Путь, что возвращает домой

Реальность ломалась в голове Амели. Она смотрела вокруг — на этот мир, на существ, что её окружали, — и не могла поверить, что не спит. Шок лишил её речи. Первые сутки она просто молчала, будто оглушённая. Её разум сопротивлялся происходящему, отвергая всё, что противоречило прежнему знанию о мире. Да, Амели была ведьмой. И да, на первый взгляд её способности казались сверхъестественными. Во всяком случае, именно так их воспринимали обычные люди. Но на самом деле в этом не было никакой мистики. У неё существовало магическое ядро, позволяющее воздействовать на определенные виды энергии. Тело мага было устроено иначе — они являлись отдельным биологическим видом. Но никогда, нигде за всё время своей учёбы и работы Амели не встречала информации о том, что существуют другие реальности, отличные от той, в которой она жила. И уж тем более не было информации о том, что в эти миры можно было переместиться. Разум Амели упирался: это не могло быть правдой. Как такое возможно? Теории множественности реальностей она знала, читала их, обсуждала… Но самой оказаться доказательством одной из этих теорий, выдвинутых учеными маглами — этого Амели никак не могла ожидать. Да, она много знала. И, как человек знающий, она также понимала, что на самом деле знает очень мало. Но предполагать, что подобное возможно, — одно. А находиться в параллельном мире — совсем другое. Её разум продолжал работу в фоновом режиме, фиксируя малейшие угрозы, а все силы сознания Амели уходили на то, чтобы смириться с новой реальностью и выстроить хоть какой-то алгоритм действий в этом чуждом мире. — Держи, — эльф протянул ей лепёшку и несколько сушёных полосок мяса. Он постоянно находился рядом, словно тень, которая неотступно следит за каждым её движением. Амели ощущала его присутствие даже тогда, когда старалась думать о чём-то другом. Она подозревала, что он улавливает её внутренние метания — возможно, это была особенность его народа. Она ехала на его лошади, а во время привалов он неизменно садился неподалёку, всегда приносил ей еду. Он не навязывался, но не покидал её пространства. От этого Амели чувствовала себя некомфортно. Хотя, возможно, именно его физические возможности стали причиной того, что его отрядили сторожить её — на случай, если Амели вдруг окажется угрозой для отряда.

***

Их отряд всё ближе подходил к северным склонам Туманных гор. Странник наблюдал, как тяжело даётся путь каждому члену группы. Все были изрядно уставшими, силы постепенно покидали их. Но в последние дни Арагорн сосредоточил основное внимание на девушке, которую они нашли раненой на обочине дороги. Первые две ночи Леголас и Гэндальф почти не отходили от неё. Леголас особенно — он едва выпускал её из поля зрения, словно ощущая в ней что-то родственное своему народу. Арагорн не мог понять, откуда у него возникла эта уверенность. По мнению Странника, Леголаса мало волновало мнение окружающих людей на этот счёт. Пока девушка была без сознания, он вытирал ей лоб, крепко удерживал её в седле перед собой и на привалах держал за руку, обращаясь к её душе, тихо напевая на синдарине. Гэндальф также наблюдал за ней с беспокойством, оценивая её состояние. После каждого магического воздействия он тихо садился в сторонке, утомлённо раскуривая свою трубку. Когда наконец девушка открыла глаза, в воздухе повисло напряжение. Все сразу поняли то, из-за чего Серый маг был настороже всё это время — она была магом. Причём не таким, как истари. У неё были необычные артефакты и странная сумка, и хотя они ещё не видели, как она использует магию, напряжение ощущалось осязаемо. Несмотря на это, Арагорн не ощущал от неё никакой угрозы. Девушка явно выделялась среди них. Даже если бы Странник не знал, что она пришла из другого мира, он мог бы догадаться об этом хотя бы по её одежде: она была совершенно непривычной, не похожей ни на что, что ему доводилось видеть хоть где-либо. Она была одета в тёмно-зелёные брюки и кофту с длинными рукавами и необычно стоящим воротником. На одежде было много карманов, каждый словно предназначенный для какого-то предмета, который Арагорн не мог опознать. На ногах у неё была шнурованная обувь с толстой, тяжёлой подошвой, удобная для долгих переходов по неровной местности. Кисти её рук были открыты, на некоторых пальцах заметны небольшие шрамы и мозоли, как будто она часто выполняла мелкие работы руками. Волосы девушки были тёмно-красного цвета и спускались косой ниже талии. Лицо с прямым носом и бледной кожей выглядело аккуратным, а зелёные глаза были сосредоточенные и слегка испуганные. Она была невысокого роста. Арагорн наблюдал молча, отмечая каждый элемент одежды и детали внешности. Ни один предмет не напоминал ему ни людские доспехи, ни странническую одежду, с которой он сталкивался раньше. Всё казалось чуждым и непривычным, но при этом явно имело своё предназначение. Всего один день пути — и им предстояло дойти до подножия Туманных гор. Стало заметно холоднее, и хоббиты зябко кутались в свои плащи, натягивая капюшоны и обмахиваясь руками, чтобы согреться. Их небольшой отряд остановился на ночёвку, и тишину вечера нарушал только лёгкий шорох листвы и редкие крики птиц. Сэм, как всегда, занялся разведением огня. Искры сыпались в сухую траву, и уже через несколько минут над лагерем поднялся тёплый дымок. Он заботливо разложил котел и начал готовить горячий ужин, смешивая ингредиенты и наблюдая за тем, как огонь разгорается. Остальные разбивали лагерь, выбирая ровные участки для спальных мест и устраивая небольшие подстилки. Леголас протянул Амели хлеб и полоску сушеного мяса. Она колебалась, глядя на него, прежде чем робко принять еду. Она по-прежнему молчала, сидя рядом, медленно жуя хлеб и внимательно наблюдая за окружающей местностью. — Интересно, леди Амели так и будет молчать всю дорогу? — шепотом спросил Мэрри. — Мэрри, — произнёс Арагорн, и в голосе его прозвучала тень усталости. — Представь на миг, что и тебе довелось оказаться в столь непростой ситуации. Я бы хотел увидеть, как изменится твоё выражение, когда ты поймёшь, что долго не увидишь родных и оказался среди чужих земель, о которых ничего не знаешь. — Как думаешь… эльфы могут отправить её обратно? — едва слышно спросил Мэрри. Арагорн сочувственно взглянул на девушку: ей, вне всякого сомнения, суждено было доживать свой век здесь, ибо за долгие годы своей жизни он ни разу не слышал, чтобы в этих местах кто-либо обладал подобной силой. И всё же… каким образом она сюда попала? Быть может, раз нашёлся путь сюда, отыщется и дорога обратно? Стоянка лагеря в сгущающихся сумерках являла собой тихое и умиротворяющее зрелище. День медленно уступал место вечеру, и небо над равниной выцветало, наполняясь мягкими, приглушёнными красками. Вдалеке тянулась тёмная гряда Туманных гор, почти растворившаяся в вечерней дымке и потому не казавшаяся грозной — скорее далёкой и спокойной. В воздухе плыл густой, аппетитный аромат готовящейся пищи, смешанный с запахом хвои, дыма и влажной земли — верный признак долгого пути и короткого привала. Рюкзаки и седельные сумы были сложены у костра, трава вокруг примята сапогами, а на ветвях тихо покачивались плащи, сохнущие после дневного перехода. Лагерь дышал покоем, но этот покой был походным — хрупким и временным, ибо каждый из присутствующих знал: с первыми лучами рассвета дорога вновь позовёт их вперёд. Леголас расстелил свой плащ в стороне от остальной группы и окликнул Амели. Непривычное имя легко перекатилось у него на языке. Девушка едва заметно вздрогнула и обернулась, встретив его взгляд. — Я приготовил место для ночлега. — сказал он. Она лишь слегка кивнула и направилась к расстеленному плащу. Однако, остановившись на полпути, вдруг оттянула ворот своей непривычной одежды, наклонилась, принюхалась и тут же сморщила нос, словно не зная, стоит ли извиняться за такую мелочь. — Когда будет ближайший водоём? — тихо спросила она, едва заметно запнувшись. Леголас на мгновение замялся, словно ему было неловко огорчать её. — Боюсь, госпожа, что только за перевалом, — ответил он мягко. Девушка обернулась и разочарованно взглянула на цепочку гор, виднеющихся в сумерках. Затем резко повернула голову на Леголаса — казалось, её внезапно осенило. Быстро добежав до его лошади, она принялась перебирать вещи в своей сумке. Достав оттуда небольшой продолговатый мешок, она аккуратно отложила его в сторону. Затем, словно из ниоткуда, достала тонкую палочку — Леголас мог поклясться, что ещё секунду назад у неё в руках не было ничего. Девушка взмахнула ею, и мешок будто ожил: сам собой развернулся и превратился в небольшую аккуратную палатку. — Что за…? — ошарашенно проговорил Боромир, направляясь к ним, привлечённый активностью девушки. — Думаю, ночевать так будет куда комфортнее! — с довольным видом сказала Амели. — Госпожа, сюда поместятся всего от силы два человека, — отойдя от шока, скептически заметил Боромир. Девушка лишь пожала плечами и жестом позвала его за собой. Боромир покрутил головой, но, наклонившись, откинул полог палатки и сделал шаг внутрь… и исчез. Совсем исчез, хотя его габариты едва ли позволяли бы ему поместиться туда. Леголас слегка приподнял полог и заглянул внутрь. Перед ним открылся широкий шатёр, где стоял ошарашенный Боромир, медленно осматривающий просторную комнату. Внутри были шкафы, аккуратно устроенная кухня, где уже что-то делала Амели, диван с книжными полками, а несколько пологов отделяли другие помещения. Всё это выглядело словно маленькое, уютное жилище, скрытое в простом походном мешке. — Что за…? — еще более удивлённо спросил Боромир, пока Леголас в шоке остановился у входа в шатер. В следующую секунду любопытные Мэрри и Пиппин забежали в шатер и врезались в него, едва не сбив с ног. Леголас ловко удержав их за шиворот, помог вернуться в вертикальное положение и отодвинул в сторону от входа. Проход очистился, и внутрь стал заходить весь остальной отряд, наполняя шатёр тихим оживлением и едва скрытым удивлением. — Только не говорите мне, что у вас ничего подобного нет, — обратилась она к Гендальфу, который удивлен был едва ли не больше остальных. — Вы ведь маг. — Да, госпожа Амели, я маг, — ответил он, слегка наклонив голову. — Но такого я действительно никогда не видел. Мы не применяем магию таким образом. Девушка удивлённо посмотрела на него и, в очередной раз взмахнула палочкой. В тот же миг чашки, несколько баночек и заварник, словно по невидимым нитям, плавно поднялись в воздух и расположились вокруг неё. — А для чего же вы её тогда используете, если не для облегчения жизни? — тихо спросила она, наклоняясь к заварнику. Наполнив его водой, она добавила странную траву, и сразу же из посуды поднялся лёгкий, ароматный дымок, мягко заволакивая пространство. — Для разного, — пожал плечами Истари. — Мы можем сражаться, немного управлять огнём или силами природы. Мы все разные. Каждый из нас — маг… точнее, мы не совсем маги. Здесь нас называют Истари. И каждый обладает своими собственными способностями. — Например, у меня есть приятель, зовут его Радагаст Бурый. Он способен управлять животными, выводить новые виды и заботиться о лесах, в которых живёт. А какие маги в твоем мире? — Наши миры с обычными людьми разделены. Магический мир расположен в складках пространства, куда обычному человеку не попасть без сопровождения мага. Маги достаточно многочисленный народ. Чаще всего, способности у всех магов похожие. Иногда же рождаются колдуны и ведьмы с ярко выраженным талантом в какой-то одной области. Например, зельеварение. Думаю, понятно, что это такое. Ну или, как у меня, — способности к артефакторике. Я с самого детства могла на коленке собрать простейшие артефакты. Потому что, чаще всего я просто знаю, из каких материалов могу создать нужный артефакт. Не знаю, как у других, но я будто слышу, как откликается мне металл… или драгоценный камень, или любой другой материал, — заварник сам налил в чашку ароматный напиток, и девушка взяла её, согревая пальцы. — Но в целом, маги живут обычной жизнью. Единственное, что иногда отличает рядовых обывателей магического мира от обыкновенных людей, — это способность поднять стол на пару метров или заварить чай, — она отсалютовала чашкой. Она прошла чуть дальше, к мягкому креслу. — Располагайтесь. Думаю, места здесь достаточно, чтобы с удобством переночевать. И тут куда теплее, чем на улице, — она устало опустилась в кресло. — А почему здесь вообще тепло? Это же просто шатёр. Да и для чего такие шатры используются? — спросил маг, проходя внутрь и устраиваясь на диване. Остальные тем временем разбрелись по площади шатра. — Я заказала этот шатёр, чтобы не спать на земле во время командировок, — сказала девушка, помассировав переносицу. — Обычно такие шатры используют для путешествий. У меня очень неспокойная подруга… она частенько добавляла в мою жизнь веселья, — она слегка улыбнулась, вспоминая её. — Здесь тепло, а ещё есть ванная с удобствами — всё благодаря рунам. Палатку я дорабатывала сама. Мужчины с большим удивление рассматривали все вокруг. Амели медленно поднялась с кресла, не скрывая усталость. — Прошу меня извинить… Перенесите ужин внутрь. Нет ничего приятного в том, чтобы ужинать как придется, сидя на голой земле. Ну и сделайте то, что вы там ещё делаете — назначаете дежурных? Позже я выйду и наложу защитные чары. А вы тем временем объясните, наконец, кого вы так всё время остерегаетесь. Она вошла в один из пологов; тот немедленно сомкнулся за ней, перестав пропускать звуки. Полог словно исчез, став частью общего полотна. Амели наложила на него сразу несколько заклинаний. Всё-таки она благоразумно остерегалась девятерых мужчин. Конечно, она уже успела понаблюдать за ними. Они не выглядели опасными. Точнее — выглядели, но не для неё. За это время у неё сложилось впечатление, что перед ней люди благородные. По меркам того средневекового мира, в котором она оказалась. Впрочем, скорее всего, они и впрямь были благородного происхождения: из их разговоров она поняла, что как минимум трое имеют отношение к верхушке местной власти. Но всё же перевести дух ей не мешало — как и принять душ. Она терпеть не могла, когда от неё исходит хоть малейший запах пота. Стоило ей долго не принять душ, как на коже будто появлялась липкая плёнка, от которой её передёргивало; хотелось немедленно спрятаться от всех и вымыться до скрипа. Поэтому, когда у Селин вдруг возникло новое увлечение — альпинизм — и подруга с воодушевлением потащила Амели в походы, та довольно быстро поняла: палатка станет лучшим вложением средств, которые она успела накопить на небольших подработках во время учёбы. Она порылась в своём бездонном рюкзаке и достала свежие вещи: обычный спортивный костюм и футболку. Одного взгляда на них хватило, чтобы у неё защипало в глазах. Чёрт возьми… как же сильно сейчас хотелось вернуться туда, где последние два года ей жилось так тяжело. Даже там, среди всех своих проблем, было понятнее и безопаснее, чем в этом незнакомом мире. Слёзы, которые она с самого пробуждения удерживала усилием воли, внезапно хлынули, будто прорвало плотину. Амели прижала ладонь к губам, стараясь подавить некрасивый, надрывный всхлип. Она с детства ненавидела плакать. Ну что толку? Слёзы и рыдания всё равно не могли помочь горю — ни тогда, ни сейчас. Амели с трудом стянула с себя липкую, пропитанную грязью одежду. Ткань местами, возле воротника форменной куртки задубела, — засохшая кровь, которая обильно лилась у нее изо рта после действия проклятия склеила волокна так крепко, что каждый неловкий рывок отдавался болью в коже. Она шагнула под тёплые струи воды. Стоило им коснуться тела, как боль вспыхнула почти одновременно в десятке мест. Кожу жгло и щипало — будто кто-то водил по ней мелкими иглами. На руках, коленях, бёдрах проступали ссадины и царапины, некоторые свежие, другие уже воспалённые. Тёплая вода стекала по ним, усиливая пульсацию, и Амели невольно втянула воздух сквозь зубы. Она вдруг ощутила, насколько вымотало её всё, что произошло: мышцы дрожали, пальцы едва слушались, а каждое движение отзывалось ноющей, тупой болью. И только вода, медленно смывающая грязь и кровь, давала слабое ощущение, что она ещё жива — и ещё способна выдержать всё это. Горячая вода постепенно привела её в чувство. Амели понимала, что пора наконец обсудить с мужчинами основы местной жизни — как здесь всё устроено, какие правила действуют и где она может найти для себя место, пусть даже временно, до того момента, когда появится шанс попробовать открыть портал домой. Оцепенение отступало, и Амели вновь обретала способность здраво и последовательно оценивать положение дел. В голове возникало множество вопросов: как приспособиться к этому миру, насколько её магия совместима с местными законами и как вообще работают артефакты, созданные по совершенно другой системе? То, что они всё ещё действуют, требовало внимательного изучения. Единственный человек, чьи способности хоть отчасти напоминали магию её мира, использовал её совсем иначе — по другим принципам. Это означало одно: Амели предстоит заново понять, как работают магические процессы, и найти способ соединить их с тем, что есть здесь.