Тёмные воды

Самолёт оторвался от взлётной полосы плавным, едва заметным рывком. Через шесть часов ему предстояла посадка в Москве. Там будет полночь, а спать хотелось уже сейчас. Я со вздохом потёрла виски. Такси что ли взять, чтобы не мучиться? И всё равно ведь в пробку на выезде встрянем… Автобусом, может, даже быстрее будет. И уж точно дешевле.  Было странно беспокоится о таких мелочах теперь. Казалось, что путешествие на Дальний берег перевернуло мой мир с ног на голову, но я вернулась назад, чтобы увидеть, что внешне он остался… прежним? Это я вернулась другой.  Хотя тут я снова себе вру, конечно. Кое-что всё-таки изменилось.  Едва самолёт достиг нужной высоты, стюардессы в салоне загремели тележками, готовясь раздавать пассажирам обед. Я подтянула колени к животу и отвернулась к иллюминатору, за которым уже не видно было ничего, кроме неба, покрытого рваными облаками.  Прикрыв глаза, я мысленно вернулась на Дальний берег. Туда, где большая тихая вода простиралась до самого горизонта, а берег, уходя вдаль, терялся в подступающем тумане. *** – Как ты?  – Всерьёз рискую схватить сердечный приступ, если не перестанешь так ко мне подкрадываться, – я и впрямь схватилась за сердце, подпрыгнувшее в груди от неожиданности.  Полярная сова приблизилась бесшумно, со спины. Не думала, что увижу её ещё раз перед своим возвращением. Всё никак не могла представить себе этого разговора. Но Энхтуя пришла. И по тому, как она склонила голову, я поняла, что та всё ещё ждёт ответа, и неопределённо повела плечами.  Энхуу видела эту новую пустоту во мне. Словами она это не облекала, но произошедшие перемены осознавала хорошо – это видно было по взгляду, по выражению лица. И от этого становилось как-то сразу… полегче. Хуже страха неизвестности была только невозможность его ни с кем разделить, но когда полярная сова смотрела на меня вот так, он ненадолго отступал, вновь позволяя дышать.  – Не знаю, – наконец пробормотала я, возвращая свой взгляд к воде. – Думаю, к этому непросто будет привыкнуть. Ты?  – Хорошо, – мягко улыбнулась Энхуу.  Это было у неё какое-то особое «хорошо», с привкусом горечи. Вряд ли сова так себе представляла себе встречу с Эрдени после стольких лет. Перед тем, как исчезнуть во мраке, удаган даже на неё не взглянула. Не такого ты ждёшь окончания для их истории. Впрочем, Эрдени вряд ли можно было назвать той, кто стремился соответствовать чужим ожиданиям. Какая уж теперь разница, Аяна сгинула, её проклятье снято, и всё же… конец получился резким. Энхтуя это осознавала, но кажется, теперь готова была принять. Перевернуть эту мучительную страницу своей жизни и просто… двигаться дальше.  Не сбрасывая кроссовок, я вошла в воду по щиколотку, надеясь, что холод придаст мне смелости.  – Энхуу, спасибо за… – решительно обернулась к сове, но грудь сдавило спазмом, и я поняла, что у меня не получится закончить так, как хотела. Вышло только скомканное – за всё.  Сова как-то таинственно улыбнулась. Наверное, прикидывала включает ли это «за всё» её попытку меня прикончить, но вслух на такую шутку не расщедрилась.  – Неужто уже уходишь?  Вода была мне по пояс, когда до меня донёсся этот вопрос. Энхтуя не двигалась с места, чтобы сократить расстояние между нами. Только смотрела так, будто ждала от меня чего-то.  Из груди против воли вырвался вздох. Тяжело.  – Я своё дело сделала, пора и честь знать.  – Ну ты хоть вспоминай меня.  – Да как же, сдалась я тебе, одни проблемы только.  Бедная сова. Как прощаться с ней. Как признаться ей, что мы вряд ли когда-нибудь ещё встретимся. Вдруг так сильно захотелось обнять её, и я пожалела, что уже так глубоко вошла в воду.  – Василиса, – Энхуу позвала ещё раз, и обернувшись, я увидела, что её силуэт теряется, растворяясь в тумане. – Думаешь, сможешь простить его?  – Не знаю. Ответ сорвался с губ на одном дыхании, без голоса, так что сложно было сказать, услышала сова или нет. Да и времени подумать над этим уже не оставалось. Перед тем, как тёмные воды проглотили меня с головой, я едва только успела сделать вдох.  *** – Чай, пожалуйста, чёрный. С лимоном.  Тележка с напитками остановилась напротив моего ряда, и стюардесса потянулась через два кресла, передавая бумажный стаканчик. Я сделала первый глоток, ощущая, как приятное тепло разливается в груди, хоть ненадолго, но перекрывая ощущение вечной мерзлоты, морозной корки, свистящего между рёбрами ветра.  Я вернулась на Ближний берег сразу, как смогла. Кирилл – чуть позже, но тоже живой и относительно невредимый. Моя работа была сделана и сделана хорошо. Ужас наконец закончился, но он не пошёл бесследно. «Думаешь, сможешь простить его?» – а Энхтуя умеет озадачить вопросом. Каждый раз, когда я думала о нём, хотелось просто схватиться за голову и начать беспорядочно крошить волосы. Но боюсь, люди в самолёте меня не поймут.  Не знаю, не знаю я, Энхуу, не знаю. Мне нужно время. Даже если у меня получится его простить, нам всё нужно будет строить заново. Предстоит большая работа, и думать об этом пока не хотелось.  Мне нужно было пространство –подышать в одиночестве.  Просто побыть.  Семейное проклятье Лиходеевых внезапно не казалось больше такой уж шуткой. Я усмехнулась своему отражению в иллюминаторе. Н-да.  Черноусов, Будаев и прочие представители прекрасной, мать её, половины человечества сделали мою жизнь тем ещё приключением, и я была бы им очень благодарна, если бы они сейчас испарились из неё хотя бы на время и дали мне понять, что я теперь такое. В каком-то смысле, я потеряла всё, что было мне дорого. Прежнюю понятную систему координат, эти странные отношения, слишком хорошие, чтобы быть правдой в любом случае, даже собственное сердце – хотя казалось бы уж оно-то должно было остаться со мной до последнего своего удара.  Но существовала у этого хаоса и яркая сторона.  Не будучи связанной обязательствами ни с кем кроме Мораны, оставив позади привычный уклад жизни, в котором всё было выверено, и расплатившись по всем долгам  – теперь я была свободна.