Шанс на спасение

      Каблуки стучали по кафельному полу музыкальной школы. В коридорах было тихо, сейчас совсем раннее утро. До начала рабочего дня еще как минимум час, но Гульнара обычно приходила быстрее.       Орловская достала из кармана не столь теплого, но красивого, пальто ключ от своего кабинета. Желтоватый ключик повернулися в замке два раза. Этот лязг казался разрушительным в этой мертвой тишине. Рука доторкнулась до коляски, а затем опустила не вниз, открывая дверь.       Кабинет скрипки, в котором преподавала женщина, раз древесиной, книгами и пылью, но атмосфера здесь ударила особам, не такая как в других кабинетах напряженная и неуютная, а такая родная и спокойная. Только вот за ночь иногда в помещении ставало сыро.       Сняв черное пальто преподавательница положила его на стул, а затем подошла к форточке. Окна здесь были почти чистыми, только где-то виднелись следы от чьих-либо пальцев или с обратной стороны, после дождей и снегов. Правая рука сама потянулись к ручке и открыла окно.       Помещение постепенно начало заполняться свежим воздухом. А Гульнара тяжело вздохнув пошагала к своему столу, где стопочками были складены всякие письменные работы учеников, и то не все. Некоторые еще лежали в учительском шкафе. Первым делом ее руки потянулись к музыкальным диктантам, которые вообще не она проводила. — Цц, опять двадцать пять, Ольга Павловна, что оно у меня делает. — возмутилась Гульнара Кирилловна и отложила стопку работ на край стола, дабы потом отнести в кабинет сольфеджио.       А вот дальше пошла стопка с тетрадок и листиков именно с ее предмета. Домашнее задание, где нужно было провести разбор произведения, в если проще то анализ, где как работает пальцы и движется смычок.       Гульнара открыла первую тетрадь отличницы, почерк ровный и понятный, да и тетрадь хоть в рамочку вешай, все красиво оформлено, и все что нужно есть. Прямо глаз радуется. Рука потянулась к органайзеру с ручками и сразу взяла оттуда красную ручку. В тетрадь ученицы за домашнее задание расположилась уверенная пятерка.       Дальше ситуация была слегка похуже, ведь почерки у учеников были как китайские иероглифы, конечно она бы могла поставить 2 бала и не морочить себе голову, но все же выбирала жаловать их юные сердца. Часа через пол она окончила проверять эти тетради, результаты ее в принципе порадовали. Самый низкий бал это 3 у нескольких детей.       Тяжело вздохнув женщина встала со стула и взяв двойные листики направилась к кабинету сольфеджио, где наверняка уже сидела Ольга Павловна. Перед тем как войти в кабинет темноволосая постучала. На что получила недовольный ответ, «Входите». А Орловской 2 раза повторять не надо. Она вошла. — Здравствуйте, Ольга Павловна. — вежливо кивнув поздоровалась та.       Пожилая женщина расплылась в мягкой улыбке, отбрасывая с лица день недовольства. — Здравствуй, Гуленька. Ты что-то хотела? — склонив голову на бок поинтересовалась старшая преподавательница. — Вы у меня ошибочно диктант оставили, вот пришла вернуть. — неловко улыбнулась девушка заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Спасибо. Хорошего тебе дня.       Орловская лишь кивнула в знак благодарения и покинула кабинет. А в коридорах потихоньку начали появляться ученики.       Учительница скрипки еще успела попить кофе и позавтракать, так как дома не успела этого сделать. А минут через 10 у ней в кабинет зашла Ахмерова. Как раз та самая отличница.       Перед тем как войти, восьмиклассница постучала, а затем вошла в кабинет. В ее руке был футляр со скрипкой. Одета она была в школьную форму, юбка, рубашка, жакет и красный пионерский галстук. В на лице как всегда та Самая добрая улыбка, казалось бы встречающаяся только в старых мультиках.       Уроки с Ахмеровой всегда проходили спокойно, девочка очень быстро училось и понимала преподавательницу с полуслова. Что уж греха пить иногда Орловская видела в Ахмеровой себя. Такая же по молодости была, но кое-что изменило все навсегда.       Только вот Айгуль не могла играть дуэтом с кем-то. И только вот у нее начало получаться играть с Гульнарой Кирилловной, так в дверь раздался стук. Айгуль сбилась, а вот женщина недовольно зыркнула на дверь. — Войдите. — Недовольно закатила глаза учительница скрипки, и в проеме появился другой ученик. — В Ахмерову можно? — спросил юноша с добрым взглядом. — Я друг. — Дружба после уроков, Ахмерова. А ты… — Недовольно прищурилась Орловская. — Вышел и дверь с той стороны закрыл. — Какой друг? Я его впервые вижу. — сказала Айгуль забирая скрипку с предплечья.       Юноша ушел, в урок продолжился. Дальше день проходили спокойно, чесно признатся Гульнара даже не заметила, все как-то слишком быстро. И опять домой, у «любимому» мужу… Эта мысль сводила ее с ума уже который год.

***

1 июля 1984 года.       Внутри было абсолютно пусто. По щекам текли горькие слезы, а на внутренней стороне запястья виднелся синяк. Она сидела в свадебном платье, пока ее пытались накрасить, на ее же свадьбу. Рядом стояла Диляра, которая пыталась ее успокоить, хотя и сама едва сдерживала слезы. Женские руки аккуратно гладили ее по дрожащим плечам, пытаясь успокоить, перед свадьбой с нелюбимым мужем.       Гульнару накрасили, макияж получился красивым, но толку от него-то, если она выходит не за того кого любит, а за того, за кого сказал отец. И приходилось мирится с этим, но она так и хотела быть любимой. — Диль… — перевела глаза на мачеху девушка. — Я не хочу за него замуж. Мне только 18 на днях стукнуло.       Диляра подошла сзади и обняла тонкие плечи падчерицы и погладила ту по голове тихо шепча. — Я знаю, Гуленька, знаю. — Слегка покачивая девушку ответила женщина. — Потом разведешься, ну? — предположила она, хотя обе знали, что так не выйдет, ведь отец не позволит.       Дверь в комнату Суворовой резко распахнулась, в нее вошел Кирилл, точнее не отец, нет, не папа, а именно отец. В последнее время настоящий тиран, а ведь она помнила, как все хорошо-то было в детстве. — Ну и что ты сопли на кулак наматываешь, я тебя предупреждал, что будет если свяжешься с вот этим вот уркой своим. А ты взяла и ноги перед ним раздвинула. Потаскуха.       Эти слова ощущались будто ее ударили обухом по голове, а в сердце воткнули нож и провернули. На глазах уже блестели слезы.

***

19 декабря 1989 года.       Девушка лишь тяжело вдохнула морозный воздух вырываясь из неприятных воспоминаний, в любом случае, что было то было и это уже не вернуть. В чувства к этому «урке» так и остались.       Гульнара нервно похлопала по карманах пальто в поисках сигарет и зажигалки. Сигареты она нашла, а вот зажигалку нет. Как тут она увидела мужчину, в кителе, судя по всему военный, с усами и янтарными глазами. Значит зажигалка у него по идее должна быть. Так что девушка подошла у нему. — Молодой человек, прошу прощения, не найдется ли у Вас зажигалочка? — склонив голову на бок поинтересовалась Орловская. — Да, конечно. — кивнул мужчина, судя по всему не старше самой Гульнары, и покопавшись в кармане, он протянул ей зажигалку. — Благодарю. Всего доброго. — Попрощалась Гуля прикурив сигарету и вернув зажигалку незнакомцу.       Тот лишь кивнула, а вот она направилась домой, к своему «любимому мужу». И надеялась, что его нету дома. Домой она дошла быстро, еще стояла у подъезда, докуривала несколько минут и собиралась с мыслями перед входом домой.       Девушка потушила сигарету об урну и выбросила ее, затем открыла тяжелую дверь подъезда панельки. И поднялись на 7 этаж. И открыв дверь вошла в небольшую двухкомнатную квартиру.       В коридоре было видно, что на кухне светится свет. Муж сидел на кухне, было тихо. Значит сам, без собутыльников. — Привет, я дома. — Кратко изрекла девушка снимая черное пальто, а затем разулась.       Григорий лишь издал звук похожий на «угу». Было слышно резкий химический запах, она заметила его только сейчас. Все внутри резко похолодело, в горле застрял тяжелый ком. Гульнара тяжело вздохнула. — И чё те не нраица? — Спросил Орловский, услышав недовольный вздох жены и стал с табурета на кухне. И пошел в прихожую. — Нет, все хорошо, просто у Диляры сегодня день рождение, нам пригласили на ужин. — Нарочито мягко начала Гульнара. Было ощущение, что она щас разрыдается от ярости. — А ты, сука, обдолбанный. — Ну так иди сама, скажи, что я на работе. — Расплылся в улыбке, которая не сулила ничего хорошего, супруг.       Гульнара прошла в комнату, не обращая внимания на супруга. Она открыла шкаф и достала оттуда черную рубашку и классические штаны. Волосы, по плечи, оставила распущенными. И подхватила сумку со своего дивана, на котором она всегда спала. Сумка расположилась на плече. далее девушка быстрым шагом ушла из дома, захватив Диляре подарок с тумбочки в прихожей.       У Суворовым было идти недалеко, они жили в 10-ти минутах ходьбы от Орловских. У подъезда стояла отцовская Волга, слегка укрытая белым покрывалом снега. Около подъезда стоял Маратка, довольный, да и улыбался словно Чеширский Кот. Он как раз застегивал куртку. — Ты куда такой красивый идешь? — Усмехнулась Орловская подходя ближе к подъезда и самому Марату. — Гуля! — Радостно воскликнул младший братец и рванул к старшей сестре в объятья. — А меня мама в магазин послала.       Гульнара лишь усмехнулась, отвечая на обьятья братца, какой-то он уже больно довольный. Через несколько секунд Маратик отстранился и ушел в магазин, в Гульнара вошла в подъезд и поднялись на нужный этаж и позвонила в звонок. За дверью послышались тороплые шаги. А затем дверь открылась.       Диля лучезарно улыбнулась заключая любимую падчерицу в объятья. Через несколько секунд обьятья прекратились, Гульнара с улыбкой на лице вручила мачехе пакет с подарком, в который вложила душу ночами, пока вязала его. — Красиво. — Улыбнувшись сказала Диляра, улыбка не всегда была искренней, и сейчас это не исключение. — Гульнарочка, ты проходи, раздевайся, давай пальтишко повешу.       С кухни послышались торопливые шаги, а в коридоре появился тот самый мужчина у которого Гульнара повзаимствовала зажигалку. — Кто там сказал Гульнара? — улыбнулся мужчина в кителе, в затем подлетел у младший и закружил ее на месте. — И тебе привет, Вов. — усмехнулась девушка припоминая из встречу немного меньше часа назад.       Старший брат отстранился и прищурился глядя на сестру, у нему тоже только, что дошло, что именно она просила у него зажигалку. А ведь помнил, как она по молодости говорила, что сигарету в руки никогда не возьмет. Но не стало ничего говорить, мол ее дело. — Та-ак, Диля, давай, чем помогать? — спросила девушка проходя на кухню.       Тут девушке резко дали 2 салатницы, с вказаним положить на стол и просервировать его быстренько. Ну, в Гульнару 2 раза просить не нужно. Она сразу сделала все, что надо.       А там и Маратик вернулся, тоже что-то ходили помогла, иногда тыбзил что-то со стола, или во время головки, за что получал по руками, то от Диляры, то от Гульнары, то он Вовы. — А папаня кстати где? — Спросил Вова неся стеклянную посудину с компотом, как раз и сервиса. — Хороший вопрос, вроде сегодня утром видела его. — пожала плечами Орловская раскладывая вилки около каждой тарелки. — Не будет его сегодня. — Ответила с кухни Диляра, а затем добавила. — На работе что-то не так, проект важный вроде.       Через пол часа все сели за стол, Вова сегодня руководствовал выпивкой, понимал тосты, все проходила в спокойной и домашней атмосфере, было уютно и спокойно, но вскоре пришло время прощатся. А Вова любезно вызвался проводить старшую сестру домой.       Дверь подъезда тихо хлопнула оставляя их одних на темной улице. Казалось, что они — Чё там нового у тебя? — поинтересовался Владимир. — Замуж вышла, а так больше ничего. — Пожав плечами ответила Гульнара. — Понятно. — покивал Вова. — А Костян что там? — Вроде сидит.       У Вовы аж брови наверх поползли. Глаза стали по 5 копеек. Вова явно не знал ни о чем, в письмах про такое говорить… ну на самое удачное. Да и отец вряд ли бы признался, а Гульнаре все равно. — А почему посадили? — Поинтересовался тот закуривая сигарету и прищурившись глядя на сестру — Папаня наш постарался. Долгая история, даже слишком и не самая приятная. — А мы вроде никуда и не спешим. Рано или поздно я все узнаю, Гуленька       Дальше они шли молча к дому Гульнары. Девушка знала, что старший брат так просто не отстанет, рассказать все придется в любом случае, и наверное все сначала.       И вот, они сидят на кухне у Гульнары. Она вытянула из серванта пепельницу и поставила на стол. Только вот не знала с чего начать свой рассказ. Вова тоже молчал…