༺❀ Под тенью сирени ❀༻

Школа казалась тише обычного. Не потому что стало меньше звуков — а потому что тишина внутри Майкла оглохла от страха. Он держался. Шёл по коридору, стараясь не встречаться взглядами ни с кем. Некоторые смотрели на него с интересом. Другие — с жалостью. Третьи — с отвращением. Он это чувствовал. Он знал, почему. — "Омега и учитель", — кто-то прошептал за спиной. — "Это же ненормально..." — "Ты уверен, что он омега? Он вообще не похож, такой… странный". Майкл ускорил шаг. Ему хотелось исчезнуть. Но он шёл. В учительской Уильям встретил его взглядом — не как учитель. Как человек, которому небезразлично. Его лицо не выражало страха. Только решимость. — Майкл, — мягко, но строго. — Подожди меня у кабинета. Я буду через полчаса. — Ты уверен, что… тебе стоит?.. — Я не позволю им превратить твоё право на тепло в повод для суда. Он дотронулся до его плеча, на мгновение, едва заметно. Но Майкл почувствовал: он не один. _________________________________________ Совет собрался в малом актовом зале. Несколько родителей. Заведующий. Три члена администрации. Майкл сидел в коридоре за дверью. Он слышал приглушённые голоса. Но не понимал слов. А потом — да. Услышал. Один из родителей говорил громко: — "Этот мальчик омега, он уязвим. А ваш преподаватель — альфа. Это прямое злоупотребление положением! Вы видели, как они общаются?! Он что, хочет его усыновить или… или что похуже?!" Майкл резко встал. Он не должен был слышать это. Не должен был знать. Но знал. Знал, как они к нему относятся. Он сделал шаг вперёд. Хотел ворваться. Хотел кричать, что он не игрушка, не ошибка. Но в этот момент… голос Уильяма прозвучал через дверь — твёрдый, как никогда: — Хватит. Тишина. Зал замолчал. — То, что вы позволяете себе такое говорить о моём ученике — это уже нарушение границ. Майкл — взрослый, осознанный, умный и тонкий человек, чья душевная боль — ваша вина, если вы думаете, что любовь — это повод для травли. — Но вы же... вы же альфа! Вы... — И? Я — учитель. Я — отец. Я — человек. И я не позволю, чтобы ребёнка травили из-за того, что он доверился мне. Тишина. Кто-то шумно выдохнул. Майкл закрыл глаза. У него дрожали пальцы. Но он вдруг почувствовал… гордость. Гордость, что он нужен. Что кто-то — встал за него. Громко. ________________________________________ Позже вечером. Дом Уильяма. Дети уже спали. Элизабет во сне прижалась к мягкой игрушке-обезьянке, а Эван крепко обнял Фредбера и что-то тихо бормотал сквозь сон. Майкл сидел на полу в гостиной, закутавшись в плед. Горячий чай в руках. Он молчал. — Всё в порядке, — тихо сказал Уильям, садясь рядом. — Ты можешь говорить. Или молчать. Как хочешь. Майкл сжал чашку. — Я всю жизнь чувствовал себя… грязным. Как будто я не должен быть таким, каким родился. Родители винили в этом всех — гормоны, плохое влияние, учителей, фильмы… Но не себя. Он поднял глаза. — Я думал, если я буду молчать — они меня оставят в покое. Но они просто… сделали вид, что меня нет. — Я слышал, как ты вскрикнул, когда уходил из дома тогда, — мягко сказал Уильям. — Я хотел спросить раньше, но не решался. Майкл кивнул. Медленно. — Они сказали, что если я не перестану… быть "такой позорной омежкой", то они откажутся от меня. Скажут, что я — не их сын. Я ушёл. И… никто не позвал назад. Он не плакал. Но дрожал. Плечи были натянуты, будто в любую секунду могли сломаться. Уильям подошёл ближе. Осторожно взял его в объятия. Тепло. Без давления. Просто чтобы быть рядом. — Ты — не позор, Майкл. — Но я... — Ты — мой выбор. И Лиззи. И Эвана. И наш. — Даже если мир будет против? — Пусть тогда мир учится жить с этим. _________________________________________ Они сидели рядом долго. Майкл положил голову ему на плечо. Он не заметил, как заснул. И только Уильям заметил, как на его щеке, уже во сне, скатилась первая слеза — не от страха. А от облегчения. Продолжение следует...