Скорость сближения

«После падения земля кажется мягче, если рядом кто-то, кто не боится твоих синяков».

Каин проснулся первым. Свет едва пробивался сквозь грязные окна под потолком старого склада. Тело ныло тяжело и непривычно: глубокие синяки на внутренних сторонах бёдер пульсировали при каждом движении, укусы на шее и груди горели, а внутри оставалась тупая, ноющая боль — напоминание о том, как глубоко и жёстко Ян брал его ночью. Он лежал неподвижно несколько секунд, глядя в потолок. Белые волосы разметались по подушке, влажные от ночного пота. Рядом тихо дышал Ян — на боку, лицом к нему, одна рука небрежно брошена поверх одеяла. Чёрные волосы растрепались, шрам от уголка губ к виску казался мягче в утреннем свете. Лицо расслабленное, почти мальчишеское. Без обычной дерзкой ухмылки он выглядел… опасно уязвимым. Каин почувствовал странный укол в груди — смесь ярости и чего-то тёплого, почти нежного. Он ненавидел это чувство. Осторожно, стараясь не разбудить Яна, он сел на край кровати. Мышцы протестующе заныли. Он потянулся за своими штанами, валявшимися на полу. — Уже убегаешь, чемпион? Голос Яна прозвучал низко, сонно и насмешливо. Тёплые пальцы обхватили запястье Каина раньше, чем тот успел встать. Каин замер. — Это было один раз, — холодно ответил он, не оборачиваясь. — Больше не повторится. Ян тихо хмыкнул. Рывком — неожиданно сильным для только что проснувшегося человека — он потянул Каина обратно. Тот потерял равновесие и упал на матрас лицом вниз. Ян мгновенно накрыл его своим телом, прижимая к кровати. — Лжец, — прошептал он ему в затылок. Горячее дыхание обожгло кожу. — Твоё тело уже говорит «да». Каин попытался вывернуться, но Ян крепче прижал его запястья к матрасу одной рукой, а второй медленно провёл ладонью по его боку, вниз по позвоночнику, останавливаясь на синяках на бёдрах. — Смотри, какие красивые следы я оставил, — пробормотал Ян, целуя один из укусов на шее. Губы были мягкими, почти ласковыми, но зубы тут же прикусили кожу, заставляя Каина тихо зашипеть. — Ты вчера так красиво стонал подо мной… А сейчас делаешь вид, что ничего не хочешь. — Я сказал — хватит, — процедил Каин сквозь зубы. Голос звучал не так уверенно, как ему хотелось. Ян перевернул его на спину одним лёгким движением и навис сверху, упираясь руками по обе стороны от головы Каина. Тёмно-зелёные глаза смотрели прямо, без привычной насмешки — только голод и что-то ещё, более глубокое. — Ты можешь повторять это сколько угодно, — тихо сказал он. — А я буду слушать твоё тело. Оно честнее тебя. Он наклонился и медленно провёл языком по свежему укусу на груди Каина, потом ниже — по животу. Каин напрягся, пытаясь сохранить контроль, но когда губы Яна сомкнулись вокруг его уже полутвёрдого члена, дыхание предательски сбилось. Ян работал медленно. Не так жёстко, как ночью, но всё равно уверенно и глубоко. Он брал Каина почти до горла, потом отстранялся, проводя языком по всей длине, посасывая головку. Одна рука ласкала внутреннюю сторону бедра, пальцы слегка надавливали на синяки, вызывая вспышки боли, которая мгновенно превращалась в жар. — Блядь… — выдохнул Каин, вцепившись пальцами в чёрные волосы Яна. Ян оторвался, тяжело дыша, и посмотрел вверх. — Вот так. Хороший мальчик, — прошептал он хрипло. — Смотри, как быстро ты твердеешь для меня. Даже после той ночи… Ты такой чувствительный. Каин дёрнулся, пытаясь перевернуть их, но Ян только сильнее прижал его бёдра к матрасу. — Не сегодня, — спокойно сказал он. — Сегодня я хочу тебя медленно. Хочу чувствовать, как ты дрожишь подо мной. Он потянулся к тумбочке, достал лубрикант и быстро смазал пальцы. Каин напрягся, когда два пальца скользнули внутрь — всё ещё чувствительное после ночи. Боль была тупой, но приятной. Ян двигался неторопливо, растягивая его, находя простату и надавливая на неё с ленивой точностью. Каин выгнулся, сдерживая стон. — Не сдерживайся, — прошептал Ян, добавляя третий палец. — Я хочу слышать тебя. Всю ночь ты был таким идеальным… а сейчас позволяешь себе быть моим. — Я не твой, — выдохнул Каин, хотя голос уже дрожал. — Пока — мой, — Ян улыбнулся краем губ и убрал пальцы. Он вошёл медленно, но глубоко — одним долгим толчком, пока не оказался полностью внутри. Каин тихо застонал, запрокидывая голову. Ян не начал сразу двигаться. Просто замер, наслаждаясь ощущением. — Смотри на меня, — тихо приказал он. Каин открыл глаза. Их взгляды встретились. — Вот так… — Ян начал медленно двигаться, глубокими, тянущими толчками. — Ты так хорошо меня принимаешь. Такой тугой… такой горячий. Словно создан для этого. Каин пытался молчать, пытался держать лицо холодным, но каждый толчок выбивал из него тихие, хриплые звуки. Ян наклонился ближе, целуя его в шею, в ключицу, покусывая кожу. — Не бойся отпустить контроль, — шептал он между толчками. — Я держу тебя. Я не дам тебе упасть. Просто чувствуй. Скорость постепенно нарастала. Ян уже не был таким мягким — толчки становились жёстче, глубже, но всё ещё размеренными. Он держал Каина за бёдра, приподнимая их, меняя угол, чтобы каждый раз доставать до самой чувствительной точки. — Ян… — вырвалось у Каина почти против воли. — Вот так, — удовлетворённо выдохнул Ян. — Назови меня ещё раз. Скажи, кому ты сейчас принадлежишь. Каин закусил губу, но когда Ян резко ускорился и одновременно обхватил его член рукой, сопротивление сломалось. — Тебе… — выдохнул он. — Блядь… тебе… — Хороший, — прошептал Ян, целуя его жёстко и глубоко. — Мой хороший мальчик. Кончай для меня. Каин кончил первым — сильно, с долгим стоном, выгибаясь под Яном. Ян последовал за ним через несколько толчков, заполняя его горячим и густым, прижимаясь лбом к его лбу. Несколько долгих минут они лежали, тяжело дыша. Ян не спешил выходить, просто гладил пальцами белые волосы Каина. — Это всё ещё был «один раз»? — тихо спросил он с лёгкой ухмылкой. Каин закрыл глаза, пытаясь вернуть хотя бы остатки контроля. — Заткнись, Хилл. Ян тихо засмеялся и поцеловал его в висок — неожиданно нежно. — Как скажешь, чемпион. Но мы оба знаем, что это только начало.

***

Каин лежал ещё несколько минут, слушая, как замедляется дыхание Яна. Потом осторожно выбрался из-под его руки и встал. Тело отозвалось новой волной ноющей боли — приятной и раздражающей одновременно. — Душ, — коротко бросил он, не оборачиваясь. Ян только хмыкнул и перевернулся на спину, закинув руку за голову. — Не запирайся. Я могу присоединиться. Каин не ответил. Просто взял первое попавшееся полотенце и ушёл в маленькую душевую, отгороженную в углу склада. Вода была неожиданно горячей и напором била сильно. Каин встал под струи, закрыл глаза и попытался вымыть из себя запах Яна, пот и всё, что произошло за ночь и утро. Но когда он повернулся к старому, потрескавшемуся зеркалу над раковиной, реальность ударила сильнее любого слова. Отражение смотрело на него чужое. Белые волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу и щекам — растрёпанные, совсем не идеальные. На шее темнели несколько ярких засосов, один особенно большой — прямо над ключицей. Ниже, на груди и рёбрах, краснели следы зубов и пальцев. Синяки на бёдрах были особенно заметными — тёмно-фиолетовые отпечатки ладоней Яна. Он выглядел… помятым. Использованным. И, что хуже всего, — возбуждённым от одного только взгляда на эти следы. Каин сжал край раковины так, что костяшки побелели. Вот что ты теперь из себя представляешь? Чемпион, который позволяет какому-то уличному гонщику оставить на себе метки, будто ты его собственность? Он ударил кулаком по краю раковины — не сильно, но достаточно, чтобы боль отозвалась в уже повреждённой руке. Зеркало слегка дёрнулось. Каин отвернулся и быстро отвернул кран до конца, подставляя лицо под ледяную воду. Холод обжёг кожу, но не смог смыть жар внутри. Когда он вышел из душа, запах кофе уже разносился по помещению. Ян стоял у небольшой кухонной стойки спиной к нему — в одних чёрных боксерах, волосы всё ещё растрёпаны. На плите шипела яичница, рядом уже стояли две кружки с кофе. Простой, чёрный, без лишних добавок. Ян даже не обернулся, когда Каин подошёл, просто кивнул на табурет. — Садись. Я сделал без молока, как ты любишь. Каин замер на полушаге. Откуда он знает, как я люблю кофе? Он сел, всё ещё в одном полотенце на бёдрах. Ян поставил перед ним тарелку с яичницей, тостами и помидорами, потом свою кружку и только после этого сел напротив. Движения были спокойными, почти домашними. Никакой насмешки в глазах — только тихая забота, которая почему-то пугала Каина сильнее, чем грубый секс. — Спасибо, — выдавил он через силу. Ян пожал плечами и улыбнулся уголком губ. — Не за что. Ты вчера… сегодня ночью хорошо поработал. Заслужил нормальный завтрак. Каин хотел огрызнуться, но запах кофе и еды неожиданно расслабил. Он взял кружку обеими руками и сделал глоток. Горячий, крепкий, именно такой, какой он пил каждое утро перед тренировками. Пока он ел, взгляд случайно скользнул по полке у стены. Среди инструментов, запасных частей и шлемов стояла небольшая фанатская безделушка — миниатюрная модель гоночного байка с его старым номером и логотипом команды. Рядом, в простой рамке, лежала фотография: он сам, ещё до аварии, в полном гоночном комбинезоне, с улыбкой подписывает постер. Подпись была чёткой: «Яну Хиллу. Держи планку. С уважением, Каин Синклер». Каин медленно поставил кружку. — Серьёзно? — голос прозвучал с лёгкой насмешкой, но внутри что-то неприятно сжалось. — Ты хранишь мой мерч? И автограф? Я думал, ты презираешь «профессиональный цирк». Ян поднял взгляд, совершенно спокойно. Потом посмотрел на полку и пожал плечами, будто это было чем-то обыденным. — Не презираю. Просто не играю по их правилам. А ты… — он сделал глоток кофе, — ты был чертовски хорош. Я смотрел почти все твои гонки. Особенно финал того сезона, где ты выиграл с отрывом в восемь секунд. Тогда я подумал: вот человек, который действительно умеет летать. Каин почувствовал странный укол — смесь удовольствия и ревности. Ревности к самому себе прежнему. — И что, теперь ты трахаешь своего бывшего кумира? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал легко и издевательски. — Классика. Фанат и его идол. Ян поставил кружку и наклонился ближе через стол. Тёмно-зелёные глаза блеснули. — Нет. Я трахаю человека, который наконец перестал быть только идолом. Который вчера стонал моё имя и сегодня утром снова позволил мне себя взять. И который сейчас сидит здесь в одном полотенце и злится, что ему это понравилось. Каин не отвёл взгляд, хотя щёки слегка потеплели. — Ты слишком много себе позволяешь, Хилл. — А ты слишком мало себе позволяешь, Синклер, — спокойно ответил Ян. — И это главная разница между нами. Он протянул руку и большим пальцем провёл по свежему засосу на шее Каина — медленно, почти ласково. — Ешь. Потом я отвезу тебя, куда скажешь. Или… можешь остаться ещё на один круг. Каин посмотрел на него долго. Потом опустил взгляд на свою кружку. Внутри всё ещё кипело — злость, стыд, странное тепло от простой заботы и лёгкая ревность к тому, что Ян когда-то был просто одним из тысяч фанатов. Но уходить прямо сейчас почему-то не хотелось. — Можешь отвезти меня туда, куда сам хочешь, — тихо сказал он наконец. — И только потому, что кофе был хороший. Ян улыбнулся — медленно, победно, но без привычной дерзости. — Как скажешь, чемпион.

***

Каин допил кофе и поставил кружку на стол. Полотенце уже успело сползти ниже, но он не стал его поправлять. Ян смотрел на него с лёгкой ухмылкой, но молчал — будто давал ему самому решить, что будет дальше. — Одевайся, — наконец сказал Ян и встал. — Я отвезу тебя. Каин кивнул и пошёл собирать разбросанную одежду. Через десять минут он уже стоял у чёрного байка Яна в своей чёрной майке и чёрном костюме. Следы от укусов на шее всё ещё горели под воротником. Ян надел шлем, потом протянул второй — Каину. — Садись сзади. Каин секунду помедлил, но всё-таки сел. Руки обхватили талию Яна поверх кожаной куртки. Тело всё ещё помнило эту позу — как вчера ночью, только теперь без адреналина гонки, а с тяжёлым, тёплым ощущением внутри. Двигатель взревел. Ян выехал со двора и уверенно повёл байк по утренним улицам. Каин не спрашивал, куда они едут. Просто держался, чувствуя, как ветер холодит тело после душа. Через двадцать минут они выехали на окраину — на ту самую заброшенную трассу, где вчера проходили нелегальные гонки. Днём она выглядела иначе: пустая, с потрескавшимся асфальтом, окружённая ржавыми ограждениями и зарослями сорняков. Никакой толпы, никакого рёва моторов. Только тишина и лёгкий ветер. Ян заглушил двигатель и поставил байк на подножку. Каин слез первым, стянул шлем и огляделся. — Зачем мы здесь? — спросил он, голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. Ян снял свой шлем, взъерошил чёрные волосы и пожал плечами. — Просто так. Каин приподнял бровь. — Просто так? — Ага. — Ян прислонился к байку и посмотрел на пустую трассу. — Хотел посмотреть, как ты себя чувствуешь на этом месте днём. Без толпы. Без адреналина. Без оправданий. Каин молчал. Он сделал несколько шагов по потрескавшемуся асфальту.. Ян подошёл ближе и встал рядом, засунув руки в карманы куртки. — Ты вчера смотрел на меня так, будто хотел меня убить и одновременно трахнуть, — тихо сказал он. — А сегодня утром… ты снова позволил мне себя взять. Скажи честно, Синклер. Тебе понравилось терять контроль? Каин повернулся к нему лицом. Голубые глаза были холодными, но в них уже плясало что-то опасное. — Я не люблю проигрывать. Ян усмехнулся. — Тогда почему ты до сих пор здесь? Каин сделал шаг ближе. Теперь между ними осталось меньше полуметра. — Потому что ты меня бесишь. Потому что ты ездишь неправильно. Потому что ты думаешь, что можешь меня сломать. Ян наклонил голову, в глазах загорелся азарт. — А если я скажу, что ты никогда меня не обгонишь? Ни на этой трассе, ни на любой другой. Что ты всегда будешь на втором месте — и на треке, и в постели? Это было чистое «на слабо». Каин почувствовал, как внутри всё сжалось — знакомое, старое чувство чемпиона, которого задели. — Ты серьёзно? — тихо спросил он. — Абсолютно. — Ян сделал последний шаг, почти касаясь его грудью. — Давай проверим. Следующие гонки. Ты против меня. По-настоящему. Каин молчал несколько секунд. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Но с условием. — Каким? — Если я займу первое место — в следующий раз я тебя трахну. Жёстко. Так, чтобы ты стонал моё имя и просил пощады. Ян тихо засмеялся — низко, с удовольствием. — А если выиграю я? — Тогда… — Каин сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, — тогда ты снова будешь сверху. Ян облизнул губы. Ухмылка стала шире. — Договорились. — Он протянул руку. Каин пожал её — крепко, почти до боли. — Только не поддавайся, Синклер. Я же знаю, как тебе понравилось, как я тебя трахал вчера и сегодня утром. Будет обидно, если ты специально проиграешь, чтобы снова оказаться подо мной. Каин резко дёрнул его за руку, притягивая ближе, и процедил почти в губы: — Мечтай, Хилл. В следующий раз я тебя размажу. И на трассе, и в кровати. Ян не отстранился. Только посмотрел на него с вызовом и тихим смехом. — Посмотрим, чемпион. Посмотрим. Они стояли так ещё несколько секунд — лицом к лицу, сцепившись взглядами, пока ветер трепал белые и чёрные волосы. Между ними уже висело новое напряжение — не только сексуальное, но и гоночное. Опасное. Притягательное. Каин наконец отпустил руку Яна и отступил на шаг. — Вези меня обратно. Мне нужно подготовиться. Ян надел шлем и сел на байк. — Садись. И держись крепче. Потому что скоро ты будешь держаться за меня совсем по-другому. Каин сел сзади, обхватил Яна за талию и тихо, почти себе под нос, сказал: — Это мы ещё посмотрим. Байк взревел, и они сорвались с места — обратно в город, где обоих уже ждала новая гонка. И новая ставка.