Кукла

Хёнджин искал долго, но в нём всё ещё оставалась надежда, надежда на то, чтобы вернуть всё вспять, чтобы вернуть Феликса. Прошло 3 дня, долгих и мучительных. Хван без сил сел на кровать в спальне Феликса. Он ни раз перечитывал дневник каждый раз надеясь, что он что-то пропустил, но с каждым прочтением в нём просыпалось ещё одно чувство - гнев... Гнев - это то, что у он чувствовал, перечитывая строки: "Чёртова кукла!", "Чёртова кукла!", "Чёртова кукла!", "Чёртова кукла!", слова, которые были в головах глупцов, тех, что боялись, тех, что не понимали, не ценили. Феликс не сделал ничего плохого, он лишь творил, создавал образы движениями, телом, музыкой. Он был большим, чем кукла, но они этого не понимали, они ненавидели, боялись, хотели уничтожить, избавиться. - Они ничего не понимали, - прошипел Хёнджин. Он посмотрел на Феликса, эти волосы, эти веснушки, глаза... Он вспомнил тот день, когда только увидел его, ничего не понимая и не зная. Но с самого начала он увидел в нём большее, то, что не увидит другой, не поймет, как и те, что искали способы избавиться. По щеке скатилась слеза. Хван опустил голову, и тут он увидел маленький клочок старого пожелтевшего листка, который находился в фарфоровых руках. Хёнджин осторожно забрал из хрупких рук клочок бумаги и аккуратно развернул... В этот момент всё треснуло, а последний лучик надежды погас вместе с ним. Слова, которые разрубили жизнь на до и после, которые безжалостно отобрали всё: "Но если хоть раз покажите ему себя во время тайн и загадок, то больше никогда не увидите его живым". Хёнджин перечитывал эти строки раз за разом, и с каждым разом понимал - это конец. Он не знал, но винил себя, он не хотел смотреть исподтишка, хотел как лучше, но в итоге совершил ошибку, которую никогда себе не простит... Прошёл год. Хван Хёнджин сидел в своем кабинете в замке. Он уже давно закончил со всеми документами, но спать так и не ложился. Сейчас он пересматривал свой альбом, в котором он уже год как ничего не рисовал. Он перелистывал один лист за другим, и на каждом листе был изображён ОН, тот, кто прямо сейчас находился в комнате напротив и уже как целый год оставался всё на том же кресле. Хёнджин прошёл в его комнату и сел напротив, аккуратно убрал выбивающуюся прядь и, смотря в стеклянные глаза, с непреодолимой грустью прошептал: - Прошёл уже целый год, а я, не смотря ни на что, каждую ночь надеюсь на что-то... На что? - задал сам себе вопрос Хван, хотя понимал, что ответа он не услышит, и, смотря печальным взглядом на него, добавил, - Спокойной ночи Феликс. Хван ушёл, оставляя дверь приоткрытой просто по привычке, и направился в бальный зал. Он сел за фортепиано и начал играть.  Это было его утешением последний год. На часах пробила полночь, а по залу разносился лёгкий и тихий звук клавиш... Конец???