Sprigs of Tansy // Веточки пижмы

Гермиона Драко Малфой официально стал проблемой. Гермиона его не любила — в этом она была уверена. Точнее, раньше была уверена. А потом каким-то образом, всего за пару недель, он перевернул всё, что она о нём знала, с ног на голову. И это было совсем недавно — что, пожалуй, и раздражало больше всего. Это случилось не сразу после того, как её назначили на саммит G8. Нет, первые несколько недель она только злилась из-за его участия, когда Кингсли и Робардс дали на это добро: сначала потому, что он буквально вломился в её жизнь, а потом из-за этих идиотских кодовых имён. Даже когда он присылал ей идеи для «фальшивых свиданий» и цветы, это почти не влияло на её прежнее отношение к нему. Если уж на то пошло, это только сильнее ранило — когда она поняла, что ни один из мужчин, с которыми действительно можно было встречаться, не умел придумывать свидания так, как Драко Малфой. Но за последние две недели что-то изменилось. Всё началось с того, что она впервые по-настоящему познакомилась с его родителями с тех пор, как они были детьми. Конечно, она иногда пересекалась с Люциусом и Нарциссой на расстоянии. Да, она несколько раз бывала в поместье на рождественских вечеринках Нарциссы — скорее из солидарности с Роном и Гарри. Но потом перестала туда ходить и никогда толком с ними не разговаривала. Люциус был колючим засранцем, а вот Нарцисса оказалась неожиданно тёплой — пусть и немного наивной и легкомысленной. И, наблюдая за тем, как Малфой с ними общается, Гермиона вдруг увидела всю семью в другом свете. Он явно был заботливым и любящим сыном, даже если родители временами его утомляли. Это было… трогательно. А потом ситуация с её родителями будто расколола что-то у неё внутри. Она и представить не могла, что Драко Малфой когда-нибудь познакомится с её отцом — если бы она хоть немного подумала об этом заранее. Память Джозефа была слишком слабой, и это была уязвимость, которую она не могла позволить себе показать. Никто в её магической жизни не знал о проблемах её отца. Но он пришёл на тот обед — и Малфой просто включился. Он был обаятельным, внимательным, и у него всё получалось так легко. Она всегда знала, что он самоуверенный — это читалось во всём. Он умел подстраиваться под любую социальную ситуацию, словно хамелеон. В нём было это постоянное ощущение «своего места», которое иногда задевало её собственные неуверенности и вызывало зависть. Но то, как он вёл себя с её отцом — будто с ним всё в порядке — открыло ей другую сторону этой уверенности, которая раньше только бесила её. Оказалось, она делает его гибким, спокойным, совершенно невозмутимым перед чем-то сложным или непонятным — вроде маггла с ранней стадией деменции. Он даже не моргнул, когда Джозеф путался. И справлялся с этим куда лучше, чем сама Гермиона или её мать. И он не стал её поддевать. Сказал, что это та граница, которую он не перейдёт. И она поверила. Потому что, каким бы невыносимым он ни бывал, жестоким он больше не был. Не был с тех пор, как они выросли. Ещё удивительнее было то, что он сохранил её тайну от Гарри и Рона. Гермиона всю неделю ждала — почти с напряжением — письма от Рона или редкого сообщения от Гарри. Но ничего не было. Значит, он сдержал слово. Розовые гвоздики стали последней каплей — она даже расплакалась, когда узнала их значение. Даже если он не помнит тебя, он никогда тебя не забудет. Таких, как ты, невозможно забыть — ни мне, ни человеку, который тебя вырастил. Она никогда не любила гвоздики — они казались ей слишком обычными и не слишком красивыми. Но эти… были такими точными, такими правильными. Она наложила на них заклятие сохранности и поставила на каминную полку. Каждый раз, проходя мимо, она на них смотрела. Эти перемены пугали её. Потому что за последнюю неделю — максимум две — она наконец увидела ту сторону Малфоя, которую так ценили Гарри и Рон. Она не была к этому готова. И даже не хотела этого. У них за плечами было больше десяти лет истории — он был предсказуем в своей непредсказуемости. А теперь она не понимала, что о нём думать. Ей нужно было просто пережить с ним саммит G8. Это должен был быть шаг вперёд в карьере. Ей нужно было быть на высоте. Нельзя было отвлекаться. И уж точно нельзя было задумываться о глубине Драко Малфоя, которую она только начинала видеть. Он выбрал худшее возможное время, чтобы вдруг стать… хорошим. Какого чёрта, Малфой? Не зная, как ещё реагировать, Гермиона больше ничего не сказала ни про тот обед, ни про гвоздики. Малфой тоже ничего не сказал — только попросил адрес её родителей, чтобы отправить Эвелин записку с благодарностью за радушный приём. И пусть никто не говорит, что Манипенни способна превзойти Бонда в вопросах этикета и светских формальностей. Гермиона действительно дала ему адрес и запретила себе задумываться о том, что это может значить. Уже через сутки мать написала ей сообщение: Тот замечательный молодой человек, с которым ты нас познакомила, прислал нам корзину фруктов в знак благодарности. Ты можешь себе представить? Он просто чудесный, Гермиона. Очень надеюсь, ты дашь ему шанс. Но какие тут вообще могли быть шансы? Свидания, о которых он ей рассказывал, были ненастоящими — всё это было частью миссии. И даже если бы он пригласил её куда-то по-настоящему, это наверняка оказалось бы лишь прикрытием для очередного хитроумного розыгрыша. Несмотря на его поведение за последние две недели, между ними всё ещё было слишком много прошлого, слишком много обид, слишком много унизительных шуток. Он и так занимал слишком много места в её жизни — дать ему ещё больше было просто невозможно. К тому же уже к утру понедельника, после встречи с её родителями, он снова стал тем самым Драко Малфоем — язвительным, дерзким и слегка смущающим, каким был до своего внезапного «порыва доброты». Он метался между грубостью, юмором, сарказмом и откровенной сексуальностью так быстро, что у неё кружилась голова. Рядом с ним Гермиона постоянно теряла почву под ногами — а мало что она ненавидела сильнее, чем это ощущение. Её напряжение только усилилось, когда во вторник вечером пришёл портключ для их последней встречи перед саммитом — на этот раз аккуратно упакованный в защитный материал и папиросную бумагу. Когда Гермиона наконец открыла его, внутри оказалась вырванная страница из средневекового английского травника, будто сохранённая стазисным заклинанием, с изображениями растений. У неё всё внутри сжалось, когда она прочитала записку: Вот портключ для нашего свидания в пятницу вечером. Возьми его с собой на работу, и мы воспользуемся им вместе, когда придёт время. И не закручивай свои трусики узлом, красавица — я верну это туда, откуда взял, когда мы доберёмся. Гермиона была абсолютно уверена, что он украл эту страницу из какого-то редкого издания — и теперь осквернял её ради их свидания. Нет, фальшивого свидания. К этому моменту ей даже не нужно было напоминать себе посмотреть значения изображённых растений. Ромашка означала энергию перед лицом трудностей. Клевер — удачу и успех, особенно в любви и браке. Сердце у неё заколотилось так сильно, что, когда на следующий вечер после получения портключа она получила сову от Адама Боунса с приглашением выпить, она согласилась. Встреча с Адамом вышла… так себе. Она уже знала его, хотя и не слишком хорошо, но большую часть времени была ужасно рассеянной — потому что переписывалась с Малфоем под столом насчёт портключа. Не могу поверить, что ты испортил древнюю книгу ради нашего фальшивого свидания в пятницу. Эта книга — не единственное, что я хочу испортить. Дай знать, когда будешь готова, милая. Уничтожать книгу возрастом в несколько сотен лет — это совсем не сексуально, Малфой. Ты ранишь меня. Я думал, ты оценишь жест. К тому же, то, что мы притворяемся магглами, не значит, что мы ими стали. Заклинание «репаро» всё исправит. Зачем вообще тогда было это делать? Официальная причина: тебе нужно будет убедительно восторгаться тем, что тебя ждёт. Настоящая причина: мне не терпится услышать, как ты на меня накричишь, когда мы туда попадём. И всё? Ладно, признаюсь, есть бонус: ты настолько отвлеклась, что пишешь мне, пока сидишь на свидании с каким-то другим типом. Что? Откуда ты знаешь? Как думаешь? Я работаю с этим придурком. Он всем подряд рассказывал, что идёт с тобой на свидание сегодня в «Дырявый котёл». Наверное, мне должно быть стыдно за то, что я вмешиваюсь… но нет. И правда, Гермиона была настолько рассеянной, что предложила встретиться с Адамом ещё раз на следующей неделе — уже после саммита G8. Она едва помнила, о чём они вообще говорили, и ей казалось нечестным делать какие-то выводы, пока Малфой буквально взрывал ей телефон. — Прости, Адам, последние недели я не могу думать ни о чём, кроме саммита. Давай попробуем ещё раз, когда я вернусь из Северной Ирландии. Адам был не в восторге от того, что её внимание разрывалось надвое, но предложение повторить встречу после завершения задания, похоже, его успокоило. Это честно, — сказала она себе и проигнорировала странный укол вины, который почувствовала, когда они договорились увидеться снова через неделю. И вот уже была пятница — до срабатывания портключа оставалось совсем немного, и Гермиона была почти уверена, что именно ждёт её сегодня вечером. Её пустой безымянный палец на левой руке практически выдавал всё — особенно учитывая, что на следующий день им предстояло вместе отправиться в Северную Ирландию. Этот невыносимый придурок собирался не просто вручить ей кольцо. Он собирался, чёрт возьми, сделать ей предложение. Её отчаянно тянуло проклясть его заранее, и единственное, что её остановило, — понимание: в одном он прав. Ей придётся восторженно рассказывать об этом своим маггловским коллегам, когда она их увидит. Гермиона не была из тех, кто «ахает» и «охает» без причины. Очевидно, Малфой это тоже знал — именно поэтому он не собирался ограничиваться какой-то легендой и блестящим кольцом, присланным совой. Он собирался разыграть всё целиком, чтобы у неё была история, которую можно рассказать, когда её спросят, как он сделал предложение — и чтобы при этом у неё буквально «звёзды в глазах» стояли. И, зная Малфоя, это наверняка будет абсолютно идеальное предложение. Это бесило. И в то же время она знала, что это будет невероятно продуманно. И от этого её снова немного накрывало. За пять минут до назначенного времени Гермиона встала из-за стола, разгладила своё тёмно-синее платье и взяла портключ. В тот день она с ним почти не разговаривала: он пришёл очень поздно после еженедельного собрания ДМП, а потом заперся у себя в кабинете с Роном — якобы обсуждать последнее дело. Она встретилась с ним взглядом всего один раз — он выглядел немного бледным, но всё равно нагло подмигнул ей, прежде чем захлопнуть дверь у неё перед носом. Гермиона расправила плечи и мысленно подготовилась: ни заклинаний, ни украденного сердца. Ей нужно было оставаться холодной и собранной. Это всё — просто спектакль. Она глубоко вдохнула, вышла из кабинета и направилась через административное крыло к отделу авроров. Подойдя к его двери, она увидела, что та всё ещё закрыта. Сквозь матовое стекло различались силуэты — один явно принадлежал Малфою, второй — Рону. Третий сидел. Похоже, разговор был напряжённым. Она замерла у двери, прислушиваясь. Слова доносились обрывками — но этого оказалось достаточно. — …Миона это возненавидит, — тихо сказал Рон. — …в этом и смысл… не по-настоящему… — ответил Малфой. — …а потом? — спросил Гарри. — …скажет «нет», когда я спрошу… — снова Малфой. Гермиона заставила себя выпрямиться и подавить лёгкое разочарование. Они, конечно, говорили о том, что он собирался устроить сегодня вечером — и он просто объяснял им, что это не по-настоящему. Конечно, не по-настоящему. Она подняла руку, чтобы постучать — голоса резко стихли, и дверь тут же открылась. На пороге стоял Малфой — слегка покрасневший и напряжённый. — Да? — коротко спросил он. — Наш портключ срабатывает через три минуты, — напомнила она. Его глаза расширились, он сглотнул и кивнул. — Точно. Прости, потерял счёт времени. Заходи. Он открыл дверь шире. Гермиона перевела взгляд на Рона и Гарри — оба старательно сделали невинные лица. Она слегка прищурилась, давая понять, что прекрасно слышала их разговор. Гарри и Рон заметно напряглись и выглядели виноватыми. Вот так-то лучше. — Послушай, — сказала она, обращаясь уже к Малфою. — Я примерно понимаю, что ты задумал на сегодня. Я решила, что не буду считать это враждебным актом, требующим ответных мер — потому что ты прав: на саммите все будут меня об этом спрашивать. Я уверена, ты устроишь что-то абсолютно нелепое, но достаточно убедительное, чтобы отвлечь их от правды. Она сделала паузу. — Но при этом мне совсем не хочется слышать эти слова, сказанные без всякого смысла и чувств. Поэтому, в обмен на то, что я подыграю, я хочу перемирие до нашего возвращения из Северной Ирландии. Я не могу всё время ждать следующего розыгрыша — это слишком отвлекает. Мне нужно быть сосредоточенной. Обещаю, что не буду тебя проклинать сегодня и не стану воспринимать всё слишком лично — если ты согласишься. Малфой пристально смотрел на неё. Ей показалось, что в его взгляде мелькнуло облегчение. У Рона и Гарри оно было куда очевиднее. — Согласен, — сказал он. — Попробуй просто насладиться тем, что я приготовил на сегодня, а я обещаю: с полуночи никаких розыгрышей. — А до полуночи они будут? — уточнила она. На его губах появилась неохотная улыбка. — Это скорее сюрприз, чем розыгрыш. Гермиона на секунду задумалась, прикусив губу, затем вздохнула и кивнула. Она понимала, что ставит его перед фактом в последний момент — и всё, что он уже подготовил на вечер, вряд ли можно изменить. Главное — что на саммите она будет в безопасности от его выходок. — Ладно, — сказала она. Его лицо расслабилось, и на губах появилась привычная лёгкая ухмылка — всё напряжение будто исчезло. — В таком случае, идём? Думаю, портключ сработает секунд через тридцать. Гермиона кивнула и подошла к нему, протягивая страницу из иллюстрированного манускрипта. Он тоже ухватился за неё. Как только она засветилась голубым, они одновременно подняли глаза друг на друга — и Гермиона заметила на лице Малфоя странное выражение. Что-то мягкое. Решительное. И… едва уловимая тень сожаления. Она не успела об этом подумать — в следующую секунду знакомый рывок под рёбрами потянул её вперёд, и они вместе сорвались в пространство. Драко Драко не паниковал. Малфои не паникуют. Паника — это дурной тон, а Малфои никогда не бывают дурного тона. Ну… если не считать всей этой истории с Тёмным Лордом и Пожирателями смерти, но это уже, считай, древняя история. Проблема была в другом: Драко, очевидно, окончательно поехал крышей. И виновата в этом была Гермиона Грейнджер. Он бы солгал, если бы сказал, что не планировал нечто подобное с самого начала. Он даже встроил это в план безопасности. Но где-то по пути — вероятно, между этими идиотскими угощениями для сов и моментом, когда он спросил у Джозефа Грейнджера разрешение жениться на его дочери — всё перестало быть шуткой. Он не хотел делать Гермионе предложение сегодня. Он заметил тот короткий всплеск боли на её лице, когда Рон обручился неделю назад. А уже через сутки узнал семейную тайну. Она вдруг перестала быть просто соперницей, к которой его тянет. Она стала женщиной, которая чувствует. И он не хотел заставлять её чувствовать это сегодня. Но к тому моменту было уже поздно. Во-первых, общий план уже утвердил Робардс, и чтобы его изменить, пришлось бы согласовывать всё заново. А во-вторых… Он услышал, как Эвелин Грейнджер описывает его за пиццей и пивом: — Блондин, бледный, самодовольный… но иногда, надо признать, обаятельный. Не то чтобы это было восторженное описание. И Драко понял: Грейнджер с трудом «продаёт» его, даже если и убеждает магглов, что ходит с ним на свидания. Это заставило его выложиться по полной. И чем ближе был вечер, тем сильнее его мутило от ожидания. Но когда он уже вносил депозиты, создавал портключи и бродил по хранилищам Гринготтса, он понял ещё одну причину, почему не хочет делать ей предложение: Это было слишком хорошо. Настолько хорошо, что могло сойти за настоящее. Любой мужчина, сделавший то, что собирался сделать Драко, заслуживал бы восторженного «да!». И именно это было неправильно. Да, он изображал маггла. Но он не был магглом. И она — тоже. И если в какой-нибудь альтернативной вселенной Драко Малфой действительно сделал бы Гермионе Грейнджер предложение — оно должно было бы быть… Чёрт возьми, магическим. В прямом смысле. Когда он оказался в Гринготтсе и начал искать кольцо, ему вдруг отчаянно захотелось всё саботировать. Он не хотел, чтобы это было настолько идеально, что однажды у него уже не останется шанса сделать это лучше — для неё или для кого-то другого. И тогда его осенило. Он выберет кольцо, которое она возненавидит. Не чтобы поддеть её. А чтобы сказать одну простую вещь: это не по-настоящему. И если когда-нибудь станет по-настоящему — я смогу сделать гораздо лучше. Так у вечера появилось два этапа. Первый — настоящее свидание. Первое свидание в маггловском мире — это могло быть даже интересно. И странным образом подходило их… отношениям. Но не таким значимым, как предложение. А значит, второй этап — это просто ужасный вопрос, который он задаст понарошку. И который ничего не будет значить. Он шёл на настоящее свидание с Гермионой Грейнджер. И он не помнил, когда в последний раз так нервничал. Чтобы справиться, он сосредоточился на «фальшивой» части и потащил крайне недовольного Тео в Гринготтс — искать самое отвратительное кольцо из возможных. — Нам нужны бриллианты, чтобы подходило ко всему, — объяснял Драко, — но я хочу что-то кричащее, плохо огранённое, чтобы занимало полруки. — Ты окончательно рехнулся, — отозвался Тео. — Нет, это как раз логично. Если я дам ей идеальное кольцо, ей может стать больно от того, что всё это не по-настоящему. И она расплачется. Я не хочу, чтобы она плакала. — Я не могу решить, это невероятно чутко или просто идиотизм. Может, если ты подаришь идеальное кольцо, она захочет с тобой встречаться? — Это будет подкуп. А ты прекрасно знаешь, что Грейнджер не подкупается. Я уже пробовал. — Тогда это что за посыл? — Что свидание может быть идеальным — и это правда. А вот предложение — нет. Значит, оно фальшивое. Идеальным оно станет только тогда, когда будет настоящим. — А оно вообще когда-нибудь будет настоящим? — Чёрт возьми, откуда мне знать? Она даже не понимает, что мы идём на свидание. Только я это знаю. — Это всё чертовски странно. — Поверь, я в курсе. В итоге спустя несколько часов они нашли «идеал»: кольцо с двойной шинкой, на верхней — два круглых камня рядом, соединённые с узким овальным камнем на нижней. Огромное. Оно бы занимало почти всё пространство между её суставами. Если прищуриться… оно напоминало абстрактный член с яйцами. — Слава Салазару, это идеально! — объявил Драко. Тео только мрачно уставился на него. Но это действительно было идеально. Настолько ужасное, что она точно не воспримет его всерьёз — и наверняка простит ему весь этот спектакль с «предложением». И ещё лучше — оно было достаточно большим, чтобы он смог добавить магические улучшения, чем он и занимался всё утро пятницы. Он наконец немного успокоился… Пока не показал кольцо Гарри и Рону. — Гермиона это возненавидит! — выпалил Рон. — Да, но в этом и смысл! Это не по-настоящему, и я не хочу, чтобы она решила, будто это предел моих возможностей, — сказал Драко. — Но разве ей не должно понравиться, если ты потом собираешься пригласить её на настоящее свидание? — с явным недоумением спросил Гарри. — Думаю, лучше, если не понравится. Первая часть вечера будет настоящей, но я не хочу, чтобы она сказала «нет», когда я попрошу её снова. Если я сделаю предложение слишком серьёзным сегодня, это может её ранить, — ответил Драко. — Не знаю, дружище… по-моему, ты сам себе роешь яму, если потом решишь пригласить её по-настоящему, — предупредил Рон. И именно в этот момент Грейнджер постучала в дверь. Драко едва не получил сердечный приступ, когда понял, что она могла услышать его планы пригласить её снова после саммита. Он пытался убедить себя, что она и так должна это понимать — но, если честно, он ещё даже не продумал это до конца. Его слишком занимала мысль о том, что сегодня он идёт с ней на своё первое настоящее свидание… а потом проведёт с ней ещё несколько дней. Когда он открыл дверь, она выглядела взволнованной — но решительной. А затем предложила ему сделку, от которой невозможно отказаться: никаких розыгрышей на саммите — и она не станет неправильно трактовать его намерения сегодня вечером. Потому что она всё поняла. Конечно, поняла. Чёрт возьми, спасибо тебе, Салазар. Он и не собирался её разыгрывать на саммите. Он знал, насколько это для неё важно. Он не был полным ублюдком. И в тот момент он решил: он просто сыграет по плану — и постарается сделать этот вечер действительно приятным для них обоих. Он и правда подготовил нечто потрясающее. И большую часть времени они будут одни. Да, то, что случится в конце, — это ради миссии. Но всё остальное может быть настоящим… если она позволит. Их резко дёрнуло вперёд, и они с глухим ударом приземлились в неприметной комнате. Грейнджер моргнула от неожиданности и выпрямилась, оглядываясь. — Где мы? — спросила она. Драко молча вытащил портключ из её руки, убрал во внутренний карман пиджака… и как ни в чём не бывало взял её за руку, слегка потянув за собой. Он демонстративно проигнорировал её тихий вдох — и мысленно приказал своим ладоням не потеть. — Сюда — и сама всё увидишь, — сказал он, взмахнув рукой и тихо произнеся отпирающее заклинание. Сегодня он старался обходиться без палочки, но немного беспалочковой магии себе позволял. Они оказались в холле здания, которое, судя по вздоху Грейнджер у него за плечом, она узнала. Драко не смог сдержать лёгкую улыбку. — Мистер Малфой! — раздался голос, и к ним поспешил невысокий мужчина, чтобы пожать ему руку. — Добро пожаловать в Британскую библиотеку! Мы очень рады принимать вас сегодня. Драко бросил взгляд на Грейнджер. Она явно не могла решить — восторгаться или насторожиться. — Разумеется, мистер Уинтроп. Благодарю, что нашли для нас время. — О, для Международных специалистов по налогам мы всегда найдём! Ваша компания стала одним из наших крупнейших благотворителей, мистер Малфой! Краем глаза он заметил, как у Грейнджер отвисла челюсть, и с трудом сдержал смех. — Все, кто работает с нами, обожают это место, мистер Уинтроп. Мужчина расплылся в улыбке и широким жестом развёл руки — в этот момент Драко незаметно подкрутил запястье и наложил на него лёгкое заклятие замешательства. — Чувствуйте себя как дома. Угощения вон там, а дальше вы можете гулять, где пожелаете. Сегодня вечером библиотека полностью в вашем распоряжении. Не спешите — я буду ждать у входа, чтобы закрыть всё после вас. — Благодарю, — вежливо сказал Драко и повернулся к Грейнджер. — Ну что, дорогая? Думаю, ты знаешь, с чего начать? Она всё ещё смотрела на него во все глаза, но взгляд её начал светиться. — Галерея сокровищ… — выдохнула она. — В точку, — усмехнулся Драко. Она сжала его руку и потянула так резко, что он едва не споткнулся — практически утащила его к галерее. Они остановились лишь на секунду, чтобы набрать тарелку с закусками и взять по бокалу шампанского — и тут же она потащила его дальше. — Не уверена, что нам стоит есть здесь… — с лёгкой тревогой сказала она. — А кто нас остановит? — лениво отозвался Драко, откусывая клубнику. — Как сказал мистер Уинтроп, сегодня это место наше. Грейнджер ещё на мгновение замялась, но урчание в животе, похоже, убедило её — и она принялась за еду. Тихий стон удовольствия, который сорвался у неё, когда она попробовала первый кусочек, оказался крайне отвлекающим. — Сколько раз ты здесь бывала? — тихо спросил он, стараясь отвлечься от звуков и зрелища того, как она ест. — Десятки, — призналась она. — А сколько раз одна? — Ни разу, — ответила она. — Тогда… может, проведёшь мне экскурсию? Признаюсь, я почти не бывал в этом зале и уж точно не изучал экспонаты, когда оказался здесь в прошлый раз. Её глаза удивлённо расширились и снова засияли. Она быстро доела, схватила его за руку, подвела к витрине — и начала рассказывать всё, что знала о книге перед ними. Это была Библия Гутенберга. Когда она наконец исчерпала свои обширные знания, она замолчала и посмотрела на него серьёзно. — Мне нужно знать… сколько магглов ты заколдовал, чтобы всё это устроить? — Только мистера Уинтропа. И только что — чтобы он не ходил за нами с экскурсией. Она моргнула. — Да быть не может. Они так не делают. — На самом деле делают. Если ты участвуешь в их бизнес-программе, можно устраивать закрытые мероприятия. Ты, Манипенни, сегодня — VIP. Она выглядела немного ошеломлённой, оглядывая витрины с манускриптами. — Специалист по чертовым налогам… — пробормотала она. — Именно, — сказал Драко. — Мы создали компанию вскоре после начала операции «Скайфолл». Она ничем не занимается, но формально существует и может делать пожертвования. — И сколько это стоило— Он перебил её, мягко коснувшись пальцем её губ. Она тихо вдохнула, и Драко пришлось усилием воли не отреагировать. — Это неважно, — тихо сказал он. — Я хотел сделать это с тех пор, как узнал о такой возможности. Я был здесь всего раз — когда забирал страницу для портключа, но тогда я, по сути, занимался мелким воровством и не задерживался. Показалось, что это идеальный момент наконец спокойно посмотреть Галерею сокровищ. В одиночестве. И с лучшим гидом, которого могла предложить Британская библиотека. Она смягчилась и улыбнулась. — В таком случае… позвольте предложить вам свои услуги, мистер Малфой. Сладкий Салазар, да хоть навсегда. — Разумеется, мисс Грейнджер, — ответил он чуть сдавленным голосом. Ладони предательски вспотели, и он поспешно засунул руки в карманы, чтобы незаметно вытереть их. Грейнджер отнеслась к роли гида со всей серьёзностью, и они медленно продвигались по залу, который оказался гораздо больше, чем можно было ожидать, учитывая ценность экспонатов. Первое издание Шекспира. Великая хартия вольностей. Первый полный экземпляр Нового Завета. Рукописная партитура «Мессии» Генделя. Затем — книга под названием Alice’s Adventures Under Ground, оригинальный рукописный вариант «Алисы в Стране чудес». Драко задержал на ней взгляд, невольно задавшись вопросом, не скрывается ли внутри Червонная Королева. И так дальше — почти двести экспонатов. Он никогда не слышал, чтобы она говорила так много, и даже задумался, не выучила ли она наизусть каждую табличку в этом зале. Но постепенно его внимание начало смещаться — от книг к её губам… к вырезу её платья. Она была настолько увлечена, что вся её настороженность рядом с ним словно таяла. И ему казалось, что он видит её по-настоящему — возможно, впервые. Такой живой, такой увлечённой он её ещё не видел. Драко неожиданно для себя замолчал — просто слушал её голос и смотрел на неё. — …эта книга? — А? — отозвался он, осознав, что смотрел на её губы и не услышал ни слова. Она закатила глаза — привычно, почти тепло — и он сдержал улыбку. — Честное слово, Малфой. Я спросила про страницу, которую ты вырвал для портключа. Она отсюда? Она указала на очень древний иллюминированный манускрипт. — А… — Драко улыбнулся. — Да, отсюда. — Идиот! — воскликнула она, легко ударив его по руке. — Это единственный сохранившийся древнеанглийский травник! О чём ты вообще думал? Он игриво пожал плечами. — Просто дал тебе подсказку к сегодняшнему свиданию, Манипенни. Мне показалось, это более… изящно, чем просто отправить тебе ромашку и клевер. — Не могу поверить, что ты это сделал, — простонала она. — И что… ты просто пробрался сюда и украл страницу? — Именно, — спокойно признал Драко. — Но мы можем всё исправить. Давай вернём её на место? Она обеспокоенно оглянулась на дверь, но он лишь снова усмехнулся. — Расслабься. Разве вы с Поттером и Уизли не вытворяли подобное в школе? — Я бы никогда не украла такое, — возразила она. — Рон рассказывал другое, — парировал Драко, взмахнув рукой и наложив на дверь заклинание «не замечай меня», после чего потянулся к стеклу витрины. — А теперь… — тихо сказал он, — откроем. Грейнджер пискнула от тревоги, но он проигнорировал это, снова взмахнул рукой и прошептал «Алохомора». Затем наклонился, заморозил сигнализацию под витриной и аккуратно приподнял крышку. — О… — выдохнула она, увидев травник без защиты. — Можно? Драко пожал плечами. — Конечно. Он не мой. Она бросила на него укоризненный взгляд, но осторожно провела пальцем по странице. — Он… прекрасен, правда? Она касалась его бережно — почти с нежностью. Драко взглянул на неё сбоку. — Тебе нравятся такие редкости. — Да, — тихо призналась она. — А тебе? — Чем реже, тем лучше, — согласился он, уже не глядя на книгу, а прямо на неё. Она подняла взгляд, её щёки на мгновение порозовели под его взглядом, но затем она вздохнула и опустила руку. — Давай исправим это, — сказала она. Драко осторожно раскрыл книгу на середине — там, где не хватало страницы. Достал её из кармана и аккуратно положил на место, пока Грейнджер достала палочку и прошептала: — Репаро. Страница тут же засветилась — и стала как новая. — Ромашка и клевер… — тихо сказала она, проводя пальцем по рисункам. — Я посмотрела значения. Ромашка — «энергия в трудностях». Клевер — «удача». Драко приподнял бровь, когда она убрала руку и посмотрела на него. — Почти, — уточнил он. — Про энергию — верно, и это, на мой взгляд, очень подходит… — он жестом указал между ними. — Мало что даёт мне столько энергии, как наши словесные дуэли. Она закатила глаза, но уголок её губ дрогнул в улыбке, и он улыбнулся в ответ. — А второе — да, это удача. Но ты помнишь, какая именно? — Удача в любви и браке, — ответила она, и в её голосе снова появилась настороженность. Сейчас. Они провели в зале пару часов. Дважды возвращались за едой. Грейнджер провела ему полноценную экскурсию, завершив её у травника, который они только что восстановили. Их свидание подходило к концу. И теперь наступала та часть, которая ничего не значила — и Драко лишь надеялся, что она не возненавидит его за это. — Ты права, — сказал он, возвращая стеклянную крышку и слегка замедляя срабатывание сигнализации. Когда он выпрямился, он увидел, что всё её напряжение вернулось. — Прежде чем я перейду к следующей части… скажи: тебе понравилось? Она немного расслабилась и огляделась — на зал, полный величайших литературных сокровищ Британии. — Да, — призналась она. — Это было… потрясающе. Драко кивнул с облегчением. — Мне тоже. Так что… не позволяй последней части всё испортить, хорошо? — Хорошо, — согласилась она. Драко глубоко вдохнул — и опустился на одно колено. Он взял её за руки и театрально прочистил горло. Её выражение лица изменилось — она чуть закатила глаза, и Драко с облегчением выдохнул. Отлично. Она не воспримет это всерьёз. — Гермиона Грейнджер, — начал он. — Ты — мой величайший противник и единственный человек, который наслаждается конфликтом так же, как и я. Ты выигрывала сражения, но ни один из нас не выиграл войну, потому что мы так же похожи, как и противоположны. Ты — мой день и моя ночь, моё левое и правое, моя рыба и мои чипсы, моя соль и мой перец, моё инь и ян— — Боже мой… — пробормотала она, но он не остановился. — …и, как всё, что существует в идеальной паре, мы одновременно и раздельны, и едины. И потому я должен спросить тебя, моя Королева Червей, моя Динь-Динь, моя Манипенни… Он чуть сжал её руки. — Будешь ли ты чтить и беречь нашу десятилетнюю войну? Будешь ли ты спасать мне жизнь, одновременно желая мне смерти? Пойдёшь ли ты за мной во тьму, чтобы привести меня к своему свету? И будешь ли ты, Гермиона Джин Грейнджер, носить это кольцо как знак моего величайшего восхищения и преданности… пока наши жизни больше не будут связаны таким образом? Он достал из кармана то самое ужасное кольцо. Она посмотрела на него долю секунды — затем зажала рот рукой, зажмурилась, и её плечи задрожали. На одно мучительное мгновение Драко подумал, что она сейчас заплачет. Но затем её рука опустилась — и он услышал смешок. Потом ещё. И вот она уже согнулась пополам, задыхаясь от смеха. — О… оно… оно просто ужасно! — выдохнула она, кивая, как будто соглашаясь на всё сразу. Драко широко улыбнулся — всё напряжение мгновенно исчезло. Она ненавидела его. И это было идеально. — Тогда прими моё членокольцо, дорогая — и носи его с гордостью! — объявил он, притягивая её руку и надевая кольцо на безымянный палец. Оно на мгновение блеснуло — и подстроилось под размер. Она всё ещё хихикала, разглядывая его… потом её глаза расширились — и смех начался заново. — Это… это же… — она задыхалась от смеха. — О боже, я вижу это! И теперь не могу развидеть! Драко поднялся и притянул её к себе. Она буквально повалилась на него, смеясь так, что едва держалась на ногах. Он крепко обнял её. — Пусть это будет напоминанием, что мои… интересы всегда в твоих руках, — тихо сказал он. — Прошу обращаться с ними бережно. Она всё ещё смеялась, уткнувшись в него, и слёзы веселья намочили его рубашку. Когда она наконец отстранилась, она всё ещё улыбалась, вытирая глаза. Кольцо сверкало на свету. — Это худшее, что я когда-либо видела, — заявила она, снова разглядывая его. — Значит, я попал в точку, — усмехнулся Драко. Она приподняла бровь. — Я не могу решить — благодарить тебя или проклясть. — Ты обещала без проклятий, — напомнил он. — Верно… — согласилась она. — Хотя такого я не ожидала. Оно такое огромное, что теперь я немного боюсь, что меня ограбят… Драко отмахнулся. — Аппарируй куда нужно — и всё будет в порядке. Она улыбнулась и взяла его под руку. — Ну что ж, раз ты уже сделал своё «предложение», нам, пожалуй, пора. Бедный мистер Уинтроп уже заждался. Драко почувствовал лёгкий укол разочарования — но она была права. Их первое свидание прошло идеально. Даже «предложение» не обидело её — наоборот, рассмешило. Его почти накрыло облегчением. Они вернулись в холл, где нашли мистера Уинтропа, дремлющего в кресле. Грейнджер с трудом сдержала смех, переглянувшись с Драко, и слегка ткнула мужчину, чтобы разбудить. — О! — вскрикнул он, вздрогнув. — Ах! Ну что, вам понравилось? — О да, мистер Уинтроп, это было просто чудесно! — радостно воскликнула Грейнджер. — Представляете? Он даже сделал мне предложение! Она продемонстрировала кольцо. Драко уставился на неё в изумлении. Она… действительно «восторгалась». Мистер Уинтроп прищурился, поправил очки, чтобы лучше разглядеть кольцо. — Ну… — протянул он. — Это… весьма выразительно! — Это точно, — согласилась Грейнджер. — Мы рады быть частью вашей истории любви! — заявил он, открывая для них дверь. — Спасибо, мистер Уинтроп, — сказал Драко, пожимая ему руку. — Нет, это вам спасибо, мистер Малфой, — подмигнул тот. Драко взял Грейнджер за руку и повёл вниз по ступеням, к переулку. — Ну? — спросил он с широкой улыбкой. Она покачала головой, но улыбалась не меньше. — Ты абсолютно невыносим. Но… спасибо. — За что? — За худшую речь с предложением и самое уродливое кольцо, которое только можно представить. Это было настолько плохо, что стало смешно — а не больно. Драко немного смягчился. — Я никогда не хотел причинить тебе боль, — сказал он. На её лице промелькнуло странное, закрытое выражение. — Да… — тихо ответила она. — Хотя, возможно, было бы проще, если бы хотел. С этими загадочными словами она отвернулась, собираясь уйти — но на секунду остановилась и посмотрела на него. — Не забудь про перемирие, — напомнила она. — Конечно нет, — ответил Драко, задумчиво глядя на неё. Раздался хлопок аппарации. Драко прислонился к стене, глядя в вечернее небо. Завтра они отправятся в Северную Ирландию — и это станет началом конца его задания. Но это не обязательно конец, — сказал он себе. Ей было хорошо сегодня. Когда он пригласит её на второе свидание… Она наверняка скажет «да». Он очень надеялся, что так и будет.