океан без дна

      Мой кабинет на восемнадцатом этаже. Раньше он казался мне бункером. Неприступной, стерильной крепостью из толстого стекла и холодного бетона. Я искренне, до дури верила, что уличная грязь, кровь и бандитские разборки сюда не просачиваются.       Все выходные после той записки я провела в каком-то параноидальном, липком бреду. Дважды провернула ключи во всех замках, задвинула щеколду и часами пялилась в ноут, маниакально пытаясь нарыть хоть что-то на Голубина. Ноль.       Его «Династия» была абсолютным призраком для официальных баз данных. Выжженное поле. К утру понедельника я закинулась двойной дозой успокоительного и убедила себя, что это просто тупая проверка на вшивость. Он не полезет ко мне днем. Под камеры. Я же успешный юрист, мать твою. Я на виду. Защищена законом.

Как же я, блять, ошибалась.

      Хищники его уровня не выбивают двери ногами в подворотнях. Они просто покупают всё здание целиком. Вместе с дверями, замками и людьми внутри.       В десять утра тишину кабинета безжалостно порвал звонок Вадима Андреевича, старшего партнера фирмы. Он буквально визжал в трубку от финансовой жадности:       — Мирослава, бросай свои договоры. В главную переговорную, живо. Мы вытащили золотого кита. Крупнейший холдинг переводит к нам всё обслуживание. И генеральный ставит бескомпромиссное условие — вести их будешь только ты. Эксклюзивно.       Внутри что-то мерзко скрутилось. Липкое предчувствие ударило под дых. Но я привычным усилием воли задавила панику, взяла планшет и поднялась на двадцатый этаж.       Главная переговорка представляла собой стеклянный «аквариум». И там был только один человек.       Темно-серый костюм-тройка. Безупречная осанка. Он лениво листал наш типовой контракт, бесшумно переворачивая страницы. Специфический, дорогой запах морозного ментола и абсолютной, ледяной власти мгновенно ударил по рецепторам, вырубая нервную систему. Глеб Геннадиевич Голубин.       Он плавно закрыл папку. В его движениях была сытая грация хозяина положения.       — Доброе утро, Мирослава. Мои ноги намертво залило цементом. Мозг выдал фатальную ошибку и завис. Он пришел сюда. В мой безопасный мир. И смотрелся здесь так органично, будто всегда им владел.              — Что ты здесь делаешь? — голос сел, прозвучав глухо, как из-под воды. Я даже не пыталась играть в корпоративную вежливость. Захлопнула стеклянную дверь, наглухо отрезая нас от коллег в коридоре.       Глеб чуть склонил голову. В его болотно-зеленых глазах плескалось садистское удовольствие от того, как с треском рвется моя броня.       — Я? Подписываю договор. Твой босс оказался очень сговорчивым, когда речь зашла о контракте с шестью нулями. Знаешь, как легко покупаются принципы в этом здании? «Династия» выходит на легальный уровень, Мира. И мне нужен лучший юрист.       За стеклом бродили люди, смеялись у кулера. Они видели солидного VIP-клиента. Никто из них не подозревал, что прямо сейчас на моей шее с лязгом защелкнулся стальной капкан.        — Я не буду на тебя работать, Голубин. Я заявлю о конфликте интересов. Найди себе другого. Он тихо, бархатно рассмеялся. Этот звук проморозил мне кости.        — Конфликт интересов? — он словно пробовал формулировку на вкус.       — И в чем же он? Что мы выпили кофе в пятницу? Или в том, что три года назад ты неудачно зашла не в ту дверь? — он сделал шаг, грубо вторгаясь в мое пространство.       — Условие одно. Это ты. Ты думала, я буду ловить тебя по темным углам и пихать в багажник? Зачем, Мира? Это так грязно и несовременно. Ты сама подпишешь этот контракт.       Меня физически замутило до спазмов. Он гениально использовал кодексы моего же мира, чтобы заковать меня в цепи.       — Зачем я тебе? — процедила я сквозь зубы.              — Он мертв. Оставь меня в покое. При этом имени идеальная маска Сименса дала трещину. Желваки дрогнули. Глаза сузились в две ядовитые щели.       — Мертвецы иногда возвращаются, — ровно ответил он, но в этом искусственном спокойствии было море угрозы.       — Этот ублюдок выжил. Его «Бензо» методично, как крысы, сжирает мои активы. Он прячется в тени. Но когда он окончательно выйдет на свет... я хочу, чтобы то единственное, ради чего он готов сдохнуть, находилось рядом со мной. На расстоянии вытянутой руки. Он отвернулся к окну.        — Договор на столе. Жду тебя ровно в восемь вечера в моем офисе, Данилевская. Не опаздывай. Иначе мне придется разрушить карьеры и жизни всех в этом здании. Он прошел мимо, мазнув дорогой шерстью по моему онемевшему запястью. Дверь хлопнула. На столе лежал мой смертный приговор.

19:45.

      Дождь превратился в сплошную ледяную стену. Я заглушила мотор перед головным офисом Сименса. Никаких вывесок. Двадцатиэтажный монолит из черного камня. Слепые бойницы тонированных окон. Настоящая крепость «Династии», кричащая о том, что человеческие законы здесь заканчиваются.       Вдох-выдох. Я не сломанная жертва. Я лишь юрист-партнер. Я натянула эту маску так плотно, что она приросла к лицу, и вышла под ливень.       На входе меня встретили «Гранитные» — два амбала в черных костюмах с кобурами под пиджаками.       — К генеральному директору, — бросила я холодным эхом. Никаких споров о приватности. Сумку на ленту, телефон на стол. Бесшумный лифт на последний этаж.       Кабинет Глеба поражал циклопическими размерами и пугающей пустотой. Он сидел за столом. Темно-серый жилет, рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая татуировки. В руке стакан с виски. Он не встал. Лениво указал стаканом на длинный стол для совещаний, где возвышались три огромные коробки с папками.        — Твое рабочее место. Полный аудит моей кровеносной системы. Офшоры, подрядчики, дарственные.       — Ты отдашь такие документы стороннему юристу в первый же день? — нахмурилась я. Глеб рассмеялся и подался вперед.        — Ты больше не сторонний юрист. Ты моя. Связанная со мной NDA с конскими штрафами. И страхом, — кубики льда в его стакане звякнули, как взводимый затвор.       — Ты будешь искать бреши, в которые может залезть «Бензо». А я... я буду за тобой наблюдать. Это была изощренная пытка. Сидеть под прицелом его мертвых глаз, погружаясь в грязные схемы.       — Как скажешь, Глеб, — я села за стол и придвинула коробку. Часы тянулись невыносимо. Шею ломило. Масштабы «Династии» пугали, но Арни не врал: кто-то с хирургической точностью бил по слабым местам Голубина. В час ночи я вытащила черную папку с грифом «Лично в руки». Договор о передаче прав на сеть портовых складов — ключевой узел серого импорта. Я вчитывалась в текст, как вдруг взгляд споткнулся.       На пятнадцатой странице, прямо поверх реквизитов офшорного счета, была жирная черта, перечеркивающая цифры красной ручкой. А на полях идеально ровным, до тошноты знакомым почерком было выведено:

«Слишком жадно, блондинчик. Ищи бабки в другом месте. Тейп.»

      Мое сердце рухнуло в черную бездну. Тейп. Я помнила каждую его закорючку. Мозг выдал системный сбой. Эта папка лежала в личной коробке Глеба. В его сейфе, в гребаной неприступной башне. Тейп был здесь. Физически. Он играл с Сименсом в русскую рулетку прямо у него под носом, оставляя кроваво-красные автографы на документах ценой в миллионы. А Сименс даже не подозревал. Скрипнуло кожаное кресло.       — Что-то не так, Мира? Ты застыла. Сработал инстинкт. Животный страх кристаллизовался в звенящий лед. Если Глеб узнает, что Тейп пробрался так глубоко — начнется неконтролируемая бойня. И я сдохну первой. Но он не знал. У меня был секрет. Я плавно перевернула страницу, пряча красные чернила, и посмотрела прямо в болотно-зеленые глаза Сименса.       — Ничего критичного, Глеб, — голос прозвучал сухо, с усталой снисходительностью. Ни единой дрожи.       — Глупая ошибка в пункте форс-мажора. Я внесу правку. Он буравил меня тяжелым взглядом, но я смотрела на него абсолютно пусто. Сименс думал, что запер меня в клетке и сломал волю. Но красные чернила Тейпа кричали мне прямо в лицо:

Твоя клетка картонная, Мира.

Они оба считали меня наживкой. Пешкой, которую можно безнаказанно двигать.

Но пешка, выжившая на этой доске, доходит до края и становится королевой.