Sprigs of Tansy // Веточки пижмы

Трек Daylight - Taylor swift Гермиона Прошло уже две недели, а волосы Драко Малфоя всё ещё оставались розовыми. Гермиону разрывали противоречивые чувства: с одной стороны — триумф от того, что она изобрела необратимое заклятие, с другой — досада из-за того, что она так разозлилась на него, что использовала одно из лучших проклятий из своего арсенала. Ей следовало приберечь его для чего-нибудь более публичного. Проблема заключалась в том, что Драко Малфой очень осторожно выбирал, как именно досаждать ей. В большинстве случаев это происходило наедине, только между ними двумя, и иногда — в присутствии Рона, Гарри или других их друзей. Перед начальством он обычно вёл себя крайне профессионально и даже поддерживал её. Если кто-то осмеливался усомниться в угрозах со стороны магглов, которые она обозначила на совещании, Малфой всегда первым вставал на её защиту, заявляя, что сомневаться в ней — глупо. Но наедине и среди друзей он издевался над ней без пощады. Это неизменно выводило её из себя. Тот отчёт был типичным для Малфоя. Он прекрасно знал, что она — первая и единственная, кто увидит его в черновом виде. И действительно, в официальной версии, которая была подана и стала публичным документом, не было ни слова ни о Червовой королеве, ни о «железных жезлах». Версия, которую он отправил ей, предназначалась только для её глаз. Это было похоже на тот случай, когда он пробрался в её кабинет и поменял все встречи в её календаре на другой часовой пояс в особенно загруженную неделю. Она опаздывала на час на каждую встречу почти три дня, прежде чем поняла, что он сделал. Она отомстила, заколдовав его любимую кружку так, чтобы она избавляла любой напиток от кофеина. И она с гордостью отмечала, что ему понадобилась целая неделя, чтобы понять, почему его чай, а затем и кофе, на него больше не действуют. Малфой всегда начинал, а Гермиона всегда заканчивала. Она не могла позволить ему помыкать собой и не могла отрицать, что испытывает определённый прилив адреналина, когда одерживает над ним верх. Она тратила немало свободного времени, придумывая способы незаметно его заколдовать. Но ощущение победы от удачно выполненной мести всегда омрачалось глубоким раздражением и порой смущением из-за того, что он сделал с ней первым. Это был поистине замкнутый круг. Рядом с ним она всегда была настороже. Она не совсем понимала, почему он тратит столько времени и сил, чтобы её доставать. Это уже не было той жестокостью, что в детстве, когда он называл её грязнокровкой. По правде говоря, она не слышала от него этого слова уже почти пятнадцать лет. Она знала, что он сожалеет о своём поведении тогда. Он даже извинился перед ней, и она его простила. Но по мере того как его дружба с Гарри и Роном крепла, его отношения с ней становились всё более колкими. Хотя, возможно, «колкими» — не совсем точное слово. Те, кто не знал его так хорошо, как она, могли бы сказать, что он флиртует с ней, когда даёт ей нелепые прозвища или подшучивает над ней. Но Гермиона знала — это не флирт. Его «заигрывания» — если это вообще можно так назвать — всегда были пропитаны насмешкой и сарказмом, ясно давая понять, что он не серьёзен и никогда не был. Ей хотелось бы, чтобы тот отчёт о похоронах не вывел её так сильно из себя. Она ожидала чего-то подобного с того самого момента, как увидела его в церкви. Конечно, он был слишком профессионален, чтобы доставать её при Кингсли, и ей следовало догадаться, что он воспользуется отчётом, чтобы её поддеть. Это разозлило её сильнее, чем обычно. Она уже научилась подавлять свой гнев и подавать месть холодно и точно. Но время от времени ему удавалось вывести её из равновесия — и тогда её темперамент было уже не остановить. Где-то в глубине души она понимала, что так болезненно отреагировала на его отчёт потому, что в этот раз он задел её. Она хотела принадлежать к влиятельным кругам, но не родилась в них. Она пробилась туда исключительно благодаря таланту и упорному труду. Поэтому иногда она всё ещё чувствовала себя самозванкой — особенно когда одевалась как аристократка и посещала закрытые мероприятия. Когда он открыто разглядывал её наряд, ей казалось, будто она стоит перед ним обнажённой. А когда он потом написал о ней — она почувствовала себя глупо. И отреагировала так, как часто реагировала, когда он переходил границы: накричала на него и прокляла при всех. Жаль, что в этот раз она использовала одно из своих лучших заклинаний. Она берегла его для чего-то действительно вопиющего, и теперь оно больше никогда не сработает — стоит ему понять, как это исправить. Она подозревала, что розовые волосы его всё-таки раздражают, но, конечно, он разгуливал по офису так, будто это была его собственная идея. И более того — он даже прислал ей цветы «в знак благодарности и признательности за столь блестящее и стойкое проклятие». Цветы были яркими, насыщенно-розовыми — розы сорта «Knock Out». В приложенной карточке было сказано, что выбор не случаен: Сейчас они невероятно популярны среди магглов. Говорят, их почти невозможно убить — совсем как тебя. Гермиона прекрасно знала эти розы. У её матери была целая живая изгородь из них, потому что их действительно трудно погубить — даже для Эвелин Грейнджер, которая славилась тем, что её растения часто погибали. Более того, именно эти кусты и вдохновили Гермиону на тот самый оттенок розового, который она наложила на волосы Малфоя. Цвет совпал почти идеально. Её раздражало, что он каким-то образом тоже это понял и провёл те же параллели, глядя в зеркало. Это сильно уменьшало удовольствие от её победы. Она ворчала себе под нос, бросая раздражённые взгляды на ярко-розовые цветы, всё ещё лежавшие в её мусорной корзине. Они даже не завяли — ни капли. Корзину тоже не опустошили сотрудники магического обслуживания, несмотря на то что цветы лежали там уже больше недели. И она не могла их исчезнуть — она пробовала каждый раз, когда появлялась в Министерстве за последнюю неделю. Возможно, она даже специально несколько раз приходила туда, вооружённая редкими вариантами заклинаний исчезновения, только ради того, чтобы избавиться от этих проклятых цветов. Она была абсолютно уверена, что Малфой как-то к этому причастен, и мысленно решила найти начальника отдела магического обслуживания перед тем, как уйти на выходные. Ей нужно было ясно дать понять, что она страшнее Малфоя. Она ни за что не согласилась бы сама нести эти цветы через Министерство, чтобы выбросить их в мусор. Стук в дверь вырвал её из раздумий. — Входите! — крикнула она, перекладывая пергаменты и наблюдая, как дверь открывается, и на пороге появляется Теодор Нотт. — О, привет, Тео, — сказала она, указывая на единственный стул по другую сторону стола. — Чем могу помочь? Тео лишь бросил на неё раздражённый взгляд. — Думаю, ты и так знаешь ответ на этот вопрос. Гермиона прикусила губу, почувствовав укол вины. — Полагаю, он уже приходил к тебе? — спросила она. Тео приподнял бровь и фыркнул. — Значит, его это действительно беспокоит? Потому что он разгуливает по Министерству так, будто это было сделано нарочно, и— Тео поднял руку, и Гермиона замолчала. — Давай договоримся, — сказал он. — Я расскажу, что он на самом деле об этом думает, если ты скажешь, как это отменить. Через час общее собрание отдела, и там будет Министр. Шеклболт не может увидеть его в таком виде. Гермиона поджала губы и скрестила руки. — Так ему и надо. — Гермиона, — простонал Тео с видом человека, которому всё это уже порядком надоело. — Пожалуйста. Она вздохнула. — Ладно. Это необратимо, но есть довольно простой обходной путь. Расскажи, что он тебе сказал, и я открою тебе секрет. Тео на мгновение выглядел облегчённым, а затем неохотно улыбнулся. — Это было чертовски смешно, — признался он. Гермиона оживилась. — Правда? — Да, — сказал Тео. — Он нашёл меня сразу после того, как ты это сделала, и буквально умолял всё исправить. Он стоял на коленях. Он это ненавидит, Гермиона. Я спросил, что он на этот раз тебе сделал, и после его рассказа заставил его подождать ещё три дня, прежде чем попытаться что-то исправить. Гермиона одобрительно улыбнулась. — Спасибо. Тео лишь отмахнулся. — Ты же знаешь, я считаю, что он совсем потерял голову с этой вашей «войной приколов». Я в курсе, что он всегда начинает. — Это не война приколов, — возразила Гермиона. — Ну да, — скептически сказал Тео. — Вы оба так говорите… Надеюсь, ты понимаешь, что никто вам не верит. Гермиона фыркнула. Она знала, что это правда, но всё же. Это не была война розыгрышей. Розыгрыши — это безобидное веселье. Здесь весело было только тогда, когда ей действительно удавалось его переиграть. И это точно не было безобидным — слишком уж личным. — Тем не менее, — сказала Гермиона, — мы оба именно так это воспринимаем. Так что скажи: что ты пробовал? Тео начал загибать пальцы: — Я пытался заколдовать цвет обратно в блонд — не сработало. Пробовал трансфигурацию — тоже не вышло. Потом попытался покрасить маггловской краской — никакого эффекта. Затем я обрезал волосы почти под корень, думая, что они просто отрастут за пару недель, и тогда это— — Отросло обратно и стало фиолетовым на три часа, прежде чем снова стать розовым, — закончила за него Гермиона. — Именно, — сказал Тео, закатывая глаза. — Ты меня поставила в тупик, Гермиона. А учитывая, что я один из двух целителей в Министерстве, я не могу тратить рабочее время на такие проекты. Так что скажи, как это исправить. Гермиона снова почувствовала укол вины. Тео, конечно, был другом Малфоя, а не её, но у неё всё равно была к нему слабость. Впрочем, почти у всех была слабость к Теодору Нотту. Его отец был Пожирателем смерти, но Тео отказался принимать Тёмную метку и в целом держался в стороне от войны. Это было почти чудом, учитывая судьбы других чистокровных сыновей, похожих на него. Тео был тихим, но очень обаятельным, и после Хогвартса стал целителем, чтобы «исправить часть ошибок семьи Ноттов», как он любил говорить. Он и ещё один целитель работали исключительно для Министерства магии. Формально они должны были лечить сотрудников Министерства во время службы, но на практике большинство их пациентов приходило из различных подразделений ДМП — особенно авроры. Поэтому небольшое больничное крыло Министерства находилось прямо в ДМП, и Гермиона довольно часто пересекалась с Тео. Она знала, что Тео часто оказывался втянутым в её противостояние с Малфоем, потому что он был деликатен и обычно соглашался помочь обоим снять последствия очередного заклятия. Благодаря Гермионе и Малфою он приобрёл глубокие знания о проклятиях, сглазах и заклятиях, и обычно мог сам найти способ их отменить. Поэтому признание поражения от Теодора Нотта было редкостью. — Ладно, — сказала она. — Заклятие привязано к волосяным фолликулам, и пока они остаются, убрать его невозможно. Поэтому стрижка не помогла. Даже если сбрить всё — это не сработает. Тео закрыл глаза и откинулся назад, быстро приходя к очевидному выводу. — Понятно, — тихо сказал он. — Я должен был догадаться. Значит, мне нужно дать ему зелье от выпадения волос? Нужно удалить все фолликулы. А потом я отращу их заново, и они снова будут блонд, а не розовыми, верно? — Да, — ответила Гермиона. — Но сделай мне одолжение — сделай фотографию перед тем, как отрастишь волосы обратно. Пожалуйста? 😄 Тео ухмыльнулся, поднимаясь со стула. — Ладно, но я оставлю фото себе. — Нет! — встревоженно воскликнула Гермиона. — Нет, оно нужно мне! Ты же знаешь, он скоро снова что-нибудь со мной сделает! Тео посмотрел на неё строго. — Гермиона, ты же не серьёзно. — Это не хуже розовых волос! — настаивала она. — Ты сам знаешь! Множество мужчин лысые! И клянусь, я не использую это, если он не даст мне действительно вескую причину! Тео закатил глаза, но она заметила, как он чуть улыбнулся, направляясь к выходу. — Посмотрим. Ничего не обещаю. И спасибо за смех — розовые волосы были хороши. Но в следующий раз сделай так, чтобы это было легче исправить, хорошо? — Ладно, — сказала она, чувствуя, что её справедливо отчитал, пока Тео выходил за дверь. Гермиона вернулась к работе и начала готовиться к общему собранию. Ей нужно было многое успеть за следующий час. Сегодня она выступала, и если получит то, чего хочет, то станет на шаг ближе к осуществлению своей мечты. ⸻ Драко Драко сидел в своей обычной нише в небольшом больничном крыле ДМП и подозрительно смотрел на Тео. — Ни за что, — сказал он, когда Тео протянул ему зелье от выпадения волос. — Гермиона говорит, что это единственный способ всё исправить. Заклятие постоянное и привязано к волосяным фолликулам. Если не сделать так, тебе придётся ждать годы, пока каждый волос на твоей голове не выпадет естественным образом. А так — всего несколько минут. Драко поморщился. — Откуда ты знаешь, что она говорит правду? Тео вздохнул. — Не знаю. Но это ведь логично, разве нет? Учитывая всё, что мы уже пробовали? Драко прикусил губу. Если честно, он с самого начала подозревал, что всё сведётся к этому. Грейнджер была коварна. Она умела закрывать все лазейки. После третьей неудачной попытки снять заклятие он понял, что розовые волосы — это лишь отвлекающий манёвр. Смысл её проклятия был вовсе не в том, чтобы сделать его волосы розовыми. Не совсем. Всё дело было в том, чтобы заставить его выпить зелье от выпадения волос. Тео, похоже, заметил выражение его лица, потому что прищурился. — Что такое? Драко постарался сохранить невозмутимость. — Ничего. — Нет, это не «ничего». Скажи, о чём ты думаешь. Драко вздохнул. — Просто… это неудивительно. Я бы сделал точно так же, если бы додумался до этого. Тео посмотрел на него каменным взглядом. — Что? — спросил Драко. — Это у меня розовые волосы! — А я — тот, кто почти две недели тратил время, пытаясь помочь тебе это исправить! Если ты знал, что делать, почему, чёрт возьми, не сказал сразу? — Потому что я не хотел лишиться своих чёртовых волос! Очевидно! Тео с отвращением посмотрел на него и сунул зелье ему в руки. — Пей. Сейчас же. Или я тебя оглушу и введу его внутривенно. Драко сглотнул и с тоской уставился на зелье. Оно было мятно-зелёным и выглядело довольно густым. Розовые волосы — это ужас, конечно. Последние две недели он пытался представить это как какой-то новый дерзкий образ, несмотря на то что выбранный оттенок был просто отвратительным. Но по сравнению с полной, мгновенной лысиной? Это было благословение. Драко не был уверен, что сможет это сделать. Тео, очевидно, заметил его колебания, потому что достал палочку и угрожающе направил её на него. — Пей. Сейчас. — Ты не имеешь права заставлять меня принимать медицинские решения, — фыркнул Драко. — Это против твоей клятвы целителя. Тео лишь свирепо посмотрел на него. — Имею, когда ты и Гермиона втягиваете меня в этот детский бред, которым вы занимаетесь уже десять лет! Клянусь Мерлином, Драко, если ты сейчас же не выпьешь— Драко перебил его жестом, задержал дыхание и выпил. Сначала по телу прошёл неприятный зуд, затем лёгкое жжение… а потом он это почувствовал. Он не смог сдержать стон, глядя вниз на пол, покрытый ярко-розовыми прядями. По коже головы прошёл холодный сквозняк, и он вздрогнул. Быстро взмахнув палочкой, он исчезил все волосы вокруг себя и облегчённо выдохнул. Тео издал сдавленный звук, и Драко повернулся к нему. Тот засунул кулак в рот, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Пошёл ты, — прорычал Драко. Тео продолжал давиться смехом, достал палочку, вызвал зеркало и сунул его Драко в руки. Тот с опаской посмотрел в него. Он ахнул от ужаса. Его голова выглядела как яйцо — блестящая и странно маленькая без густых волос. Волосы Драко всегда были не только характерного цвета, но и очень густыми — он тщательно ухаживал за ними всю взрослую жизнь. Без них его голова казалась уменьшившейся, а кожа — и без того бледная — на макушке выглядела почти призрачной, никогда не видевшей солнца. Драко застыл, уставившись на своё отражение, и очнулся только от вспышки камеры. Он рефлекторно выхватил палочку и направил её на Тео, но замер, увидев, что тот стоит у раковины, держа над ней зелье для восстановления волос. — Если ты меня заколдуешь или попытаешься испортить камеру — я вылью его в раковину, — заявил Тео. — Ты не можешь! — выдохнул Драко. — Никто не должен узнать… — Тогда не трогай мою камеру, и я верну тебе волосы. — Но зачем? — жалобно спросил Драко. Он понимал, что звучит как нытик, но это было уже слишком. Тео — один из его самых старых и близких друзей — всегда помогал ему. А теперь шантажирует? — Потому что я устал оказываться между вами с Гермионой, — жёстко сказал Тео. — Я проявлю плёнку, и ты будешь вести себя прилично. Иначе я отдам фото ей. Она, кстати, уже просила его. Драко снова ахнул. — Ты не посмеешь! — Посмею, — спокойно ответил Тео. — Более того, я предлагаю сделку. И ей скажу то же самое. Драко насторожился. — Какую? — Один из вас получит это фото. Но я ещё не решил кто. — И как это решить? — спросил Драко. — Перестаньте втягивать меня в вашу вражду. Я готов помогать в случае настоящих проблем, но тратить две недели на снятие проклятия розовых волос — это уже перебор. Если хочешь её бесить — делай это так, чтобы мне не приходилось страдать. Драко сглотнул. — Ты больше не будешь мне помогать? — тихо спросил он. Тео закатил глаза. — Я этого не говорил. Я всегда помогу тебе и ей. Но оставьте меня в покое, если это не жизненно необходимо. В следующий раз, если кто-то из вас получит серьёзное проклятие — фото достанется пострадавшему. — Тогда отдай его мне сейчас, — быстро сказал Драко. — Я ведь жертва. Тео фыркнул. — Нет. Она не предупреждена, а я ещё и зол на тебя за потраченное время. Ты знал, как это исправить, и молчал. Драко тяжело вздохнул. — Значит, ты скажешь ей то же самое? Если она снова так меня проклянёт — фото получу я? — Да, — кивнул Тео. — Вам обоим пора найти более здоровые способы разбираться со своей… яростной тягой друг к другу. Драко усмехнулся. — У меня нет никакой «тяги из ярости». — Конечно есть, — сказал Тео, закатывая глаза. — Ты мой лучший друг. Ты уже много лет хочешь её. Просто способы выражения у тебя отвратительные. Драко нахмурился. Его чувства к Грейнджер были… сложными. Всегда были. Ему почти тридцать три, и он прекрасно понимал то вспыхивающее желание, которое он испытывал, когда её глаза гневно сверкали в его сторону. Это он давно принял. Он также понимал раздражение, стремление доказать себя — всё то, что толкало его на очередную выходку. Ему нравилось её выводить. В гневе она была ослепительно красива, и мысль о том, что он один из немногих, кто способен выбить её из профессионального равновесия, давала ему чувство силы. Но это не значило, что он в неё влюблён. Скорее… она ему просто нравилась. Он признавал, что она красива и блестяще умна. И да, его раздражало, что она встречалась чуть ли не с половиной Министерства, ни разу не взглянув на него. Но Тео говорил так, будто он страдает по ней годами. Драко мысленно усмехнулся. — Ты бы лучше на себя посмотрел, — сказал он, поднимая безволосую бровь. Да, брови тоже исчезли. Волосы пропали не только с головы. Лицо Тео мгновенно закрылось. — Не понимаю, о чём ты. — О Гарри, — спокойно сказал Драко. — Ты говоришь, что я не признаюсь в своих чувствах, но сам никогда не признавался ему. Давай так: я приглашу Грейнджер на свидание, если ты сначала пригласишь Гарри. Челюсть Тео напряглась. — Даже не мечтай. Этого не будет. И тебе стоит пригласить Гермиону, если ты хочешь, а не ради попытки свести меня с её лучшим другом. А теперь держи — выпей зелье для роста волос. У нас через пятнадцать минут собрание. Он убрал камеру, сунул зелье Драко и направился к двери. Уже на пороге он остановился и обернулся. — И, дружище… скажу тебе это в последний раз. Если хочешь реальный шанс с ней — проводи с ней время наедине. Без Рона и Гарри как буфера. И лучше сделай это поскорее. — Почему? — спросил Драко. — Потому что, по моим данным, она ищет мужа. И рано или поздно найдёт. Только это будешь не ты. ⸻ Драко вошёл в конференц-зал пятнадцать минут спустя, проводя рукой по своим снова светлым волосам, в то время как другая была сжата в кармане, чтобы не начать чесаться. Всё его тело зудело от стремительного роста волос — особенно внизу. Он не будет чесаться на людях. Ни за что. Ну… если Грейнджер будет на него смотреть, он, возможно, и почешется — просто чтобы проверить, заставит ли это её покраснеть. Но впереди было долгое совещание с участием Министра магии. Он должен выглядеть хладнокровным, собранным, достойным и утончённым. У него была репутация, которую нужно поддерживать, а Малфои не настолько невоспитаны, чтобы чесаться на глазах у Министра. Он стиснул зубы и направился к Рону и Гарри. — Снова блондин, приятель? — усмехнулся Рон. — Жаль. Мне нравился розовый. Гарри ухмыльнулся, а Драко закатил глаза. — Тео наконец разобрался, — сказал он. Произнося имя Тео, он внимательно наблюдал за Гарри — и, как и ожидалось, на его щеках появился лёгкий румянец. Когда через минуту Тео вошёл в зал, Драко заметил, как взгляд Гарри проследил за ним, пока тот не сел на безопасном расстоянии. Драко переглянулся с Роном и понял, что тот тоже всё заметил. Они думали об одном и том же — ведь обсуждали это уже годами. Наши лучшие друзья влюблены друг в друга. И при этом оба идиоты. Это было правдой. Тео открыто был геем и время от времени встречался с мужчинами, но ориентация Гарри никогда не становилась достоянием прессы — он придерживался принципа не встречаться ни с кем. Драко знал, что Гарри давно принял себя, но он по-прежнему был слишком знаменит. Пресса со временем оставила в покое Гермиону и Рона, но Гарри — никогда. Его короткий и болезненно публичный роман с Джинни Уизли сразу после войны оставил свой след. Гарри утверждал, что такое внимание не стоит личной жизни, и потому оставался убеждённым холостяком. Насколько знал Драко, у Гарри был только один мужчина — и именно так они с Роном обо всём узнали. Гарри сам ничего не говорил, пока Драко однажды не увидел, как Чарли Уизли утром выходит из комнаты Гарри после ночёвки в Гриммо-плейс на дне рождения Гарри лет семь назад. Драко, разумеется, рассказал Рону, тот прижал Гарри к стенке, и Гарри признался, что да — он гей и, по сути, всегда им был. Рон только хлопнул его по плечу, порадовался, что Джинни не разбила ему сердце, и даже в шутку «предложил» Чарли. Гарри уточнил, что это было лишь физическое, и Чарли — не тот, кто ему действительно нравится. Понадобилось ещё три года, прежде чем Драко окончательно убедился: человек, который завладел сердцем Гарри Поттера, — это его лучший друг. Но ни Гарри, ни Тео не собирались делать первый шаг, каждый был убеждён, что другому это не нужно. А Гарри вдобавок не хотел снова попадать под прицел прессы. Драко и Рона это сводило с ума — наблюдать, как их друзья переглядываются через атриум Министерства и конференц-залы, при этом умудряясь всегда смотреть тогда, когда другой не видит. И, конечно, ни один из них не верил, когда им говорили, что на него смотрят. Драко лишь пожал плечами Рону, словно говоря: И что нам с этим делать? Совещание уже начиналось, и Драко снова почесал голову, когда двери распахнулись, и в зал стремительно вошла Грейнджер. Он автоматически начал её «оценивать». Сегодня волосы собраны в пучок. Светло-зелёное платье — лучше, чем обычно для Министерства. Деловое, но цвет более игривый, чем обычно. Идеально для весны. Без чулок — открытые ноги от колена и ниже, телесные туфли. Снова жемчуг, но на этот раз, похоже, южноморский шампань. Интересно, откуда? Новое. Драко слегка нахмурился, разглядывая ожерелье, и наклонился к Гарри. Он знал, что Гарри не раз делал ей дорогие подарки. — Это ты ей подарил? — шепнул он. — Нет, — ответил Гарри. — А что? — Да так, — сказал Драко, но продолжил изучать украшение. Оно прекрасно смотрелось на её медовой коже, и он знал — стоит дорого. Такие идеально подобранные золотистые жемчужины — редкость. Гермиона умела одеваться, это факт. Двойную нить жемчуга, в которой она была на похоронах Маргарет Тэтчер, он уже видел — обычно такие носят на свадьбах. Тогда он даже попросил Рона узнать о ней, и выяснилось, что это семейная реликвия. Но это ожерелье было новым. И каким бы ни был её вкус, он не верил, что она сама потратила бы столько денег. Драко огляделся и заметил Адама Боунса, который смотрел на Гермиону с откровенным восхищением. Он давно замечал это — особенно после его развода с первой женой. Боунс был старше их на три года, а его семья — старая и влиятельная. Он подарил? Гермиона его не замечала. А вот он — очень даже. В Драко вспыхнула знакомая ревность. И только когда собрание началось, Гермиона наконец посмотрела на него. Увидев, что он снова блондин, она чуть приподняла брови. Он ответил ей насмешливым салютом, от чего она фыркнула и отвернулась. Он поймал взгляд Тео — тот видел их обмен — и тот лишь покачал головой. Совещание было довольно скучным, и Драко почти отключился, пока Гермиона не встала, чтобы выступить. Когда она вышла вперёд, он оглядел зал и заметил: Боунс был не единственным, кто пялился на её фигуру в этом идеально сидящем платье. Бойнтон — тоже. И ещё как минимум трое. Внутри Драко снова вспыхнула ревность. Он сосредоточился на её словах. Она начала с отчёта о похоронах Маргарет Тэтчер — серьёзных угроз выявлено не было. Драко мысленно уговаривал её посмотреть на него, но она не посмотрела. Затем она перешла к следующему пункту и выпрямилась, глядя прямо на Кингсли. Она сейчас что-то попросит. Вот почему так выглядит сегодня. Драко уже видел это раньше — и теперь слушал внимательно. — Как некоторые из вас знают, в этом году Великобритания принимает саммит G8. Это ежегодная встреча лидеров маггловского мира — нашей страны, США, Канады, Франции, Германии, Италии, Японии и России. Страна-хозяин меняется, и в последний раз Великобритания принимала саммит в 2005 году. В этом году он пройдёт в Лох-Эрне, графство Фермана, Северная Ирландия. Я предлагаю отправить представителя магического правительства для наблюдения, учитывая характер встречи и тот факт, что другие страны, скорее всего, тоже будут представлены магами. Мы никогда раньше не участвовали, но сейчас подходящий момент — ведь мы принимающая сторона. Драко увидел, как у Кингсли поднялись брови. — Есть ли здесь вопросы безопасности? — спросил он. Гермиона уверенно кивнула. — Да, безусловно. Это лидеры восьми влиятельнейших стран. Меры безопасности колоссальны. Кроме того, это хорошая возможность наладить контакты с представителями магической безопасности других стран. Я знаю, что МАКУСА всегда отправляет целую команду, а Япония, Франция и Германия — по несколько представителей. Кингсли задумчиво кивнул. — И вы хотите поехать? — При условии одобрения — да, — ответила Гермиона. — Это важно, но формально выходит за рамки моей работы с магглами, так как я занимаюсь внутренними вопросами, а это классифицируется как международное мероприятие. Кингсли отмахнулся. — Я поговорю с премьер-министром Кэмероном. В любом случае, здесь будет и внутренняя безопасность, верно? — Да, — оживлённо ответила Гермиона. — Именно так я это и вижу, учитывая, что мы принимающая сторона. — Тогда я не вижу причин, почему вам не поехать, — сказал Кингсли. — Ей понадобится собственная группа охраны. Слова сами сорвались с его губ, и Драко понадобилось мгновение, чтобы осознать, что это сказал именно он. Гавейн Робардс повернулся к нему с недоумением. — Почему? Гермионе никогда раньше не предоставляли личную охрану. Драко огляделся и заметил, что остальные тоже смотрят на него с удивлением. Только в глазах Тео мелькнуло понимающее выражение. Тео едва заметно кивнул ему, и Драко вспомнил его совет — найти способ проводить с ней время наедине, без Рона и Гарри. У меня никогда не было такого шанса, потому что она не позволяла. К тому же это её разозлит. Она же покрасила мне волосы в розовый, чтобы заставить выпить зелье. Заставить её проводить со мной время — отличная месть. Драко расправил плечи и уверенно посмотрел на Робардса и Кингсли. — Я просто вспоминаю отчёты мисс Грейнджер о вопросах безопасности в маггловской Северной Ирландии. Она уже не раз говорила о политической напряжённости там. Она — чрезвычайно ценный сотрудник, но не обучена как аврор. Разве мы не можем отправить с ней кого-нибудь, чтобы обеспечить её безопасность? Грейнджер бросила на него такой взгляд, что любой другой на его месте уже дрожал бы от страха. Но не Драко. Он был хитрым, безжалостным — и теперь снова с блондинистыми волосами и уверенностью в себе. Он даже почувствовал азарт от предстоящей словесной схватки. И был уверен, что победит. Грейнджер была популярна, влиятельна и… женщина. Как бы несправедливо это ни было, ряды авроров в основном состояли из мужчин — типичных гриффиндорцев, которые не могли устоять перед образом «девицы в беде». А если это их собственная «девица», они готовы были сойти с ума, защищая её от любой угрозы — даже если она надуманная. Особенно… — Драко прав, — серьёзно сказал Гарри. Драко с трудом удержался от смеха, увидев выражение лица Гермионы, когда она поняла, что он намеренно задел у Гарри комплекс спасителя. — Гермиона уже делала отчёты по Северной Ирландии. Ей не стоит ехать туда одной. Ноздри Гермионы раздулись. — Северная Ирландия стабильна! Основная напряжённость закончилась ещё в девяностых! — возразила она, но несколько авроров уже обеспокоенно качали головами. — Гермиона, будь разумна, — примирительно сказал Рон, и Драко невольно поморщился. Конечно же, она тут же обернулась к нему. — Разумна? Разумна?! Разумно — это слушать эксперта, то есть меня, когда я говорю, что это безопасно! Магглы не стали бы приглашать мировых лидеров, если бы считали, что им что-то угрожает! — Но они принимают дополнительные меры безопасности на всякий случай? — проницательно спросил Драко. Гермиона всплеснула руками. — Конечно! Но речь идёт о президенте США и других лидерах! Вы же знаете, что американцы всегда перегибают с безопасностью! Мерлин, они, наверное, вообще наведут на нас свои ядерные ракеты! Это было худшее, что она могла сказать. Большинство сотрудников ДМП плохо разбирались в маггловских технологиях. Но про ядерное оружие слышали все. Трудно было не слушать, когда Гермиона утверждала, что магглы могут уничтожить планету нажатием кнопки. Кингсли выпрямился. — Хорошо. Гермиона, я хочу, чтобы вы поехали. Но с охраной. Я свяжусь с премьер-министром Кэмероном после собрания, чтобы обеспечить вам все необходимые допуски с маггловской стороны. — Но— — начала она, но Кингсли остановил её жестом. — Я на этом настаиваю. Однако, учитывая стабильность региона, мы не будем отправлять с вами целую команду. Достаточно одного аврора. Так будет проще не привлекать внимания. Но у него будут полномочия на полную защиту, включая портключи и применение смертельной силы при необходимости. Гермиона сжала губы, но спорить не стала. Если она хотела поехать — придётся согласиться. Оставалось только одно. — Сэр, я хотел бы взять это задание, — сказал Драко. — Это мероприятие высокого уровня, и вы знаете, что я умею вписываться. Кингсли посмотрел на Робардса, тот кивнул. Кингсли уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебили. — Раз это международная работа, должен ехать я. Я знаю многих авроров из МАКУСА. Если они будут там, мы сможем работать вместе, чтобы обеспечить безопасность Гермионы. Конечно, это был Брэд Бойнтон. Драко огляделся и заметил, что ещё несколько авроров смотрят то на него, то на Брэда — с ревностью. Его самого кольнуло раздражение: оказывается, не он один хочет провести с Грейнджер время наедине. Он перевёл взгляд на Гермиону — и её выражение лица его поразило. Он ожидал увидеть злость. Или хотя бы раздражение. И они там были. Но их быстро вытесняло другое чувство. Отчаяние. Спаси меня, — будто говорила она, глядя на него. Драко моргнул от удивления. Он видел такой взгляд у неё, направленный на Гарри и Рона. Но никогда — на себя. Хотя… они оба понимали: Гарри и Рона на такое задание не назначат. Они не умеют растворяться в обществе так, как он. Она могла его ненавидеть. Но Брэда Бойнтона — ещё больше. Это было неожиданно… и почему-то вызвало в нём прилив адреналина. Его «девица в беде» стояла впереди зала и молча просила его о помощи. Он не подведёт. Драко слегка кивнул ей, затем повернулся к Брэду и лениво приподнял одну бровь. — Скажи-ка, кто сейчас канцлер маггловской Германии? Брэд моргнул. — Что? — Ты слышал. Кто канцлер Германии? Она довольно известна. Вероятно, ты увидишь её на саммите. Он слегка покраснел. — Не понимаю, зачем мне это знать. — Тогда ещё раз. Кто президент маггловской Франции? Он тоже там будет. Брэд начал краснеть всё сильнее и ничего не ответил. — Ладно, последний вопрос, — протянул Драко. — И этот ты точно должен знать. Президент Соединённых Штатов. Всё-таки твоя родная страна. Драко затаил дыхание, но был уверен в своей правоте. Большинство волшебников не интересовались маггловским миром. Да, МАКУСА могла отправлять авроров — она вообще отличалась тем, что взаимодействовала с магглами — но США огромны, и вряд ли они задействуют всех своих авроров для таких задач. Драко был готов поспорить, что Брэд никогда не работал с магглами до приезда в Британию — а значит, не знал ничего. Так и оказалось. Брэд покраснел так, что на него было больно смотреть, и попытался выкрутиться: — Сомневаюсь, что ты сам сможешь назвать хоть одного, — буркнул он. Драко закатил глаза. — Помимо нашего маггловского премьер-министра Дэвида Кэмерона, у нас есть Ангела Меркель — канцлер Германии. Франсуа Олланд — президент Франции. Стивен Харпер — премьер-министр Канады. Синдзо Абэ — премьер-министр Японии. Барак Обама — президент Соединённых Штатов. Ах да, и Владимир Путин — президент России. О России мы никак не можем забыть. — Ты одного забыл, дружище, — с усмешкой вставил Рон. — Это только семь. Драко бросил на него взгляд и заметил одобрение на лице Рона. После того случая с «сиськами» Рон больше не испытывал к Брэдy Бойнтону особой симпатии. Конечно же, он сразу рассказал Гарри о его комментариях — и теперь Гарри тоже относился к нему так же. — Италия, — без паузы добавил Гарри. — Он забыл Италию. — Ах да, конечно, — сказал Драко. — Как глупо с моей стороны. Энрико Летта ведь стал премьер-министром Италии всего неделю назад, верно? Теперь Драко посмотрел прямо на Гермиону и не смог сдержать лёгкой улыбки при виде её полного изумления. — Гермиона тебе всё это рассказала, — недовольно сказал Брэд. — Если это вообще правда. Гермиона тут же обернулась к нему. — Конечно, он прав! И нет, я ему ничего не говорила! Он просто… знает. Каким-то образом… Она выглядела искренне озадаченной, и Драко слегка ухмыльнулся. — Я читаю маггловские газеты, — сказал он, снова обращаясь к Кингсли и Робардсу — единственным, чьё мнение действительно имело значение. — Вы знаете, меня часто назначают на охрану высокопоставленных магглов, и я давно понял, что всё проходит гораздо легче, если я знаю, кто они такие. Я читаю маггловские газеты уже много лет. Его взгляд снова скользнул к Гермионе — она всё ещё смотрела на него с приоткрытым ртом. Вот так, Грейнджер. Я знаю о магглах больше, чем ты думаешь. — Я в курсе, — сказал Робардс. — Это одна из причин, почему вам дают такие задания. Что ж, может кто-то справится лучше Драко? Драко бросил вызывающий взгляд на остальных авроров, но никто не ответил. Робардс кивнул. — В таком случае, Драко, задание ваше. Гермиона, вам нужно будет проинструктировать Драко по всем деталям саммита, а он, в свою очередь, объяснит вам протоколы охраны. Это включает и легенду, объясняющую его присутствие — как вы понимаете. Драко снова посмотрел на Гермиону. Она явно разрывалась между облегчением, что Брэд не поедет с ней, и раздражением от самого факта наличия охраны. К концу совещания стало ясно: её благодарность за «спасение» полностью исчезла, уступив место злости. Они оба задержались, пока остальные собирались и выходили. Рон и Гарри бросили на Драко поддерживающие, хоть и немного сочувственные взгляды, заметив каменное выражение лица Гермионы. Драко наслаждался своей победой, когда она решительно направилась к нему. Он откинулся на спинку стула и самодовольно ухмыльнулся. — Привет, Динь-Динь, — сказал он. Она моргнула, её челюсть отвисла. — Что, прости? — Ты слышала. Ты на неё похожа: маленькая, злая, ужасный характер, любишь зелёные платья и носишь пучок. Гермиона покраснела до весьма приятного оттенка, ударила ладонью по столу перед ним и наклонилась вперёд. Его взгляд снова скользнул к её ожерелью. Теперь, когда она была ближе, он заметил, что блеск жемчуга тусклый — не такой глубокий, как у тех, что она носила на похоронах. Подделка. Значит, Адам Боунс их не дарил. Желудок Драко мгновенно расслабился, и он подарил ей свою самую очаровательную улыбку, пока она сверлила его взглядом. — Ты не испортишь мне это! — прошипела она. — Может, ты и разбираешься в маггловских политиках, но— — Я также разбираюсь в маггловских украшениях, — перебил он, проводя пальцем по её ожерелью. — Издалека они меня обманули, но вблизи? Для G8 тебе придётся постараться лучше. Не волнуйся, маленькая фея, я подберу тебе что-то достойное твоей роли. — Моей роли? — возмутилась она. — Моя роль — руководить этим заданием! Я официальный связной между магглами и волшебниками! Драко встал и слегка навис над ней. Даже на каблуках она была заметно ниже. Её лицо — раздражённое, прекрасное — было поднято к нему, глаза снова сверкали гневом. Как это часто бывало, его брюки предательски натянулись, когда весь её гнев был направлен на него. Он поднёс палец к её подбородку, и её глаза расширились — от шока… и, возможно, лёгкой паники. Отлично. — Мы оба будем играть на своих сильных сторонах, хорошо? — сказал он. — Ты готовь свой брифинг, а я придумаю подходящую легенду. Он снова посмотрел на её ожерелье и коснулся его. — И не надевай это больше, Грейнджер. У тебя вкус получше, и это совсем не соответствует женщине вроде тебя. Он отпустил её, отступил назад и, подмигнув, вышел из комнаты.