком говорил Сириус.       — Нет, Сириус, не серьезно, — с каменным лицом ответил ему Римус.        — Ну! Ты врешь, Джим! Там не профессор Макгонагалл! Это же всего лишь кошка… — играл Блэк. — Ты, что, читать разучился?       Многие улыбались, наблюдая за этой сценой.       — Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный.       — Как вы меня узнали? — спросила она.       — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно.       — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл.       По залу прошлись смешки.       — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.       — Что такого могло случиться, что аж столько много вечеринок было? — непонимающе произнес Флимонт Поттер, почесывая висок указательным пальцем.       Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула.       — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.       — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.       — Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы.       — Вот-вот! Совсем пренебрегают статутом, — рявкнул Грюм.       — Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила:       — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?       Вид у всех в зале был такой, словно всех окатили холодной водой. Была полневшая тишина. Под конец этого абзаца голос Джеймса стал громче, интонация была такая, что ясно было — он тоже в шоке. В шоке были все. Особенно пожиратели смерти и те, кто планировал вступить в их ряды.       — В смысле?… — ошеломленно и с нотками недоумения еле выдавил из себя Регулус. Он обернулся на друзей и заметил на них этот же вид.        — Каким образом он мог исчезнуть? — вспылила Беллатриса, раскинув руками.        Рудольфус положил руку ей на плечо, стараясь успокоить. Девушка сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, приходя в себя.        Люциус же думал от том, не совершил ли он ошибку, присоединяясь к Темному лорду, раз он умер так рано?        — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?       — Что?       — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся.       — Они и вправду вкусные, — вставила Лили и поспешно извинилась перед Джеймсом за то, что перебила.       — Согласна, люблю их, — Мэри поправила волосы.       — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек. — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез…       — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт.       Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил.       — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта.       — Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся.       — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны.       Регулус, Беллатриса и еще некоторые фанатики Вол-де-Морта согласно кивнули, сами не замечая этого.       — Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.       — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки.       Поппи покраснела, вспоминая ту ситуацию, Альбус лишь улыбнулся, поддаваясь воспоминаниям.       Некоторые ученики, такие как Сириус, Джеймс и близнецы Пруэтт, которых звали Фабиан и Гидеон и до этого молчали, лишь изредка перешептываясь между собой, заулюлюкали.       Макгонагалл покачала головой на эти действия и слегка закатила глаза.       — Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора.       — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить?       Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.       — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы…       И даже новость о том, что Джеймс будет с Лили, его не обрадовала. Он уставился в книгу пустыми глазами, в голове его был шум. Как это Лили будет мертва? — думал он. В смысле я не смог защитить ее? — такие и подобные мысли летали у него в голове.       Из пребывания в себе его вывели друзья, которые обняли его со всех сторон. И он был безумно им благодарен за это.       — Как это наш сын умрет? — отстраненным голосом спросила у пустоты Юфимия.       Флимонт поставил локоть на бортик дивана и уронил голову на ладонь.       — Лили, не плачь… — говорили ей Мэри с Марлин, но успокоить получалось плохо.       Вновь и вновь у Эванс перед глазами пролетела сцена того, как она падет замертво. Она плакала не из-за того факта, что она погибла, а просто представляя перед собой картинку её гибели и ощущая у себя на душе то, что возможно почувствует будущая она.       Северус, услышав новость о том, что Лили станет Поттер, злобно сжал кулаки. Почему она выбрала этого оленя, а не меня!? — пронеслось у него в голове. И ни одной мысли о том, что, возможно, ей было лучше с Джеймсом, чем с ним.       Джеймс продолжил читать сиплым голосом, абсолютно без эмоций.       — Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух       — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча.       — Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал:       — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика.       — Чего? — остановился Джеймс. — Как это не смог?       — А ты не рад тому, что твой сын выжил?       — Я, конечно, рад, но как такое возможно? — Джеймс озадаченно почесал нос.       — Смею предположить, — вмешался Флитвик, — что было какое-то заклинение, которое и спасло жизнь вашему сыну.              Взрослые такой новости удивленно переглядывались.       — Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез.       — Что? — выдохнул Регулус, вытаращив глаза.       — Нет, я точно не понимаю, что за бред говорится в этой книге! — вскипел Рудольфус, но сразу же стал говорить на несколько тонов ниже, так как на него него повернулись несколько людей. — Темный лорд слабый? Настолько, что его одолел маленький ребенок?!       — Я в полнейшем шоке, — выдавила из себя Алиса, глянула снизу вверх на своего парня и покачала головой. — В голове не укладывается, что взрослые и опытные волшебники уже долгое время никак не могут его убить, а какой-то ребенок смог…       Фрэнк, не находя слов, лишь согласно покивал головой.       — Мне кажется или эта книга — полнейший бред, — скривил губы Сириус, махнув на упомянутую ранее книгу рукой так, словно отмахивался от мухи.       — Мне тоже. Надо будет уточнить у Дамблдора насчет достоверности этих книг, — Римус запустил пятерню в волосы, взъерошил их и уставился в пол, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание тому, что опаснейшего темного волшебника столетия одолел маленький мальчик, так еще и сын его друга.       — Альбус, я не доверяю этим книгам! — сдержанно призналась Минерва, однако в её голосе присутствовали нотки скептицизма.       — В конце этого дня я покажу Вам то, что заставит Вас поверить этим книгам, — Дамблдор кивнул с легкой, но немного напряженной улыбкой.       — Дамблдор мрачно кивнул       — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить?       — Да, нам тоже интересно, — Молли хмурила брови, не понимая в чем дело.       — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды. Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать.       — Как мило, что вы плачете из-за нашей смерти, — улыбнулся Джеймс Дамблдору и Макгонагалл.       — Да я сейчас тоже плакать начну… — пробормотала Юфимия, которая задрала голову к потолку, не давая слезам течь по лицу.       Флимонт обнял её одной рукой за плечи и большим пальцем руки стал поглаживать плечо жены.       — Как представляю, что Джим падает замертво… — Юфимия не смогла договорить, её лицо исказилось болью, слезы больше не сдерживались. Женщина уронила голову, а Флимонт прижал её к своей груди.       Джеймс с нескрываемой печалью наблюдал за родителями. И Юфимия, и он представляли у себя в голове одно и то же.       — Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес:       — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь?       — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь?       — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались.       — Стоп! — громко сказал Флимонт. — В каком таком смысле «единственные»?       — Значит, вы тоже умерли, — кивнула головой Вальбурга.       Поттеры тяжело вздохнули.       — А почему не Сириус заберет Гарри? — возмутился Джеймс.       — А почему бы не моя сестра? — парировала Лили, раздраженно покачивая головой, от чего волосы её слегка метались.       Джеймс лишь улыбнулся ей. Все слова выделили из головы. Эванс на его молчание закатила глаза и шумно выдохнула, её ладони были сжаты в кулаки. Она переглянулась с Северусом, взглядом показывая ему, что Поттер ее очень сильно заколебал.       — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!       — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо.       — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя!       — Ну нифига себе! — не сдержался Фабиан.       — Стал знаменитостью в малолетнем возрасте, я тоже так хочу, — задумчиво произнес Сириус, глядя куда-то вверх.       — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?       — Так он еще ходить не умеет? — изумился Барти. — Это ж сколько ему лет тогда?       — Около года или меньше, — ответил ему Регулус.       — Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.       — Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда?       Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри.       — Его принесет Хагрид.       — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание?       — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.       — О-о-о, — прогремел Хагрид, посмотрев на директора. Рубеус покраснел и заулыбался. Альбус улыбался ему в ответ.       — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там?       Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними.       — Опа! Мопед! — хлопнул в ладони Сириус Блэк. Марлин картинно закатила глаза, изображая недовольство его поведением. В ответ он коротко чмокнул её в голову и обнял двумя руками, кладя голову на плечо МакКиннон.              — Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нем человек был еще больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял.       — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед?       — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. А насчет ребенка — я привез его, сэр.       Сириус в шоке раскрыл рот. И непонятно от чего: либо от новости о том, что у него будет мопед, либо от того, что его упомянули.       — О, а вот и Сириус! — обрадовался Джеймс.       — Значит ты жив, это хорошо, — произнесла Марлин, поглаживая парня по голове.       — Ты тоже в порядке, я уверен в этом, — Блэк улыбнулся.       Вальбурга и Орион переглянулись.       — Ну как тебе невестка, Рег? — с ехидной улыбкой на лице спросил Рабастан.       — Мне вообще все равно, — равнодушно ответил Блэк, отрицательно покачав головой.       — Все прошло спокойно?       — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталась. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем.       Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.       — Хм, — Флитвик нахмурил брови. — Тут я без понятия, что это может быть…       Все в зале перешептывались между собой, размышляя о значении этого пореза. Прошло с минут пять и все успокоились, Джеймс продолжил читать:       — Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл.       — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.       — Я извиняюсь, что перебиваю Вас, мистер Поттер, — вставил Флитвик. — Однако теперь я могу предположить, что этот порез — след от… м… заклятия «Авада Кедавра», — профессор промямлил последние слова.       Разразилась новая волна шума голосов.       — Мелкий Поттер выжил после Авада Кедавры? — Беллатриса высказывала все свое недовольство мужу и сестре Нарцисса.       — Да как такое вообще могло произойти? — рассуждал Регулус, максимально стараясь контролировать свои эмоции.       — Но это же невозможно! — удивлялся Питер.       — Удивительный мальчик, — Тед наклонил голову и кивнул несколько раз чему-то в своей голове.       — Сильный значит… — проговорила Вальбурга. Её ступня дергалась, она была сконцентрирована на размышлениях о том, как человек смог выжить после смертельного заклания.       — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор?       — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим.       Дамблдор взял Гарри на руки и       повернулся к дому Дурслей.       — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.       Мародеры переглянулись, а Сириус еле сдержал улыбку.       — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов!       — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов…       — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу.       А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.       — Ох, вы так горюете по нам… — Лили сжала губы в тонкую полоску. Ей все еще было грустно, да и понятно почему: она ведь узнала о том, что умрет.       — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.       — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор.       Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи.       — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась.       Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре.       — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.       Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах. Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже…       — Эм… — Джеймсу явно не понравилось последние два предложения.       — И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос:       — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил!       — Конец первой главы, — громко сообщил Джеймс. Он передал книгу Сириусу. Сейчас на душе у Поттера творилось не понять что: одновременно он чувствовал всем, а одновременно и ничего. С одной стороны этот Гарри еще не родился, а с другой стороны — Гарри его сын. Сможет ли Джеймс на протяжении книги и последующих считать его своим родным ребенком? Или будет воспринимать его только как персонажа?       Лили размышляла о том же самом, только вот в чем была еще одна проблема: ей был отвратителен Джеймс Поттер. Одна мысль о том, что она родит от нет ребенка вызывала у нее приступ тошноты. Ну уж нет, она точно не собирается выходить за него замуж!       — Ну что, как вам глава? — спросил у всех Дамблдор.       — Честно? — безэмоционально ответил вопросом на вопрос Джеймс. — Никак.       Альбус грустно улыбнулся, смотря на состояние юноши. И прекрасно понимал его.       — Спешу вас, мистер Поттер и мисс Эванс, обрадовать: вы не умрете. Теперь вы не умрете. Так что не переживайте, — Дамблдор мягко улыбнулся.       — С чего Вы это взяли, профессор? — хриплым голосом от долгого молчания и сдерживания слез спросила Лили.       Но директор ей не ответил.

***

      Вальбурга едва заметно поджала губы. Она не знала, радоваться ей или нет. С одной стороны, смерть предателей крови — тех, кто отвергает идеологию чистокровных, — должна была бы вызвать у неё удовлетворение. Но стоило ей представить на месте мистера Поттера собственного сына, Сириуса, как от радости не оставалось и следа. А ведь по факту он тоже был предателем крови. Отрицал то, что чистота крови имеет значение. Осмелился бросить вызов семье.       Вальбурга покосилась на Сириуса. Тот обнимал МакКиннон, и на его лице читалось спокойное, непривычное для неё счастье.       Мне нравится видеть его таким, — пронеслось в голове, и от этой мысли женщине стало не по себе.

***

      — Итак, — Сириус прокашлялся в кулак. — Вторая глава: «Исчезнувшее стекло».