2+2

С приходом весны Чонвон почти перестал спать. Окно его спальни выходило на восток, и рассветы будили его с каждым днём всё раньше. Когда-то давно он хотел повесить в своей комнате светонепроницаемые шторы, но мать сказала, что это для лентяев, которые спят до обеда, и что он может даже не мечтать об этом, так что Чонвону оставалось только смириться. Ему казалось, что с тех пор он научился не просыпаться от первых лучей солнца, но теперь, когда его нервы были так напряжены, это умение покинуло его, и с каждым утром он просыпался всё раньше, чувствуя себя таким же измотанным, как когда засыпал. И всё же, сколько бы весеннее солнце ни мучило его, Чонвон продолжал любить его. Широко раскрытыми, воспалёнными глазами он зачарованно смотрел на погружённую в розовый — оттенок чистейшей любви — комнату, следил, как цвета меняются, становясь ярче и переходя в малиновый, а потом стремительно выцветают до белого золота. От солнца было не укрыться, и, хотя что-то внутри него хотело спрятаться в темноте, он с болезненным наслаждением подставлял лицо под горячие лучи. Из-за недосыпа, или из-за того, что он почти не ел, или, может, вообще от любви у Чонвона часто кружилась голова. Хоть умом он и понимал, что это не здоровое состояние, само ощущение ему нравилось: мгновенная дезориентация, чувство, будто стоишь на чужих ногах, и странная лёгкость. Эти головокружения его не беспокоили — подобное уже случалось с ним раньше, и он знал, что достаточно будет отоспаться и нормально поесть, чтобы всё снова стало нормально. Но почему-то ни отоспаться, ни хорошо поесть у него никак не получалось. Чонвон гулял с Хисыном и Джейком (Джей был в тот вечер у родителей), когда ему в очередной раз стало плохо. Закружилась голова и потемнело в глазах, только теперь дурнота не отступила, как бывало раньше, и он почувствовал, как весь мир куда-то уплывает от него. Чонвон пошатнулся и, наверное, упал бы, но Хисын успел схватить его за плечи, и вместе с Джейком они усадили его на скамейку. Понемногу приходя в себя, Чонвон откинулся на спинку, стараясь дышать глубоко и спокойно. Он почувствовал, как Джейк подсунул ему к губам бутылку со сладкой химозно пахнущей малиной газировкой, и попытался отказаться, но Джейк непривычно твёрдым тоном скомандовал «пей», и Чонвон подчинился. — Получше? — спросил Джейк через какое-то время. Он держал Чонвона за руку, и его пальцы казались горячими — наверное, потому, что у самого Чонвона руки были совсем холодными. — Я в порядке! Не нужно было так беспокоиться, просто в глазах потемнело, — он сказал это беззаботно, действительно не видя поводов для тревоги, но, взглянув на откровенно напуганные лица друзей, замолчал. Они вызвали такси и поехали к Джейку — Хисын на переднем сидении, а Чонвон с Джейком на заднем, и всю дорогу Джейк бросал на него встревоженные взгляды и держал за запястье, как будто проверяя пульс, что могло бы показаться смешным, если бы Чонвону не было так стыдно за то, что он заставил друзей волноваться. В квартире Джейка царил полумрак, от которого Чонвона сразу стало клонить в сон: все окна были закрыты шторами, которые пропускали совсем мало света. В спальне же и вовсе висели светонепроницаемые шторы, тёмно-синие со звёздочками, именно такие, о каких когда-то мечтал Чонвон, и широкая незаправленная кровать так и манила лечь и уснуть часов на двенадцать. Вместо спальни его, впрочем, сначала повели на кухню, где Хисын сразу начал готовить рамён. Глядя, как уверенно он хозяйничает, Чонвон подумал, что Хисын явно проводит у Джейка много времени — может быть, они даже живут вместе. На мгновение он испытал лёгкую зависть, прекрасно понимая, как иррационально это было, ведь Джей предлагал ему жить вместе — это в Чонвоне была проблема. Джейк усадил Чонвона за стол на диванчик, сам же покрутился вокруг Хисына, пока тот его не прогнал, и в итоге устроился рядом, так близко, что Чонвон чувствовал исходящий от него тонкий запах сигарет. — Ты снова куришь? — рассеянно спросил он, силясь подавить зевок. — Да. Иногда. Джейк погладил его по волосам, положил на шею тёплую ладонь и начал осторожно массировать. — Кайф, — пробормотал Чонвон, закрывая глаза. Джейк тихо усмехнулся. Он оттянул воротник Чонвона, рассматривая засосы. Чонвон протестующе замычал, но даже не попытался убрать его руку. Рядом с Джейком и Хисыном ему было тепло и спокойно, и казалось, что всё, что происходит, происходит правильно. Словно в шутку, Джейк почесал ему подбородок, как коту. Пощекотал ногтём мочку уха. Погладил висок и запустил пальцы в волосы. Чонвон от этих нежностей слегка прибалдел. Каждое прикосновение Джейка вызывало желание потянуться вслед за его рукой, и Чонвону стоило огромных усилий, чтобы не начать тереться о его руку. Склонившись к самой его шее, Джейк втянул воздух. — От тебя так сладко пахнет. — Гель для душа, наверное, — сказал Чонвон, сам ничего не чувствовавший. Джейк поднёс его руку к лицу, уткнулся в запястье губами и носом. — Так бы и съел, — сказал он — и мягко укусил. Чонвон болезненно вздохнул. Возбуждение нахлынуло и отступило, всего на мгновение опалив его своим жаром. Чонвон лишь успел вспомнить, что как-то раз видел след на плече Хисына, и это был не просто засос, а отпечаток зубов. Чонвону это показалось очень красивым. — И давно ты в последний раз ел? — спросил Хисын, глядя, с каким аппетитом Чонвон уминает рамён. — Не помню, — Чонвон смутился. — Я ел, когда хотел. Просто мне почему-то редко хотелось. Хисын тихонько вздохнул. — Надо бы Джею рассказать, что ты поесть забываешь. — Не надо! — Чонвон почувствовал себя ребёнком, которому учительница пригрозила вызвать родителей в школу. — Он… он будет волноваться. — Не буду. Ешь спокойно. Хисын взъерошил его волосы и положил руку на плечо. От еды ещё сильнее захотелось спать, и Чонвон понял, что не представляет, как вообще поднимется с места. — Ты ведь останешься с ночёвкой? — спросил Джейк, словно прочитав его мысли. — Я не хочу тебя никуда сегодня отпускать. — Мама, наверное, будет ругаться, — не столько возразил, сколько просто озвучил свои мысли Чонвон. — Соври ей что-нибудь. Что мы вместе готовимся к тесту. Или что твоего лучшего друга бросила девушка и ты должен посидеть с ним. Чонвон кивнул, но он не знал, даже теоретически, какую можно придумать ложь, чтобы она устроила мать (он подозревал, что, что бы он ни сказал, всё закончится скандалом в любом случае), и потому просто написал: «Останусь сегодня у друзей». Какое-то время он ждал звонка, который, как всегда, перейдёт в ругань, но никто не позвонил, и на следующий день он увидел, что его сообщение так и осталось непрочитанным. На кровати Джейка они легко поместились втроём. Перебирая волосы Чонвона, Джейк спросил: — У тебя всё в порядке? Чонвон кивнул. — А с Джеем… у вас тоже всё хорошо? — как-то слишком осторожно продолжил Джейк, и Чонвон почувствовал, что они оба смотрят на него. — Да. Наверное. Под одеялом Чонвон обнял себя за плечи, и это не укрылось от внимания друзей. — То есть… всё хорошо, правда, — поспешил он их заверить. — Просто быть в отношениях оказалось труднее, чем я думал. Не из-за Джея, нет! Он очень хорошо ко мне относится. — Это хорошо, что не из-за Джея, — усмехнулся Джейк, коротко прижавшись губами к его макушке. — Если он обидит тебя, только скажи, и я быстро поставлю его на место. Чонвон рассмеялся. Он случайно поймал взгляд Хисына, тёмный и задумчивый, и подумал, что, наверное, Хисын понимает, что он хочет сказать. Приподнявшись на локте, Хисын погладил его по голове. Футболка сползла с его плеча, открывая целый ряд засосов, которые оставил на нём Джейк. Чонвон смотрел на них и не мог оторвать взгляд, а Хисын, ни капли не смущаясь, даже не попытался прикрыть их. — Они тебе идут, — наконец, сказал Чонвон, чувствуя, как забилось сердце. — Тебе тоже, — кончиками пальцев Хисын коснулся засоса у него на шее. Чонвон резко вздохнул, будто Хисын задел какую-то эрогенную зону. — Вы так красиво смотрелись, когда целовались, — прошептал Чонвон. — Можете… сейчас? Он замер, не зная, не было ли это слишком нагло, однако чувствовал, что почему-то им нравится его наглость. Они переглянулись, и Джейк усмехнулся. Словно во сне, Чонвон смотрел, как Джейк перегнулся через него, чтобы дотянуться до Хисына, и прижался к его губам. Хисын закрыл глаза и открыл рот, и язык Джейка сразу скользнул ему между губ. Они целовались нежно и глубоко — Чонвон не сомневался, что большинство их поцелуев такие. Когда Джейк отстранился, Хисын отвернулся, запоздало смутившись, но спустя пару секунд снова взглянул на Чонвона и взъерошил его волосы (его пальцы чуть дрожали). — Тебе надо поспать, — сказал Хисын и, когда Чонвон кивнул, чмокнул его в щёку мокрыми губами. Чонвон закрыл глаза и почувствовал, как Джейк поцеловал его в лоб. Улыбнувшись разлившемуся в груди теплу, он понял, что наконец-то сможет крепко уснуть. Он ненадолго проснулся среди ночи. Он был один в постели, а с кухни доносились тихие ритмичные стоны Хисына, потом — смех Джейка. Перевернувшись на другой бок, Чонвон обнял себя за плечи и зачем-то представил себя с ними: их руки касались бы его так ласково и одновременно бесстыдно, а поцелуи были бы нежными и мокрыми. Когда он проснулся уже утром, они спали рядом, Хисын — уткнувшись носом ему в плечо, а Джейк — закинув ногу поперёк его бёдер. В комнате было темно, как будто ещё до рассвета, но, взглянув на часы, Чонвон с удивлением осознал, что уже почти полдень. Дома он никогда не спал так долго. Впрочем, был выходной, и смысла торопиться Чонвон не видел — слишком хорошо ему было в тот момент, чтобы так просто отказаться от этого. Его только немного волновало, что от близости Хисына и Джейка в голову всё настойчивее лезли неуместные фантазии, как будто ему было мало Джея, хотя, на самом деле, всё было наоборот: Джея ему было слишком много.