Часто

Ветер гулял по городу, забираясь в каждый уголок. Не обошёл и тот самый двор, в котором стояли два парня.  Илья замер, его ладонь так и осталась на затылке Пети. Секундная пауза затянулась, превращаясь в нечто осязаемое. Малинин смотрел на него широко открытыми глазами, в которых на мгновение промелькнула паника, прежде чем он успел нацепить свою новую маску,которую изредка показывал лишь своим родителям «мне всё равно,я избалованный ребёнок». Петр, чье сердце только что совершило тройной подкрут и рухнуло куда-то в район желудка, вдруг почувствовал странный прилив уверенности. Он чуть склонил голову, глядя на то, как Илья судорожно пытается подобрать слова. - Я думал, ты не решишься, - негромко, но отчетливо произнес Петр, глядя Илье прямо в глаза. -Прости, что? Я не решусь? Напоминаю, это ты не понимаешь природы своих чувств. Это ты сейчас просишь меня перестать улыбаться окружающим. Моя улыбка это достояние общественности Петя!- Пробуя на вкус имя, что произносил так много раз в голове, но не разу не произнеся в слух. Гуменник спокойно слушал, умиротворённо улыбаясь раскрывшему новую черту характера блондину. - Это один из способов моего заработка, как я могу не улыбаться?  -Неделя- Петя вдохнул-Дай мне неделю.-Илья наконец то отстранился, сложил руки на груди. Губы надулись бессознательно. Вот вот и топнет ногой и расплачется. Признание со стороны Малинина озвучено не было, но он уже упрекнул, нейтрального спортсмена, что тот не разобрался в своих чувствах. Он продолжительно смотрел на брюнета, чьи волосы прилично собранны в хвост. Илья же на против пришёл при параде, с красивой укладкой. -А что мне будет в замен?- Вполне логичный вопрос, если человека в чём то хотят ограничить, он должен заместить это чем-то другим.  -Можешь просить что хочешь.- Как скала, спокойный ответил Гуменник, пожав плечами, как само собой разумеющееся.-Улыбки на официальных мероприятиях не в счёт, на это не претендую. -А тому коту на заборе, ему я могу улыбаться?- Илья обернулся к бетонному забору, и указал пальцем на чёрного кота. Ответа не последовало. Только чужие руки легли на плечи, нежно двигая к себе спину Ильи. Как тест на доверие, где дети выставляют руки и в них падают другие, такие же дети. Тут не кто не падал, не кому бы и не дали упасть. У этих мальчишек была какая то не объяснимая связь. Гуменник притянул, тело Ильи ближе в объятия. -У него слишком хитрые глаза. Парни стояли так ещё недолго, перекинулись парой фраз. Илья попытался ещё пару раз съязвить, на что получал уравновешенные ответы. Ему нравился Петя, а Пете нравился Илья. Оба это поняли и оба об это осознали. Впереди ещё неделя переглядок, мешканья в раздевалке, походы по ночам в номера друг друга. О чём нравится думать обоим. По дороге до Олимпийской деревни, разговор лился сам собой. Мелодия ветра, шагов, фонового шума летела, создавая ощущение весны, зимой.  По классике русской романтики Илья вернулся в номер с парой шоколадок и каким то медведем, которого Петя выбил в ТИРе. Обертки будут сохранены в книжных страницах, а Михаил займёт самоё почётное место в кровати Малинина.  «I'll be waiting for tomorrow to see your smile.»- загорается телефон сообщением, как только Илья захлопывает дверь перед лицом, своего объекта обожания.  «I'm charmed.»-отвечают Пете, пока тот поднимается на свой этаж, а следом и фото в истории инстаграма : улыбающегося во все тридцать два Малинина и мишутки.  Следующее утро в Олимпийской деревне началось не с будильника, а с ощущения чего-то пушистого под боком. Илья приоткрыл один глаз и наткнулся на стеклянный взгляд медведя Михаила. Вспомнив события вчерашнего вечера, Малинин зарылся лицом в подушку, издавая приглушенный стон. Он, «Бог четверных», мировая сенсация и обладатель самых красивых глаз в истории, только что проспал в обнимку с тировым призом, подаренным парнем, чье фото он три года хранил в потайном отделении кошелька. -Damn Russian romanc,-пробормотал он по-английски, но с кровати встал с непривычной легкостью. Тренировочный каток встретил их привычным холодом и запахом свежесрезанного льда. Илья вышел на лед первым. Он летал по площадке, штампуя прыжки с какой-то агрессивной грацией. Ему хотелось, чтобы Петр, который как раз завязывал коньки у бортика, видел каждый оборот, каждый безупречный выезд. Это была его форма общения,если он не мог улыбаться, он должен был сиять техническим совершенством. Петр вышел на лед спустя десять минут. Он не спешил. Его скольжение было тихим, академичным, грациозным. Малинин, проезжая мимо на бешеной скорости, намеренно затормозил так, что веер ледяной крошки полетел в сторону Гуменника. -Осторожнее, Малинин,-Петр даже не вздрогнул, лишь поправил волосы, проглаживая от лба к затылку. -Твой вектор движения слишком хаотичен сегодня. Избыток дофамина мешает концентрации? -Мой вектор направлен именно туда, куда нужно,-огрызнулся Илья, подъезжая ближе к бортику. Ему нравилось использовать новое амплуа «сучки», когда Гуменник был в области десяти метров. В этот момент к ним подкатил один из американских сокомандников Ильи. -Hi, Ilya! I saw your post about the bear yesterday. Is that a new mascot? It looks cool!-Парень широко улыбнулся и протянул руку для «дай пять».Илья уже открыл рот, чтобы выдать свою фирменную, лучезарную улыбку «для всех», но наткнулся на взгляд Петра. Брюнет стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Он не произнес ни слова, но его глаза буквально сканировали лицо Ильи. «Дай мне неделю» пронеслось в голове у Малинина. Илья резко затормозил свою челюсть. Вместо ослепительной улыбки он выдал странный, почти судорожный кивок и максимально серьезно произнес -Yes, bear. Helps with aerodynamics in the room. Sorry, I need to practice my Axel approach. Сокомандник замер с поднятой рукой, явно не ожидая такой холодности от обычно общительного Ильи. -Okay ... good luck, man,-пробормотал он и отъехал. Как только они остались относительно одни, Петр подъехал к Илье почти вплотную. -1:0 в мою пользу, -тихо сказал Илья.  -Это было почти болезненно,смотреть, как ты подавляешь свои инстинкты шоумена. Но ты справился. -Ты невыносим, -прошипел Илья, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм от близости Гуменника.-Я чувствую себя так, будто у меня отобрали суперсилу. -Я не отбираю силу, Илья. Я создаю дефицит, чтобы повысить ценность ресурса, -Петр коснулся плеча Ильи, якобы поправляя его олимпийку, но на самом деле задержал пальцы чуть дольше, чем того требовали правила приличия. -Вечером я приду к тебе. Будем анализировать твой прокат произвольной. -Только прокат? -Малинин вскинул бровь, возвращая себе приобретённую, в присутствие русского, дерзость. -Начнем с него, -Гуменник едва заметно улыбнулся одними уголками губ. -А там посмотрим, как пойдет твоя «биомеханика». Илья смотрел, как Петр отъезжает к центру катка, чтобы начать свой прогон словно под классическую музыку, которую слышат все.  Весь оставшийся день Малинин чувствовал себя так, будто он находится под невидимым куполом. Он был вежлив, профессионален, но та самая «закрытая для общего пользования» улыбка теперь копилась внутри него, как электрический заряд. Вернувшись в номер, он первым делом проверил, ровно ли сидит медведь Михаил на подушке. До прихода Петра оставалось двадцать минут. Илья открыл ноутбук, но тут же захлопнул его. Ему не нужны были видео своего проката. Ему нужно было то, что нельзя было измерить в оборотах и баллах -то необъяснимое чувство, которое заставляло его, самого лучшего фигуриста планеты, ждать вечера так, будто от этого зависела его жизнь. В дверь постучали. Коротко и уверенно. Илья подошел к зеркалу, взъерошил и без того хаотичные волосы и, прежде чем открыть, прошептал своему отражению: -Goodbye, adequacy. Hello, quantum entanglement. На пороге стоял Петр с двумя стаканами кофе и тем самым взглядом, который говорил, что неделя будет очень, очень длинной. И Илья не был готов проиграть этот спор до последней секунды.